I hope THIS hurts.

Резкая боль в груди заставила его мгновенно открыть глаза и оглядеться вокруг. В горле остался отвратительный привкус крови — похоже, он захлебнулся ею, пока мечи безжалостно разрывали его плоть. Взгляд Шедлецкого метался в поисках того, кто причинил ему эту муку. 1х1х1х1... Но вместо убийцы он увидел лишь пару фигур, которые о чем-то переговаривались, не обращая на него ни малейшего внимания. Джон Шедлецкий уже почти забыл, где находится и с кем столкнулся, но через мгновение память и осознание вернулись к нему с новой силой. Он оказался в "аду". Почти в буквальном смысле этого слова. Здесь, в роли выжившего, тебе предстояло продержаться всего несколько минут или часов... в зависимости от того, сколько генераторов ты сможешь починить. О, ты не умеешь чинить генераторы? Нет, ты думал, что не умеешь. Но в этом мире ты способен это делать. Твои руки сами сделают этот генератор, ты даже не поймешь, как сделаешь это. Что насчет встречи с киллером? Все довольно просто. Если брать в пример Шедлецкого, то тот способен оглушать киллера ударом своего меча. Это его "особенная способность". и у каждого из 10 выживших здесь есть своя. – М-мистер Шедлецкий! – вырвал Шедлецкого из задумчивости неловкий вопрос Нуба. – Вы не хотите сыграть с нами в п-покер? Шедлецкий перевел взгляд на молодого человека, а затем на остальных, сидящих рядом. Взгляды остальных азартных игроков, словно магнитом, притянулись к нему. Какое неприятное ощущение... – Да, конечно, Нуб. Раздавайте на меня, – произнес Шедлецкий, натянув на лицо ухмылку. – Ну что, кто же на этот раз станет победителем, а? Не удивлюсь, если это будет Ченс!

***

– Ну что, – голос Шедлецкого нарушил тишину, – готовы ли вы снова пожертвовать свои сбережения на алтарь моего... ой, простите, нашего общего развлечения? Нуб слабо улыбнулся, Ченс лишь кивнул, не отрывая взгляда от фишек. Игра началась размеренно, как всегда. Шедлецкий вел непрерывный монолог, комментируя каждую раздачу, каждый неудачный блеф Нуба. Он рассказывал байки о былых играх, о легендарных блефах и разорениях. Нуб внимал, стараясь учиться, но его ставки были осторожны, а решения – предсказуемы. Ченс же играл с пугающей методичностью. Он редко повышал, чаще просто коллировал, но когда он делал ставку, за столом воцарялась мертвая тишина. Через час стопка фишек перед Ченсом превратилась в импровизированную крепость. У Нуба оставалось жалкое подобие былого запаса, а Шедлецкий, хоть и держался уверенно, уже дважды занимал у «банка» – коробки с запасными фишками. – Итак, финальная раздача, друзья? – предложил Шедлецкий, бросая на стол слепые. – Пока у Нуба еще есть что терять. Нуб кивнул, стараясь сохранить безразличный вид, но его руки слегка дрожали, когда он разглядывал свои карты: пиковый король и дама. Неплохое начало. Шедлецкий, получив карты, позволил себе едва заметную улыбку. а Ченс, как всегда, не выдал ни единой эмоции. Торги шли вяло до флопса. На стол легли бубновая десятка, червовый валет и пиковый туз. Сердце Нуба забилось чаще – у него был gutshot straight draw (стрит с одной недостающей картой внутри) к королевскому стриту и две оверкарты. Он сделал осторожную ставку. Шедлецкий моментально повысил. Ченс коллировал. На терн пришла еще одна пика – девятка. Теперь у Нуба был не только шанс на стрит, но и на флеш. Его глаза загорелись надеждой. Он поставил больше, почти половину своих оставшихся фишек. Шедлецкий, не моргнув