Как найти нового друга

      Люди вокруг, включая учителей, считали Кенму довольно умным, хотя не исключительным. Его средний результат «может быть намного лучше, если он начнёт использовать свои способности правильно», как они говорили, прозрачно намекая Кенме на необходимость учиться. Но ему это было неинтересно.       Хотя проблема была не только и даже не столько в интересе, сколько в том, как работал мозг Кенмы. Наверное, вторым по важности обстоятельством можно было назвать избыточное мышление, которое давало преимущества, но вместе с ними и увеличивало число слабых сторон. Самой важной проблемой была его нейроотличность — она снисходительно позволяла Кенме жить условно нормальной жизнью, но сильно мешала. Кенма чувствовал себя очень некомфортно внутри большого скопления людей или когда на него было направлено много внимания, плохо переносил слишком яркий свет и слишком громкие звуки. Его мозг был способен обработать большие объёмы информации, чем у других, за более короткое время, но за это приходилось платить в том числе повышенной тревожностью и склонностью к паническим атакам.       Кенма чувствовал себя спокойнее и безопаснее рядом с близкими, и это было причиной, по которой его лучший друг — Куроо — почти всегда старался быть недалеко, когда они выезжали куда-то с волейбольной командой или просто были в школе. Но Куроо был на год старше, и сейчас он был на третьем году старшей школы, а это значило, что следующий год Кенме придётся провести одному, если он не сможет найти себе друга среди одноклассников — брать шире не стоило, потому что даже с одноклассниками подружиться было непросто.       Тем утром Кенма не чувствовал себя хорошо, но Куроо привычно зашёл за ним перед школой, и пришлось идти. У Кенмы немного болела голова, потому что он мало спал сегодня из-за размышлений о пугающей необходимости сблизиться с кем-то за время, которое становилось всё короче. Кроме того, на улице светило солнце. Кенма не любил солнечную погоду, когда лучи слепили глаза и раздражали, вызывая смутное беспокойство. Тем не менее, всё было терпимо, пока Куроо шёл рядом с ним, а Кенма привычно играл на PSP.       В школе Куроо, попрощавшись, ушёл к своему классу, и Кенма, стараясь не шуметь, вошёл в кабинет. На звук повернулась пара человек, но очень быстро все вернулись к своим делам. Кенма скользнул взглядом по одноклассникам, надеясь увидеть в ком-то из них что-то, что скажет ему: это тот человек, нужно только заговорить с ним, — но ничего подобного не ощущалось, и Кенма тихо сел за свою парту. Он сидел в конце класса, но не последним, и, сколько Кенма себя помнил, у него не было соседа по парте. Одноклассники считали его странным, и Кенма просто старался не быть в их глазах фриком достаточно, чтобы это послужило поводом к травле. Его заботило мнение других, но Кенма не собирался из-за этого переставать играть в игры или начинать делать что-то, что ему не нравилось. Пока он был для них чужим, его не трогали, и это было неплохим вариантом.       Началась математика. Кенма недовольно смотрел на учительницу, чувствуя, как её голос, приятный, но немного резкий, усиливал его головную боль, о которой Кенма почти забыл. Одноклассники привычно начали шептаться, переговариваясь о чём-то своём, но сегодня это было как-то особенно некомфортно, и Кенма постарался сосредоточиться на материале урока, чтобы не чувствовать нарастающую тревогу. Мыслей в голове было слишком много, и концентрация была ужасной, поэтому в конце концов Кенма сдался и начал потерянно перебирать пальцами низ своей толстовки, чтобы успокоиться. Получалось только отвлечься на время, и Кенма решил попробовать дыхательные техники. Они не очень хорошо работали, но иногда действительно помогали. Он постарался почувствовать своё дыхание и проследить за перемещением воздуха в своём теле. Вдох, задержка дыхания на комфортное время, выдох, задержка дыхания, вдох… Кенма ушёл в себя и не заметил, как остался в кабинете один, пока не услышал рядом с собой голос Куроо.       — Чёрт, ты в порядке? — Куроо знал об особенностях Кенмы и о том, что делать, поэтому говорил негромко и не приближался слишком сильно, сохраняя дистанцию, но показывая своё присутствие.       — Мгм, — сначала Кенма кивнул, но потом нахмурился и качнул головой. — То есть, не совсем. У меня немного болит голова, но не так сильно, чтобы прогуливать.       — Я обниму тебя? — спросил Куроо, своей интонацией показывая, что он поступит именно так, как скажет Кенма.       