Наследник Лонгботтом

И как бы вы не храбрились, человек все же смертен. А что ещё печальнее – внезапно смертен.

***

Июнь, 1883 год. Франция. Волшебный Лес, коттедж «Ватный дом».       Несмотря на начало лета, пришедшиеся на начало сезона дождей во Франции, чета Лонгботтом, да и многие их родичи других знатных фамилий, прибыли в роскошное родовое поместье, иронично именуемый коттеджем, ровнехонько к июню. Расселились быстро, заняв привычные для себя места, да так и успокоились. Ненадолго, потому что как только отглемели затянувшиеся дожди, своенравные обитатели быстро высыпались на улицу. Днями и вечерами распивая дорогие вина и вкушая роскошные явства занимали скамьи в беседке и купались в небольшом орезце, нежась и загорая под палящим солнцем.       Дети во всю резвились, отдыхая кто от школ, кто от вездесущих репетиторов, а кто и от «злых» родителей. Знамо дело, лето ведь! По первости как обычно и делалось, следили понемногу за малышней, да вот только, расслабившись, плюнули на это дело с высокой башни и своими делами начали заниматься. Краучи - заядлые любители непрожаренного мяса и русских блюд, в частности блюд с большим использованием крепкого алкоголя; решили закатить своим родным пир. Инициатором сего событие был сам глава рода Грегор Крауч, ну или для своих просто дядюшка Грег. Все старшее поколение собравшиеся на улице, среди числа которых били: Лонгботтомы, Уизли, Лестрейнджи, Поттеры и даже Малфои; медленно повышая градус пиршества, быстро забыли о своих отпрысках. Это и стало их огромной ошибкой. Не уследили знатные и могущие за детьми, да только поплатились хозяева самого поместья.       Дело то обстояло вот как. Пока старшие чинно мирно распивали дорогие вина, детишки их шебутные и озорные, решили всем скопом рвануть на пляж — единственное место что было не до конца ограждено забором. Речка, широкая и полноводная, была на диво теплой и спокойной. Берег её был облагорожен, с расставленными по всему периметру шезлонгами с высокими ярко-голубыми зонтами и столиками рядом. Расставили еду, питье, разделись, да побежали купаться. Девушки в платьях своих купальных далеко заходить не стали, нежась на самом берегу, а вот мальчишки, сговорившись, решили заплыв устроить. Небольшой: до барьера и обратно. Не учли правда юные головушки озорников, что подземные ключи у реки сильные, а самым младшим участникам только стукнуло шесть лет.       Разошлись, чтобы не мешать друг другу, да и побежали на встречу водной глади. Проплыли до барьера без происшествий, оттолкнулись, чтобы назад поплыть, да вот тут то и приключилась беда. У пока единственного наследника семьи Поттер свело ногу, тонуть мальчишка начал. Первый кто пришел на помощь, был старший наследник Лонгботтомов, да только что мог сделать семилетний ребёнок в такой ситуации? Вот именно, ничего. Тонуть начали оба. Вспомнив где-то услышанный метод по оживлению мышц, старшенький Лонгботтомов, расслабился и опустившись под воду, кольнул заколкой Поттера в бедро. Видимо помогло, так как последнее что почувствовал добродушный ребенок было то что, мальчик оттолкнулся от него и наконец-то таки поплыл.

***

      Утро субботы в семейном поместье со смешным для обывателей названием «Ватрый домик», выдалось напряженным. Пребывающий в бессознательном состоянии уже как шестой день, Парсли Лонгботтом, был в плохом состоянии. Проведя больше пяти минут под водой, знатно нахлебавшись воды и перемкнув детским выбросом контур защитного артефакта, мальчик впал в кому, на что проверенный целитель и давний друг отца семейства, лишь разводил руками. В такой ситуации он был бессилен. Бессильны были и артефакторы, вызванные прямиком из Англии. «Ждать-с надо» говорили первые, «Ритуалы проводить-с надо» говорили вторые. Но ни первое, ни второе не помогло. Отчаявшиеся родители несколько раз сорились с Поттерами, обвиняя маленького шестилетнего Карлуса в неразумности, а Лорда и Леди в несознательности, но быстро мирились, всеми силами ища способ вернуть сознание своему сыну. И всё-таки нашли! Правда не Поттеры, а Малфои. Старый и древний ритуал, «Praesides vero magis», был темным. Темнейшим из всех, что они знали. Но действенным, что было благом для них.       Медлить не стали, собрались всем скопом у камня рода, что так удачно был в этом поместье, зарезали пару козлов, одного сквиба, отловленного Краучами в лютном, и встали полукругом у тела ребенка. Парсли был бледен, а в обрамлении собранних трав и лежа на алтаре... Он был похож на подношение. Первым катрены заводил Фридрих, отец мальчика. Следом за ним присоединились Лестрейнджи и Уизли. В зале стало душно, свечи затрепетали, грозя потухнуть, но голоса магов нестихали, поддерживая свой будоражащий тон. Запели и Малфои с Краучами, а Помела, как мать своего сына вышла в круг, подойдя близко к алтарю. Была она почти полностью обнажена и укрывалась лишь одним меховым плащом, белым как снег. На это не помешало ей взять в руки ритуальный кинжал и резануть по запястью. Кровь стекла в чашу, магия взметнулась и ритуальный зал погрузился во тьму. Ненадолго. Синим огнем затрепетали древние руны вокруг матери и ее ребенка, женщина тихо выдохнула, будто на что-то решаясь, шагнула вперед и... Пропала.

