Три дыхания одной жизни

      Ночь опустилась на город, мягко укутывая улицы в темноту, а дома казались особенно тёплыми и безопасными. В их доме свет лампы рассеивался по стенам, бросая тёплые блики на диван, где они устроились после долгого праздника годовщины. Снаружи тихо, как будто весь мир замер, оставив их наедине друг с другом и новым знанием — их ребёнок уже был с ними. Тэхён присел рядом с Чонгуком, чувствуя, как рука мужа автоматически скользнула на его живот. Он чуть улыбнулся, прикоснувшись к его пальцам. — Ты знаешь… — тихо начал Тэхён, — я всё ещё не могу поверить, что это реально. Что мы действительно будем… родителями. Чонгук улыбнулся, сжимая его ладонь крепче: — Я знаю. Каждый раз, когда прикасаюсь, кажется, что это сон. Но ты держишь меня за руку, и я понимаю — это всё настоящее. Тэхён положил голову на плечо Чонгука, чувствуя его тепло, биение сердца, которое теперь стало частью их нового ритма жизни. — Я представлял этот момент… тысячи раз, — продолжил он, — но никогда не думал, что будет так… спокойно и счастливо. Без страха, без сомнений. Только мы, только наше счастье. — Я тоже это чувствую, — шепнул Чонгук, склоняя голову к его уху. — Мы всё пережили вместе, и теперь у нас есть новое чудо, которое мы будем беречь. Тэхён тихо засмеялся, его глаза блестели от слёз. — Мне кажется, мы слишком долго ждали этого момента… и в то же время, никогда не было правильнее времени. Они остались в тишине, обнявшись, словно боясь разбудить невидимого наблюдателя, который мог бы сорвать этот мир на части. Тэхён проводил пальцами по руке Чонгука, а тот легонько касался живота, иногда наклоняясь и прижимаясь губами к коже через тонкую ткань футболки. — Я хочу, чтобы каждый день мы помнили этот момент, — сказал Чонгук, — чтобы каждый день мы чувствовали, как сильно любим друг друга и малыша. — Я тоже, — тихо ответил Тэхён, — и я хочу… написать письмо. Для него. Для нашего ребёнка. — Письмо? — удивился Чонгук. — Да… чтобы он знал, когда вырастет, как мы его ждали. Как мы его любили с первого дня. Тэхён достал небольшой дневник с мягкой обложкой. Сидя рядом с Чонгуком, он начал писать, а тот наблюдал, следя за каждым его движением, улыбающийся и время от времени целующий плечо мужа. — «Наш малыш», — тихо произнёс Чонгук, — «ты будешь знать, что нас двое всегда были рядом, что мы хотели тебя больше всего на свете». Тэхён кивнул, проводя ручкой по бумаге: — Я хочу, чтобы он знал, что каждый день, который мы проводим вместе, наполнен любовью. — Он почувствует это, — уверенно сказал Чонгук. — И я буду рядом, чтобы показать это своими руками, словами, каждым прикосновением. Когда письмо было готово, Тэхён аккуратно положил его обратно в дневник. Чонгук обнял его, прижимая к себе, и тихо прошептал: — Я люблю тебя. И уже люблю его — нашего малыша. — Я тоже тебя люблю, — выдохнул Тэхён, — и он будет знать это. Прошло несколько дней. Супруги выходили на прогулку вместе, держа друг друга за руки. Ветер играл с волосами Тэхёна, а Чонгук не отпускал руку мужа, время от времени наклоняясь и осторожно прижимаясь к животу. — Кажется, он реагирует на нас, — тихо сказал Тэхён, — когда ты рядом, живот потягивает чуть сильнее. — Я знаю, — улыбнулся Чонгук, — и я буду рядом каждый день. Каждый миг. Чтобы он чувствовал себя в безопасности и любви. — Как думаешь, когда он впервые скажет «папа»? — прошептал Тэхён, смеясь. — Я буду записывать каждый момент, — с улыбкой сказал Чонгук. — Чтобы потом показать, как мы его ждали и любили. Дома, вечером, они сидели на кухне, тихо пили чай. Тэхён осторожно ставил кружку на стол, а Чонгук наклонялся к нему, шепча: — Ты сегодня выглядишь особенно… счастливым. — Это правда, — ответил Тэхён, слегка краснея. — Кажется, я влюбляюсь в тебя снова каждый день. И в нашего малыша. — И я в тебя, — сказал Чонгук, — и я чувствую, что это чувство будет только расти. — Я хочу, чтобы он вырос в таком мире, — тихо добавил Тэхён, — где любовь, забота и доверие важнее всего. — И мы покажем ему это своими руками, словами, каждым днем. — Чонгук прикоснулся к его щеке. — Ты и я. Мы — его безопасность и счастье. — Да, — выдохнул Тэхён. — И теперь нам принадлежит каждый день этого счастья. Они сидели тихо, обнявшись, с улыбками на губах и слезами в глазах, ощущая, как маленькое сердце бьется внутри. В этот момент весь мир казался наполненным светом, теплом и бесконечной любовью, и больше ничего не было важно. Утро началось мягко. Солнечные лучи, ещё слегка прохладные, скользнули по полу и стенам, пробиваясь сквозь полупрозрачные занавески. Тэхён проснулся