Карт-Бланш

Тэхен танцевал так, будто от каждого движения зависела его жизнь. Возможно, так оно и было. Постинг, его стихия, его бунт, его боль, все это вылилось в миллионы просмотров, в толпы фанатов и популярность. Пока не появился он. Чонгук. Приехал из Сеула с рюкзаком за спиной и титановым спокойствием во взгляде. Он был моложе на три года, но в этом взгляде было что-то древнее, неуязвимое. Его танец был не криком, как у Тэхена, а холодным, отточенным расчетом. Каждое движение математически точное, смертельно эффективное. За год он стал явлением. Их все чаще называли ставили в одном предложении. Сравнивали. Два полюса. Огонь и лед. Тэхен ненавидел эти сравнения. Он ненавидел его видео в рекомендованных, его спокойную улыбку в интервью, его наглую, неприкрытую талантливость. Но больше всего он ненавидел себя за то, что не мог отвести глаз, когда Чонгук танцевал. За то, как замирало что-то внутри, предательски и глупо, когда тот исполнял кордебалет ,невероятно медленное, контролируемое падение. И тогда появился «Проект Гиперион». Не просто спектакль, а культурный взрыв, заранее анонсированный как главное событие года.Его устраивает популярный хореограф Льюис Вальтер, тот самый которым Тэ когда-то вдохновлялся. Пригласили лучших. Естественно, позвали их обоих. Когда Тэхену пришло приглашение, он хотел отказаться. Он не танцевать с кем-то , тем более с Чонгуком. Но с поддержкой своего менеджера и пары друзей Тэхен все таки согласился. __ Студия «Гиперион» была залита ровным утренним светом. Тэхен вошел, поймав себя на мысли, что надеялся застать пустоту и тишину, чтобы подготовиться. Но вместо этого он увидел Чонгука. Тот стоял у зеркала, делая легкую растяжку. В наушниках. Увидев Тэхена, он вытащил один наушник, и оттуда послышалась приглушенная, ритмичная музыка. — Привет, — Чонгук кивнул, его лицо было спокойным, открытым. — Я рано. Решил прогреть мышцы. Можешь подать воды пожалуйста? — Он мотнул головой в сторону бутылки. — А? Да, конечно, — Тэхен сбросил рюкзак, отдав бутылку. — Вальтер так и не появился? — Звонил. Сказал, что мы сами должны «найти точку соприкосновения». А он позже подключится, — Чонгук выдержал паузу, смотря на Тэхена. — Честно? Я рад. Меньше давления. Тэхен тихо выбдохнул, наблюдая за ним. Никакой показной холодности или высокомерия. Просто… сосредоточенность. И что-то еще — легкая неуверенность в уголках губ, которую он, кажется, замечал впервые. — Меня твой последний клип впечатлил, — вдруг сказал Тэхен, откровенность вырвалась сама собой. — Тот, что в гараже. Там был момент… с падением на колено и резким стоп-кадром. Это было круто. На лице Чонгука промелькнуло настоящее, немое удивление, а затем — мягкая, чуть смущенная улыбка. — Правда? Спасибо. Я… вообще переживал, что это вышло слишком вымученно. А у тебя в том баттле против Ли Хаена… этот проход на низких касаниях. Казалось, ты вообще не весишь. Я пересматривал раз пять, пытался понять, как это технически сделать. Теперь удивленным был Тэхен. Он покраснел, отведя взгляд к своему стаканчику. — Да ладно. Это просто импровизация была. — Самая честная форма танца, — мягко парировал Чонгук. Он подошел ближе, но не нарушая личного пространства. — Знаешь, Вальтер говорил про «притяжение противоположностей». Но когда я смотрю на наши движения… мне кажется, они не противоположные. Они… дополняющие. Тэхен поднял на него глаза. В этих слова заставили бабочкек Тэ снова ожить. Это была прятная но в то же время, профессиональная оценка, и от этого они значили в десять раз больше. — Тогда давай попробуем, — сказал Тэхен, ставя стаканчик. — Просто… возьмем базовую связку. Я начну, а ты подхватишь. Он подошел к центру зала, его движения были собранными, деловыми. — Встань ко мне левым боком. Плотно. Да, вот так. Тэхен встал, чувствуя тепло от тела Чонгука через тонкую ткань футболок. Контакт был точечным, но заряженным ожиданием. — Я буду основой, — четко объяснил Чонгук. — Ты начнешь отклоняться назад, я тебя приму. Но ты не пассивно висишь. Ты «садишься» на мое бедро, находишь на нем точку опоры. Левую ногу поднимаешь и сгибаешь, правой упираешься в пол для контроля. Я обхвачу тебя за талию и под колено, чтобы взять вес. А ты… ты