***

      Он не помнил многого. Воспоминания, как неспокойное море около берега, накатывали рывками смешенным бурным потоком, по кускам восстанавливая провалы. И за все это время холод стал неотемлемой частью его сути. Он пробирал до костей недовая и шанса вырваться из своего плена. Как его звали? Или её? Душа находящаяся сейчас за гранью не знала. «Странно, мне всегда казалось что после смерти души попадают в рай...» — пронёсся женский голос внутри, а следом — «Если я смог спасти Карла, то это достойная смерть» — детский, ещё не оформивший во что-то отличное от девечьего или мальчишечьего. Казалось будто они слились и одновременно столкнулись, а потом решившись стали единым целым.       Тело мальчика вздрогнуло, выгнулось и из горла вырвался хрип. Руки, маленькие и совсем ещё детские, ухватились за снег. Грудь окатило морозным холодом. Не выдержав, расплакался и, тихо всхлипывая от боли, попытался снять с себя кулон. Простой по своей сути, «Защита» — поскреблось на грани сознания. И он раскрыл свои глаза. Насыщенно зеленые, как теплый летний лес, совсем неподходящие для этого мрачного места. Приподнялся, непонимающе осмотрелся и, опираясь о снег, встал на дрожащие ноги. «Где я?» — он был не уверен, сказал это мысленно или в слух, но...       — Парсли! Мой малыш! — голос, женский, надрывный и слишком отчаянный для такого мрачного места, но в тоже же время слишком знакомы и даже в какой-то степени родной. Слишком родной.       А потом он увидел её. Женщину: слишком красивую для мира, неземную фейри что пришла за ним. Он надеялся что за ним, ведь ща кем же ещё? По крайней мере здесь никого больше не было. Пушистые кудри трепал ветер, а прищуренный взгляд янтарных глаз буквально согревал своим теплом. «Памелла прекрасна» — где-то внутри отозвался голос. Ребёнок в нём. Более взрослый вторил вопросом в ответ: «Стало быть мама наша?». Мама, простое слово, но такое приятное. Мальчик сделал шаг вперёд и, слегка поколебавшись, сорвался с места, на встречу своей матери...

***

Конец Июня, 1883 год. Франция. Волшебный Лес, коттедж «Ватный дом».       В этот день, по странному стечению обстоятельств, был одновременно радостный и трагичный, для некоторых и вовсе муторный и скучный. Солнце светило ярко, а жара превышала все ожидания обитателей. В этот замечательный день проходило сразу три праздника: помолвка между наследниками Малфоев и Уизли, крестины малютки Крауч и день рождения Армина, младшего сына Лонгботтомов. Шум стоял жуткий, даже на третьем этаже, где временно проживал Парсли, было слышно крики детей и смех взрослых. Но в общем то ему было на это наплевать.       — И как я могла так влипнуть, — тяжко выдохнул мальчик, сидя напротив зеркала.       А в отражении... все было плохо. Нет, в смысле хорошо, но ребенок — это не то, что ожидает увидеть двадцатилетняя студентка в зеркале, после того как приняла свою смерть. Тем более мальчик, наследник рода и так далее по списку. Да ещё и где! В мире Гарри Поттера! Это было слишком для неё, но привычным для него. Да вот только за сто лет от канона? А в прочем... В коридоре послышался топот и в проеме промелькнула маленькая фигурка с капной рыжих волос. Марьям Уизли, отметилась память. А за ней пробежал блондин — Канопус Малфой, её жених. А за ними... Кассандра вплыла в комнату, орашая все вокруг своим безразличием и легкой отстраненностью от реальности. Бледно голубые, почти белесые, радужки блестнули в лучах солнца, что пробивались сквозь полупрозрачные шёлковые занавески. Блондинистые локоны мягко спадали на плечи и спину, слегка завиваясь на концах. «Сестрёнка» — отдалось теплом в груди и, поддавшись порыву, Парсли вскочи с места и крепко обнял подошедшую к нему девочку.       — Что ты делаешь?! — отрезвил его тонкий голосок.       — Обнимаю тебя, — буркнул в ответ он.       — И зачем? — требовательно, впрочем как и всегда.       Он лишь промолчал. Но ответ ей был и не нужен. Пространно хмыкнув, Кассандра слегка повернула голову в сторону двери и тихо, чтоб было слышно только ему, сказала:       — Там дядя Грег опять "мясо жарит", пойдём прогуляемся? — кодовая фраза резанула по ушам. "Мясо жарит" всегда в их детском кругу обозначалась попойка взрослых, а следовательно и коротко временная свобода от надзора.       — И куда на сей раз пойдём? — спросил он.       Кассандра всё-таки не удержалась и, нервно обернувшись, быстро затараторила:       — Я недавно к пузырю ходила и единорога видела, представляешь? Самого настоящего! Он так близко к барьеру подошёл, как будто за собой звал! Хочу за барьер выйти, проверить, вдруг и вправду сможем до их стада прогуляться!       — А если что-то случится? Или кто-то узнает? Нас же.... — в сомнении возразил Парсли.       — А ты собираешься кому-то говорить об этом? — возмущённо перебила его Касс.       Хмыкнув, Парсли вновь обратил внимание на свое отражение. Растреванные вихры темно каштановых волос, ярко зеленые глазища на пол лица и нелепый, на его взгляд наряд. Розовая домашняя рубашка и чуть сползающие серые штаны. Он сильно схуднул в последнее время. Да и магическая кома не способствует набору веса. По этому выведя из комнаты сестру, он быстро переоделся в менее броскую одежду и вышел следом.

