День рождения принца

В замке было тихо — та особая тишина, которая бывает только глубокой ночью, когда даже стены будто спят. Часы где-то далеко отсчитали половину третьего, и Ромео в очередной раз перевернулся на бок, устав от мыслей, которые никак не хотели отпускать. День рождения всегда действовал на него странно. Слишком много ожиданий. Слишком много «ты должен». Он уже почти задремал, когда услышал шорох. Едва заметный. Не шаги — скорее движение воздуха. Ромео открыл глаза ровно в тот момент, когда оконная рама тихо скрипнула. — Если ты закричишь, — шёпотом сказала знакомая до боли голосом Виргиния, — я упаду, сломаю шею, и это будет очень неловко для всех. — …Виргиния?! Ты! Ты че дура что ли!?— он сел в кровати, забыв и о тишине, и о королевском достоинстве. Она уже перекинула ногу через подоконник, ловко спрыгнула внутрь и, чуть пошатнувшись, выпрямилась с победной улыбкой. — Ага — С привычной наигранно глупой сказала девушка — С днём рождения, принцесска, — прошептала она. — Не переживай, я проверяла: охрана спит. Ну… почти вся. Ромео смотрел на неё так, будто боялся, что она исчезнет, если он моргнёт. — Ты… залезла в окно, — выдохнул он. — Ага. — В три часа ночи. — Ага. — В королевскую спальню. — Романтично же, признай. Она шагнула ближе, и только тогда он заметил, что в руках у неё ничего нет. —Ты ведь пришла меня поздравлять?.. А подарок тогда где... Что ты задумала? — спросил он тихо. Виргиния прищурилась, словно оценивая его реакцию, а потом пожала плечами. — Я и есть подарок. В комнате стало слишком тепло. Она подошла почти вплотную, остановившись так близко, что Ромео чувствовал её дыхание, её присутствие — живое, настоящее, выбивающее его из колеи. — Я долго думала, — сказала она уже серьёзнее. — Что тебе подарить. У тебя и так всё есть. Но только вот... Тебя еще никто не любил, понимаешь? Виргиния наклонилась чуть ближе, её тёмные глаза блестели в полумраке. Она играла пальцем по его груди, почти невесомо, словно проверяя, не отдёрнется ли он. — Ну же, Ромео… — шепнула она, чуть дразня его, — скажи мне спасибо… или хотя бы улыбнись. Он моргнул, пытаясь собраться. Сердце бешено стучало, разум кричал: «Это нельзя, это королевский долг, это всё неправильно!» Но тело, внимание, каждый мускул — всё требовало её. Виргиния чуть наклонилась ещё ближе, её лицо оказалось в сантиметре от его. Её дыхание касалось кожи, тонкий аромат волос и ночной свежести заполнял комнату. Она шептала что-то непонятное, дразняще, почти смешно, но в голосе уже сквозила тревога: «Ну, давай уже…» Ромео замер. Секунды тянулись слишком долго — пять, десять мгновений, но для него это было вечностью. Он видел всё: её улыбку, блеск глаз, лёгкое напряжение рук, готовность к любому его движению. И затем, решившись, он поднял руку, провёл её по щеке Виргинии, почувствовал тепло её кожи, и поцелуй сорвался сам собой. Он был страстным, наполненным всем, что они оба чувствовали: долгими ночами раздумий, болью и радостью, ожиданием и желанием. Виргиния ответила мгновенно, руки её сомкнулись на его шее, тянущая его ближе, словно проверяя, насколько он действительно здесь. Ромео слился с ней, все страхи растворились в ощущениях. Этот поцелуй был не игрой, не шуткой, не очередным испытанием. Он был признанием, обещанием, откровением. И Виргиния отвечала ему с тем же огнём, что так редко видели другие, и с той смелостью, которой боялись все правила. Комната сузилась до их тел, до дыхания, до прикосновений, до дрожи, которая шла из сердца. И в этот момент Ромео понял, что, наконец, может быть просто Ромео — а не принц. Виргиния отстранилась на полшага, но лишь чтобы ухмыльнуться. Её глаза блестели в полумраке, а пальцы лениво провели по его плечу, словно проверяя реакцию. — Ох, ну ты даёшь, Ромео, — сказала она с наигранным удивлением. — Пять секунд обдумывал, а потом… всё. Я уж думала, придётся сама тебя учить, как правильно целоваться. Он моргнул, немного