Тот, кто помнит

      Эта история начинается с того момента как Котоха встречалась со своим будущим мужем, обозначим его Х. Ей было 17 лет. Они действительно были чудесной парой, даже внешне — он был сильный, высокий и рукастый, а она хрупкая и маленькая, как цветок лотоса в пруду. По крайней мере все, в том числе Котоха, так считали. Через некоторое время, они обручились, его родители дали благословение. Котоха являлась сиротой, и все время до 17 лет жила в приюте, никогда не задумываясь, есть ли у нее родители, живы ли они. Если да, то почему она в приюте, а если нет, то каким образом это вышло…       С каждым днем совместного жития, Х. обнажал свое истинное лицо. Ее иллюзии о счастливой семейной жизни с ним разбились в пух и прах. Если раньше и были какие-то звоночки, она игнорировала это, возможно неосознанно, ведь скорее хотела завести дом, семью и детей. Тем более разум отуманенный любовью сложно просветить всякой логикой и хладнокровием. По крайней мере, это к ней точно не относилось. Он бил ее, иногда даже доходило до переломов и потерей сознания. А Котоха терпела, думая, что наверное этому точно есть причины. Поэтому она старалась быть идеальной домохозяйкой и женой. Через некоторое время она забеременела. Было ли это с взаимного согласия, или же исполнением, так называемого супружеского долга, история умалчивает. Х. не жалел ее, даже будучи с ребенком в животе, избивая до полусмерти. После очередного раза, она не выдержав, пошла жаловаться его родителям. Им было плевать, либо же они просто не хотели смотреть в глаза правде. Кем же будут они, если в деревне их сын обретет статус насильника. После такого явно будут проблемы с поиском другой невесты. Даже несмотря на синяки и ссадины, которые они пытались отрицать, ссылаясь на то, что она неуклюжая, ей было наказано делать что хочется, но с предупреждением того, что она — с прицепом, сирота, без дома и всякой родни, ее никто не возьмет в жены, так и останется никому не нужной. Котоха прикинула, и наверное действительно, ей стоит быть благодарной за то, что у нее есть крыша над головой, еда, и совсем скоро будет ребенок. Без всего этого, точно будет сложно обеспечить ему нормальные человеческие условия для жизни. После жалоб невестки, его мать начала ее сильно гнобить по любому поводу. Она решила терпеть, с надеждой на то, что когда родится малыш, любимый смягчится.       Но стало только еще хуже. Мало того, что он никудышный муж, так и отец из него отвратительный. Теперь ей было вдвойне сложнее, защищать и себя и ребенка от побоев из-за иногда ночного плача, либо же просто так. Котоха любила петь, особенно колыбельные малышу, но ее мужа это раздражало, поэтому приходилось себя ограничивала. За эти 2 года она успела частично ослепнуть и научиться беззвучно плакать, а потом быстро успокаиваться.       Одним вечером, Х. был пьяный. Услышав плачь сына, он решил придушить его. Котоха, в это время отходила на улицу, и придя обратно, увидев эту картину перед собой, она кинулась на него со скалкой. Он отвлекся на нее, и забыв про сына, принялся за женушку с особой жестокостью. В очередной раз попытавшись дать отпор, у нее не было и шанса, элементарно, из-за разницы в размерах всего. В голове даже промелькнула мысль о том, что на этом ее жизнь и закончится. Эта ночь предстояла быть тяжелой. Под ее покровом, Котоха решила сбежать с сыном, несмотря на то, что в это время демоны выходят на охоту. Быстро укутав ребенка, она взяла его на руки, и тихо ушла.       Было достаточно холодно, на улице шел первый снегопад. Котоха прошла через всю деревню и большой лес. Напевая колыбельную, она старалась держать себя в руках чтобы не сесть и заплакать от усталости и боли, как и душевной, так и физической. В темноте было очень трудно ориентироваться, еще и будучи частично невидящей, она часто спотыкалась. От криков и звуков демонов, страх окутывал со страшной силой, но желание защитить ребенка было намного сильнее. Стараясь быть максимально незаметной, спустя 3 часа ей показался храм. Поднимаясь по недлинной лестнице, из последних сил она постучалась. Молчание. Еще раз постучалась, и в ответ то же самое. Надежда на спасение в ней не угасала, начала сильнее стучать и кричать со словами «есть ли тут кто-нибудь» с просьбой помочь. Дверь отворилась, за ней показалась фигура очень высокого мужчины, нетипичного для среднестатистического японца. — Прошу впустите, помогите, мне больше некуда идти… — начав плакать, сказала она. Незнакомец долго смотрел на ее опухшее от слез и синяков лицо, из-за них даже была непонятна форма лица. Он подхватил ее с ребенком на руки, и прошел внутрь храма. Смотря на нее, ему было по-человечески жаль ее — такая хрупкая девушка не должна быть в увечьях и с обмороженными конечностями. Из-за истерики и слепоты, в моменте она не смогла разглядеть что это за мужчина, как он выглядит, как одет, и какое у него выражение лица. — Бедняжка, откуда же ты к нам прибежала в столь поздний час? А как же демоны, они же по ночам особенно активны, ты совсем бесстрашная? — спокойным, равномерным голосом, спросил он, стараясь не закидывать вопросами и так измученную молодую мать. Услышав улыбчивый и приветливый тон в его голосе, ей стало немного спокойнее. Ребенок мирно спал. Она ничего не ответила, находясь в состоянии некого транса, мужчина все понял и просто промолчал. Он принес ее в комнату, кажется что-то вроде медпункта, и попросил позаботиться о ней во имя Рая, это было последнее что она услышала в ту ночь и отключилась. Люди находившиеся в комнате поспешно приняли Котоху и малыша, принявшись за обработку ссадин и отогревания обмороженных конечностей.       Она проснулась в тепле, на футоне, с все еще болеющими синяками, но удивительно, уже не так сильно. Рядом с ней, тихо спал малыш, укутанный в многочисленные чистые теплые пеленки. Окинув комнату взглядом, виднелись шкафы с полками, на них стояло много «чего-то», письменный стол, стул и кушетка. Чувствовался запах медикаментов. В углу висела новехонькая юката светло-зеленого цвета. Ей плохо помнились вчерашние события, но тот мужчина…застрял в ее памяти. Она все еще лежала в раздумьях, когда дверь осторожно отворили и в комнату зашла девушка, позвав на утреннее поклонение. — Поклонение…? — Котоха вопросительно переспросила про себя. — Неужто я связалась с культом? Она встала, заправила футон, оделась, и взяв ребенка на руки последовала за всеми людьми.       