Кенма кивнул, и Куроо подошёл ближе, а потом осторожно обнял его, сжимая руки увереннее по мере ответных действий Кенмы. Кенма положил свои руки Куроо на спину и уткнулся носом ему в плечо. От одежды Куроо всегда пахло малиной, потому что тот просто обожал её, и этот запах успокаивал, так как был очень привычным. Кенма вдохнул поглубже, чувствуя, как тревога внутри него становилась слабее, а головная боль понемногу утихала. Куроо был отличным другом — чутким и заботливым, серьёзным при всей своей клоунаде и внешней дурашливости, помнящим о границах, когда это нужно, и он принимал Кенму со всеми его особенностями. Он не смотрел на него странно, если Кенма задавал неожиданный вопрос или говорил что-то, что казалось неуместным. Вместо этого Куроо спрашивал сам, если ему было что-то непонятно. И он всегда формулировал свои вопросы достаточно конкретно, поэтому на них можно было ответить. Кенма улыбнулся, когда почувствовал себя значительно лучше, чем до этого и тем более утром, и медленно отстранился.       — Спасибо, — сказал он. В тихом голосе Кенмы звучала теплота, которая удивила бы кого-то, кто знал его хуже, чем Куроо.       — Всегда пожалуйста, — Куроо улыбнулся набок, как когда усмехался, но ласково, а потом его голос стал серьёзнее. — Так, теперь удачи тебе успеть на урок! Давай, как на тренировках, — он подмигнул, и Кенма закатил глаза.       — Я не буду бежать, даже если буду опаздывать, — проворчал он, разрывая зрительный контакт и всё-таки начиная двигаться к своему кабинету.       — Давай-давай! Физика — у тебя же физика? — важный предмет! — Кенма вздохнул и неторопливо двинулся на физику, а Куроо помчался на свою любимую историю.       Физика была сложным предметом для Кенмы, и дело было не в материале, потому что школьная программа по всем предметам была вполне доступной, и Кенма понимал почти всё, даже если где-то не мог или не хотел выучить. Основной проблемой на физике был учитель, который в упор не видел, что Кенме правда тяжело в шуме и яркости, ещё и спрашивать его любил, привлекая внимание класса! Учитель видел в Кенме «большой потенциал», и чем хуже Кенма отвечал, тем чаще он спрашивал. Это было утомительно само по себе, а плохая дисциплина — преподавателю было решительно наплевать на то, чем занималась непонимающая часть класса — и яркие лампы над второй партой среднего ряда заставляли Кенму чувствовать себя так, словно он на допросе. Никакой безопасности или комфорта. Такая обстановка только замедляла, усложняла мыслительный процесс, и Кенме было очень сложно вспомнить ответ, даже если он готовился. Вообще-то, этот учитель нервировал даже уверенных в себе и шумных детей вроде Такеторы, который как раз любил предмет.       Однако на этот раз всё было по-другому. Учитель пришёл чуть позже, а вслед за ним какой-то парень. Кенма нахмурился, перебирая в голове варианты: новенький? из другого класса за какой-нибудь работой? заместитель? И верным оказалось первое предположение. Кенма тихо фыркнул: парень был симпатичным, но судя по его осанке и ледяному взгляду, в классе он скорее всего не прижиться не сможет. Акааши Кейджи, так его звали, после предложения выбрать место себе по вкусу сел рядом с Кенмой, и это сразу сняло ему несколько очков в глазах Кенмы. Наличие рядом человека усилило напряжение, и, хотя голова у Кенмы не болела, он чувствовал себя довольно тревожно, начиная чаще дышать, чтобы успокоиться. К его чести, сосед, чьё имя вылетело из головы, был тихим, но этого было мало. Он был рядом, слишком близко, и он был чужим.       Почувствовать себя лучше не удавалось. Разговоры вокруг сначала показались более громкими, потом стали доноситься издалека, а перед глазами всё расплывалось. По конечностям растекался отдалённо знакомый пугающий холод (в первый раз, когда это случилось, Кенма ещё решил, что умирает, а когда закончилось, подумал, что лучше бы правда умер, но не сказал ни Куроо, ни родителям). Кенма не мог понять, почему так плохо себя чувствовал. Непривычный страх сдавил горло, и Кенма в ужасе распахнул глаза, потому что у него начиналась паническая атака, и он был один, без кого-то из родителей и даже без Куроо. Паника только возростала, и Кенме становилось сложнее дышать.       Никто вокруг, казалось, не замечал его состояния, а сам Кенма не мог ничего сказать им, и это пугало. Он не мог начать говорить физически. Хотя, если быть честным, Кенма не сказал бы никому из этих людей ничего о своём самочувствии, даже если бы он мог. Даже если сейчас было просто ужасно. Дикий страх вместе с холодом и тревожными сценариями в голове подавляли разум Кенмы.       По сравнению с другими людьми с его особенностями Кенма редко сталкивался с паническими атаками, и в моменте он не мог вспомнить, что делать, кроме дыхательных практик, но сосредоточиться на дыхании самостоятельно в такой обстановке было невозможно. Шум в ушах становился громче, а перед глазами всё немного размывалось. Сердце колотилось, судя по ощущениям, где-то в горле.       