ошарашенный её дерзостью, но в груди уже горела теплая вспышка. Сердце стучало быстрее, кровь гудела в ушах. — Эй, — пробормотал он, почти хрипло. — Это… это ты затягиваешь. Виргиния лишь прикусила нижнюю губу и шагнула ближе снова, настолько близко, что он чувствовал её запах, тепло, почти прикосновение волос к щеке. — Затягиваю? — переспросила она, тихо и игриво, — А я думала, ты просто слишком долго думал, пока я уже собиралась всё взять в свои руки. Слова были шуткой, но в глазах её светилась провокация, и Ромео почувствовал, как напряжение превращается в нечто… более острое, живое. Он сделал шаг, его руки обвили её талию, притягивая ближе, и впервые за долгое время он позволил себе быть полностью собой — страстным, решительным, без принцесских правил и масок. Виргиния только улыбнулась и покачала головой, продолжая тихо шептать на ухо: — Вот так… ещё немного, Ромео. Давай уже… покажи, кто тут действительно главный. И это было достаточно, чтобы он ответил. Его руки скользнули по её спине, сжимая, притягивая, пока губы снова встретились с её губами. Поцелуй был долгим, дерзким и напряжённым, в нём слилось всё: смех, игра, желание и обещания. Виргиния смеялась прямо в губы Ромео, а он отвечал с тем же жаром, наконец позволив себе забыть обо всём, кроме её. Виргиния неловко переступила с ноги на ногу и снова дёрнула край платья — жест привычный, почти автоматический. — Только не начинай смотреть так, — пробормотала она, не глядя на него. — Я знаю этот взгляд. — Какой? — Ромео наклонил голову, искренне озадаченный. — Будто ты сейчас скажешь что-то слишком… — она замялась, — …правильное. Он тихо усмехнулся и сделал шаг ближе, но остановился, словно давая ей пространство. — Ты правда думаешь, что я сейчас начну сравнивать тебя с кем-то? — мягко спросил он. — После того, как ты полезла ко мне в окно? Она фыркнула. — Это был стратегический ход. — Очень смелый, — согласился он. — И, между прочим, красивый. Виргиния закатила глаза, но щёки предательски порозовели. Она стянула платье через голову, оставаясь в своих коротких штанах, и скрестила руки на груди — не защищаясь, скорее по привычке. — Не смей, — предупредила она. — Если ты сейчас начнёшь меня разглядывать, я… — Уже разглядываю, — спокойно перебил Ромео. Она подняла на него взгляд — ожидая шутки, поддёвки, чего угодно. Но он смотрел не оценивающе, а внимательно, почти бережно, словно запоминал. — Ты знаешь, — сказал он тихо, — ты очень тёплая. В самом прямом смысле. — …Что? — растерялась она. — Рядом с тобой всегда теплее, — пояснил он, будто это было самым очевидным фактом на свете. Это смутило её сильнее любых комплиментов. Виргиния нервно хмыкнула: — Ты специально, да? Сбиваешь меня с толку. — Немного, — честно признался он. — Ты меня тоже. Он стянул футболку уже без стеснения, как будто учился у неё — легко, без пафоса. Но в отличие от неё, он совсем не спешил. Его движения были спокойными, уверенными, будто он хотел показать: здесь некуда торопиться. Ромео подошёл ближе и осторожно коснулся её плеча — не задерживаясь, словно проверяя, можно ли. — Если тебе вдруг станет неловко… — начал он. — Я скажу, — перебила она. — Или пошучу. Или сделаю вид, что мне всё равно. — Тогда я буду делать вид, что верю, — улыбнулся он. Она рассмеялась — тихо, искренне — и напряжение наконец отпустило. — Ты невозможный, — сказала Виргиния, позволяя ему быть ближе. — Ты тоже, — ответил он. — И именно поэтому я здесь. Он не спешил, не требовал, не тянул. Он будто лелеял её присутствие, и от этого Виргинии становилось и уютно, и ужасно неловко одновременно. — Перестань быть таким… внимательным, — пробормотала она. — Это нечестно. — Прости, — сказал Ромео, совсем не выглядя раскаявшимся. — Я долго думал. Теперь наверстываю. Ромео первым отстранился — совсем ненадолго. Не потому что сомневался, а будто ему нужно было вдохнуть, прежде чем продолжить. Он мягко взял Виргинию за руку и повёл к кровати, не