первым, чувствуя на своей щеке тёплое дыхание Чонгука. Его рука была на его талии, легкая, почти невесомая, и в этом прикосновении было столько спокойствия, что Тэхён едва мог пошевелиться. — Доброе утро, — тихо прошептал Чонгук, раскрывая глаза и улыбаясь. — Доброе, — ответил Тэхён, улыбаясь в ответ. Его голос был хрипловат от сна, но глаза светились мягким светом счастья. — Ты спал хорошо? — С тобой всегда хорошо, — улыбнулся альфа, осторожно касаясь рукой живота Тэхёна. — Ты… уже чувствуешь себя лучше сегодня? — Да, — кивнул Тэхён, слегка прислонившись к нему. — Кажется, малыш тоже сегодня доволен. Чонгук не смог удержаться и поцеловал Тэхёна в висок, потом снова слегка провёл рукой по его животу, словно убеждаясь, что всё действительно здесь, реально. Тэхён смял плечо мужа в ответ и тихо рассмеялся. — Ты каждый день всё больше сходишь с ума, — сказал омега. — Но я не против. — Потому что я люблю, — ответил Чонгук, прижимаясь ближе. — И, честно, я никогда не думал, что утро может быть таким… полным. Они нежно обнимались несколько минут, наслаждаясь тихим моментом. Тэхён облокотился головой на грудь мужа, слыша знакомый ритм сердца, и это чувство спокойствия и безопасности охватывало всё его тело. — Давай встанем, — предложил Чонгук, наконец отпуская его. — Завтрак ждёт. — Завтрак? — притворно удивился Тэхён, потягиваясь и опираясь на руки. — Ну что ж, если ты будешь готовить… я прощу. — Только сегодня? — ухмыльнулся Чонгук, встав с кровати и идя на кухню. — Ну ладно, для тебя всегда. Тэхён поднялся следом, слегка упираясь рукой в живот — теперь, на седьмой неделе, он уже чувствовал небольшую плотность, если внимательно прикасаться, но под обычной майкой её никто не заметит. Всё равно он чувствовал каждый день, как малыш растёт и реагирует на прикосновения. На кухне их ждал запах свежего хлеба и горячего кофе. Чонгук поставил кружки на стол, потом с улыбкой протянул Тэхёну тарелку с омлетом и тостами. — Ешь медленно, — сказал старший, наклоняясь ближе, чтобы поцеловать Тэхёна в губы. — Нам предстоит ещё много дел сегодня. — Ох, как ты заботишься обо мне, — тихо сказал Тэхён, поглаживая живот рукой. — Малыш точно чувствует твою любовь. Они ели вместе, иногда обменивались взглядами, улыбками, лёгкими шутками. Тэхён непроизвольно держал руку на животе, а Чонгук постоянно касался её своей рукой, как будто подтверждая реальность происходящего. — Ты представляешь, что через несколько месяцев он или она будет с нами на завтраке? — улыбнулся Тэхён. — Я представляю, — сказал Чонгук с теплотой. — И я уже люблю это маленькое существо, хотя ещё не видел его лица. После завтрака они начали собираться в университет. Тэхён выбирал пуловер и лёгкие джинсы, чтобы живот не давал лишних намёков, а Чонгук аккуратно помогал ему застегнуть обувь и сумку на плечо. — Всё в порядке? — спросил альфа, держа его за талию. — Абсолютно, — улыбнулся Тэхён, слегка прислонившись к нему. — С тобой всегда легко и спокойно. — Тогда поехали, — сказал Чонгук, ведя его к машине. В машине включили тихую музыку, весёлая мелодия тихо заполняла салон. Чонгук осторожно держал руку Тэхёна на животе, иногда проводя пальцами по ткани майки. Тэхён смеялся, подмигивая: — Ты каждый раз боишься, что это сон, да? — Немного, — признался Чонгук, смеясь. — Я хочу убедиться, что всё реально, что ты реально здесь, что малыш реально растёт. — Это всё реально, — сказал Тэхён, — и я так счастлив, что мы вместе. — Я тоже, — улыбнулся Чонгук. — Это чувство нельзя передать словами. Они ехали весело, слушая музыку, обменивались лёгкими шутками и улыбками, иногда тихо смеясь, когда мелодия напоминала им что-то из прошлого, а иногда просто молча держались за руки, наслаждаясь этим моментом. Весна распускалась повсюду: через окна виднелись зелёные деревья, свежая листва, мягкий солнечный свет на дорогах. Тэхён несколько раз наклонялся, чтобы поцеловать Чонгука в плечо или шею, а тот отвечал такими же нежными движениями, слегка поглаживая его живот. — Мы почти на месте, — тихо сказал Чонгук, когда подъехали к воротам университета. — Я чувствую себя так… спокойно, — улыбнулся Тэхён, — словно всё вокруг правильно и идеально. — Всё правильно, потому что мы вместе, — согласился Чонгук, обнимая мужа за талию и осторожно помогая выйти из машины. — Давай сделаем этот день таким же светлым, как наше утро. Они шли медленно, держась за руки, улыбаются прохожим и друг другу, и даже лёгкий ветер казался частью их счастья. Перед воротами университета Чонгук остановился, обнял Тэхёна за талию и наклонился, чтобы поцеловать