Неожиданно на плечи Кенмы уверенно легли сильные пальцы. Шум вокруг во что-то сформировался и прозвучал над ухом, наверное, это сосед по парте что-то спросил у преподавателя. После этого мир изменился, кажется, Кенма поднялся на ноги — или, вернее, сосед поднял его, — и они куда-то пошли. Это было сложно, и Кенма чувствовал, как его поддерживали, пока он шёл, чтобы он не упал. Потом он ощутил волну свежего воздуха и давление чужих рук на животе. Через некоторое время Кенма смог нормально вдохнуть, а мир вокруг перестал размываться. Затем постепенно и звуки вернулись в норму, и Кенма смог понять, что он стоял в коридоре, прямо у широко распахнутого окна, и рядом находился действительно новенький, который помогал ему справиться с панической атакой всё это время.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил новенький со всей серьёзностью.       — Лучше, — Кенма кивнул головой, всё ещё пытаясь отдышаться, — спасибо.       — Не за что. Я достаточно знаю о панических атаках, — поделился собеседник. — С тобой такое часто случается?       — Не, — Кенма помотал головой и поморщился, потому что она начала болеть второй раз за день. Отвратительно.       — Если что, я могу помогать тебе с этим, — предложил новенький неожиданно. — Это важно, и ты, очевидно, не всегда можешь справиться самостоятельно. К слову, как тебя зовут?       — Козуме… Козуме Кенма, — наконец вернув себе нормальные темп и глубину дыхания, представился Кенма. — А ты… — он запнулся, поймав себя на том, что не мог вспомнить имя.       — Акааши Кейджи, — кивнул Акааши невозмутимо. — Тебе что-то нужно сейчас? Или, возможно, нужно кого-нибудь позвать? Медсестру или друга? Или позвонить родителям? — в его голосе не было паники, он звучал твёрдо и уверенно, знающе, и это почему-то не давило, а успокаивало.       — Не, спасибо. Я думаю, мы можем вернуться, — ответил Кенма, хотя его не радовала мысль о возвращении в шумный кабинет.       — Ты бледный, предлагаю ещё немного подождать, — прищурившись, сказал Акааши.       Кенма кивнул. Почему-то рядом с Акааши было даже комфортно, хотя они практически не знали друг друга. От Акааши не пахло малиной, его взгляд не излучал ни тепло, ни тревогу, ни весёлость, он был внимательным, но не мягким, он совсем не был похож на Куроо, и всё-таки с ним Кенма тоже чувствовал себя в безопасности. Возможно — и эта мысль вызвала у Кенмы улыбку, — ему не нужно больше думать о том, как пережить следующий год одному. Акааши Кейджи не был похож на Куроо от слова совсем, но он понимал, что делает, очевидно, мог помочь Кенме и был на удивление тактичным.       — Ты знаешь, почему это случилось? — спросил Акааши, на этот раз звуча немного обеспокоенно.       — М-м, — он неопределённо махнул рукой. — Много факторов. Ещё и… Ты, — было немного неловко обвинять в чём-то незнакомца, но Кенма был бы в лучшем состоянии, если бы Акааши не выбрал сесть рядом с ним.       — Прости, — Акааши сочувственно нахмурился. — Я не знал. Дело только в том, что мы незнакомы, или я могу снова стать причиной твоей панической атаки?       Кенме показалось забавным, что Акааши сначала предложил помогать с паническими атаками, а потом обеспокоился тем, что мог быть их причиной. Возможно, Акааши всё-таки немного волновался. Это по крайней мере делало его более человечным, так что стоять рядом даже стало спокойнее. И всё-таки чувство безопасности было таким сильным, что Кенма нашёл в себе силы признаться в этом.       — Нет, не думаю. С тобой… комфортно, — он отвёл взгляд.       — О, — только и сказал Акааши. Затем добавил. — Спасибо. Это… приятно слышать.       Теперь паузы появились и в его речи. Но если для Кенмы они были нормальной частью первых взаимодействий с малознакомыми людьми, то Акааши, видимо, действительно чувствовал себя не в своей тарелке. Кенме даже стало немного жаль его, потому что Акааши не мог быть подготовлен к тому, что Кенма мог внезапно сказать что-то странное. Никто не мог быть готов к этому в целом.       — Извини. Я говорю странные вещи иногда, — объяснять больше было бы утомительно, да и Кенма уже чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы вернуться в кабинет.       — Нет, всё в порядке. Я вовсе не против, — поспешил успокоить его Акааши.       Его голос всё ещё звучал официально и немного холодно, но Кенме казалось, что это уже не будет проблемой для них. Тон и степень громкости голоса Акааши успокаивали, а не раздражали, и это играло ключевое значение. Кенма тяжело вздохнул и неохотно сказал, что они могут вернуться.       Остаток урока прошёл намного спокойнее. Акааши записывал и время от времени давал ответы — такие же безупречные, как верность его действий перед этим, — а Кенма украдкой изучал Акааши. Будущее обещало быть весьма… интересным.