тянув, не торопя. Просто предлагая. Она села, всё ещё слегка настороженная, будто ожидала, что сейчас всё резко поменяется местами. — Ты чего… — начала она, но замолчала, когда он опустился перед ней на колени. Виргиния моргнула. — Подожди, — сказала она уже тише. — Это вообще не по плану. — А у нас был план? — Ромео улыбнулся и провёл пальцами по её колену, почти невесомо, словно рисуя линию. Она нервно усмехнулась. — Я вообще-то пришла делать тебе подарок, если ты вдруг забыл. — Я помню, — спокойно ответил он. — Просто… я хочу начать с тебя. Это выбило её сильнее любых слов. Она замерла, глядя на него сверху вниз, и на секунду даже растерялась — редкое для неё состояние. — Ты уверен? — спросила она уже почти шёпотом, пытаясь скрыть удивление за шуткой. — Обычно в таких историях всё наоборот. — Я долго думал, — признался он. — И понял, что хочу, чтобы тебе было хорошо. Не «потом». Не «в ответ». А просто… сейчас. Он коснулся её бёдер — осторожно, спрашивающе. Виргиния не отстранилась, только тихо выдохнула. Когда он медленно стянул с неё шорты, она вдруг закрыла лицо руками и пробормотала: — Эй. Ты вообще в курсе, что так не честно? — Почему? — спросил он, не поднимая взгляда, но в голосе слышалась улыбка. — Потому что я должна была смущать тебя, — ответила она. — А ты всё перевернул. Он поднялся чуть выше, оставляя поцелуй за поцелуем — не спеша, не касаясь там, где она ожидала, будто дразнил её собственной внимательностью. Его прикосновения были мягкими, почти изучающими, и от этого ей становилось и тепло, и неловко одновременно. — Ты слишком… внимательный, — выдохнула Виргиния. — Так не играют. — Я не играю, — тихо ответил Ромео. — Я выбираю. Она посмотрела на него — по-настоящему, без шуток. И впервые за долгое время не почувствовала себя «запасным вариантом» или временной глупостью. — Ты странный, знаешь? — сказала она, опуская руку ему на плечо. — Ты тоже, — ответил он. — И мне это нравится. Он снова поцеловал её — медленно, глубоко, будто никуда не спешил, будто эта ночь была не про «день рождения», не про ожидания и роли, а только про них двоих. И Виргиния позволила себе не шутить. Хотя бы на этот раз. Ромео устроился между её коленями так естественно, будто это было единственно возможное место. Виргиния почувствовала это раньше, чем осознала — его язык на клиторе, тепло, спокойную уверенность, от которой вдруг стало неловко именно ей. — Ты знаешь, — сказал он негромко, почти задумчиво, — мне всегда нравились твои бёдра. Она фыркнула — рефлекторно, по привычке. — О, ну конечно. Сейчас ты ещё скажешь, что это «не как у всех», и я должна растрогаться. Он поднял на неё взгляд — прямой, серьёзный, совсем не шутливый. И от этого взгляда Виргинии вдруг стало труднее дышать, чем от любых прикосновений. — Я скажу, что они красивые, — спокойно ответил Ромео. — И что ты зря думаешь, будто это что-то, за что нужно оправдываться. — Ого, — она нервно усмехнулась, пытаясь вернуть привычный тон. — Это сейчас было королевское одобрение или личное мнение? — Личное, — он склонил голову набок. — Очень личное. Он не спешил и медленно проводил языком по клитору виргинии. Принц устроился удобнее, словно никуда не торопился, словно ночь принадлежала только им. Его руки легли на её бёдра уверенно и бережно, без намёка на оценку — скорее как признание. Виргиния попыталась что-то сказать, но слова застряли. Она почувствовала, как возбуждение поднимается волной — редкое, непривычное, почти неловкое. — Ты сейчас специально меня смущаешь? — пробормотала она. — Возможно, — он улыбнулся уголком губ. — Ты обычно слишком смелая. Хотел посмотреть, как ты выглядишь, когда… не прячешься за шутками. — Это нечестно, — фыркнула она, но голос уже предательски дрогнул. — Зато искренне. Он наклонился ближе, не торопясь, оставляя на ее теле поцелуй — и в этом было что-то особенно обезоруживающее. Виргиния закрыла глаза, позволяя себе не быть громкой, не быть сильной, не