Они вышли в просторный зал, где во главе перед ними сидел мужчина. В зале находилось человек 20, от силы, состав радовал таким диапазоном возрастов — мужчины и женщины от 15 до 70 лет. Когда он всех поприветствовал, и начал читать молитву, все тут же упали на колени, и прислонив голову к полу начали что-то бормотать, кажется молитву. По голосу Котоха поняла что это ее вчерашний спаситель. Присев, она начала повторять движения со всеми с ребенком на руках. От этого было чуть-чуть не по себе. Закончив молитву, мужчина обратил на нее всеобщее внимание: — Итак, давайте же поприветствуем нашу новоиспеченную прибывшую, — все начали хлопать и улыбаться. — Расскажи-ка как тебя зовут, дорогая, и почему же ты пришла именно к нам. Все замолчали, ожидая от нее свою историю. Она остолбенела от такого количества устремленных на нее взглядов и решила рассказать все в общих чертах: — Я Котоха Хашибира, мне 19 лет. Сбежала от мужа-тирана с ребенком от него. А наткнулась на вас случайно, бродив сквозь свою деревню и лес 3 часа. Вообщем-то и все… Кто-то начал тяжело вздыхать, жалея ее, кто-то оставлял друг другу комментарии которые она не услышала, но в общем-то все приняли тепло и радушно. Мужчина широко улыбнулся. — Что ж, тогда тебе повезло попасть именно сюда. Мы зовем себя Культом Вечного Рая, ведь смысл нашей жизни в том, чтобы наслаждаться каждой ее секундой, этого мы пытаемся достичь. Я — их предводитель, а также проводник с духами, которые помогают обрести рай даже при жизни. Меня зовут Доума. Очень приятно познакомиться, Котоха, надеюсь тебе у нас понравится! Обращаясь ко всем* Время утренней молитвы закончено, помните что вы сами творцы своего «рая». Всем спасибо. Когда все разошлись по своим делам, кто куда, Котоха осталась на месте. Доума увидел это. — Имеются вопросы, дорогая Котоха? А вопросов у нее было довольно много… — Не знаю, прилично ли такое спрашивать, но все эти люди, ваши последователи здесь живут? — Все хорошо, мои благие последователи, живут как хотят абсолютно во всех смыслах. У кого нет дома — живут здесь, кто-то просто приходит сюда чтобы помолиться и искупиться. Храм большой, места хватит всем. — он заметил что она смотрит куда-то в сторону, растерянно и подошел. — Боги, почему ты не сказала что слепа? — У меня все хорошо было со зрением, пока муж не начал избивать… Но она у меня частичная, я в порядке. — неловко улыбнувшись, сказала она. — Абсолютно ничего не в порядке, сходи ко врачу, она обычно сидит там где ты сегодня проснулась. Твоя слепота должна быть излечима, я буду молиться. А теперь ступай же, поешь и отдохни. — Доума посмотрел на ребенка, и тут же улыбнулся ему в лицо. — Оставайся здесь с малышом сколько хочешь, можешь считать это место новым домом, раз, как ты вчера сказала тебе некуда идти. У Котохи загорелись глаза, неужели это все правда? То что травмы из прошлого излечимы, предводитель культа просто очарователен и главное добр, и все окружающие последователи милы друг другу? Ей даже не верилось. — Спасибо Вам…- она промолвила, искренне улыбнувшись с выступающими слезами на глазах от облегчения. — Пожалуйста, дорогая Котоха. Помоги себе обрести рай в котором мы все так нуждаемся… Еще увидимся! — после этих слов Доума поспешно удалился из зала.       Проведя уже 2 месяца в этом культе, она успела привыкнуть к нынешнему укладу жизни. Каждый день тянулся как тёплый сон. В воздухе всегда витал запах цветов. У нее имелась своя отдельная маленькая комнатка, свои собственные вещи. Сон полностью восстановился, ей перестали сниться кошмары, перестала просыпаться посреди ночи. Больше не вздрагивала от резких движений или громких звуков. Выучила ежедневные утренние и вечерние молитвы, питалась 3 раза в день, гуляла по просторному саду, общалась с Доумой и последователями, даже завела себе подруг. Она не осознавала, что сама потихоньку вливалась в это общество. Наверное ее все устраивало. Пройдя нужное лечение, зрение полностью восстановилось за 2 месяца. Только тогда она смогла полностью увидеть как выглядит ее спаситель. Ровестник, 20 лет. Он был одет довольно необычно — красная водолазка с рисунком черных подтеков по плечи и на запястьях, белый ремень на широких, расклешенных, серых в черную полоску брюках, а также длинная черная накидка с двумя длинными фиолетовыми лентами через шею с черными прямоугольными рисунками. Образ завершал головной убор, с очертаниями короны, из-за которого сразу было понятно, он — главный жрец храма. Что касается внешности, тут было все намного экзотичнее — длинные блондинистые волосы, с красным пятном и черными подтеками на макушке, длинные фиолетовые ногти, и в общем-то очень симпатичное, миловидное, бледное лицо. Но самое главное, что первым сильно бросалось в глаза — его радужка глаз, была разноцветной, всех цветов радуги и черные кандзи за место зрачков. Его рост был внушительный 187 см, а тело…водолазка идеально подчеркивала его сильное, тренированное строение. Тогда то, она подумала что наверное, он правда, разговаривает с духами, имея такую внешность, непохожую на других. Он всегда, абсолютно всегда, и в любой ситуации улыбался, что иногда даже приводило ее в тупик. Невозможно же, чтобы кроме радости и веселья человек больше ничего не показывал…ни апатии, ни раздражения, ни грусти или тревоги. А еще она ни разу не видела, чтобы он ел или пил. Наверное он нашел свой «рай». Доума часто к ней заходил без дела, даже чтобы просто посмотреть как она помогает мыть посуду после общего ужина, как расчесывает волосы, или напевает колыбельные сыну под луной. — Ты сегодня снова пела? — из-за этого вопроса, Котоха вспомнила как сильно раздражался ее муж. — Простите, я больше не буду, просто сын так быстрее и крепче засыпает… — За что ты извиняешься? Ты очень красиво поешь. Если не постесняешься, можешь петь и для меня… Внутри ее груди что-то екнуло. Она давно заметила, что Доума проводил больше времени с ней, чем с другими последователями. Ловила себя на том что часто ждет его визитов, или случайных пересечений. