Встречаться с Поттерами

В тот самый миг, когда Скорпиус выходит из камина, становится предельно ясно, что, несмотря на прежние заверения Альбуса в том, что он вовсе не нервничает из-за сегодняшнего ужина и будет совершенно спокоен, даже если Скорпиус пойдёт на послеобеденный чай к бабушке, - Альбус совершенно точно не в порядке. Из кухни орёт что-то невыносимо громкое по радио - без сомнений, дело рук Джеймса, поскольку он, похоже, совершенно не умеет регулировать громкость, - а по всей квартире разбросана одежда: на диване, на спинках кухонных стульев, и вместе со всем этим барахлом валяется даже пара особенно кричащих боксёров с мигающим логотипом Ловца на заднице, которые уж точно не принадлежат Альбусу. - Альбус? - громко зовет его Скорпиус, тщетно пытаясь перекричать музыку, продвигаясь по коридору и перешагивая через несколько разрозненных пар обуви, большинство из которых, как он знает, принадлежат Альбусу, и по крайней мере две пары, которые он никогда раньше не видел, но, можно было предположить, что они - Джеймса, хотя бы потому, что они были ядовито-неонового цвета, а Скорпиус на сто процентов уверен - Альбус скорее умрёт, чем наденет что-то такого особенного оттенка оранжевого. Впрочем, понимание того, чья это одежда, ничуть не помогает ему разобраться, почему квартира выглядит так, будто в ней взорвался один из новых экспериментальных карамельных торнадо от «Всевозможных волшебных вредилок Уизли». Чем ближе он к комнате Альбуса, тем хуже становится беспорядок, и, чтобы попасть внутрь, ему приходится переступить через внушительную кучу старых школьных мантий и галстуков, о существовании которых он даже не подозревал. Видна лишь скучная половина тела Альбуса, вторая скрыта под кроватью. Джеймс сидит на полу в углу, одетый лишь в одни боксёры, жует кусок красной лакрицы и выглядит, как всегда - абсолютно спокойным. - Булочка с корицей, ты пришёл! - радостно восклицает Джеймс и подмигивает ему, прежде чем отправить в рот последний кусок лакрицы. Скорпиус старается не покраснеть от прозвища, прекрасно зная: если он это сделает, Альбус тут же сцепится с Джеймсом и попытается заставить его прекратить. Обычно Скорпиус старается не задумываться о том, почему ему вообще нравится, когда Джеймс его смущает. Может, потому что у него никогда не было братьев и сестёр. А может, потому что это даёт ощущение принадлежности к семье Альбуса - что его принимают таким, какой он есть, а не только потому, что Альбус его любит. Как бы то ни было, недавняя привычка Джеймса - отказываться называть его по имени и каждый час придумывать новое прозвище - это то, что Скорпиусу, в общем-то, нравится, даже если это и заставляет его краснеть чаще, чем хотелось бы. Ему приятно думать, что, будь у него брат, тот относился бы к нему примерно так же - с нежным раздражением и желанием поставить его в неловкое положение. - Ой! Блять! - восклицает Альбус одновременно с глухим ударом. Скорпиус сочувственно морщится. - Скорпиус здесь? - кричит Альбус, выбираясь из-под кровати. - Привет, Скорп, - говорит он с болезненной улыбкой, продолжая потирать затылок. Альбус тоже в одних боксёрах, и волосы у него особенно взъерошены - привычный вихор торчит под неловким углом, почти так же, как на прошлой неделе, когда Скорпиус трахал его сзади; пальцы вплетались в его волосы чуть крепче обычного после того, как Альбус прошептал: «Можешь тянуть, если хочешь»; уткнувшись лицом в сложенные руки, голос тихий, но слова отчётливые. Выражения его лица Скорпиус тогда, конечно, не видел, но по румянцу, разлившемуся по задней стороне шеи, было ясно - Альбус не просто считал это допустимым - он этого хотел. - Ты в порядке, Скорпи? Может, холодный душ? - смеётся Джеймс, швыряя в Скорпиуса кусочек лакрицы. - Отстань от него, придурок, - ворчит Альбус, а затем хватает подушку с кровати и запускает её в Джеймса. Та попадает ему прямо в лицо, и он роняет пакет со сладостями - яркие кусочки лакрицы рассыпаются на пол. Джеймс ошарашенно раскрывает рот, и у Скорпиуса есть всего пара секунд, чтобы уловить тихое мычание, вырвавшееся у Альбуса, прежде чем Джеймс оказывается на коленях, а затем уже пересекает комнату и усаживается верхом на Альбуса, прижимая его руки к полу. - Сдавайся или готовься к последствиям, - с полной серьёзностью заявляет Джеймс. Альбус рычит, пытаясь сбросить брата, но безуспешно. - Слезь с меня нахуй. - Ни за что. Так ты сдаёшься? Альбус упрямо выдвигает подбородок. - Ни единого шанса, чёрт возьми. Скорпиус видел эту сцену достаточно раз, чтобы точно знать, чем всё закончится. И хотя выходки Альбуса и Джеймса зачастую столь же забавны, сколь и сбивают с толку, он также знает: у них совершенно нет времени на игру «какой из Поттеров окажется сверху», если они хотят успеть в ресторан к родителям. Вернее, к отцам. Скорпиус и Альбус решили, что будет лучше поговорить с каждой парой родителей отдельно - всё-таки их родители расстались в прошлом году. Сегодня - ужин с отцами, которые теперь ладят, а на следующей неделе - чай с Асторией и бранч с Джинни. - Джеймс, поможешь мне поправить галстук? - вдруг выпаливает Скорпиус, незаметно выхватывая палочку из кармана и ослабляя узел на шее. Альбус бросает на него удивлённый взгляд, когда Джеймс отпускает его руки, пожимает плечами, поднимается и с лёгкой грацией направляется к Скорпиусу. - Без проблем, братишка. Скорпиус улыбается, пока Джеймс подходит, берёт его галстук, ловко переворачивает конец, подтягивает и выравнивает узел - так, что он выглядит даже аккуратнее, чем был, когда Скорпиус пришел. Альбус лежит на