его, слегка глубоко, с ощущением нежности и силы одновременно. — Люблю тебя, — тихо сказал он, отводя взгляд, но всё ещё держась за мужа. — Я тоже тебя люблю, — ответил Тэхён, слегка смеясь и целуя его в щеку. — И малыш нас слышит. Они вместе развернулись к главным воротам, улыбаясь, ощущая, как каждое движение наполняется любовью и спокойствием. Это было их утро, их момент, их жизнь — маленькая вселенная, где они были счастливы вместе. Весна полностью вступила в свои права: в холле университета стоял свежий запах цветущей сирени и лёгкий аромат кофе из кофейни на первом этаже. Студенты спешили по своим делам, разговоры и звонки телефонов создавали живую, но не шумную атмосферу. Тэхён и Чонгук шли вместе, держась за руки — медленно, чтобы не привлекать лишнего внимания, но достаточно близко, чтобы каждое прикосновение было ощутимо и согревало. — Ты думаешь, все уже пришли на пары? — тихо спросил Тэхён, чуть наклоняясь к Чонгуку, чтобы говорить так, чтобы никто не слышал. — Думаю, да, — улыбнулся альфа. — Но главное, что мы вместе, а остальное — пустяк. Тэхён едва заметно улыбнулся. Он сжимал руку мужа, почти рефлекторно, чувствуя спокойствие. Внутри его сердце слегка сжалось от любви к Чонгуку — и к будущему малышу, чьё существование было их личной тайной. — Мне нравится, как здесь весна, — тихо сказал Тэхён, глядя на солнце, отражающееся в витринах холла. — Прямо как наше утро… спокойное, светлое. — Да, — согласился Чонгук, осторожно проводя рукой по спине мужа, слегка прижимая к себе. — И оно только начинается. Они сделали небольшую паузу у вестибюля: Чонгук присел на низкую скамью, Тэхён прислонился к нему. Их руки оставались переплетёнными, пальцы тихо играли друг с другом, как будто проверяя, что всё здесь настоящее, что их маленькая тайна в безопасности. — Сегодня будет тяжёлый день на парах, — тихо сказал Чонгук, слегка хмыкнув. — Но даже если весь день пройдет в лекциях, я буду знать, что вечером снова буду рядом с тобой. — Я тоже, — ответил Тэхён, прижимаясь к нему чуть ближе. — Даже если никто этого не заметит… даже если никто не поймёт. — Никто и не должен, — сказал Чонгук, улыбаясь и слегка целовав уголок его рта. — Это наше. Наше маленькое чудо и наши моменты. Они расстались у входа в разные корпуса — Чонгук направился на факультет экономики и бизнеса, Тэхён — на ресторанное дело. Но даже на расстоянии между корпусами Тэхён чувствовал, как тепло руки Чонгука всё ещё остаётся с ним, и это вызывало тихую улыбку. На парах мысли Тэхёна всё время возвращались к Чонгуку. Он ловил себя на том, что взгляд невольно ищет его по аудитории, хотя его здесь нет и быть не должно. Сердце слегка дрожало, когда он вспоминал их утро, завтрак, моменты нежности, которыми никто не должен был видеть. — Сфокусируйся на лекции, — шептал он сам себе. — Но… как хочется, чтобы Чонгук сейчас сидел рядом. Альфа тоже не мог перестать думать о Тэхёне. Его взгляд, едва отвлекаясь на преподавателя, возвращался к пустому стулу рядом. Он представлял, как Тэхён идёт коридорами, улыбается и слегка касается живота рукой, почти автоматически, и Чонгук невольно сжимает губы в мягкой улыбке. — Мой маленький… — подумал Чонгук. — Ты будешь нашим счастьем, но пока ты ещё маленькая тайна. После нескольких пар они встретились у выхода из корпусов. В глазах обоих была лёгкая усталость от учёбы, но улыбки сияли ярче любого солнца. Они шли вместе к столовой, снова держась за руки, осторожно переплетаясь, чтобы никто не заметил их нежных прикосновений. — Думаю, лучше выбрать тихий столик, — сказал Тэхён, прищуриваясь. — Там, в дальнем углу, никто не будет нас отвлекать. — Согласен, — кивнул Чонгук, держа руку на спине Тэхёна и слегка прижимая его к себе. — И я смогу снова проверять, что с тобой всё в порядке. В столовой было шумно: звон столовой посуды, голоса студентов, запах свежей еды. Но они быстро нашли уголок, который казался их собственным маленьким миром. Сев, Чонгук аккуратно положил руку на живот Тэхёна поверх его пуловера, почти как будто он снова проверял, что это всё реально. — Всё тихо, никто не видит? — спросил Тэхён, тихо смеясь. — Да, — улыбнулся Чонгук, слегка наклонившись к нему, — никто не заметит. Это только для нас. — Я люблю эти моменты, — прошептал Тэхён, закрывая глаза на мгновение. — Даже простое сидение за столом с тобой… уже кажется праздником. Чонгук провёл пальцами по его руке, а затем по спине, слегка обнимая. — Я тоже люблю, — ответил он. — Мы ещё не сказали никому… и я рад, что это наша тайна. Наше маленькое чудо пока никто не знает. — И пусть так и будет, — тихо