глазом, пошел олл-ин, поставив все свои фишки в центр стола. – Что ж, жизнь – это риск, не так ли, ребят? – усмехнулся он. Нуб заколебался. Он посмотрел на Ченса. Тот изучал стол, его лицо было каменным. Наконец, Ченс также пошел ва-банк, поставив все свои фишки, которых было значительно больше. Тишина стала оглушительной. Нуб посмотрел на свои карты, на стол, на невозмутимое лицо Ченса. Он понимал, что это может быть его звездный час. Но что, если у Ченса уже есть флеш? Или стрит? Он сглотнул, и его плечи опустились. – Пас, – прошептал он, положив карты рубашкой вверх. Разочарование было настолько горьким, что он не мог оторвать взгляд от зеленого сукна, куда только что мог поставить все. – Ну что ж, остаемся вдвоем, дружище, – весело сказал Шедлецкий Ченсу. – Вскрываемся? Шедлецкий с театральным жестом открыл свои карты: туз и десятка червей. У него была пара тузов с кикером – сильная рука на данный момент. Все взгляды устремились на Ченса. Он медленно, будто нехотя, перевернул свои карты. Сначала появилась пиковая десятка, затем – пиковая восьмерка. У него была лишь пара десяток с пиковым флеш-дро. – Блеф? – воскликнул Шедлецкий. – В такой решающий момент? ля, да ты гонишь! Но на ривере появилась карта. Маленькая, ничем не примечательная, но роковая – пиковая семерка. Флеш. Ченс собрал флеш младшими картами. Нуб ахнул, осознав, что у него на руках были пиковые король и дама. Он мог бы выиграть с флешем старше. Он сжал кулаки под столом, его челюсти напряглись. Но он ничего не сказал, лишь опустил голову, сдерживая ком в горле. Еще одна проигранная игра, еще одно доказательство его неопытности... Шедлецкий несколько секунд молча смотрел на карты, потом громко рявкнул, разбивая напряженную тишину. – ну конечно! конечно же! Ченс, ты и твоя ебучая удача! – он покачал головой, собирая свои карты. – я уже начинаю думать, что ты продал душу дьяволу за везение в покере. Ченс, не спеша, начал собирать гору фишек, его пальцы двигались с механической точностью. – статистика, Шедли, просто статистика, – тихо сказал он, и в уголке его рта дрогнула тень улыбки. – статистика! – фыркнул Шедлецкий. – сколько мы играем в этот чертов покер, и за все это время, за все эти раздачи, банк забирал себе только ты! Ни я, ни кто-либо другой из выживших. остальные, вон, уже играть отказываются с тобой! это не статистика, друг мой, это уже сверхъестественное явление какое-то, блять. а Ченс в свою очередь подмигнул бледному, как полотно, Нубу. – Ну не расстраивайся, парень. против такого... феномена не попрешь. надо просто воспринимать это как плату за обучение. дорогое, конечно, обучение. Ченс закончил собирать фишки и снял очки, протирая их платком. его глаза, без стекол, казались уставшими и одновременно невероятно проницательными. – в следующий раз повезет, – произнес он, обращаясь к Нубу. тот лишь кивнул, не в силах вымолвить слово. – ага, в следующий раз! – подхватил Шедлецкий. – так говорил каждый из нас вот уже шестьдесят раз. ладно, на сегодня все. хватит с меня проигрышей... Ченс улыбнулся, уже настоящей, теплой улыбкой, и кивнул. игра подошла к концу. банк снова был его. и все, включая самого Ченса, знали – так будет и в следующий раз. потому что в этой хижине, под мягким светом желтоватой лампы, Ченс был не просто игроком. он был неопровержимым законом, живым воплощением удачи, против которого были бессильны любая стратегия, любой блеф и любое мастерство. и пока он