полу, заложив руки за голову, и с любопытством наблюдает за ними; в уголке его губ играет знакомая, понимающая улыбка. Скорпиус облизывает нижнюю губу и посылает Альбусу мягкую улыбку. Тот отвечает не сразу, но когда всё-таки отвечает, его лицо меняется - напряжение отступает. - Вот, так намного лучше, - самодовольно говорит Джеймс и хлопает Скорпиуса по спине, направляясь к двери. - Пойду-ка оденусь. Не хотелось бы, чтобы в ресторане все захотели съесть меня на ужин вместо еды. - На выходе он подмигивает Скорпиусу, и Альбус в ответ громко изображает рвотный звук. - Галстук был в порядке, когда ты пришёл, - смеётся Альбус, наконец поднимаясь с пола и становясь перед Скорпиусом. Напряжение покидает его тело, когда Скорпиус запускает руку ему в волосы, а ладонь другой руки кладет на бедро. - Ну, кто-то же должен был спасти тебя от Джеймса. Альбус прикусывает нижнюю губу, явно довольный. - Мой большой, храбрый Слизеринский спаситель. Скорпиус знает, что Альбус в основном шутит, но что-то все равно поднимается в нем при этих словах, что-то невероятно глубокое - желание защищать Альбуса, быть тем, кого он хочет, быть тем, кто ему нужен. - Так что за история со всей этой одеждой? - спрашивает он, кивая головой в сторону беспорядка, потому что, если он скажет то, о чем думает, он почти уверен, что они не доживут до ужина со своими отцами. Лицо Альбуса заливает красный румянец, он сутулится. - Я не могу найти свою худи. Ту, эм… - он выдыхает и наклоняется вперёд, упираясь лбом в лоб Скорпиуса. - Ну, ты знаешь какую. Щёки Скорпиуса теплеют. Конечно, он знает, какую худи ищет Альбус. Мягкую серую, которую Скорпиус подарил ему на шестнадцатилетие; ту, с парой переплетённых змей вдоль рукава, которую Альбус носил столько раз, что на манжете образовалась дырка. Ту худи, в которой он был в первый раз, когда Скорпиус собрал всё своё мужество и поцеловал его. Ту худи, в которой Альбус был в первый раз, когда Скорпиус довёл его до оргазма - быстро, отчаянно и наполовину одетого: капюшон всё ещё был на голове Альбуса, пряди волос выбивались наружу, большой палец был продет в дырку на манжете, и он всхлипывал имя Скорпиуса и кончил в ту же секунду, как холодные пальцы Скорпиуса сомкнулись вокруг его члена. - Она под диваном, - без труда отвечает Скорпиус. - Под диваном… о, - Альбус расплывается в улыбке, и Скорпиус видит тот самый момент, когда он вспоминает, чем именно они занимались, из-за чего его худи оказалась надёжно спрятана под диваном, а остальная одежда - эффективно исчезла Мерлин знает куда. В тот вечер Джеймс ушёл «в паб» с Тедди, хотя Скорпиус сильно подозревает, что до паба они так и не дошли, если судить по тому, как Тедди вёл себя с Джеймсом перед аппарацией, руками и ртом цепляясь за каждый доступный участок его кожи, а с учётом того, что это был Джеймс, таких участков было немало, - и они использовали время наедине очень, очень продуктивно. - Спасибо, - выдыхает Альбус, быстро целует Скорпиуса в губы и, перепрыгнув через кучу одежды рядом, направляется в гостиную. Когда Альбус возвращается через несколько минут, Скорпиус сидит на его кровати, поджав под себя ноги, и листает экземпляр «Непристойные слизеринцы: подлинная жизнь самых печально известных волшебников Британии». На Альбусе джинсы, которые Скорпиус видел на кухонном столе, и та самая худи, хотя больше всего Скорпиусу нравится его улыбка. - Может, ну его, этот ужин? - с надеждой предлагает Альбус, выдёргивая выпуск из рук Скорпиуса и бросая его на пол, прежде чем прижать парня к неубранной постели. И, черт возьми, простыни пахнут Альбусом, а сам Альбус нависает над ним - такой мягкий, открытый, таким его видит только Скорпиус, и он ужасно, ужасно хочет остаться здесь навсегда. - Мы не можем, - шепчет Скорпиус ему в губы, проклиная тот день, когда настоял на том, что им с Альбусом пора наконец-то открыться отцам как состоявшаяся пара. Несмотря на протест, его руки уже скользят под край худи Альбуса и ложатся у основания чужого позвоночника, большой и указательный пальцы выводят там круги, выжидая тот самый момент, когда Альбус отреагирует. И он не разочаровывается. Почти сразу Альбус сдавленно всхлипывает, утыкаясь лицом в шею Скорпиуса и начиная тереться о него - как Скорпиус и предполагал, как он всегда это делает, как будто каждое прикосновение Скорпиуса пронизывает его насквозь. То, как Альбус реагирует на него, пьяняще действует на Скорпиуса, даёт чувство силы, но больше всего - желание быть тем, кто будет делать Альбуса счастливым всю оставшуюся жизнь. Движения бёдер Альбуса мучительно медленные, и Скорпиус немного ненавидит себя за то, что начал то, что они не смогут закончить, потому что воспоминания о том, как Альбус с приоткрытым ртом целует его шею и умоляет о большем, сделают сегодняшний вечер почти невыносимым - Скорпиусу будет чертовски сложно смотреть на отца с невозмутимым лицом. - Скорп, я хочу тебя, - умоляет Альбус, вцепившись в чужой галстук и пытаясь развязать сложный узел. - Как бы ни было умилительно это проявление подростковой нежности, если вы двое не оставите одежду на себе, мы никогда не доберёмся до ужина. Честное слово. И у тебя ещё хватило наглости на прошлой неделе назвать меня озабоченным, пока вы тут двое ебётесь, как чертовы соплохвосты в течку. С тех пор, как Джеймсу несколько месяцев назад исполнилось двадцать, он начал называть их подростками при каждом удобном случае, что, казалось, сводило Альбуса с ума - вероятно, именно поэтому Скорпиус не раз пытался объяснить ему, почему Джеймс так поступает, - хотя Скорпиус обычно находил это довольно