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, как за каменной стеной. Возможно еще из-за внушительной разнице в росте, ее макушка была ему ровно по плечо. Кажется она начинает что-то чувствовать к нему…       Котоха шла тихо напевая колыбельную, укачивая дитя на руках. Взгляд скользит по саду храма — цветущие вишни сакуры, тишина… Так спокойно и хорошо. Ей было интересно, как там муж с его родителями… Забили ли они тревогу? Или наплевали, подумав что ее с ребенком съели демоны? С раздумий ее отвлекло какое-то движение. Она заметила что чья-то тень мелькнула за деревом. Сердце замерло. — Кто-то был… Или мне показалось? — обняла сынулю крепче. Мгновение тишины, и из-за дерева появляется Доума, держа в руках охапку белых лилий. Он широко улыбался, как обычно. — Вы следили за нами? — посмеявшись в шутку спросила она. — Следил? Нет…как вы такое могли про меня подумать? Я просто не хочу, чтобы мои самые ценные гости чувствовали себя одиноко. Он протянул цветы. — Держи. Для тебя и малыша. — его пальцы слегка коснулись ее руки. Они были очень холодными, отчего у нее пошли мурашки. Она приняла букет в руку, пытаясь удержать дитя. Доума берет спящего малыша с неожиданной ловкостью, чтобы маленькие руки Котохи отдохнули. — Какой спокойный малыш, просто твоя копия… Очень крепко спит. — Спасибо вам большое за цветы, они прекрасны. И вкусно пахнут. — она зарылась лицом в букет, вдыхая аромат. — Ты так мило выглядишь с этими цветами, такая нежная и хрупкая…точь в точь эти бутоны. Он осторожно поправил её прическу. — Доума-сама, ну-ка наклонитесь поближе. — она вставила цветок в его волосы. Он замер, словно ошеломленный. — У вас безумно красивые волосы…впервые такие вижу. Он медленно выпрямился, его пальцы коснулись цветка у виска. — Я не знаю как вас отблагодарить за то что так тепло приняли меня. Без этого, мне кажется я бы уже лежала в могиле… Он смотрит на неё молча, взгляд скользит по лицу, словно запоминая каждую черту, каждую деталь. — Ты так глупа…- это высказывание сильно смутило ее. Он часто называл ее глупышкой, но именно сейчас ей захотелось узнать причину. — Почему же я глупа? Да, я не обучена базовой грамоте — читать, писать…но вроде как мышления, сообразительности не лишена. Он чуть наклоняет голову, рассматривая её с легкой усмешкой. — Слишком доверчивая, наивная. Слишком нежная — он начинает перебирать ее волосы. Замечает ее потерянные глаза. — Только не надо так смотреть… Ты не должна быть другой. Продолжай верить в лучшее в этом мире. Смотря на таких людей как ты, мне действительно кажется что в этом мире не все потеряно. — Котоха растерянно улыбнулась, не зная что и ответить.       К ним прибежал мужчина-последователь, лет 30, и сказал что у храма стоят 3 новых посетителя. — Можешь идти, спасибо за весть. Ну что, милая Котоха, надеюсь что это наша не последняя встреча. Еще увидимся! — он поспешно ушел.       Поприветствовав новых посетителей, перед ним показались мужчина, женщина и кажется сын 20-ти лет. Они попросились срочно помолиться, поэтому он принял их сразу же сходу. Втроем упав на колени, приложив голову к полу, они начали говорить о том что хотят искупиться, за то что по их вине умерла девушка с ребенком. Доума не выдав заинтересованность в совпадении, начал говорить свою чушь про то что «рай» их прощает, он их принимает и так далее. Эти трое решили остаться в храме на некоторое время.       Во время вечерней молитвы, Доума представил последователям новых посетителей, все также им хлопали, якобы за смелость. Но не Котоха. Ее взгляд был устремлен в одну точку, руки затряслись, сердце бешено колотилось, а голова начала кружиться. Это паническая атака? Она не знала. Она решила не идти на ужин, чтобы не пересекаться с ними, но к несчастью, по дороге в свою комнату, ей встретился Х. У него отвисла челюсть от шока. Он посмотрел на нее, не веря что это правда. — Котоха…это ты? Он побежал на нее, и крепко обнял. Говорил что сильно скучал по ней и сыну, раскаивался и просил прощения на коленях, говоря что он был омерзительным отцом и мужем, что он не ценил что имел. Просил вернуться домой, ведь без них двоих было очень пусто. Сказал, что изменился. В ответ на это она могла только ошеломленно стоять, не двигаясь. Ведь после всего что он сделал, ей действительно было трудно поверить что это все его слова. Правдивы ли они? — Я подумаю. — в силу своего робкого характера, она не смогла отказать прямым текстом, хотя только это было у нее голове. Он поднял голову на нее с надеждой в глазах. — Господи, мы с родителями подумали что вас с сыном съели демоны. Мы же только засыпали вместе. Тогда я заволновался о том, что неужели демоны могут проникать в дома? — Котоху это возмутило. Неужели он не заметил что она сбежала, неужели он не помнил ЧТО он сделал в тот вечер. Ее мышцы на лице дрогнули от злости, но она промолчала. Сказав ему уйти, она поспешно зашла в комнату, начав обдумывать все произошедшее. Сын мирно спал в комнате во время всего этого. «Если вернуться, будет ли гарантия того что абьюза действительно больше не будет? Он правда изменился? А если этот культ его исправит, смогут ли наши отношения возрасти из пепла? А как же Доума-сама…мне он так нравится, и вроде как даже взаимно… Что же делать?» Пока она сидела в раздумьях, в комнату вежливо зашел Доума. — Милая Котоха, почему ты не ужинала со всеми? Что случилось? — Эти трое новоприбывших…моя прошедшая семья, от которых я сбежала…муж с его родителями. — Доума дрогнул, все еще не меняясь в лице. — Мне только недавно перестали сниться кошмары, как он тут заявился и просит вернуться… Может вы знаете что мне делать? — Судя по твоим увечьям в нашу первую встречу избивал он тебя сильно… — Это правда, доходило даже до переломов. Но речь не об этом. Переломным моментом стало то, что он пьяный попытался задушить сына. Такого я больше не могла допустить. — Доума окинул взглядом ребенка, сейчас крепко спящего. — Милая, знай что такое ни в коем случае нельзя прощать, люди не меняются. — широко улыбнулся он, его радужные глаза сверкнули. — Обещай что не допустишь такую ошибку, в виде возвращения к нему. Хорошо? — Хорошо…- она облегченно выдохнула, теперь зная что делать.       2 недели с ними под одной крышей теперь были напряженными. Котоха с ребенком старалась избегать их абсолютно везде, что даже пропускала приемы пищи, ей не хотелось с ними пересекаться. Доума заметил это. Во время одной из вечерних молитв, он не спускал с них глаз, заметила Котоха. Решив ни с чем не разбираться, она просто поскорее ушла спать. Последнее что она видела, уходя, как эти трое, оживленно, даже слишком громко разговаривали с Доумой.       На следующее утро, на утренней молитве, она искала их глазами, но никак не могла найти. Подумав, что они проспали, она долго стояла возле завтрака, готовая уйти в любую секунду. Но они так и не объявились, поэтому ей удалось поесть. Ни разу не увидев их за целый день, даже на вечерней молитве, она подошла к Доуме. — Добрый вечер, Доума-сама, а вы не знаете куда подевались мой муж с его родителями? — он медленно обернулся, хищно улыбаясь. — Да, они вчера благодарили меня за то, что я помог им искупиться, и попрощались со мной. Слава богу, они ушли, я не люблю слишком громких и шумных людей. А почему ты спрашиваешь, имеются какие-то проблемы? — Никак нет…просто…я рада что они ушли. Мне так намного лучше и спокойнее. — в ответ на эти слова Доума засиял. — Вот и отлично, дорогая, мне очень нравится слышать от тебя такие слова.       