быть «удобной». — Ромео… — простонала она. — Ты же понимаешь, что после этого я буду над тобой издеваться всю жизнь? — Я знаю — тихо ответил он. Виргиния усмехнулась сквозь сбившееся дыхание и приоткрыла один глаз, глядя на него сверху вниз — чуть лукаво, чуть опасно, как она умела. Созрел небольшой план как выбить принцессу из колеи увероности. — Знаешь… — протянула она, делая вид, будто только сейчас что-то вспомнила. — Я вообще сегодня щедрая. Подарки раздаю направо и налево. Ромео на мгновение замер, подняв на неё вопросительный взгляд. — В каком смысле? — Ну, — она пожала плечами с наигранной невинностью, — я уже подарила подарок Джульетте. Тишина длилась ровно полсекунды. — …Что? — очень спокойно спросил Ромео. Слишком спокойно. Виргиния сразу это заметила — и, конечно же, ухмыльнулась шире. — Расслабься, принц, — поспешила она добавить, наслаждаясь его выражением лица. — Я просто залезла к ней в окно и... Оставила картину. Ничего такого, правда. Она хмыкнула. — Но ты бы видел своё лицо. — Виргиния, — выдохнул он, проводя рукой по лицу, — ты вообще понимаешь, что сейчас... — Ага, — перебила она весело. — Теперь ты понимаешь, каково это — когда кто-то выбивает тебя из равновесия. — Дурная... — недовольно пробурчал ромео вновь проведя языком по промежности Виргинии. — Ох, тебе это нравится, Ромео). — Виргиния только рассмеялась — тихо, почти сорвавшимся смешком. Она чувствовала, как возбуждение внутри неё нарастает, становится слишком плотным, слишком живым, чтобы удерживать его одними шутками. Тело реагировало быстрее мыслей, и в какой-то момент она перестала притворяться, что всё под контролем. Её пальцы сами нашли его волосы — не резко, не намеренно, а будто ища опору. Бёдра сжались, почти рефлекторно, удерживая его ближе, чем позволяла бы любая насмешка. — Эй… — выдохнула она, уже не дразня. — Я не думала что ты зайдешь так далеко.. Хах.. Он не ответил. Только остался там, где был, упрямо и спокойно вылизывая, будто решил не отступать ни на шаг. Виргиния зажмурилась. Всё, что копилось в ней — смех, стыд, желание быть нужной, страх оказаться лишней, возбуждение, желание — сошлось в одну точку. Дыхание сбилось, плечи дрогнули, и она тихо простонала его имя, уже не пытаясь быть громкой или смелой. Мир на мгновение сузился до ощущения тепла и чужого присутствия, надёжного и настоящего. Потом — отпустило. Медленно, волнами. Оставив после себя слабость и странное, почти счастливое головокружение. Она выдохнула и обмякла, отпуская его волосы так же неосознанно, как и сжимала. — Ну вот… — пробормотала она спустя паузу, пытаясь вернуть привычную иронию. — Кажется, подарок удался. Ромео поднялся чуть выше, смотря на неё так, будто видел впервые — без титулов, без ожиданий, без страха. — Ты всегда так думаешь, — сказал он тихо. — Что всё делаешь для других. Виргиния открыла глаза и встретила его взгляд. Улыбнулась — уже без защиты. — А ты всегда слишком много думаешь, — ответила она. — Но, знаешь… сейчас это было даже кстати. Не собираешься продолжить, извращенец?) — Ромео шумно выдохнул и встал смотря на кареглазую с легкой улыбкой — Кто бы говорил, залезла ко мне в окно ночью что бы подарить мне такой подарок. Ромео выпрямился сразу. Он сделал шаг назад, будто позволяя воздуху вернуться в комнату, и только потом посмотрел на неё — уже не с улыбкой, а с заметным сомнением. — Подожди, — сказал он, проведя ладонью по затылку. — Мы… ты понимаешь, что… Он запнулся, явно подбирая слова. — У нас ведь ничего нет. Ну. Что бы… безопасно. Виргиния моргнула, а потом рассмеялась — уже не громко, а лениво, расслабленно, всё ещё сидя на краб кровати. Она подтянулась, и посмотрела на него снизу вверх. — Ты сейчас серьёзно включил мозг? — протянула она. — После всего этого? — Я всегда его включаю, — вздохнул он. — Просто иногда поздно. Она встала, придвинувшись ближе, так что между ними снова почти не осталось расстояния. Движения её были