забавным, поскольку он был уверен, они с Альбусом были более зрелыми, чем Джеймс. Конечно, теперь это уже не так забавно, поскольку руки Скорпиуса все еще в брюках Альбуса, а Джеймс, вместо того чтобы уйти, решил приблизиться к их паре. - Какого хрена ты творишь? - взвизгивает Альбус, когда Джеймс вытаскивает из-под них рубашку. - Очевидно, ищу свою рубашку. Я понимаю, что подростковая влюблённость отвлекает, но... - Да уйди ты уже нахуй! - простонал Альбус, всё ещё сжимая галстук Скорпиуса. Джеймс, однако, лишь подмигнул Скорпиусу, натянул рубашку через голову и, прислонившись к дверному косяку, остался наблюдать за ними. Альбус, кажется, наконец понимает, что Джеймс действительно никуда уходить не собирается, и тяжело вздыхает, отпуская галстук Скорпиуса и поднимаясь на ноги. Скорпиус немедленно ощущает потерю, боль в груди усиливается, когда босые ноги Альбуса переступают через комнату. Скорпиус думал, что быть с Альбусом - по-настоящему быть, не просто друзьями, а любовниками - сделает всё намного проще. Но на деле ему стало почти невозможно перестать прикасаться к Альбусу теперь, когда он наконец-то может. Те несколько месяцев до того, как их дружба переросла во что-то большее, были настоящей пыткой: Скорпиус не знал, сможет ли жить, так и не узнав, как Альбус на вкус, как он звучит, когда кончает, каково это - быть внутри него. А теперь он знает, и всё стало в сто раз хуже, потому что он хочет всего этого, навсегда, и он боится ошеломить Альбуса реальным объёмом своих чувств. А также тем, что в восемнадцать лет Скорпиус знает: Альбус - это всё для него; он знает, что никогда не полюбит никого другого. Когда он не рядом с Альбусом, он хочет быть с ним, а когда он рядом - не хочет уходить. Это чертовски опьяняет и пугает, и Скорпиус достаточно умён, чтобы понимать: именно поэтому он так хочет рассказать родителям - потому что чувствует необъяснимую потребность заявить на Альбуса свои права. Скорпиус никогда не был собственником, и всё же с течением месяцев мысль о том, что окружающие не знают, что Альбус принадлежал ему, был для него всем, заставляла его нервничать и выводила из равновесия. Его утомили вопросы бабушки о том, собирается ли он остепениться теперь, когда стал взрослым волшебником, и когда его отец не особо-то деликатно интересуется, не пригодятся ли ему когда-нибудь фамильные ценности семьи Малфоев, которые, как Скорпиус прекрасно знал означали помолвочные украшения. Конечно, когда правда выйдет наружу, отец вполне может изменить тон и предложить эти украшения для брака с Альбусом - и, по правде говоря, Скорпиус не уверен, что вообще хочет когда-нибудь жениться, но это вовсе не значит, что он не хочет остаться с Альбусом навсегда. - Потому что ты сказал, чтобы я не позволил вам опоздать! - рявкает Джеймс, вырывая Скорпиуса из его мыслей. Альбус выглядит раздражённым: руки засунуты в карманы худи, челюсть сжата. Скорпиус задается вопросом, нормально ли считать кого-то, кто выглядит таким раздраженным, очаровательным. Альбус сейчас похож на сердитого Книзла, которому не помешало бы немного ласки. Разумеется, он ни за что не скажет ему об этом. - Ты никогда не слушаешь ни слова из того, что я говорю. Почему вдруг сейчас начал? - жалуется Альбус. Плечи Джеймса опускаются, он шумно выдыхает. - Это важно, не так ли? Ты и Скорп - вы собирались рассказать обо всем папе и мистеру Малфою. Я просто пытаюсь помочь. - Мерлин, ты такой чертовски надоедливый, - бурчит Альбус. Скорпиус даже не уверен, кто из них больше потрясён в следующий миг - он сам или Джеймс, - когда Альбус внезапно обхватывает Джеймса руками и крепко обнимает. Иногда отношения Альбуса и Джеймса ставят Скорпиуса в тупик: в одну секунду они звучат так, будто терпеть друг друга не могут, а в следующую ведут себя так, словно готовы умереть друг за друга. Скорпиус иногда задается вопросом, осознавали ли родители, какую медвежью услугу они оказывают своему единственному ребенку, отправляя его в мир одного, не способного понять самых базовых и при этом сложных социальных конструктов просто потому, что он никогда не был их частью. Скорпиус всегда чувствовал себя одновременно старше и младше своего возраста, не умея выстраивать отношения со сверстниками так, как это делали остальные. И он часто думал, было ли это следствием одиночества в детстве или просто частью того, что значит "быть Малфоем". - Ладно, так… - бормочет Альбус, неловко отстраняясь от объятий и потирая лицо. Джеймс ухмыляется и ерошит Альбусу волосы, мгновенно возвращая на чужое лицо привычное сердитое выражение. - Ну что, солнышко, поехали. - Затем Джеймс поворачивается к Скорпиусу и дарит ему ту же жизнерадостную улыбку, и Скорпиус чувствует, как часть его собственного беспокойства отступает. Это всего лишь ужин с их отцами. Что такого плохого может произойти?