сказал Тэхён, улыбаясь. — Пока только мы и малыш. Они смеялись тихо, тихо говорили о том, как проведут вечер, что приготовят вместе дома, какие книги или фильмы посмотрят после пар. Каждое слово было наполнено теплом и любовью, каждый жест — заботой и нежностью. Даже среди множества студентов и шума столовой они чувствовали, что находятся в своём маленьком мире, где есть только они и их счастье. — Я хочу, чтобы этот день длился вечно, — тихо сказал Тэхён. — И он будет вечным, — согласился Чонгук, сжимая его руку. — Пока мы вместе, всё остальное — неважно. После оставшихся лекций они шли к машине, держась за руки. Тэхён чуть улыбался, глядя на Чонгука, который шёл рядом, слегка опершись на плечо мужа. Весна окутывала улицу мягким светом, и тепло апреля проникало сквозь лёгкие куртки. — Тэ, — тихо сказал Чонгук, — как же я рад, что мы дома. Хочу побыть с тобой и… с нашим маленьким. — Я тоже, — улыбнулся Тэхён. — Кажется, я ждал этого момента всю жизнь. Каждый день с тобой — уже счастье, а теперь… — он слегка прикоснулся к животу, — теперь нас трое. — Да, — мягко кивнул Чонгук, поглаживая его рукой. — Мы ждём встречи, и это наше маленькое утешение, наша связь. Каждое прикосновение — словно подтверждение, что всё реально. Тэхён кивнул, прижавшись к мужу. Они молчали, но это молчание было наполнено радостью и трепетом. — Не терпится увидеть его, — тихо прошептал Тэхён. — И мне тоже, — ответил Чонгук, слегка улыбаясь. — Каждый день считаю часы. Дома они сразу разделились по делам: Тэхён взялся за уборку, аккуратно расставляя вещи, протирая поверхности, а Чонгук приступил к готовке. — Тэ, не перенапрягайся, — сказал Чонгук, наблюдая, как омега тщательно расставляет книги и папки. — Я хочу сделать это, — мягко ответил Тэхён. — Нам потом приятно будет сесть вместе и просто насладиться моментом. — Хорошо, — улыбнулся Чонгук, — только обещай: никаких перегрузок. Обед они готовили вместе, а потом сели за стол. Тэхён аккуратно положил руку на живот, Чонгук положил свою сверху, и они молча наслаждались этим тихим, сокровенным моментом. — После обеда можно прогуляться с друзьями? — спросил Тэхён. — Конечно, — ответил Чонгук, прижимая его к себе за талию. — Будет тепло, и я хочу, чтобы ты отдохнул. Когда они вышли на улицу, друзья уже ждали. Сокджин первым подбежал: — Эй! Вы вместе! Как здорово вас видеть! — Привет! — Чонгук крепко обнял друга, затем Тэхёна. — Тэ, Чон, как ваши впечатления от приезда Чимина? — улыбнулся Намджун, поправляя очки. Чимин, широко улыбнулся: — Вернулся я не просто так, а чтобы провести время с вами. Так здорово видеть, что всё у вас хорошо. Юнги стоял рядом, тихо улыбаясь, замечая, как Чонгук постоянно прикасается к Тэхёну, как они держатся за руки, как иногда Тэхён слегка прикасается к животу — и понимал: счастье этой пары слишком лично, чтобы делиться с посторонними. — Ну что, идём к парку? — предложил Чонгук, обнимая Тэхёна за талию. — Давай, — ответил Тэхён, доверчиво прижимаясь к мужу. Прогулка была наполнена смехом и лёгкими шутками друзей, но для Тэхёна и Чонгука каждый шаг, каждый взгляд друг на друга, рука обоих на животе была моментом, укрепляющим их связь с будущим малышом. — Чон, — тихо сказал Тэхён, когда они на минуту отстали от группы, — ты чувствуешь это? — Всегда, — ответил Чонгук, слегка улыбаясь. — Каждое прикосновение напоминает мне, что мы ждём встречи с ним. И я хочу быть рядом каждый момент. — Я тоже, — кивнул Тэхён, слегка положив голову на плечо мужа. — Все это время, даже пока мы скрываем это в университете… я чувствую, как он уже с нами. Друзья смеялись, шутили, Юнги наблюдал и улыбался, Сокджин и Намджун обсуждали новости, а Чимин рассказывал о Нью-Йорке, вспоминая, как скучал по ним. Но для Тэхёна и Чонгука весь мир сужался до их рук, взгляда и желанной, ещё маленькой, жизни внутри омеги. — Давай к озеру, — предложил Сокджин, а Чонгук, крепко удерживая Тэхёна за талию, согласился: — Идём. Весна, друзья, смех и их маленькое чудо — всё переплелось в один тихий, счастливый день, где каждый момент был пропитан любовью, заботой и ожиданием встречи с тем, кого они так сильно ждут. Весна окутывала парк тёплым солнечным светом, а лёгкий ветер шевелил молодую листву. Тэхён и Чонгук присели на старую деревянную скамейку, слегка потрескивающую под их весом, и наблюдали за прохожими. Люди спешили, кто-то гулял с детьми, кто-то выгуливал собак, а кто-то просто наслаждался первым по-настоящему тёплым апрельским днём. — Знаешь, — начал Чонгук, мягко сжимая ладонь Тэхёна, — когда пойдешь на узи, я хочу быть с тобой. Хочу