спокойными, уверенными — не вызывающими, а… решающими. — Ромео, — сказала она мягче, чем раньше. — Если ты не хочешь — мы можем просто лечь и спать. Честно. Она чуть наклонила голову. — Но если хочешь… то не надо так пугаться. Я здесь. И я не из стекла. Он смотрел на неё долго — слишком долго для кого-то, кто якобы «сомневается». В этом взгляде было всё: ответственность, желание, возбуждение, страх ошибиться и почти отчаянная попытка сделать всё правильно. — Ты вообще понимаешь, — тихо сказал он, — как сильно ты мне доверяешь? Виргиния усмехнулась и, не отвечая словами, просто оказалась еще ближе — так, что ему пришлось либо отступить, либо принять это. Она устроилась удобно, уверенно, словно это было самым естественным продолжением вечера. — А ты понимаешь, — прошептала она, — что я выбрала тебя именно потому, что ты так думаешь? Ромео шумно выдохнул, сдаваясь. Его руки легли на её талию — осторожно, почти благоговейно. — Ты конченая, — сказал он с улыбкой. — Знаю, — довольно ответила она. — Но тебе же это нравится. Виргиния не дала ему времени передумать. Она мягко, но уверенно надавила ему на плечи, и Ромео послушно сел на край кровати, всё ещё глядя на неё так, будто пытался угнаться за происходящим. Матрас тихо скрипнул, когда она шагнула ближе. — Сиди, — сказала она с той самой интонацией, где это звучало скорее как шутка, чем как приказ. — Ты сейчас… — начал он, но договорить не успел. Виргиния устроилась сверху на его члене, перехватывая инициативу так естественно, словно именно так всё и должно было быть с самого начала. Она оперлась руками ему в плечи, наклонилась ближе и ухмыльнулась, заметив, как он напрягся — не от страха, а от попытки снова взять всё под контроль. — Расслабься, принцесса, — прошептала она. — Я не кусаюсь. Ну… ладно я кусаюсь, но не сейчас ~ — Ты идиотка, — пробормотал он, но руки всё равно легли ей на талию, будто сами нашли своё место. — Зато самостоятельная, — довольно ответила она. — Смотри, я даже без инструкций справляюсь. Она слегка покачнулась, устраиваясь удобнее, и склонила голову набок. — Хотя, знаешь… — добавила она с наигранной задумчивостью, — если ты вдруг решишь, что тебе нужно ещё подумать… я, конечно, могу развлечь себя сама. Она приподняла брови. — У меня богатый опыт. Ромео коротко рассмеялся — выдохнул, скорее, чем засмеялся. — Ты сейчас издеваешься надо мной? — Немного, — честно призналась она. — Но исключительно из любви и заботы о твоём душевном состоянии. Он посмотрел на неё снизу вверх — и в этом взгляде больше не было сомнений. Только тепло, принятие и тихое, почти трепетное восхищение. — Ты правда невыносима, — сказал он мягко. — А ты всё равно держишь меня, — ответила она, наклоняясь ближе. Виргиния осталась сверху, не торопясь двигаться дальше — словно проверяя, выдержит ли он это близкое расстояние. Её ладони скользнули по его плечам, задержались у ключиц, и она наклонилась так, что их лбы почти соприкоснулись. — Ты слишком напряжён, — заметила она тихо, уже без насмешки. — Расслабься… я никуда не убегу. Ромео сглотнул. Его пальцы сжались на её талии крепче, чем он планировал, будто именно это прикосновение удерживало его здесь и сейчас. — Я просто… — начал он и замолчал, выдыхая. — Ты выбиваешь меня из равновесия. — Я знаю, — улыбнулась она мягко. — Мне это в тебе нравится. Она чуть качнулась, не спеша, прислушиваясь не столько к телу, сколько к его реакции. Каждое её движение было уверенным, но бережным — без вызова, без давления. Только присутствие. Только близость. Ромео закрыл глаза на мгновение, позволяя себе не думать. Не считать. Не контролировать. Его лоб коснулся её плеча, и он тихо рассмеялся — почти поражённо. — Ты понимаешь, что сейчас полностью ведёшь? — Ага, — ответила она шепотом. — Но если тебе станет страшно — скажи. Я умею тормозить. Иногда. Он поднял голову и посмотрел на неё снизу вверх — и в этом взгляде было слишком много доверия, чтобы она продолжала шутить