***

      Барьер, окружающий их дом, больше всего напоминал Парсли огромный мыльный пузырь. Слегка светящийся, переливающийся в лучах солнца всеми цветами радуги. Ну или цветами пролиного бензина, хотя это в общем то и не имело особой разницы. Находился пузырь в полутра километрах от их забора, был особо не охраняем и легкодоступен. То что нужно было им. Делегация в лице двух неразумных и малых умов, то бишь Касс и Парсли, быстро прошли это расстояние даже не устав.       — И как мы выйдем? — спросил очевидное Парсли.       Кассандра пожала плечами, после пару раз ткнула в барьер пальцем, проверяя на прочность и оглянувшись на него буркнула:       — Ты же наследник.       — И как это касается наших проблем с барьером?       — Ты по всей видимости идиот, — тихо пробормотала она, а потом добавила громче: — Барьер пропустит тебя! И ты проведёшь меня через него!       — Ты так думаешь? — задумчиво спросил он, подходя ближе к границе и невесомо касаясь пузыря.       — Знаю, — как отрезала Касс.       Рука Парсли коснулась барьера и, не встретив сопротивления, прошила его насквозь. Сзади раздался возмущённый окрик и холодная ладошка вцепилась в его руку, проходя следом через барьер. И... На них обрушилась целая какофония звуков леса. Вообще не то чтобы внутри пузыря не было тихо же звуков, они то вполне себе и были, да вот только не так... ярко что ли? Стрекот сверчков, трели птиц и ржание лошадей - все это....       — Ты тоже это слышал? — удивлённо спросила Кассандра.       — Лошадей? Да слышал, — растереннно кивнул он.       — ДА КАКИХ ЛОШАДЕЙ, — громким шёпотом выдала она и, ухватив его за плечо, направила его в какую-то только известную ей сторону, — Смотри-смотри, там! Вон они! — тихо и торопливо.       И Парсли увидел. В конце своеобразного перелеска, на стыке с аллеей за барьером и диким лесом, паслись единороги. Красивые с белыми гривами, переливающимися на солнце, длинными ветвистыми рогами и роскошными хвостами. Их было немного. Сходу Парсли насчитал четырех, но, приглядевшись в чащу, увидел ещё одного. Молоденького совсем, пружиняще бежащего в их сторону.       — Он как будто нас увидел, — удивленно заметила Касс.       — А почему же «как будто»? — хмыкнул Парсли, рассеяно зачесывая рукой мешающую челку.       И вправду. Спустя каких-то доли секунд единорог радостно прибежал к ним. Скакнул, подпрыгнул, щелкая своими копытами, и весело заржал привлекая к себе внимание. Покрасовался перед невольными зрителями, фыркнул и ткнулся носом в плечо Кассандры. Та нерешительно коснулась вытянутой морды, погладила короткую шерстку на лбу и восторженно взвизгнув, зарылась руками в роскошную гриву.       — Парсли, смотри какой он милый! Красавчик! О Мерлин, как же я хочу на нем прокатится! — её лицо озарила мечтательная улыбка.       Будто поняв её, единорог пригнулся, позволяя восхищенной девочке забраться на верх. Её платье слегка задралось, обнажая бледные коленки. В прочем Кассандра даже не обратила на это внимание. Оттолкнувшись от земли, единорог подпрыгнул, вновь щёлкая копытами и тонко заржав, бодрой рысью поскакал вглубь леса. Парсли лишь оставалось побежать вслед за ними.