После этого все вернулось на круги своя. Сейчас Котоха мило беседовала с подругами — Саери, 23 года, и Юри — 28 лет. Они вышивали новые юкаты себе, или же новоприбывшим, попутно болтая о чем-то девичьем. — Котоха, ну скажи же ты запала на Доуму-саму, ну признай. — шутя подталкивает ее Саери. Котоха никак не хотела это признавать даже перед подругами. — Ну он сильный, красивый, высокий, а главное добрый…как перед таким устоять? — Дааа… Котоха, только ты могла не заметить что предводитель часто смотрит на тебя. Даже жутко становится. — промолвила Юри. Котоха смутилась. — А вы знали то что…- и как будто что-то невидимое ее отдернуло, Саери закрыла рот руками. — Здесь даже у стен есть уши. Поговаривают что Доума Всевидящий, Всеслышащий и Всезнающий. — поэтому она взяла бумажку и написала ручкой свою мысль. Котоха постеснялась сказать то что она не умеет читать и писать, поэтому спародировала шоковую реакцию Юри на это и решила поспешно удалиться. «И о чем же там могло говориться, что у них обоих такая реакция? Что он женат, имеет детей, а то что засматривается на меня, это измена? Или то что на самом деле он обычный шарлотан, с крашенными волосами, делает вид что слышит духов? Ладно, если у нас с Доумой-самой доверительные отношения, он мне расскажет, рано или поздно…расскажет же?» — ворочась 2 часа перед сном от таких мыслей, она все же постепенно заснула.       На следующий день Юри не было. Саери подошла к Котохе. — Котоха, ты не знаешь случайно, куда запропастилась Юри? Я обежала почти весь храм, но ее нигде не нет. — Саери, вы же вчера с ней сидели до конца, а я ушла поскорее. — ласково ответила она. — Я думаю Доума-сама точно знает, давай вместе подойдем к нему. Они вдвоем подошли после завтрака. — Кто это ко мне пожаловал, две очаровательные девушки, расскажите у вас что-то случилось? — Доума-сама, мы просто хотели спросить, не знаете ли вы куда подевалась наша подруга Юри. У нее была серая юката, родинка под глазом и волосы собраны в высокую шишку. — Милая Котоха, я знаю имена и внешность всех своих последователей наизусть, такую девушку как Юри, грех не запомнить, у нее была лебединая шея, не постыжусь сказать. А, так вам интересно где она… Вчера она ко мне подошла, и сказав, что я ей помог найти свой «рай», попрощалась со мной. У входа уже стоял муж, наверное он решил вернуть ее к себе. — ни пошевелив ни одной мышцой лица, из его глаз пошли 2 тонкие струйки слез. — Я так счастлив видеть, когда люди обретают смысл жизни… Саери улыбнулась, в голове пронеслось: «Какой же он все-таки благородный человек…» — Спасибо, Доума-сама, вы просто поразительный. Нам так повезло попасть именно к вам. — промолвила Котоха. — Ну что вы девушки, это мой долг, божественное задание посланное свыше. А теперь, прошу меня извинить, мне нужно удалиться по делам. Не скучайте! После этого разговора им двоим стало легче. Только было странно, почему Юри решила ничего не рассказывать. Или может она решила это сделать спонтанно, не ожидала что за ней придет муж? Ладно, главное что она нашла, то что искала. Это так здорово.       Котоха попросила знакомую, женщину 58 лет по имени Ютако, посидеть с ребенком. Сама она хотела искупаться в озере. Вода тихая. Ночь уже опустилась, луна отражалась на поверхности, как серебряная монета. Котоха осторожно снимает юкату и все остальные вещи, аккуратно складывает вместе с полотенцем и заходит в воду. Сначала тронула гладь пальцами ног, а потом полностью зашла. Она почувствовала облегчение. Смочила волосы, закрыв глаза. Мысли плыли: «Доума-сама…». Шепчет она вслух, будто имя само срывается с губ. Внезапно ветер стихает. Даже сверчки замолкают. Доума стоит, скрестив руки на груди и рассматривает Котоху — будто ценный экспонат в музее. — Вода не холодновата? — Медленно, почти тихо спрашивает он. — Доума-сама?! — она вскрикнула и спряталась по нос в воде. Он хмыкает, увидев её испуг. Подошёл ближе. — Зачем ты прячешь своё лицо? — Я просто хотела искупаться… — Непротив, если я посижу тут? Обычно я тут просто медитирую по поздним вечерам. — Ой…извините я не знала…сейчас тогда выйду. — она все еще была по шею в воде. — Ну что ты, милая, не нужно… Здесь действительно хорошо, вода довольно теплая, тут спокойно, зачем же себя избавлять от этого? Ты мне не мешаешь, даже наоборот…- они улыбнулись друг другу. — Доума-сама…- протянула, будто не решаясь продолжить окончание фразы. — Не хотите составить компанию в купании? — она закрыла лицо руками, сильно краснея. Он был ошеломлен. — Ты хочешь… чтобы я к тебе присоединился? Легкая ухмылка расцветает на его губах. Она брызнула в него водой, нежно посмеиваясь. Капли попадают ему на лицо и одежду, но он лишь усмехается, будто ожидал.       Пока он снимал всю одежду и заходил в воду, Котоха поспешно прикрыла руками и так уже раскрасневшееся лицо. В следующую секунду, он стоял прямо напротив, вода чуть выше пояса. Он осторожно взял ее за руки, чтобы она не скрывала эмоций. Она взглядом скользила по его идеальному телу снизу вверх, пока не заметила что он смотрел не отрываясь. — Извините. — виновато отвела взгляд. — Прекрасная, хватит извиняться за каждое свое действие…ты вольна делать что хочешь. — он поднял ее, поставив нормально на ноги. Теперь вода была только по талию, она поспешно закрыла груди руками. Доума заметил ее стеснение, и не придумав ничего лучше, просто крепко обнял ее. Теперь она ощущала его, очень близко. Вода тепло обволакивала их тела. Лунный свет отражался на них и воде. Простояв так некоторое время, они отстранились, и Котоха снова повторила свою прошлую выходку, теперь уже не стесняясь. Он подхватил ее игру, и тоже начал плескаться, как маленький ребенок. А потом и вовсе защекотал, как бы в отместку. Теперь ее груди прижимались к нему, кожа к коже. Он смотрел в её смеющиеся глаза и щекотал, передвигая руки по талии, иногда случайно задевая грудь. В этих действиях, не было ни капли пошлости, похоти или каких-то задних мыслей. Обычная игра, будто они маленькие дети. Резко Котоха обомлела, вспомнив что она обещала быстро прийти. — Я должна идти к сыну, я же попросила Ютако с ним посидеть недолго. Ой ой ой…какая же у меня дырявая голова. Доума быстро отстранился. Она поспешно выбежала из воды, начав одеваться стоя к нему спиной. Он долго смотрел на это. Когда она уже заканчивала одеваться, он тоже начал выходить и натягивать одежду, сначала выжав волосы. — Котоха… — окликнул он, стоя в одних брюках без верха. — Завтра…тоже купайся вечером. — она вспыхнула, если бы они были в мультике, то у нее бы из ушей и носа вышел пар сильной струей. Коротко и молча кивнула, не в силах подобрать нужные слова. Убежала.       