***

- Почему ты не сказал, что пригласил Тедди? - шипит Альбус, когда его отец пересекает зал вместе с Тедди; оба смеются над чем-то своим. Джеймс, однако, выглядит не менее удивлённым. - Я не приглашал! - Тогда какого… - но Альбус захлопывает рот ровно в тот момент, когда отец и Тедди подходят достаточно близко, чтобы их услышать. - Привет, ребята. Надеюсь, вы не против, но Тедди помогал мне закончить кое-какую бумажную работу по одному щекотливому делу, и я пригласил его поужинать с нами. - Скорпиус не может понять, почему отец Альбуса выглядит таким нервным: улыбка уж чересчур бодрая, руки засунуты в карманы джинсов. Это напоминает Скорпиусу то выражение, которое появляется у Альбуса, когда он собирается сказать что-то, не будучи уверенным, что это будет принято другими. Тедди выглядит не менее неуверенно: оглядывает стол, затем бросает Джеймсу короткую, тайную улыбку. Через пару секунд его внимание снова переключается на Скорпиуса и Альбуса. - Я могу уйти, если это… ну, семейный ужин. Не хочу мешать. - Конечно, Тедди может остаться, - одновременно отвечают Альбус и Скорпиус, хотя Скорпиус замечает, что Тедди всё ещё выглядит слегка напряжённым. Он знает: единственное, что смутило Альбуса, - это неожиданность. Альбус любит всё контролировать, особенно когда нервничает, и несмотря на все его заверения, что сегодняшний ужин его совсем не беспокоит, Скорпиус видит все признаки того самого волнения: он огрызается на Джеймса, обнимает Джеймса, носит любимое худи, грызёт нижнюю губу так, что та скоро начнет кровоточить. Как бы ни твердил Альбус, что ему всё равно, что о нём думает отец, Скорпиус знает - ему совершенно не всё равно. Он и сам не до конца понимает, почему Альбус так переживает: ведь совершенно очевидно, что его отец скорее умрёт, чем причинит боль своим детям. Но Скорпиус знает и другое - такие вещи редко бывают логичными. Он понимает, что ничто из того, что он сделает, не изменит чувств его собственного отца к нему, и всё же его что-то до сих пор удерживало от подобного разговора. Наверное, они с Альбусом похожи в этом - в стремлении контролировать то, как всё пройдет. - Такое чувство, что я вижу вас, только когда вы забегаете ко мне домой опустошить холодильник, - говорит Гарри, расстёгивая пуговицы своей аврорской мантии, под которой обнаруживается маггловская одежда - поношенные джинсы и довольно мягкий на вид красный джемпер. Увидев, что Гарри снял мантию, Тедди делает то же самое - на нём оказываются тёмные узкие джинсы и простая белая рубашка. Ему удивительно идёт эта простота, учитывая, что его волосы и пирсинг - какие угодно, но не "сдержанные". Оба вешают мантии на спинки стульев и садятся, оставляя последний свободный стул рядом со Скорпиусом для его отца. - Не делай вид, что ты не готовишь еды в три раза больше, чем нужно, в надежде, что мы заглянем, - возражает Джеймс. - Ни один одинокий мужчина не готовит столько, сколько ты, пап. Гарри почти незаметно напрягается. - А кто сказал, что я готовлю только для себя? - Кого ты, черт возьми, обманываешь, папа? - говорит Джеймс достаточно громко, чтобы посетители за соседними столами обернулись, ровно в тот момент, когда Альбус выпаливает: - Пап, ты снова с кем-то встречаешься? Гарри неловко ёрзает, проводя ладонью по челюсти, но его спасает появление отца Скорпиуса - ровно на семь минут позже назначенного времени. Тот стряхивает несуществующую пылинку с мантии - нервная привычка, приобретённая много лет назад, - вежливо кивает Гарри и одаривает остальных безупречно воспитанной улыбкой. Скорпиус с удивлением замечает, что отец надел свою самую парадную выходную мантию, и его передёргивает от осознания - либо у отца тоже есть, что им всем объявить, либо он знает, что сейчас произойдёт. Эти мантии он надевает только тогда, когда хочет, чтобы всё прошло идеально. Чёрт. - Привет, Малфой, - приветствует Гарри, поднимаясь и протягивая руку. Уголок губ отца Скорпиуса слегка дёргается, когда он пожимает руку Гарри крепким рукопожатием и садится между Скорпиусом и Гарри. - Тедди, я и не знал, что ты присоединишься к нам сегодня. Какой приятный сюрприз. Осмелюсь предположить, что «Пророк» был бы в восторге, увидев нас сейчас всех вместе: Люпины, Поттеры и Малфои за одним столом, ведущие себя как цивилизованные взрослые. - Пап, - предостерег отца Скорпиус, но Тедди и Гарри уже смеются, и... ох, возможно, ему не стоит беспокоиться о том, что чувство юмора его отца будет неправильно понято. - Всё в порядке, Скорпиус. Гарри и Тедди знают, что я не кусаюсь. Гарри громко кашляет, когда брови Скорпиуса приподнимаются до самой челки. Он пинает Альбуса под столом и, когда тот встречается с ним взглядом, беззвучно произносит: Гарри. Альбус пожимает плечами, закатывая глаза, и шепчет: - Может, у них кризис среднего возраста. Гарри фыркает. - Я не настолько стар, Альбус. - Но всё ещё достаточно взрослый, чтобы «клеить», да, пап? - ухмыляется Джеймс. Скорпиус замечает, как плечи его отца тут же напрягаются. - Это едва ли подходит для вежливой беседы за ужином. Тем более что я ещё даже не выпил. - Ну, а что насчёт того, чтобы обсудить вчерашний матч «Паддлмир», который передавали по радио? - бодро предлагает Альбус. Если кого-то и удивляет, что именно Альбус заводит разговор о квиддиче, виду они не подают. Его отец заметно расслабляется, как и Гарри. Джеймс опирается на локти и начинает громкий, драматичный пересказ ключевого момента, когда «Кенмарские коршуны» потеряли Вратаря. После этого, по его словам, началась настоящая бойня. Тедди лишь улыбается, не сводя глаз с Джеймса, будто слушает самую увлекательную историю в жизни - словно он не был у них в квартире прошлой ночью, когда они с Джеймсом слишком громко слушали этот самый матч. Скорпиусу, по правде говоря, всё равно на игру, но он благодарен за отвлекающий манёвр, пока пытается справиться с нервами, лишь смутно осознавая, что заказывает выпить то же самое, что и отец, и безуспешно старается не рассмеяться, когда Альбус фыркает и шепчет: - Ладно, лорд Малфой, эскарго к этому вину не желаете? Только когда принесли их напитки и Скорпиус начал потягивать вино из бокала, он пожалел, что не заказал что-нибудь другое. Под столом колено Альбуса прижимается к его ноге. Ещё через пару секунд рука Альбуса ложится ему на бедро и ободряюще слегка сжимает