Система искупления

Поезд мчался по рельсам, неся за собой пустые вагоны. Шум от металлических колёс раздавался на всю станцию и эхом проносился по белым бетонным стенам. Ветер из тоннеля развевал края синего пиджака. Мужчина стоял у края платформы: его чёрные волосы были чуть ниже воротника, а на полу, по правую ногу, стоял коричневый портфель. Чёрная лакированная обувь собирала блики от проезжающих вагонов. Темноволосый покрутил шеей. Правая рука полезла в карман. Мужчина достал потрёпанную пачку сигарет. Он покрутил её в руке — дно упаковки было влажным. Протянув крышку ко рту, он оторвал её и выплюнул на платформу, три оставшиеся сигареты сунул в рот. В другом кармане была зажигалка — он достал её. Прокрутив кресало, вспыхнула искра, следом — огонь. В отражении коричневых глаз виднелось пламя. Он поднёс зажигалку к усам — сигареты стали тлеть. Он сделал глубокий вдох — табачный дым пошёл по дыхательным путям. Закрытое пространство метро, где было совершенно пусто: именно в этот промежуток времени не работали камеры, контролёры куда-то разбежались, а подземный транспорт, на удивление, быстро ездил. Пока мужчина делал медленные затяжки, проехал уже третий поезд. Не высовывая сигареты изо рта, он выдохнул клуб дыма, будто исцеляясь. Достав сигареты изо рта, мужчина сделал глубокий вдох носом. — Можно и курить бросить, наконец… С хрипотой в голосе произнёс. Курево находилось между большим и указательным пальцами. Чуть покрутив, он кинул окурки на пол. Поднёс руку к усам, почесал их — на пальцах остался запах табака. Глаза мелькнули направо: в тоннеле виднелся свет прибывающего поезда. Он ждал. Нагнувшись, темноволосый взял чемоданчик и, когда поезд почти подъехал, вытянул правую ногу и правую руку вперёд. Мужчина шагнул. В тёмной комнате горел телевизор, часы на стене отбивали второй час ночи, а на кухне гремела посуда и доносились голоса. По новостям говорила девушка. «Вчера поздним вечером на станции метро „Волоколамская“ экстренное торможение поезда привело к повреждению состава. В полицию обратился машинист, который сообщил, что, по его словам, неизвестный спрыгнул с платформы на пути. Однако после остановки и осмотра поезда следов присутствия человека обнаружено не было. Видеорегистратор машинист передал сотрудникам полиции. На записи заметен световой блик, который, по предварительной версии, мог быть принят за человека из-за усталости машиниста…» На кухне открылась дверь, и в гостиную выбежал парень лет пятнадцати. Футболка его была порвана, а сквозь неё чуть проступала кровь из-за неглубоких порезов. Мальчик, весь в слезах, устремился в туалет. Он быстро захлопнул дверь и закрыл её на замок. Следом вышел парень. Он чуть опустил голову, чтобы та не задела дверной проём — он был довольно высокий для своих семнадцати лет. — Да ладно, Марк… чего ты сразу убежал? — с насмешкой сказал парень. — Где ты? В туалет забежал? Приспичило? Дылда подошёл к туалету и дёрнул ручку — дверь была заперта. — Открой, Марк. Ответа не последовало, и парень начал сильнее дёргать ручку. Дверь задрожала. — Никит, только не поломай мне тут всё, хорошо? — с кухни вышла девушка. Чёрное крашеное каре и длинные стрелки красовались на её лице. В руках она держала бутылку пива, олимпийка была расстёгнута, из-под неё виднелась грудь в бюстгальтере. Никита обернулся на голос и, лепеча, произнёс: — Тогда попроси этого пидора выйти. В его голосе проскальзывала нотка раздражения. — Хорошо, отойди. Никита сделал шаг от двери. Девушка поднесла палец к губам, беззвучно говоря: «Тихо». Девушка подвинулась к двери, её грудь коснулась дерева.  — Марк, это я, Соня. Могу зайти? Ответа не последовало, была только тишина, из которой иногда доносились шорохи. — Марк… Пожалуйста, давай поговорим, я попросила Никиту отойти, давай я зайду? Вновь тишина. Девушка покосилась на высокого парня, который стоял, облокотившись о стену с крайне недовольным видом. Она повернулась к двери и головой прижалась к ней.  — Правда? — послышался голос из туалета. — Он правда ушёл? Соня отпрянула от двери, одна ладонь была прислонена к дереву, её глаза посмотрели на пальцы, а после она повернула голову в сторону парня, на его лице не было злости, только какая-то усталость. Он наклонился к ней и произнес: — Давай. Темноволосая посмотрела в его черные глаза, затем на пол, поджав губы, промолвила: — Да, он отошёл. Еще немного тишины, он колебался. Послышался щелчок, дверь открылась. Соня приоткрыла дверцу, образовалась щелка, глянув внутрь, она увидела его. Он стоял склонив голову, плечи были зажаты, кажется, что он уже пожалел, что открыл затвор. Медленными и аккуратными шагами девушка начала проходить внутрь, на полу была вода, он пытался умыться, горло воротника было влажным.  — Тебе, было тяжело… Девушка покосилась на рваную кофту. — Никита — тот ещё придурок, — шепотом сказала она и чуть улыбнулась. — Мне сложно. Все это так неправильно… Это слишком для меня — смотреть на то, как мучают такого слабого парня, как ты… Соня подошла к зеркалу, начала поправлять челку. Её взгляд устремился на бюст, она томно выдохнула и аккуратно застегнула кофту. — Соня, прости… — прохрипел Марк. — Я не хотел, чтобы всё было так. Темноволосая посмотрела в зеркало на нем были капли воды. Одна из капель стекла на лицо Марка в отражении. Её глаза смотрели на брызг.  — Сонь… мы же можем поговорить? Марк тоже смотрел в зеркало, он видел этот взгляд, она смотрела на него, так заинтересовано смотрела.  — Можем ли…? — скучно произнесла девушка. Она поднесла руку к стеклу, её палец держал расстояние между каплей и зеркалом.  — Можем ли… не знаю… а можем?  Она повернула голову в его сторону и широко улыбнулась, он тоже улыбнулся.  — Конечно, можем! — смелее высказал парень.  Соня повернула голову, она держала палец и медленно подносила её к капле, с каждым приближением ладонь сильнее дрожала.  — Ты сказал, что не хотел доводить до такого. Знай…   Указательный прикоснулся к отражению лица, капля стерлась.  — Я тоже не хотела…  Удар. Кулак со всей силы влетел прямо в нос Марка. Никита был вне поля зрения юноши. Дылда спокойно встал и наблюдал, как мальчик потерял равновесие и полетел к кабине. Задев бортик ванны, он подломился и рухнул в сосуд для купания, ударившись головой о кафель. Мальчик взвыл от боли, прижав руки к голове. Из носа шла кровь, но из-за резкой боли в черепе Марк не заметил, что хрящ сломан. В итоге, с растерзанным телом, сломанным носом и больной головой, он лежал в ванне, смотря на девушку, которая ему нравилась уже второй год, и на парня, которого он ненавидел всей душой. — Ой, ну хватит, что это было, придурок? Никита посмеялся, поднёс руку к лицу и осмотрел её, костяшки покраснели: — Ты серьёзно думаешь, что это всё, что я тебе сделаю за то, что сделал ты? Нет, чмо, этого мало. Ты конченный сталкер, который преследовал Соню, шантажировал её, клеил повсюду интимные фотографии — хотя это только малая часть. Твоя маниакальная любовь вредит не только тебе, но и окружающим! Никита глянул на девчушку. Она стояла, опершись на раковину, на чуть испуганном лице виднелась стертая помада. Дылда чуть улыбнулся, подошёл к девушке, открыл кран и промыл руку под холодной водой:  — Иди и дверь закрой. Сказал он, наклонившись к Соне.  Она посмотрела на него, а позже одарила кратким взглядом Марка. Глянула совсем недолго, почти не удостоив внимания, но для него это было многим. Хоть и быстрый, но заботливый взгляд. Она убежит, но он понимал, что она беспокоилась о нём. Она уходила лишь для того, чтобы не навредить себе. Ушла. А дверь за ней хлопнула, словно громкий взрыв. Оглушительный звук, что расползался по всей кафельной ванной, как куча пауков, которые выползают из чрева матери при её убийстве. За дверью некоторое время были слышны хриплые крики, а потом звук пропал. Остались только глухие удары. Но она ушла. Совсем ушла. Чёрный минивэн подъехал к пятиэтажному зданию. Из машины вышел мужчина в костюме, он открыл сдвижную дверь минивэна и встал рядом. Дверь подъезда отворилась, из неё вышла девушка. Она подошла к мужчине и протянула руку. Мужчина вытащил телефон из нагрудного кармана и положил на её ладонь. — Ладно, поехали, — сказала девушка и запрыгнула в машину. Дверь захлопнулась, мужчина сел на переднее сиденье. — Всё прошло хорошо? — спросил он. — Пойдёт… — ответила Соня. Мужчина молча принял её ответ и завёл автомобиль. Машина выдвинулась в путь. В салоне было немного прохладно. София достала из сумки зеркальце — оно было розового оттенка. В отражении виднелись длиннющие стрелки, она несколько раз повертела головой — ни с одного ракурса не понравилось. Скривив губы, она цокнула. Водитель глянул в зеркало заднего вида: на глаза попалась девушка, что тёрла свои веки в попытках избавиться от чернил. Рука потянулась к бардачку — в нём лежали специальные салфетки. Мужчина на долю секунды засомневался, но всё-таки протянул их девушке. Соня опустила взгляд на надпись «для снятия макияжа», затем посмотрела на мужчину и вновь на салфетки. — Мило, — протянула она, схватив упаковку. — Давно их там прячешь? — Со второй нашей поездки. София хмыкнула. По лицу прошлась довольно скверная ухмылка. Она поднесла полотно к лицу и стёрла чёрные линии. Откинувшись на спинку сиденья, повернула голову в сторону окна: слева виднелись небоскрёбы, освещённые неоновой подсветкой и разными экранами. Потом она повернулась направо — панельные здания, по которым бегут трещины, мрачные участки с обветшалыми детскими площадками. Машина остановилась — горел красный свет. София заметила силуэт мужчины, что был одет в несколько рваных одеяний: на куртке — дыры и грязь. В одной руке его дрожала бутылка наполовину выпитого алкоголя, в другой — картонка, которую он постелил на автобусной остановке, чтобы прилечь. Девушка смотрела с совершенно равнодушным выражением лица. Загорелся зелёный, машина тронулась. София повернулась налево.