Такие «свидания в воде», если можно и так сказать, они проводили каждый день. Каждый раз они ждали друг друга у озера поздним вечером. Было много объятий, безопасных, что совершенно устраивало их двоих. И в последний из разов, Котоха попросив его наклониться, быстро чмокнула в губы. Он застыл. Ни вдоха, ни движения, будто сама жизнь остановилась на мгновение. Губы ещё ощущали её прикосновение. Лёгкое, быстрое, как падение лепестка на воду. — Доума-сама, а пошлите вместе к моему сыну? Вы ему очень нравитесь. — Ты зовёшь меня к нему…как будто я обычный отец. Она спокойно кивает. Вместе шагают вперед медленно, неторопливо. Юката поприветствовала их двоих, отдала сына Котохе и ушла, попрощавшись. — Ты такой теплый, мой золотой, для меня счастье быть рядом с тобой. — она крепко прижала мальчика к себе. Малыш вдруг перестаёт обеспокоенно хныкать. Глазенки раскрываются, на мгновение, будто пытается осознать, кто перед ним. Начинает хватать пальчиками воздух, тянет ручки к Доуме. Он узнал его. Котоха засияла. — Видите? Он так вас любит. — блондин стоял неподвижно. Ты рад меня видеть, малыш? — голос почти тёплый. Доума чуть наклонился и взял его на руки. Мягко, бережно, осторожно. — Ему уже через 4 месяца будет ровно годик, он так быстро растет… А я все никак не могу придумать ему имя…может вы бы могли мне подсказать? Он чуть кивает, соглашаясь. Погрузился в раздумья, но его быстро осенило. — Как насчет Иноске? — она призадумалась, но сразу приняла и захлопала в ладоши. — Какое чудесное имя, Доума-сама, как вы это так быстро придумали? — Драгоценная Котоха, это все помощь свыше, мне подсказали, я говорю. — он прикрыл глаза, лучезарно улыбнувшись. Тут их внимание отвлек малыш, он будто пытался повторить какое-то слово. «Па-па…», из уст ребенка тихо вышло это слово. Едва поняв, что он хочет сказать, парочка стояла ошеломленная. Котоха подошла ближе. — Малыш, он не твой папа… Доума чуть качал его в руках, начал крутить и подкидывать Иноске. Ребенок очень громко хохотал. Котоха сказав с опаской. — Осторожнее, Доума-сама, не уроните! И тут же блондин ловит дитя одной рукой. Ещё раз подкидывает, выше, дольше. Общий смех становится громче. Им втроем было очень весело в тот вечер. По крайней мере молодой матери и малышу точно. Спустя некоторое время, Доума собирается уходить. Котоха окликнула его. — Спокойной ночи, Доума-сама, спасибо за вечер! — она улыбнулась, как-то умудрясь сосредоточить в себе всю доброту и наивность вселенной. Так он думал. — Котоха…как насчет того, чтобы сегодня поспать с Иноске в моих покоях? У меня и места больше, и игрушки для него найдутся. У него не было причин предлагать это. Он должен был идти, уйти в ночь. Но что-то всё время тянет его сюда. К ней, ее нежной улыбке, тёплому взгляду. Она обомлела на эти слова и заторможенно ответила — Я…? То есть мы…я э-э да…конечно, я согласна…- неловко начала накручивать волосы на палец. Доума тихо посмеялся над ней.       Они прошли в его покои. Это действительно была потрясающая комната. Кровать занавешена шторами, наверное от дневного света, везде картины на буддисткую тематику, вазы с цветами, столик, мягкие седушки. Ни к чему не придраться. Они вдвоем легли на кровать, уместив Иноске между друг друга. Котоха тихо начала напевать его любимую колыбельную:

«Клянусь на мизинцах,

Клянусь на мизинцах,

Что защищать тебя я буду.

Пока не наберешься силы

Ты под моей защитой, милый.»

Доума смотрел, как очарованный. Закончив петь, эта песенка ее саму убаюкала, поэтому она сразу заснула, сказав очень тихо и мимолетно: «Я люблю вас, Доума-сама». Он смотрел на движения ее губ, как бы пытаясь понять, действительно ли она сказала это. — Ох, милая моя, ты даже не представляешь, как глубоко ошибаешься…- но она уже спала, поэтому не услышала ничего. Он тихо и аккуратно встал с кровати, и скрылся в ночи.       Доума на самом деле не понимал что с ним происходит. Эта девушка… Когда она только пришла в храм, вся забитая, заплаканная, с ребенком на руках, у него что-то треснуло внутри. Вся его демоническая сущность как будто пропадает в ее присутствии. Обычно он ничего не чувствует, не понимает эмоции, хотя старается всем показать что он эмпат. От других людей он научился выдавливать эмоции, каверкать выражение лица нужным образом. А с ней…возможно ему действительно было хорошо и весело, либо же это все какое-то неопределенное самовнушение. Почему тогда именно с ней? Чем же она отличается от других последовательниц? Он считал Котоху очень красивой по правде. Ему было приятно что такая прекрасная девушка с ним рядом. Он искренне считает, что она красиво поет. Правда очень глупая, неграмотная, но это же исправимо. Слишком доверчивая и наивная, даже после всего что произошло в ее несчастной жизни. И ему было непонятно, вдруг это зарождение в нем чего-то человеческого, что должно было быть при его человеческой жизни примерно 110 лет назад. Тогда может быть стоит все бросить, и начать жить как все нормальные люди, взять ее в жены и растить Иноске…? Даже если бы он и хотел, то было бы слишком поздно. Он уже демон, ему уже идет 133 год, он уже убил и съел большое количество девушек, ему обычная пища и вода непригодны для жизни, он уже никогда не увидит солнца своими глазами. Только если не захочет умереть. Все эти мысли он быстро прогнал посчитав обычным мозговым штурмом, «а если бы…». Это все не считается. У него нет ни чувств, ни эмоций. А она тупица, раз даже не заметила, что они никогда не проводили время под солнцем на улице…       На следующий день Доума пригласил Котоху встретиться у него в покоях, выпить чуть-чуть саке в честь праздника — Нового года. Раньше, когда он был человеком, он выпивал чуть ли не каждый день. Но удивительно, однокапельным он не являлся, мог держать все под контролем даже будучи пьяным в хлам. Теперь же себя приходится ограничивать в таких простых людских забавах. Оно и к лучшему, считал он. Шаги в коридоре, тихий звук стука… это она. — Входи, моя дорогая Котоха, присаживайся. Она послушно садится на пол, поднимая голову с лёгкой улыбкой. Она не может отвести взгляд от его радужных глаз и бледной кожи…так и гипнотизируют. — Доума-сама, если честно…за все свои 19 лет жизни я ни разу не пила саке…- он обомлел. — Как же так милая? Ты себя осознанно ограничивала? Ты действительно уникальная женщина… — Просто понимаете, в приюте это запрещали как раз, из-за того что я была прилежной, чтобы не били, я никогда не нарушала правил и всех во всем слушалась. При беременности пить нельзя, а когда Иноске родился…то двух родителей-алкоголиков нельзя было бы считать родителями. Это просто бесчеловечно… — Тогда твой первый глоток должен быть идеальным. Он медленно наливает напиток в блюдце. Подаёт ей. Она тянет руки, и он быстро отводит к себе назад. — Но только один глоток. А потом посмотрим, какая будет реакция у твоего организма. Тут довольно много градусов… Доума наблюдал за каждым её движением — как она нюхала жидкость, как морщила нос от крепкого запаха. И наконец сделала осторожный глоток. — Ну? — спрашивает он, чуть склонив голову. — Сильно горит? — Ни капли. — в следущую секунду она выпивает все залпом. Он сидит напротив нее, смотря в шоке. По крайней мере так казалось со стороны. После этого она улыбнулась, вытерла остатки с подбородка и икнула. Сразу быстро стыдливо прикрыла рот. — Тебе когда-нибудь говорили что ты без тормозов? — улыбаясь, в шутку спросил он. Налив себе в блюдце напиток, он притворился что пьет, чтобы не нарушать идиллию, делая только очень маленькие глотки. Так они проболтали где-то 2 часа обо всем. И хорошо, что Котоха оставила Иноске Ютако на ночь. На самом деле этой бабушке нравилось с ним сидеть, ей казалось будто она ухаживает за своим внуком.       