так же легко. Виргиния на секунду стала серьёзной, наклонилась и коснулась его губ — медленно, глубоко, без спешки. Поцелуй вышел тёплым и долгим. Не жадным — обещающим. Комната снова сузилась до дыхания, до тепла, до того странного ощущения, когда мир перестаёт требовать решений. Виргиния устроилась удобнее, прижимаясь ближе, а Ромео позволил себе просто быть — не принцем, не тем, кто должен, а тем, кто хочет. — С днём рождения, — прошептала она ему в губы. И на этот раз он не думал прежде чем ответить. Виргиния всё ещё оставалась сверху, дышала с трудом, но с улыбкой, полной лёгкой победы. Её руки обвили Ромео чуть крепче, и он, забыв обо всё, просто держал её, позволял себе этот момент — без титулов, без ожиданий, без страха. — Чёрт, — выдохнул он, едва слышно, — я… кажется, не успеваю. Она усмехнулась, слыша это в его голосе, и в её глазах блеснуло веселье. — Не спеши, — прошептала она, касаясь губами его щёки. — Я тут, чтобы разбираться вместе с тобой. Ромео дернулся, словно хотел что-то исправить, но потом просто закрыл глаза и принял её близость. Его руки скользнули по её спине, чувствуя тепло, мягкость, силу одновременно. Виргиния тихо посмеялась, почувствовав, что он полностью у неё в руках, но при этом доверяет настолько, что это почти щекотало. — Ты серьёзно думаешь, что можешь меня остановить? — поинтересовалась она с лёгкой насмешкой, чуть наклоняя голову к его плечу. — Не знаю, — признался он, улыбаясь сквозь напряжение. — Похоже, нет. Она тихо смеялась, и комната наполнилась их дыханием, шёпотами и мягкими стуками сердца. Ещё один миг — и оба замерли, будто слушая собственное дыхание и друг друга. Мир снаружи перестал существовать. И так, почти бесшумно, почти волшебно, они позволили ночи закончиться без лишнего движения, без спешки, просто оставаясь рядом. Ромео так и не успел «вытащить» себя полностью — но ему было не важно. Он был с ней, здесь и сейчас, и это чувство перевешивало все сомнения. Виргиния, всё ещё сидя на нём, тихо прижалась лбом к его груди, и на её губах была довольная, хитроватая улыбка — как будто она уже планировала, как будет его мучить завтра, напоминая о том, что этот «подарок» был только началом. — Думаю, — прошептала она, — тебе придётся запомнить это надолго. — А я и не собираюсь забывать, — ответил он, сжав её чуть сильнее, понимая, что ночь, возможно, закончилась, но что-то между ними только начиналось. Виргиния слегка потянулась, спускаясь с Ромео с кровати, и начала надевать одежду. Волосы ещё были растрёпаны, платье чуть смяло, а штаны — немного сползли, но ей было всё равно. — Ладно, — протянула она, отводя взгляд. — Думаю, мне пора… домой. Утро не ждёт, а у меня, знаешь ли, жизнь. Ромео застонал тихо, поднимая руку, чтобы остановить её. — Постой, — сказал он, но на этот раз в его голосе не было привычной осторожности. — Не уходи. — Ага, — она фыркнула, садясь обратно на край кровати. — С чего это вдруг? Он глубоко вдохнул, собирая всё, что так долго держал в себе. — Потому что… — начал он, и на мгновение замер, стараясь подобрать слова. — Потому что я… люблю тебя, Виргиния. Не только за это — за всё, что ты есть. Не только за сегодня. За смех, за шутки, за то, что ты всегда выбираешь быть собой… даже если это выбивает меня из колеи. Я люблю тебя. Виргиния замерла на секунду, будто не веря услышанному. А потом рассмеялась — тихо, смеясь от облегчения и счастья, приподнялась на носках и слегка ткнула его в плечо. — Ой, — сказала она, улыбаясь так, что глаза сверкнули. — Так вот ты какой романтик, а я думала, что ты просто использовал момент, чтобы развлечься. — Я мог бы, — признался он с лёгкой улыбкой, — но ты… не даёшь шансов на лёгкое развлечение. Виргиния вздохнула, садясь рядом с ним, и положила голову ему на плечо. — Ладно, принц, — прошептала она, — остаюсь ещё немного. Но только потому, что люблю издеваться над тобой… и потому что люблю тебя. Ромео сжал её руку, тихо улыбаясь.