его. - Пап, мистер Поттер… дело в том, что мы пригласили вас на ужин не просто так, - начинает Скорпиус, но осекается, когда рука Альбуса поднимается чуть выше. Он поворачивается и бросает на него многозначительный взгляд; Альбус лишь ухмыляется. Отец Скорпиуса прочищает горло. - Думаю, мы с Гарри догадываемся, о чём пойдёт речь. Скорпиус вздрагивает. - В каком смысле? Откуда вы могли узнать? Гарри ёрзает, тянется к своему кубку и делает длинный глоток, прежде чем ответить: - Наверное, глупо было думать, что люди не догадаются, но... Альбус немедленно переходит к обороне. - Это не глупость. Это наше личное дело, и мы не обязаны никому рассказывать, если не хотим. - Подожди, что значит ваше? - спрашивает Гарри. - А что ты имел в виду? - парирует Альбус. - Ладно, если мы играем в «кто из Поттеров первым сдастся», можно, пожалуйста, сначала заказать еду? - непринуждённо говорит Джеймс, тянется к меню и игнорирует сердитый взгляд Альбуса. - Я, черт возьми, умираю с голоду и не горю желанием ждать, пока папа и Альбус наконец-то выяснят, кто из них упрямее. У Скорпиуса живот скручивает в узел, и он не может представить, что придётся тянуть до подачи блюд, поэтому, не успев ничего обдумать, в тот самый момент, когда появляется официант и спрашивает, готовы ли они сделать заказ, Скорпиус распахивает рот и выпаливает: - Да, я готов! Мы с Альбусом вместе! Официант и бровью не ведёт, улыбаясь так, будто происходящее вовсе не самое неловкое событие на планете. - Не желаете ли вы, юные господа, чего-нибудь в честь столь чудесного события? Это годовщина? Помолвка? - Ради Мерлина, только не говорите, что вы помолвлены?! - вырывается у его отца. - Мы не помолвлены, мы просто вместе. И уже… ну, несколько месяцев. - Я тогда вернусь через пару минут, - вежливо говорит официант и, не дожидаясь ответа, отступает в сторону кухни. - Ты не собираешься сказать хоть что-нибудь? - подозрительно спрашивает Альбус, когда Гарри лишь открывает рот, чтобы сделать ещё один глоток Гиннесса. Гарри делает паузу, вытирает рот салфеткой и смотрит на Альбуса. - Я знал об этом. Мы оба знали. Чёрт, Аль, по-моему, даже бабушка Молли обо всем знает. - Твоя бабушка точно знает, - добавляет отец Скорпиуса, делая большой глоток вина. - Бабушка Нарцисса знает?! - взвизгивает Скорпиус. Не желая отставать, Альбус шумно выдыхает, оглядывает стол и останавливает взгляд на Джеймсе, который едва сдерживается от беззвучного смеха. - Ты им всё рассказал! Джеймс почти мгновенно перестаёт смеяться. - Ни черта я, блять, не говорил! Я никогда не нарушаю своих обещаний. - Он выглядит более оскорблённым, чем Скорпиус когда-либо его видел, и успокаивается лишь тогда, когда Тедди наклоняется и что-то шепчет ему на ухо. - Никто никому ничего не говорил. Просто… ну, это же было очевидно, правда? - Гарри выглядит так, будто хочет добавить что-то ещё, но сдерживается. Скорпиус не знает, чего он ожидал услышать от их отцов. Но точно не что-то подобное. - И ты тоже знал? - спрашивает он отца, который оглядывается по сторонам, словно остро ощущая на себе чужие взгляды, - и потому Скорпиус ещё сильнее ценит его следующие слова. Он знает, как трудно отцу открываться при других. - Скорпиус, ты был светлым пятном в моей жизни с самого дня своего рождения. Всё, чего я когда-либо хотел, - чтобы ты был счастлив. Ты правда думаешь, я не знал, что делает тебя счастливее всего на свете? Или, вернее сказать, кто. - А затем его отец делает, пожалуй, самое немалфоевское, что Скорпиус когда-либо видел. Он поворачивается к Альбусу и говорит, - я полагал, что у вас были причины хранить это в тайне, но должен сказать - я видел, как ты любишь моего сына, даже когда пытался это скрыть, и я не могу быть не счастлив, когда он нашел кого-то, кто его любит так же сильно, как я, и кого он определенного заслуживает. Горло Скорпиуса сжимается - его переполняют чувства, и он разрывается между облегчением, благодарностью за лёгкое принятие отца и стыдом за то, что когда-либо в нём сомневался. Альбус выглядит не менее растерянным; в какой-то момент его пальцы находят руку Скорпиуса и крепко её сжимают. - Значит ли это, что мы наконец-то можем заказать еду? - влезает Джеймс. - Все эти семейные разборки вызвали у меня зверский аппетит. Альбус громко фыркает. - Когда, черт возьми, ты не был голоден? - Я - растущий организм. К тому же я много тренируюсь, мне нужно много есть. Тедди, который до этого был заметно сдержаннее обычного, начинает смеяться; его лицо озаряет лёгкая улыбка, явно предназначенная Джеймсу. - Так вот почему я застукал тебя за поеданием половины содержимого моего холодильника в два часа ночи на прошлой неделе? - А почему ты был у Тедди в два часа ночи? - спрашивает Гарри, пристально наблюдая за ними. Кончики волос Тедди начинают приобретать тревожный шартрезовый оттенок, а Джеймс несколько раз открывает и закрывает рот, словно потеряв дар речи, - зрелище, которое Скорпиус не уверен, что когда-либо видел в своей жизни. - Этот придурок был слишком пьян, чтобы аппарировать домой, и Тедди позволил ему переночевать у себя . Хотя, судя по всему, запасам еды Тедди пришлось принять на себя основной удар его похмелья, - с легкостью врёт Альбус. Джеймс почти никогда не напивается, утверждая, что ему не нужен алкоголь, чтобы быть веселее всех в комнате. Скорпиус почти уверен, что Гарри им не верит - по тому, как он переводит взгляд с Альбуса на Джеймса и обратно, - но всё равно улыбается. - Молодец, что поступил разумно, Джеймс. - Подождите, - перебивает Скорпиус, наблюдая, как его отец почти нервно крутит вино в бокале. - Если