Доума заметил что Котоха начала наливать себе больше чем ей нужно чтобы быстро опьянеть. — А ты, похоже уже чуть больше, чем достаточно расслабилась. Саке делает своё дело, она теперь выглядит слишком свободной, будто малолетка впервые попробовала алкоголь в подворотне, после которого будет неизбежная рвота. Он наблюдает, как она меняется на глазах — её щеки уже краснеют, губы чуть влажные, а взгляд затуманившийся. Котоха начинает снимать юкату, обосновывая это тем что ей слишком жарко. Доума молча смотрит, как одежда медленно сползает. Теперь она сидела перед ним в тонкой сорочке, чуть прикрывающей ключицы. Сквозь тонкую ткань виднелся каждый изгиб ее тела. — Теперь не так жарко? — спросил он. — Так, мне кажется ты что-то переборщила с напитком, давай я отнесу тебя на кровать, и ты заснешь самым крепким сном, согласна? — сказал, мило улыбнувшись. Не дожидаясь ответа, он подхватил ее на руки и понес к кровати. — Доума-сама…можно вас поцеловать? — в этот миг он почти забыл, как дышать. — Не говори глупости, очаровашка, ты пьяна… Котоха утянула его в поцелуй, перебив продолжение фразы. Край сорочки сполз с плеча. Он не сопротивлялся. Когда её губы касались его, он почувствовал вспышку, словно молния пронзает всё внутри. Первый настоящий поцелуй за сотню лет… До своего столетия, он довольно часто посещал квартал красных фонарей, где на него весилась каждая вторая шлюха. И он никому не отказывал, в оказании ему услуг, и даже активно пользовался. После неинтересных ему плотских утех, он поедал свою жертву. В этом был его какой-то особый ритуал. Но здесь…тепло, нежность, живое дыхание. Она целовала робко, но настойчиво.       Доума замер, а потом медленно прижал её ближе. — Милая ты не осознаешь, что творишь… Она ничего не отвечает и начинает расстегивать его ремень. На удивление он не останавливает её. Опускает её на кровать с такой осторожностью, будто боится сломать. Как будто она — не человек, а лепесток сакуры, который может развеяться от одного дыхания. — Ты точно уверена в этом? — шепчет он, нависая над ней. — Я уже давно хочу вас, Доума-сама… После этих слов, он перестал медлить. Целует шею, плечо где сползла сорочка. Она прижала его руку к своей груди, чтобы он обхватил. Сжал — мягко, но с нарастающей силой. Пальцы чувствовали каждый изгиб под тонкой тканью… и как она дрожала от его холодных прикосновений. Его колено медленно скользнуло между её ног. Котоха сбито дышит, Доума навис над ней, вжав в кровать своим весом, и она чувствовала — каждый мускул, каждую жилу, чувствовала его запах. Обхватила его талию ногами крепко, еще больше прижав к себе. В темноте комнаты он видел её глаза, полные нетерпения и страсти. Но больше всего безмерного доверия к нему.       И именно та ночь была другой. Каждое прикосновение будто впервые. Каждый стон как молитва. И Доума не ел её плоть, не пил кровь, не разрывал на части. Он просто был с ней. И в эту ночь Котоха отдалась человеку, которому верила больше всего на свете. За стенами храма светила луна. В пруду не было ни единой ряби. Даже ночь затаила дыхание, чтобы не нарушить это святилище двух тел. Только в уголке комнаты на столе лежали два золотых веера, таинственно поблескивая.       На утро, Котоха проснулась на кровати в одной сорочке. Подняв взгляд, она увидела что Доума полуголый лежал рядом и ждал когда она проснется. — Ч-что вчера было…? — Ты не помнишь? — ответил он сразу и спокойно. На губах появилась самодовольная улыбка. Как обычно, Доума-сама никогда не изменял своей привычке улыбаться. — Я помню как мы выпивали, разговаривали, а потом…- и только сейчас она поняла что это был не сон. Он молча смотрел на её замешательство. Хочет посмотреть на реакцию. — Ну и что же было потом, Котоха? — Мы…мы правда сделали это…? Он не отводит взгляда. Только чуть наклоняет голову, словно спрашивая: «Ты сама как думаешь?». Улыбнувшись она обняла его. — Только рядом с вами я чувствую себя хорошо, мне никогда не было настолько приятно. — глаза начинали слезиться. Он не ответил. Только крепче обнял. — Милая моя, пожалуйста, не плачь. Так они пролежали некоторое время, снова разговаривая по душам. — Ты знала то что ты самая потрясающая и красивая девушка из всех что я встречал на протяжении своей жизни? При нашей первой встрече, ты произвела на меня неизгладимое впечатление…даже не смотря на твое помятое состояние. — Господи, даже не вспоминайте…я наверное выглядела как последняя побитая собака. — чуть посмеявшись, сказала она, начиная вставать. — Моя милая Котоха. — он встал перед ней, взяв за руки. — Готова ли ты остаться с Иноске подле меня до конца своих дней? Если да, я также даю слово быть с тобой до конца… Сказать что она хотела снова заплакать от счастья, это ничего не сказать. Подняв на него свои глаза, она расплакалась, попутно пытаясь выразить свое согласие. Кажется мечта сбылась.       Успокоившись, она начала поспешно одеваться, подумав что Иноске наверняка заждался. Да и Ютако не хотелось сильно обременять, несмотря на то что ей это по нраву. Доума помогал ей надеть одежду. Так они провели 4 месяца.       После утренней молитвы, Котоха судорожно искала глазами Саери, чтобы рассказать радостную новость о сбывшейся мечте, но не находит. Это было максимально странно. Тут же она вспомнила что из-за всех этих любовных интрижек, они совсем перестали часто общаться и проводить время вместе. Она даже не помнила когда они в последний раз разговаривали. Чувствуя себя очень виноватой, ее состояние чуть-чуть поникло. Котоха снова подошла к Доуме с вопросом. — Доума-сама, вы случайно не знаете где Саери? — Это та, с длинными ногами и заколотой челкой набок? Очаровательная моя, разве Саери тебе не рассказала? Она ушла еще 2 месяца назад, обретя «рай», решила идти дальше, разносить мои умыслы по краям Японии. Девушка просто молодец. Я думал что вы хорошие подруги…но оказывается не сильно, раз она не удосужилась тебе рассказать. Или ты не помнишь этого? — Да…я наверное…забыла…- Котоха чувствовала тень сомнения, забитой в угол. Как же так? Неужели она такая плохая подруга? — Спасибо за ответ, Доума-сама. Она поспешно ушла на завтрак.       