держать твою руку, чувствовать твоё тепло рядом… — его голос стал чуть тише, чуть дрожащий от волнения. Тэхён на секунду опустил глаза, улыбаясь, потом поднёс взгляд к мужу: — Правда? — тихо спросил он. — Ты правда хочешь быть со мной там? — Конечно, — ответил Чонгук с такой теплотой, что у Тэхёна защемило сердце. — Я хочу увидеть всё с тобой. Всё. Каждый момент. Омега облегчённо выдохнул и чуть прижался к альфе плечом. — Я рад, что ты со мной, — прошептал он, улыбаясь. — Мне это очень важно. — Мне тоже, — улыбнулся Чонгук, целуя омегу в висок. — Это ещё одна наша маленькая история. Они немного помолчали, наблюдая за прохожими. Солнце слегка отражалось в волосах Чонгука, а лёгкий запах свежей травы и первых весенних цветов окутывал их. — Хочешь сладкую вату? — альфа вдруг улыбнулся, указывая на ларёк неподалёку. — Ага, — ответил блондин, слегка смеясь. — Давай. Только я хочу, чтобы она была большая, розовая. Они купили вату, смеялись, пытаясь аккуратно делить её, чтобы не растаяла в руках, и одновременно общались с друзьями. Чимин всё также оживлённо рассказывал о Нью-Йорке, Сокджин подшучивал над Юнги и Хосоком, а Намджун делал тихие, мягкие замечания, которые заставляли всех смеяться. — Вы как всегда вместе, — заметил Юнги, глядя на пару. — Я даже не знаю, как можно быть так… гармонично. Тэхён с улыбкой прижал ладонь к животу, а Чонгук провёл рукой сверху, чуть сжимая его: — Просто мы ждём встречи с нашим маленьким чудом, — тихо сказал он, словно делился тайной только с ним. — И каждый момент с тобой теперь — словно подготовка к нему, — добавил омега, опираясь на плечо мужа. После прогулки друзья постепенно разошлись, обещая встретиться ещё раз. Пара осталась вдвоём и решила по пути зайти в магазин недалеко от дома, чтобы купить что-нибудь к чаю. Тэхён медленно шёл рядом с Чонгуком, и альфа всё время оборачивался, улыбаясь, следя, чтобы омега чувствовал себя спокойно. — Я хотел взять только печенье и немного фруктов, — тихо сказал Тэхён. — А потом… вспомнил… — он чуть смутился. — Закончились мои витамины, которые врач выписала, когда ставила меня на учёт. — Давай зайдём в аптеку, — предложил Чонгук, слегка приобняв омегу за талию, чтобы тот не спеша шёл рядом. Они вошли в аптеку, и продавец, узнав Тэхёна, слегка удивилась: — Ох, вы… тот омега, который покупал три теста? — сказала она с лёгкой улыбкой. — Вам тогда не верилось, что беременный… Тэхён и Чонгук переглянулись и улыбнулись, тепло смеясь. — Да, — тихо сказал Тэхён, — теперь всё действительно правда. И мы хотим купить витамины для беременных. — Я так рада видеть вас счастливыми, — улыбнулась продавец. Чонгук погладил Тэхёна по спине: — Видишь? Даже она понимает, как мы ждём этого момента. — И это только начало, — добавил младший, глядя на мужа с улыбкой. — Нам не терпится с ним встретиться. Они аккуратно выбрали витамины, рассчитались, и вышли на улицу, держась за руки. Солнце уже клонилось к закату, а мягкая тёплая весна окутывала их теплом. Каждый их взгляд, каждое прикосновение было наполнено любовью и трепетом, а маленькая тайна, которую они хранили в университете, только укрепляла их связь. — Давай теперь домой, — сказал Чонгук, нежно прижимая Тэхёна к себе. — А потом… чай, печенье и немного спокойствия, — добавил Тэхён. — И мы снова будем вместе… только мы и наш маленький, — улыбнулся Чонгук, целуя его в висок. Они шли медленно, наслаждаясь каждым моментом, ощущением близости и счастья, которого ждут с таким нетерпением. Прошло несколько дней. Жизнь будто вошла в мягкий, устойчивый ритм — без резких поворотов, но наполненная тихим счастьем. Учёба сменялась домом, дом — привычным бытом. Утренние завтраки, короткие сообщения среди лекций, вечерние разговоры на кухне. Чонгук всё чаще ловил себя на том, что автоматически следит, чтобы Тэхён не уставал, не спешил, не поднимал ничего тяжёлого. Тэхён — что стал внимательнее к себе: чаще отдыхал, прислушивался к ощущениям, улыбался, когда Чонгук без слов накрывал его плечи пледом или подсовывал под руку стакан воды. И между всем этим — любовь. Спокойная, взрослая, уверенная. И малыш, о котором они думали почти постоянно. В то утро они проснулись особенно тихо. Сквозь шторы проникал мягкий апрельский свет, воздух был тёплым, наполненным запахом свежести и ранней весны. Чонгук проснулся первым — не от будильника, а от привычного ощущения тепла рядом. Его рука лежала на животе Тэхёна, ладонь — расслабленная, будто знала своё место. Живот был уже чуть плотнее, чем раньше. Не заметный для чужого взгляда, но совершенно ощутимый для них. Чонгук