вы оба уже знали о нас, то зачем, по-вашему, был этот ужин? И почему ты надел свою лучшую мантию, пап? К его удивлению, первым отвечает не его отец, а Гарри. - Ну… видишь ли, дело в том, что… мы подумали, что вы, возможно, уже знаете. - Знаем что? - подозрительно спрашивает Альбус, прикусывая нижнюю губу. - Что они встречаются, разумеется, - с каменным лицом говорит Джеймс и подмигивает своему отцу. Гарри, однако, не смеётся, а вместо этого поднимает свой кубок и залпом допивает остаток - почти целую пинту, - в то время как отец Скорпиуса, к полному его изумлению, тянется и кладёт руку поверх руки Гарри, проводя большим пальцем по шрамам на костяшках - жестом, который выглядит удивительно успокаивающим. - Да быть такого не может! - кричит Альбус, заставляя нескольких людей в ресторане уставиться на их компанию. Джеймс, если это вообще возможно, орет еще громче: - Я ведь просто прикалывался! Ты, черт возьми, серьезно? - Он поворачивается, чтобы посмотреть на Тедди, который, похоже, меньше всех удивлен этим новым открытием. - Боже мой, ты знал? Какого черта, Тедди? Лицо Тедди вспыхивает, на щеках проступают красные пятна. - Я узнал об этом только на прошлой неделе, и Гарри попросил меня пока никому не говорить. Все мелочи, которые Скорпиус замечал, но отмахивался от них, вдруг складываются в совершенно иную картину, пока он наблюдает, как его отец касается руки Гарри. Недавние слова отца о том, что Поттеры, возможно, не такие уж невыносимые, как он всегда считал; его лёгкое согласие на сегодняшний ужин; замечания о том, что волосы Альбуса так похожи на волосы Гарри. Скорпиус думал, что отец просто привыкает к мысли, что Альбус всегда будет рядом с его сыном, но, возможно, он пытался подготовить его к тому, что рядом будет Гарри. - Послушайте, мальчики, - начинает Гарри, но Альбус уже качает головой, а Джеймс выглядит раздражённым, хотя Скорпиус знает его достаточно хорошо, чтобы понимать - дело, скорее всего, в том, что Тедди что-то от него скрыл, а вовсе не из-за того, с кем мог встречаться его отец. - Я правда не думаю, что нам нужно это обсуждать, - перебивает Альбус, голос у него выше обычного. - Что бы вы там ни делали... это… это нормально, окей? Нам совершенно не обязательно об этом что-либо знать, Пап. При этих словах недовольная физиономия Джеймса расплывается в улыбке, и Скорпиус едва успевает задуматься, о чем он думает, прежде чем Джеймс открывает рот: - Пап, это поэтому ты купил себе целую кучу новых трусов, когда мы в прошлом месяце были в Косом переулке? А то обычно тебя совершенно не смущают дырки на заднице. Гарри одновременно издаёт какой-то сдавленный звук, а Тедди выплёвывает часть своего напитка, закашлявшись и прошипев имя Джеймса, что тот демонстративно игнорирует. Отец Скорпиуса выглядит разрывающимся между сочувствием к Гарри и весельем, и Скорпиус в который раз думает о том, насколько семья Альбуса отличается от его собственной - и особенно о том, насколько Джеймс и Гарри отличаются от Альбуса. Разумеется, одного неподобающего комментария Джеймсу оказывается недостаточно, и он, оперевшись локтями о стол, устремляет своей взгляд на отца Скорпиуса, озорно сверкая глазами. - Мистер Малфой, вы с папой предохраняетесь? Пожалуйста, скажите, что используете правильные защитные чары. - У его отца отвисает челюсть, но прежде чем он успевает ответить, Джеймс продолжает, - вы с папой обсудили стоп-слово? Ну, вы же знаете, что папе трудно определить границы своих возможностей. - Джеймс почему-то произносит это с невероятно серьезным выражением лица. Гарри стонет и закрывает лицо руками, а Альбус издаёт рядом с ним звук, напоминающий раненого взрывопотама в брачный период. Конечно, когда Джеймс так наваливается на стол, его рубашка съезжает в сторону - и, честно говоря, Скорпиус вообще не понимает, где Джеймс находит рубашки, которые так сильно обнажают его ключицы, - и этого достаточно, чтобы обнажить татуировку в виде головы змеи, которую Джеймс сделал несколько недель назад - змеиный язык высовывается прямо под россыпью веснушек на левой ключице. Скорпиус знает, что он не единственный, кто это заметил, потому что Гарри с открытым ртом ставит кубок на стол. - Джеймс, что это? - Понятия не имею…, - начинает Джеймс, но Гарри качает головой. - О, Гарри, насчёт того дела на работе…, - пытается вмешаться Тедди, но Гарри приподнимает бровь, словно говоря: «Серьёзно?», и Тедди откидывается на спинку стула, одними губами прося прощения у Джеймса. - Когда ты сделал татуировку? - спрашивает Гарри, и в его голосе куда больше Гарри Поттера Главы Аврората, чем Гарри Поттера - отца его парня, который по выходным печёт маффины и всегда спрашивает, не голоден ли Скорпиус. Он не звучит злым - просто властным, и это совсем не вяжется с тем спокойным образом, к которому Скорпиус так привык. - Ну не знаю, пап. Примерно тогда же, когда стал взрослым. То есть пару лет назад, - голос Джеймса так и сочится сарказмом. - У тебя эта татуировка уже два года? Ты скрывал её летом Гламурными чарами? Щёки Джеймса заливаются краской. - Э-э, нет. Она у меня, ну… - но тут Джеймс замолкает, оглядывает всех за столом и пожимает плечами. - Да пошло оно, - добавляет он, отталкиваясь от стола и вставая. К полному изумлению Скорпиуса, Джеймс снимает кожаную куртку, бросает её на стул и, заведя руки за голову, одним движением стягивает с себя рубашку. Если бы Скорпиус не был так заворожён тем, как у Гарри дёргается рот, открываясь и закрываясь, он бы посоветовал Тедди вернуть глаза на место, если они с Джеймсом не хотят, чтобы их застукали. - Значит