Ранней ночью этого же дня, Котоха с Ютако возвращались с прогулки по храму, ведь на улице была зима, холодно. Бабушка давала ей советы по воспитанию и взращиванию малыша. На этой прогулке, она узнала что Ютако присоединилась к культу, потому что всю ее семью убили демоны, пока она была в гостях у подруги в соседней деревне. Это было глубокое отчаяние. Им очень понравилось общаться друг с другом, Котоха даже забыла про Иноске на руках, который тихо посапывал. Даже если мама гуляет, сон должен быть по расписанию. И про утренний внутренний конфликт. Только в этот день, она забыла зайти к Доуме, и пожелать ему спокойной ночи. Обычно он это делал, если она была у себя в комнате, готовясь ко сну.       Пожелав друг другу доброй ночи, они разошлись. Котоха все-таки решила посетить его покои, чтобы пожелать спокойной ночи, вместе с Иноске. Она шла, надеясь что он еще не спит, чудесным образом. Легонько постучала, но ответа не было. Решила приоткрыть двери, чтобы заглянуть. И к великому счастью, он не спал. Или к несчастью…       Как только Котоха открыла двери, в голову резко ударил запах крови и гнили. Приоткрыв дверцу шире, она увидела его широкую спину, а перед ним З обезображенных трупа девушек с которыми она разговаривала на завтраке, пытаясь унять чувство вины. Он сидел и поедал их плоть. От вида и запаха большого количества мяса и крови, ее ноги подкосились, стали ватными, а сердце будто остановилось. Она замерла, все еще стоя в проеме дверей, обескураженная. — Д-доума-сама… Воздух выдавливается из лёгких. Доума не сразу замечает её. Он медленно отрывает голову от тела. Пальцы в крови, все в каком-то страшном месиве. А потом…он повернул голову. Кровь стекала по подбородку. — М? Моя любимая Котоха, что ты здесь делаешь так поздно? — говорит он спокойно, как обычно улыбаясь. Словно ничего не происходит. Его глаза, все такие же невинные, разноцветные с каким-то блеском.       Она не сказала ни слова. Только развернулась, быстро, дрожащими руками прижимая Иноске к груди, побежала в ночь. Пробежала сквозь величественный храм, она выбежала на улицу. И снова же босая. Сердце билось так, будто хотело вырваться. Ей не верилось что перед ней, сидел он настоящий. Как будто сам ад начал стучаться в ее душу. Пробежав через весь храм она выбежала на улицу. Была зима, но она бежала без оглядки. Храм остался позади, и ночь встретила её темнотой и холодом. Холоднее, чем когда-либо раньше. Снег уже лежал, местами. И снова же бежала сквозь темный лес. Не могла не думать о том, что увидела. Слезы горько и обильно лились. Руки дрожали. Ей казалось, если она остановится, то ее охватит паническая атака с истерикой, и тогда ей не удасться нормально восстановить дыхание для дальнейшего побега. Иноске в её руках начинал хныкать все больше и больше, громче и громче, будто чувствуя мамино горе. — Тихо, тихо, маленький… всё хорошо…- говорила она рыдая и задыхавшись. — Я тебя защищу от всех бед… Несмотря на то, что у нее было хорошее зрение, она часто сильно запиналась и падала, крепко держа малыша в руках. Все ее ноги быстро покрылись мозолями и синяками, а подол юкаты волокся по грязной земле. Если бы на данный момент, она была одна, то ей было бы все равно нападут ли демоны сейчас или нет. Но Иноске в руках полностью переворачивал ситуацию. Она молилась чтобы этого не произошло. Ровно год назад она шла в такой же обстановке…босая, с ребенком на руках, сбегая от участи. За что ей была предназначена такая жестокая жизнь? Шел внутренний монолог. Сначала муж-тиран, а потом человек которому она доверилась больше всего в жизни, оказался демоном, подруги ее покидали…хотя стоп…пазл складывался в голове. Наверное Доума их съел. О Господи. От ужаса она закрыла себе рот, чтобы не закричать. Все слова, взгляды, прикосновения, близость…абсолютно всё было ложью. Разбитые иллюзии, это очень больно. Ранит ножом в сердце.       Котоха остановилась, чтобы перевести сбившееся дыхание. Ноги были обморожены, точь точь прям как в прошлый раз. Иноске кричал громко и отчаянно, как будто перенял ее страх и боль. Она никак не могла его успокоить. — Чшшш… мой маленький…когда этот лес уже закончится? Я ничего не знаю…- шептала сквозь слёзы, прижимая сына к себе. — Прости, Иноске, что мама так глупа… прости…я всегда выбираю неверный путь, я всегда всегда ошибаюсь…мне так жаль. Ноги не слушались. Кожа покрылась ледяной коркой от холода из ссадин. Почувствовав, каким-то материнским предчувствием опасности, присутствие Доумы в 15 метрах по близости, она рванула с новой силой. — Я — мать, мне нужно держать себя в руках. Ох, я не знаю в какой стороне дорога… Кажется я потерялась… Где же деревня? О нет… Господи помоги… Волосы запутались от сильного ветра. Холод пронизывал всё тело до костей. Добежав до края леса, дальше был только обрыв.       Котоха остановилась у обрыва, дальше бежать было некуда. — Нам некуда бежать, нас двоих убьют… Или быть может…- в ее голосе проснулась нотка надежды. — Не все потеряно. — она горько заплакала, и тепло улыбнувшись, глядя на сына, сказала. — Мама тебя очень любит, Иноске. Прости, что твоя мама такая глупая и доверчивая. Ты мое золото, отдушина, моя кровинушка. Мне очень сильно жаль, что я так и не смогла обеспечить тебе нормальную жизнь… Живи ради меня. — крепко обняв и поцеловав его, она опустила его в обрыв сплавляться по ручью. После этого села и заплакала. — Котоха…- окликнул ее Доума тихо, не громче ветра. — Я смог вас найти только потому что Иноске истошно кричал и плакал. — он окинул взглядом пространство. — Дорогая…а где же Иноске? Она больше не могла смотреть. Не могла дышать. Каждый угасающий крик Иноске раздирал её сердце на части… Она хотела, чтобы он выжил. Хотя бы он. Шум ручья уносил крошечное тельце в спокойном направлении. А потом… Мама! MAMA! — его крик- чистый, отчаянный, пронзает ночь.       