обнимаешь меня за плечи и шею. Полностью отдаешь верхнюю часть тела в наклон. Инструкции были ясными, как команды пилота. Тэхен кивнул, отключив лишние мысли. — На три. Раз, два… три. Тэхен позволил себе отклониться назад, одновременно сгибая левую ногу и ища опору на бедре Чонгука. В тот же миг сильные руки плотно обхватили его талию и поднятое бедро, приняв на себя его вес. Инстинктивно Тэхен обвил руками шею и плечи партнера, доверяя ему свой баланс. Он наклонился вперед, создавая ту самую эффектную диагональ. Их тела сплелись в единую, напряженную скульптуру. Он чувствовал каждое дыхание Чонгука, каждое напряжение его мышц, которые работали как точный механизм, чтобы удержать его. — Держишь? — спросил Чонгук, его голос был ровным, но Тэхен уловил в нем легкое напряжение. — Держу. Ты? — Тяжело, но держу. Расслабь трапеции, ты зажимаешь шею. Доверься полностью. Тэхен выдохнул и отпустил зажим в плечах. Его тело стало чуть тяжелее, но и поза — цельной. Он оказался в невероятно уязвимом, но и невероятно сильном положении.  Они стояли, глядя друг на друга, дыхание сбитое. - Ты знал что ты чертовки горяч? — голос Чонгука сорвался на низкий, хриплый шепот. Слова висели в воздухе между ними, жгучие и неоспоримые, как сам факт их переплетенных тел. Это был не комплимент. Это было признание. Приговор. И для Тэхена — последняя капля, смывшая все остатки сомнений. Он не ответил. Ответом стало движение. Тэхен, все еще в этой сложной позе, где он завис на грани падения, потянулся к нему. Не чтобы изменить положение, а чтобы сократить и без того ничтожное расстояние между их лицами. Это было медленно, вопреки логике баланса, — чистый инстинкт. Чонгук не отклонился. Его руки, державшие Тэхена, лишь сильнее впились в его тело, принимая новый вес, новый угол. Он встретил его на полпути. Первый поцелуй был не нежным. Он был голодным. Смесью тяжелого дыхания и того напряжения, что копилось неделями. В нем был гнев за всю эту вымученную дистанцию, облегчение от того, что она наконец рухнула, и безумная, всепоглощающая правота. Тэхен вцепился пальцами в волосы на затылке Чонгука, а тот ответил тем же, прижимая его к себе так, что границы их тел в и без того интимной позе окончательно стерлись.Они целовались, пока в мышцах не начало сводить от непривычного напряжения, пока поза не перестала быть позой, а стала просто предлогом для максимального соприкосновения. С рычанием, больше похожим на стон, Чонгук начал медленно опускать его, не разрывая поцелуя. Они не упали на пол они сползли на него, как в воду, конечности спутываясь, руки спешно сдирая футболки. Латекс пола был холодным под спиной Тэхена, но тело над ним пылало. Больше не было зеркал, хореографии, концепций. Были только руки, исследующие давно мысленно изученные линии пресса и спины, губы, повторяющие путь вдоль ключицы, и тихие, сдавленные звуки, которые они вырывали друг у друга. Каждое прикосновение было и знакомством, и подтверждением да, ты именно такой, каким я тебя представлял. Твердый, горячий, настоящий. Это было не просто "кое-что больше". Это было продолжение танца на абсолютно ином, примитивном языке. Толчки бедер находили свой ритм, идеально синхронный, как будто их тела и правда были созданы для этого диалога. Доверие, отточенное в поддержке, трансформировалось в иное, более животное доверие, когда контроль отдается полностью, и ты падаешь, зная, что тебя поймают в объятия, в поцелуй, в сдавленное твое имя, произнесенное чужими губами. Позже, когда тяжелое дыхание поутихло, а пот начал остывать на коже, они лежали на сброшенных в кучу куртках, плечом к плечу, глядя в высокий потолок студии. Рука Чонгука лежала на животе Тэхена, большой палец водил по его мокрой коже. — Так, — хрипло проговорил Чонгук, и в его голосе снова появились нотки той самой сосредоточенности. — Значит, кульминацию мы уже прочувствовали на практике. Теперь нужно выстроить к ней ход. Тэхен фыркнул, коротко и счастливо, чувствуя, как смех рождает приятную дрожь в уставших мышцах. — Чертов перфекционист, — пробормотал он, но пальцы его руки легли поверх пальцев Чонгука, смыкаясь в замок. В большом зеркале напротив отражалась не сцена, а простая, запутанная картина из двух тел на полу.