так, вот эту я сделал пару недель назад. Она в честь Лили и Альбуса, и я не потерплю ни слова против, - Джеймс указывает на голову змеи на груди, которая тянется дальше, опоясывает плечо и спускается по всей руке, заканчиваясь хвостом примерно на середине предплечья, где обвивает изящный букет лилий. Конечно, они с Альбусом догадывались - змея и лилии, тут сложно было не понять. Но Джеймс после татуировки неожиданно стал молчаливым, даже немного смущённым - что для него было совсем непривычно. Одно дело - предполагать, и совсем другое - услышать, как он это признаёт, что сделал татуировку в честь брата и сестры, и Альбус, судя по резкому вдоху, чувствует то же самое. Скорпиус в очередной раз поражается прочности связи между детьми семьи Поттеров. Не давая Гарри времени ответить, Джеймс указывает на бедро и маленький парящий снитч. - А эту я сделал два года назад, когда подписал контракт с «Сканторпскими стрелами». Ее очень любит Тедди. - Любит Тедди? - бормочет Гарри, хмуря брови. Осознав, что проговорился, Джеймс быстро поворачивается, демонстрируя массивные татуировки на спине, чтобы отвлечь отца. Детализированные оленьи рога занимают половину его спины, по одному с каждой стороны от еще более крупной татуировки, которая каскадом спускается по всему позвоночнику Джеймса, демонстрируя лунные циклы. - Чертов выпендрежник, - ворчит Альбус, хотя уголки его губ приподнимаются в подобии улыбки, и в его словах нет ни капли злости. Джеймс смеётся, его настроение мгновенно меняется: на лице снова появляется довольная ухмылка, когда он плюхается на стул и закидывает руку на плечи Альбуса. - Тебе ещё многому предстоит научиться, Альби. Альбус фыркает, хватает рубашку со стола и суёт её Джеймсу в лицо. - Надень это обратно, ты, чертов идиот. - Я тоже тебя люблю, придурок. - Что ж, познавательно, - невозмутимо замечает отец Скорпиуса, делая глоток вина и приподнимая бровь в сторону Гарри, который лишь пожимает плечами. Дальше всё переходит из неловкого в стадию "охренительно неловко". Когда наконец появляется официант, никто не имеет ни малейшего понятия, что заказывать, и начинается комичное метание по столу с путаницей в заказах. Единственное, в чём все уверены, - им нужно больше алкоголя: отец Скорпиуса переходит с бокалов на целую бутылку вина, Гарри заказывает сразу две пинты, а после того как отец Скорпиуса наклоняется и что-то шепчет официанту, напитки приносят с рекордной скоростью, и пополнение их происходит так же быстро. К тому моменту, как приносят еду, почти все, кроме Скорпиуса и Тедди, который, на удивление, всё ещё тянет первую пинту «Гиннесса» и переводит взгляд с Джеймса на Гарри вместо того, чтобы есть, - уже уверенно переходят грань между «мы навеселе» и «мы зверски пьяны». Особенно Альбус, который редко много пьёт, но сейчас уже на четвёртом бокале - и это было бы не так плохо, если бы не то, что, запаниковав, он вместо привычного «Карлинга» заказал пинту «Theakston Old Peculier», как у его отца. В такие моменты Скорпиусу приходится сдерживать смех: при всём нежелании Альбуса быть похожим на отца, во многом он именно такой - от нервной возни с салфетками до того, как держит стакан. Альбусу кажется, что всё дело во внешнем сходстве, и да, Скорпиус это видит - хотя, если честно, не понимает сравнений, ведь Альбус на порядок привлекательнее, - но для Скорпиуса настоящая схожесть обоих в их характерах - они оба нетерпимы ко всякой ерунде, а также неспособны скрывать свои чувства. Наверное, несложно представить, что его отец может видеть в отце Альбуса. С тех пор как он показал татуировки, Джеймс на удивление притих и теперь лишь ковыряет картофельное пюре, словно оно проклято, пока Тедди пытается - к сожалению, безуспешно - его рассмешить. - Ну так кто-нибудь собирается что-нибудь сказать? - наконец спрашивает Гарри, стараясь звучать непринуждённо, когда все получили еду и начали есть в неловкой тишине. Скорпиус хочет что-то сказать, возможно, чтобы снять нервное напряжение с лица своего отца или даже просто потому, что ему немного жаль Гарри, который продолжает нервно поглядывать на своих сыновей. Проблема в том, что он не знает, что именно сказать. Ему, в общем-то, не так уж и важно - он просто хочет, чтобы отец был счастлив. Просто… если честно, его немного пугает мысль, что если между ними что-то пойдёт не так, это может осложнить жизнь ему и Альбусу, и это кажется эгоистичным и неправильным. И уж точно не стоит говорить вслух, что он боится их возможного расставания. Альбус не сказал ни слова, но Скорпиус легко может представить, что он чувствует то же самое. По тому, как нога Альбуса без конца дёргается рядом с его ногой, ясно, что он нервничает. Альбус ненавидит, когда его застают врасплох, и терпеть не может сюрпризы. - Ну, - внезапно говорит Тедди, допивая остатки Стаута и расправляя плечи, когда все за столом посмотрели на него. - Похоже, каждый за этим столом трахается с одним из семьи Поттеров. Сразу происходит несколько вещей. Джеймс роняет вилку с грохотом, глаза Гарри комично расширяются, когда он смотрит на Альбуса, а тот вскидывает руки и орёт: - Единственный, кто меня трахает, - это Скорпиус! То есть… эм… черт, - после чего натягивает капюшон на голову и сползает на стуле максимально низко, будто пытается исчезнуть под столом. - Кто ты… а...