Доума смотрит на Котоху, не отрываясь…сидящую у края обрыва… рыдающую… почти мёртвую внутри. — Уйди. Прочь. Его взгляд тёмный, но он слабо улыбался. Никаких эмоций и чувств. Ее это бросило в холод. Как же она не замечала…его улыбку в абсолютно любой ситуации, даже если она была не к месту. Неужели она снова игнорировала, те самые звоночки. Ошиблась, как и всегда… — Я не могу. Ты — моя судьба. Подходит к ней ещё немного, а она пятится. — НЕ ПОДХОДИ! — кричит она, поднимаясь на дрожащих ногах. Голос ломается, глаза полны слез и ужаса. — Моя милая Котоха, аккуратнее сзади все-таки обрыв… — Ты…ты не человек… Ты — демон! Я видела что ты с ними сделал… Иноске уже далеко, его плач едва был слышен. — Ты даже не хочешь послушать мои объяснения? — Какие тут могут быть объяснения? Скажи мне, ну давай, попробуй…вряд ли это тебя даже оправдает. — Моя очаровательная, нужно мыслить шире. Я помогаю людям достигать рая путем их поедания. Каждый раз они жалуются мне на свою жизнь, или искупляются от невозможности жить с этим грузом на душе. Выход один — смерть. Зачем же проживать такую жизнь, если можно ничего не чувствовать. Ведь после смерти ничего нет — ни рая, ни ада. Лишь темнота. Никаких богов, никаких духов, ничего не существует. Люди это выдумали чтобы облегчить себе участь, которая так страшит. Моя же роль заключается в том, чтобы их поедать. Тогда они все, будут жить во мне вечно. Ведь я помню каждую. Кстати, тех троих, твоих тиранов, я убил. Но из-за того что они сделали с тобой, они мне были так омерзительны, что я даже не стал их есть. Вот там как раз внизу, уже довольно долгое время гниют их тела. Но не бойся, ты не присоединишься к ним. — Это просто бесчеловечно, я не хочу ничего понимать. Твоя идеология — отвратительна. Ты жестокий, монстр во плоти. — он не пошевелился. Лишь медленно, спокойно выдохнув, опустил глаза. — Ну зачем же так грубо, милая. Ты не подумала, вдруг ты делаешь мне больно? И я бы не сказал что я жестокий, скорее смотрю на мир под другим углом. Но вижу, ты не шибко умная. Как и всегда, впрочем, я не ошибался. Не хочешь вернуться обратно в храм? Все-таки морозненько на улице, посмотри на себя, ты дрожишь от холода. — Уж лучше я умру прямо здесь и сейчас. — холодно процедила она, повернувшись к нему спиной, смотря на пропасть. И кажется собираясь прыгать…       Как только она собиралась оторвать ноги от земли для прыжка, не прошло и секунды, как взмахом золотого веера, Доума посеял ей глубокую рану по диагонали корпуса. Да так искусно, чтобы она осталась еще жива, но не имела никакой возможности сопротивляться. Она упала на землю. Весь воздух вдруг сгущается, как перед бурей. Ветер кажется стихает. Юката в мгновение ока стало окровавленным. Он поднял ее на руки и понес обратно в храм. Она и ее одежда были все грязными, в крови, у нее не было возможности даже поднять голос. Только тихо захлебываться в крови.       Зайдя в покои, Доума положил окровавленные веера на столик в углу. Аккуратно уложил её на футон. — Ох, после этого, футон точно будет непригоден для сна. Хотя можно сделать исключение, раз уж у меня сегодня такая драгоценность. Ты сломала мне сердце, хочешь верь, хочешь нет… Мои слова про житие подле друг друга были правдой, возможно даже искренней. Мне хотелось чтобы рядом со мной была такая прекрасная женщина как ты. — он начал вкушать ее руку, смакуя. Она беззвучно закричала, сморщив лицо от боли, а потом посмотрела на него со вселенской ненавистью. А он смотрит на неё сверху вниз. Сидит, скрестив ноги. — Моя любимая Котоха, вот стоило тебе невовремя зайти, и все разрушилось как карточный домик. Даже обидно. А ведь я правда, задумывался о том, чтобы стать Иноске кем-то вроде отчима. Но ты все разрушила по собственной глупости. — сказал он пустым голосом. Она лежала на футоне неподвижно. Так устала. Устала чувствовать весь этот ад — отчаяние, боль, отвращение… Он коснулся её щеки кончиками пальцев, аккуратно, будто она может сломаться или исчезнуть если слишком сильно сжмёт. - Ты ненавидишь меня? — прошептал он тихо. У Котохи не было сил ответить. Она захлебывалась в собственной крови. Доума оголил ее шею с плечом и укусил причем сильно. Кровь начала обильно течь, с максимальной скоростью. Откусил кусочек со второй руки, пережевывая мясо. Впервые она закричала от бешеной боли. Он закрыл ей рот, своей широкой ладонью. Каждый глухой крик был все слабее и тише. Была слишком слаба, слишком шокирована, чтобы сопротивляться или даже пытаться. Просто тихо лежала. Так тихо, что единственными звуками были звуки жадного вкушения плоти. Кровь пропитала тонкую юкату, из-за чего та стала почти черной. Он поднял ее за ногу и вкусил бедро, место с самым большим количеством мяса. Она выглядела слишком маленькой в его руках — тонкая, хрупкая, почти как кукла. В отличие от Доумы, который был большим и таким холодным. — Тебе вообще когда-нибудь везло? Как будто кажется, что твоя жизнь только и состояла из страданий и мучений. Твое существование было абсолютно бессмысленным. Кровь, кровь, кровь…теперь его процесс принятия пищи, прерывался редкими, жалкими всхлипами девушки. Доума начал срывать ее одежду. Ткань рвётся под его пальцами, без жалости, без трепета, как будто снимает обертку с добычи. Она все еще не могла пошевелиться. Глаза были открыты, но пусты, в них медленно угасала жизнь. Только слабые стоны — на грани между жизнью и смертью.       Хищно, будто издевательски улыбнувшись, он погладил ее по щеке, чмокнув в губы. Резко начал рвать живот в клочья. Она не кричала, но глаза заморозили в себе агонию. Они налились красным цветом. Это выглядело дико. Даже когда он начал потрошить внутренности, когда кишки вываливались на холодный пол, и он их брал в руки. Только тихий, надрывный стон. Делал он это медленно, хладнокровно. Словно выполнял ритуал. На мгновение остановился. Посмотрел на то, что осталось от неё — маленькое, изуродованное тело… — Ведь ты могла просто принять мою природу, взгляды… Просто остаться рядом…- прошептал он. — Могла поверить мне до конца… Прощай моя милая, прекрасная Котоха, ты была моей самой вкусной жертвой. Я буду скучать. Ты была первой, кто заставил меня почувствовать хоть что-то.       Взяв ее лицо в руки, Доума поцеловал Котоху, глубоко, с чувством. Слабая, почти незаметная ответная реакция — губы сдвигаются на миллиметр. А потом, внезапно, он замечает ее слёзы, потихоньку стекающие вниз ее по щекам, прямо ему на ладонь. Углубляя поцелуй, чувствуя обильный привкус крови, он открыл рот шире и откусил половину ее лица. Последние секунды жизни погасли. На щеках еще остались горькие слезы, глаза были расширены, полные адской боли и мучений. Он медленно съел ее заживо. Молча окинул взглядом останки — половину лица, налитые кровью глаза, спускаясь ниже — на выпотрошенный живот, ноги и руки местами, обнажающими кости.       Спустя время он полностью обглодал ее, не оставив ни кусочка, сохранив только череп, верхнюю часть скелета до ребер без рук и скальп с волосами. Он сделал бюст из ее костей, воссоздав скелет с волосами. Гладил их, расчесывал. Прицепил цветок, как они друг другу сделали когда-то в саду… Кажется будто это было миллион лет назад. Такого не было ни с кем из его жертв. Наверное Доума всё ещё любил ее. Котоха Хашибира — девушка, которую теперь помнил только он, которая была живой в его сердце, которая теперь продолжала жить в его плоти и крови.