медленно вдохнул, не двигаясь, боясь разбудить омегу. Потом всё же слегка шевельнул пальцами — почти невесомо. — Он правда начинает расти… — тихо сказал альфа, больше себе, чем вслух. Тэхён пошевелился, сонно вздохнул и приоткрыл глаза. — Ммм… — пробормотал он, — ты опять не спишь? — Не мог, — улыбнулся Чонгук. — Слишком счастлив. Тэхён улыбнулся в ответ, лениво повернув голову к мужу. — Скоро… — он положил свою руку поверх ладони Чонгука, — скоро его будет сложнее скрывать. Чонгук кивнул, чуть нахмурившись. — Я знаю. И ты знаешь… — альфа помолчал. — Ты правда не хочешь, чтобы в универе узнали? Тэхён вздохнул и отвёл взгляд к потолку. — Я боюсь, — честно сказал он. — Не самого факта… а людей. Вопросов. «А вы точно хотите ребёнка?» «А не рано?» «А как это — быть беременным?» Он повернулся к Чонгуку. — И этих… — младший скривился, — просьб потрогать живот. Я не хочу. Это наше. Моё и твоё. Через прикосновения мы устанавливаем с ним связь. Я не хочу делиться этим с чужими. Чонгук мягко притянул его ближе, целуя в висок. — Тогда никто и не узнает, — уверенно сказал брюнет. — Пока ты сам не захочешь. Я рядом. Тэхён улыбнулся и уткнулся лбом в его плечо. — Спасибо. В университет в тот день они решили не ехать. Сегодня было важнее. За завтраком Чонгук суетился чуть больше обычного — проверял, достаточно ли еда тёплая, не забыл ли Тэхён витамины, пододвигал стул, словно омега мог вдруг устать за две секунды. — Чонгук, — рассмеялся Тэхён, — я не хрустальный. — Знаю, — улыбнулся тот. — Но ты мой. Дорога к врачу прошла в тишине, но не напряжённой — уютной. Чонгук одной рукой вёл машину, другой иногда сжимал пальцы Тэхёна, словно проверяя, здесь ли он, рядом ли. В клинике их встретили тепло. Врач улыбнулась, увидев их вместе. — Как приятно видеть вас вдвоём, — сказала она. — Проходите. Тэхён немного нервничал, но Чонгук ни на секунду не отпускал его руку. Когда аппарат УЗИ заработал, альфа буквально затаил дыхание, глядя на экран. — Всё хорошо, — сказала врач после нескольких секунд. — Для восьми недель развитие отличное. Сердечко бьётся ровно, малыш развивается правильно. Чонгук сглотнул. — Точно всё хорошо? — тихо спросил он. — Никаких рисков? Ограничений? — Пока нет, — улыбнулась врач. — Беременность протекает спокойно. Тэхён выдохнул, сжимая руку мужа. — А… — Чонгук чуть смутился, — противопоказания? Я просто… волнуюсь. Врач понимающе улыбнулась. — К интимной жизни противопоказаний нет. Оба одновременно слегка покраснели. Тэхён отвёл взгляд, а Чонгук кашлянул, явно смущённый. — Но, — продолжила врач, — есть ограничения по тяжёлым физическим нагрузкам. Тэхён тут же встрепенулся: — А физкультура в университете? Врач стала серьёзнее. — Не рекомендую. Есть риск травм, а они могут привести к потере ребёнка. Я выпишу справку об освобождении в связи с беременностью. Чонгук крепче сжал руку Тэхёна. — Спасибо, — искренне сказал он. — Спасибо вам большое. — Берегите себя, — мягко ответила врач. — И друг друга. Домой они ехали уже другими. Спокойнее. С уверенностью. С ощущением, что всё действительно реально. Чонгук припарковался, выключил двигатель и повернулся к Тэхёну. — Он здоров, — сказал он, голос дрогнул. — Наш малыш. Тэхён улыбнулся, глаза блестели. — Я так жду его, — тихо сказал он. — Так сильно. Чонгук наклонился, прижался лбом к его лбу. — Я тоже. Больше всего на свете. И в этот момент весь мир будто сжался до их двоих — и маленького сердца, которое билось где-то совсем рядом, внутри, уже принадлежа им навсегда. Дом был наполнен спокойствием — тем редким, почти хрупким уютом, который появляется тогда, когда в жизни всё наконец встает на свои места. Чонгук стоял у кровати, аккуратно складывая форму в спортивную сумку. Каждое движение было привычным, отточенным годами, но сегодня он делал всё медленнее обычного, будто растягивая время. Он снова и снова ловил себя на том, что прислушивается — к дыханию Тэхёна, к шороху его движений. Омега сидел на кровати, поджав под себя ноги. Одна ладонь невольно лежала на животе — бережно, почти неосознанно. Он смотрел на Чонгука и не говорил ни слова, но этого и не требовалось. Чонгук почувствовал этот взгляд кожей. — Тэ… — он повернулся, оставив сумку открытой. — Что-то не так? Тэхён качнул головой, но глаза выдали всё. — Просто… — он запнулся, подбирая слова. — Мне сейчас так спокойно рядом с тобой. Не хочется отпускать. Сердце Чонгука болезненно сжалось — от нежности, от любви, от ответственности, которая теперь была не абстрактной, а живой. Он подошёл ближе, опустился перед Тэхёном на колени и осторожно взял его руки в свои. — Я