А! - выдыхает Гарри, уставившись на Джеймса, который перестал смотреть на еду и теперь смотрит на Тедди с выражением удивлённого обожания, уж слишком интимным, чтобы Скорпиусу было комфортно это видеть. И ровно в тот момент, когда Скорпиус уверен, что более неловкой ситуации уже быть не может, его ожидания рушатся - в разговор вмешивается его отец. Скорпиус не должен бы удивляться: отец всегда становится разговорчивым после лишнего бокала вина. И всё же ничто не могло подготовить его к сказанному: - Для справки: мы с Гарри меняемся местами, - невозмутимо заявляет Драко, поднимая бокал и осушая его залпом. Альбус хрипло стонет, окончательно сдаётся и сползает со стула на пол. Джеймс, похоже, вообще ничего не замечает и в какой-то момент перебирается со своего стула к Теддиному; его пальцы уже зарыты в волосы Тедди, пока он что-то шепчет ему на ухо - от этого волосы Тедди вспыхивают ядовито-ярким розовым, а через секунду руки Тедди уже лежат у Джеймса на бёдрах, и Тедди активно кусает чужую пухлую губу. Скорпиус совершенно точно чувствует, что это не то, на что ему стоит смотреть. - Драко, - шипит Гарри, но отец Скорпиуса наклоняется и шепчет ему что-то в ответ, отчего Гарри краснеет и прикрывает глаза. Скорпиусу отчаянно хочется присоединиться к Альбусу на полу, потому что это уже слишком. Но он подозревает, что прятаться под столом вместе с Альбусом — не лучший способ доказать отцу, что он взрослый. Отец наклоняется в сторону и снова что-то шепчет, отчего Гарри выдыхает прерывисто и шепчет «черт», и в этот момент Скорпиус окончательно сдаётся, сползает на пол и заползает под стол к Альбусу. Их колени стукаются друг о друга, когда он скрещивает ноги и находит руки Альбуса, спрятанные в манжетах худи. Разумеется, прятаться под столом оказывается почти так же травмирующе, как и сидеть за ним, потому что Скорпиус видит, как рука его отца пробирается Гарри на колени, и совершенно отчётливо видит, как пальцы Тедди исчезают под поясом джинсов Джеймса и движутся ниже - так, что не остаётся никаких сомнений, куда именно он собирается их положить. Скорпиус искренне недоумевает - как их до сих пор не выгнали из ресторана. - Ради бороды Мерлина, как думаешь, мы будем такими же, когда доживём до их возраста? - бормочет Альбус, кивая в сторону их родителей и придвигаясь ближе к Скорпиусу. Его щёки пылают от выпивки, нижняя губа покраснела от нервного покусывания, и есть в том, как он смотрит на Скорпиуса, что-то неуловимое - будто Скорпиус и есть всё, чего он когда-либо хотел. Скорпиусу хочется его так сильно, что в груди невыносимо ноет. - Что ты имеешь в виду? - спрашивает он. Альбус подвигается ещё ближе, почти забираясь Скорпиусу на колени, их лица оказываются всего в паре дюймов друг от друга. - Ну, мы же немного на них похожи, да? А они… ну, они старые, но все еще чертовски похотливые. Думаешь, мы будем такими же? Будем лапать друг друга в ресторане, когда нам будет почти по пятьдесят? В ушах Скорпиуса начинает гудеть, пока он смотрит на Альбуса: на три крошечные веснушки на левом веке, на невозможный изгиб его длинных ресниц, на чёткую линию носа и близость его мягких губ. Альбус хочет целовать его. Хочет целовать его до самой старости. - Ты хочешь целовать меня так долго? - вырывается у Скорпиуса, дыхание сбивается, когда он проводит большим пальцем по нижней губе Альбуса. Альбус довольно вздыхает, высовывает язык и облизывает подушечку пальца Скорпиуса, а потом берёт его руку и нежно целует внутреннюю сторону запястья. Когда он отпускает, его глаза сияют, голос едва слышен, пока он прижимается лбом ко лбу Скорпиуса. - Я хочу целовать тебя вечно. Скорпиус перестаёт себя сдерживать и, обхватив Альбуса, аппарирует их обоих прямо в спальню Поттера. Альбус со смехом падает на кровать, оглядывая комнату с довольной улыбкой. - Они не заметят? - Вряд ли в ближайшее время, - бормочет Скорпиус, забираясь сверху, переплетая их пальцы, поднимая руки Альбуса над его головой и вжимая парня в матрас. - И что мы будем делать всё это время? - выдыхает Альбус, подаваясь бёдрами навстречу Скорпиусу и срываясь на стон. Волосы Скорпиуса падают ему на лицо, и он откидывает их в сторону. - Помнишь ту штуку… ту штуку, о которой ты попросил меня на прошлой неделе. - Он смотрит на Альбуса выразительно, надеясь передать всё без слов. Иногда Скорпиусу кажется, что все его мысли вываливаются наружу бессвязным потоком, а иногда - что ни одно слово не может сорваться с губ. Но в любом случае Альбус всегда его понимает. Альбус резко втягивает воздух и кивает слишком быстро. - Да, - выдыхает он. - Хочу сделать это с тобой, пока ты будешь в этом, - шепчет Скорпиус, проводя пальцами по передней части худи Альбуса. - Только в этом. Альбус срывается на всхлип, выгибается и пытается притянуть Скорпиуса ближе. - Черт, - хнычет он, и Скорпиус смеётся, вспоминая все моменты за последние несколько часов, когда он хотел Альбуса только для себя, но так и не мог его получить, и эти воспоминания обрушиваются на него разом. Иногда он чувствует себя почти безумным из-за своего желания, из-за того, что ему всегда мало, из-за понимания, что в жизни не хватит ни одного мгновения, чтобы показать Альбусу, как чертовски сильно он его любит. Но он хочет попытаться. Чёрт возьми, он может хотя бы попробовать? - Ты все ещё хочешь целовать меня вечно? - спрашивает Скорпиус и, хотя он хотел, чтобы это звучало как поддразнивание, по итогу его слова звучат очень неуверенно. Губы Альбуса складываются в мягкую улыбку - ту самую открытую, невесомую улыбку, которую видит только Скорпиус. - Хочу вечно делать с тобой всё, что угодно, - говорит он, потянувшись за поцелуем, - определенно не обращать внимания на то, чем занимаются наши отцы, а также Тедди и Джеймс. Скорпиус смеётся, целует Альбуса в ответ и запускает руки под его толстовку. - Звучит как план.