Чекнутая

Гермиона проснулась от тихого, но настойчивого стука, доносившегося из комнаты, будто кто-то бросал маленькие камушки в стекло. Открыв глаза, она поморщилась от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь узкую щель в шторах. Протерев лицо ладонями, она снова услышала этот раздражающий звук — теперь уже гораздо настойчивее. - Чёрт! Что за бессмертный решил будить меня в субботу в семь утра?! Прислушавшись, Гермиона поняла, что звук идёт со стороны окна. Собравшись с силами, она сползла с кровати и поползла к нему. В самом прямом смысле этого слова. Добравшись до подоконника, она ухватилась за него руками и выглянула наружу. Первым, что бросилось ей в глаза, были жёлтые, светящиеся глаза, и лишь затем — белоснежная сова. — Хедвиг, я очень надеюсь, что это что-то срочное, — пробормотала она. — Иначе передай Гарри Поттеру, что я выцарапаю ему глаза и попрошу Джинни навести на него летучемышиный сглаз! С трудом поднявшись на ноги, Гермиона распахнула окно. Сова, недовольно ухнув, влетела в комнату. Судя по всему, она уже давно пыталась достучаться до царства Морфея. Забрав письмо, Гермиона отыскала на столе печенье и протянула его сове. Та окинула угощение презрительным взглядом и, не удостоив его вниманием, вылетела обратно в окно. — Так тебе и надо, — буркнула Гермиона. — Думаешь, не дал мне поспать, и за это я тебе ещё и стол накрывать буду? Настроение было испорчено окончательно. С раздражением сдув прядь волос с лица, Гермиона побрела босиком к кровати, всё ещё сжимая письмо в руках. Раскрыв его, она нахмурилась. «Гермиона, прости, что пишу так рано, но мне безумно нужна твоя помощь. Всё расскажу при встрече. Жду тебя в десять в нашем кафе. Гарри». «Такс… если Гарри так рвётся встретиться, значит, дело действительно серьёзное. Мерлин, школа ещё даже не началась, почему нельзя прожить хотя бы один год без приключений?..» Бросив взгляд на часы, Гермиона с облегчением отметила, что у неё есть ещё целых три часа. Вздохнув, она направилась в ванную. Отражение в зеркале заставило её поморщиться: на голове красовалось нечто, больше напоминавшее птичье гнездо, чем волосы. — Ну твою ж… Что за гнездо у меня на голове? Сняв чёрную кружевную ночнушку, она встала под тёплые струи воды. Тело постепенно расслаблялось, но мысли упрямо не давали покоя. В письме не было ничего пугающего, однако предчувствие было скверным. Именно так она чувствовала себя перед поисками философского камня, перед открытием Тайной комнаты, перед побегом дементоров и началом Турнира трёх волшебников. Но сейчас это ощущение было сильнее, словно увеличелось втрое. Возможно, потому что всё началось ещё до начала учебного года. Решив пока не накручивать себя и дождаться объяснений Гарри, Гермиона занялась своими волосами. Выйдя из душа, она обмотала волосы полотенцем, закуталась в другое и вернулась в комнату. Открыв шкаф, Гермиона простояла перед ним добрых пятнадцать минут, не в силах определиться с выбором. В конце концов, она схватила первое, что попалось под руку: белую, слегка укороченную футболку и серые спортивные штаны. Высушив волосы и уложив их с помощью магии в аккуратные локоны, она спустилась вниз, на кухню. Там мама Гермионы — Джин Грейнджер — уже вовсю хозяйничала у плиты, готовя её любимые вафли. — О, доброе утро! Ты сегодня рано, — тепло сказала она, обернувшись. — Доброе… Гарри срочно нужно встретиться, вот и пришлось вставать ни свет ни заря. — Ну, садись тогда, почти всё готово. Запах вафель мгновенно поднял Гермионе настроение. — Мои любимые! Кажется, этот день уже не такой ужасный, — улыбнулась она и села за стол. — Я так и подумала, — усмехнулась Джин. — С утра не знала, что приготовить, а потом услышала твои ругательства из комнаты и решение пришло само собой. — Ты лучшая. Я тебя люблю. — И я тебя, зайчик, — ответила Джин, ставя перед дочерью тарелку с вафлями, щедро политых шоколадом, и поцеловала её в макушку.