никуда не исчезаю, — тихо сказал альфа. — Даже если выйду за дверь. Тэхён улыбнулся, но в этой улыбке было что-то детское, уязвимое. — Знаю… просто сегодня особенно. Чонгук на мгновение задумался, а потом его взгляд прояснился. — Тогда пойдём со мной. — Что? — Тэхён удивлённо моргнул. — Со мной. В зал. Я буду рядом. Ты — рядом. Мы вместе. В глазах омеги вспыхнуло удивление, а следом — радость. — Правда можно? — Конечно. Я хочу, чтобы ты видел, как я стараюсь. Ради тебя. Ради него. Ради нас. Собирались они уже вдвоём — как маленький ритуал. Чонгук подал куртку, помог застегнуть молнию, незаметно проверил, удобно ли. Его ладони задерживались чуть дольше обычного, будто ему было важно запомнить это ощущение — тёплое, живое, настоящее. Дорога до зала прошла в тишине, но она не была пустой. Их пальцы переплетались, дыхание совпадало, и каждый из них думал об одном и том же — о будущем. В зале было немного людей, и Тэхён с облегчением выдохнул. Чонгук сразу заметил это и приобнял его за плечи. — Всё хорошо, — шепнул он. К ним подошёл тренер, оглядел их с искренним интересом. — Ого, кто это у нас сегодня? Чонгук выпрямился, словно внутри него расправились крылья. — Мой муж. Чон Тэхён. — Приятно познакомиться, — улыбнулся тренер. — Тоже тренироваться? Чонгук взглянул на Тэхёна — долго, внимательно. В этом взгляде было всё: любовь, гордость, страх и бесконечная нежность. — Ему пока нельзя, — сказал он мягко. — Мы ждём ребёнка. Нашего. Тренер на мгновение замер, а потом улыбнулся так тепло, что у Тэхёна защипало в глазах. — Поздравляю. Это… большое счастье. — Спасибо, — почти шёпотом ответил Тэхён. Ему показали место, где было спокойно и безопасно. Чонгук задержался рядом, опустился на корточки. — Если вдруг устанешь — скажи сразу. Я рядом. — Я просто буду смотреть, — улыбнулся Тэхён. — Ты у меня красивый, когда тренируешься. Чонгук рассмеялся тихо и пошёл переодеваться. Во время тренировки он работал сосредоточенно, но каждые несколько минут его взгляд сам собой находил Тэхёна. Проверял: сидит ли удобно, улыбается ли, не устал ли. А Тэхён смотрел на него — сильного, собранного, уверенного — и чувствовал, как грудь наполняется благодарностью. Он видел не бойца. Он видел мужчину, который будет держать их ребёнка на руках. Который защитит. Который никогда не уйдёт. Тэхён осторожно положил ладонь на живот и тихо, почти беззвучно прошептал: — Видишь? Это твой отец. Чонгук снова поймал его взгляд. Их глаза встретились — и в этот короткий миг между ними было больше любви, чем в тысячах слов. И оба знали: они готовы. Утро встретило их мягким светом и запахом свежесваренного кофе. Весна уже уверенно хозяйничала за окнами — тёплый апрельский воздух просачивался в квартиру через приоткрытую форточку, колыхая занавески. Тэхён сидел за столом в домашной кофте, поджав под себя ногу. Перед ним стояла тарелка с тостами и фруктами, стакан с соком. Чонгук возился у плиты, но то и дело оборачивался — не из тревоги, а из привычной потребности видеть. — Ты почти не ешь, — мягко заметил он, ставя перед Тэхёном ещё одну кружку. — Ем, — улыбнулся омега и демонстративно откусил кусочек тоста. — Просто думаю. — О чём? — Чонгук сел напротив, подперев подбородок рукой. Тэхён помолчал секунду, а потом глаза его засветились чем-то тёплым, почти детским. — Поехали сегодня посмотреть детские вещи? Чонгук замер. — Сегодня? — переспросил он, будто боялся спугнуть момент. — Угу, — кивнул Тэхён. — Я знаю, что мы ещё рано… но мне так хочется. Просто посмотреть. Представить. На губах Чонгука медленно появилась улыбка — та самая, тихая и глубокая, от которой у Тэхёна каждый раз щемило внутри. — После пар? — уточнил альфа. — После пар. — Тогда решено. Он протянул руку через стол, и Тэхён вложил свою ладонь в его — привычно, естественно. Большой палец Чонгука едва заметно погладил кожу — жест, который видел только он. После занятий они встретились у корпуса, словно так и было задумано судьбой. Чонгук снял с Тэхёна рюкзак, закинул себе на плечо. — Я сам могу, — привычно возмутился омега. — Знаю, — спокойно ответил альфа. — Но хочу. В машине играла тихая музыка. Тэхён смотрел в окно, ладонь лежала на колене Чонгука, а тот время от времени переплетал пальцы с его, не отрываясь от дороги. — Я тогда сильно волновался, — вдруг сказал Тэхён. — Когда покупал тот костюмчик. — Знаю, — тихо ответил Чонгук. — Я бы тоже волновался. — А сейчас… — Тэхён улыбнулся. — Сейчас я не боюсь. — Потому что ты не один, — Чонгук чуть сжал его пальцы. Бутик встретил их светом и спокойствием. Белые стены, аккуратные