садился за этот стол, остальным оставалось лишь смириться с ролью статистов в его бесконечной, тихой победе. – сука ты, Ченс! – вновь завелся Шедлецкий. – бля, ну знал же, ты мухлюешь опять! Ченс рассмеялся. его каждый раз забавляла реакция Шедлецкого. – да ладно тебе, Шед! повезет в следующий раз! – конечно же, Ченс это не имел в виду, он не хотел отдавать победу. – кто ж не проигрывает... – ЧЕНС, ТЫ КАЖДЫЙ РАЗ ВЫИГРЫВАЕШЬ! разговор уже накалялся до предела, и один из выживших решил вмешаться. это был Гость 1337, который стал последней надеждой Ченса, ведь никто не знал, на что способен Шедлецкий. никто, никогда не видел его злым. внезапно перед Ченсом и Шедлецким возникла внушительная и грациозная фигура, которая одним лишь взглядом заставила их замолчать. — эй, парни... давайте без конфликтов, ладно? — мягко произнес мужчина, слегка улыбаясь, чтобы разрядить атмосферу. — а, кстати, Ченс... Гость 1337 обернулся к Ченсу и посмотрел на него с высоты своего роста. — может, пора тебе начать поддаваться? а то у тебя до сих пор никто не выигры- — DAMN BRO, ОТКУДА У ТЕБЯ ТАКИЕ БУФЕРА? НИКОГДА РАНЬШЕ НЕ ЗАМЕЧАЛ! — не сдержавшись, выкрикнул Ченс, заставив всех замереть. — ой, черт... я случайно. Не сдержался, так сказать! Ченс отодвинулся назад, прижавшись к теплой стене у камина. Гость 1337 был в полном шоке, Шедлецкий тоже, даже Дусеккар, пролетавший мимо, смотрел на Ченса с недоумением. — ну чего вы так уставились? я же сказал, это вырвалось слу-чай-но! — Ченс сделал небольшую паузу, собираясь что-то сказать, но тут его нос поразил странный запах. — бля, а вы тоже это чувствуете? – ПФХАХАХА, ЧЕЛ. Шедлецкий вдруг начинает хохотать, на его глаза наворачиваются кристаллики слез. Ченс, неосторожно откинувшийся назад, почувствовал резкий запах гари и язычки пламени, лижущие его собранный в хвост пучок волос. Он забился в истерике, беспорядочно хлопая по голове руками, но это лишь раздувало огонь, усиливая запах паленого. – МОИ ВОЛОСЫ!! ПРЕКРАСНЫЕ ВОЛОСЫ! В следующий же миг рядом возник Гость 1337. Его лицо, обычно выражавшее спокойную уверенность, исказилось от тревоги. Он действовал молниеносно и без суеты. – Не дергайся! Как контуженый, ей богу... – его голос, низкий и властный, на секунду прорезал панику Ченса. Крепкими руками, обладающими неожиданной нежностью, он прижал вздрагивающего Ченса к себе, фиксируя его голову. Не раздумывая, Гость 1337 сорвал с ближайшего кресла тяжелый шерстяной плед. Плотной, массивной тканью он накрыл всю голову Ченса, полностью изолировав огонь от доступа воздуха. Через несколько долгих секунд он осторожно приоткрыл плед. Пламя исчезло, остался лишь едкий дымок и почерневшие пряди. Глаза Ченса, полные слез, встретились с его взглядом. В суровых глазах Гостя 1337 читалось облегчение и непрошеная, сдерживаемая нежность. – Всё... Всё, не реви, – прошептал он, не отпуская своих крепких, защищающих рук, давая опору, в которой тот так отчаянно нуждался. В воздухе повисло молчание, густое, как тот плед, и трепетное, как отзвук только что отгремевшей бури. – ГОСПОДИ, СПАСИБО, МОЙ СПАСИ- Ченса оборвал громкий тик часов. Все тут же умолкли, и атмосфера поменялась. Выжившие начали готовиться к новому раунду, что сейчас предзнаменовали часы. Кто-то собирался морально, как Нуб и Ту Тайм с Эллиотом, а кто-то подготавливался физически, начиная разминаться, так же не забывая про моральную подготовку. Три... два... один... Игра началась вновь.