полки, пастельные оттенки. Всё здесь было словно создано для того, чтобы не спешить. Консультантка заметила их сразу — сначала взглядом зацепилась за Чонгука: высокий, уверенный, красивый. Она уже собиралась подойти, но увидела, как он взял Тэхёна за руку, как кольца блеснули одинаково. А потом она узнала омегу. Её глаза расширились, и она сама подошла к ним. — Здравствуйте… — улыбнулась она. — Я вас помню. Тэхён слегка смутился, но улыбнулся в ответ. — Здравствуйте. Я обещал вернуться… — он чуть повернулся к Чонгуку. — Это мой муж. Чонгук вежливо кивнул. — Очень приятно, — сказала консультантка искренне. — Поздравляю вас. Она отошла, не мешая, но то и дело бросала взгляды — и не из профессионального интереса, а из тихого восхищения. Они ходили между рядами медленно. Чонгук брал в руки крошечные бодики, рассматривал швы, мягкость ткани. — Представляешь? — шептал он. — Такой маленький… а уже наш. Тэхён прижимался плечом к его руке. — Мне кажется, он будет похож на тебя. — Надеюсь, — усмехнулся Чонгук. — Пусть будет таким же упрямым. — Тогда точно мой, — рассмеялся Тэхён. Они останавливались у каждой полки, представляя, выбирая мысленно, откладывая «на потом». Время будто растягивалось. В какой-то момент Чонгук тихо выдохнул: — Мы даже не знаем, кто он. Тэхён кивнул. — Зато знаем, что любим. Они переглянулись — и этого оказалось достаточно. Подойдя к выходу, Тэхён повернулся к консультантке: — Мы ещё придём. Чуть позже. — Я буду рада, — ответила она. — У вас… очень тёплая семья. Тэхён смутился, а Чонгук лишь сильнее сжал его руку. В машине они ехали молча, но это было не молчание пустоты — скорее переполненность. — Спасибо, — вдруг сказал Тэхён. — За что? — Чонгук посмотрел на него. — За то, что разделяешь со мной даже ожидание. Чонгук улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги. — Это самое важное, Тэ. Мы ждём его вместе. И машина мягко унесла их домой — туда, где их уже ждала тишина, любовь и будущее.

***

Май пришёл в их жизнь тихо и уверенно — тёплым воздухом по утрам, мягким светом, который задерживался в комнате дольше обычного, и ощущением устойчивого счастья, в котором больше не было тревоги. Между ними действительно ничего не изменилось — и в этом была самая большая ценность. Всё та же любовь, тот же дом, та же привычка быть рядом, чувствовать друг друга кожей и дыханием. Тэхён просыпается не сразу. Сначала — ощущение. Надёжное, обволакивающее тепло со спины, ровное дыхание у затылка. Его голова лежит на согнутой руке Чонгука, как на подушке, а вторая рука альфы покоится на его животе — ладонь широкая, тёплая, уверенная. Рука Тэхёна поверх — словно замок, словно немое «мы здесь вместе». Он не открывает глаза ещё несколько секунд, просто дышит. Чувствует. Живот уже другой — не сильно, но иначе. Если провести по нему ладонью без ткани, изменения заметны, ощутимы. Но сейчас это их маленький секрет, спрятанный под тканью, под большими вещами Чонгука, под привычной тишиной утра. Тэхён осторожно высвобождается, стараясь не разбудить мужа. Он знает, как Чонгук выматывается, и это его маленькая забота — дать альфе поспать лишние десять минут. На кухне он двигается тихо. Майское солнце льётся через окно, ложится на столешницу. Тэхён готовит завтрак — простой, но любимый: тёплые тосты, яйца, немного фруктов. Заваривает Чонгуку крепкий кофе, себе — какао с молоком, потому что так вкуснее и спокойнее. В этот момент он улыбается сам себе — живот под свободной домашней майкой едва заметен, но ладонь всё равно скользит туда машинально, защищающе. С подносом в руках он возвращается в спальню и присаживается на край кровати. — Чон… — тихо, почти шёпотом. — Просыпайся. Чонгук морщится, не открывая глаз, и находит его руку на ощупь. — Уже?.. — голос хриплый, сонный. — Уже, — Тэхён наклоняется и целует его в висок. — Завтрак остынет. Чонгук открывает глаза, видит его — и сразу улыбается. — Ты опять встал раньше меня, — тихо говорит он. — Кто-то же должен заботиться об альфе, — смеётся Тэхён. Чонгук притягивает его ближе, прижимается лбом к его груди, ладонь снова ложится на живот — привычно, будто так и должно быть. — Доброе утро, — шепчет он уже туда. Собираясь, Тэхён, не задумываясь, берёт футболку Чонгука. Она мягкая, пахнет домом и им. На омеге она выглядит безразмерной, сползает с плеча, но скрывает всё самое важное. Чонгук наблюдает за этим из дверного проёма и улыбается — в этом жесте столько доверия и уюта, что сердце каждый раз сжимается. — Тебе идёт, — говорит он. — Я знаю, — Тэхён усмехается. — Она большая. — Зато безопасно, — серьёзно отвечает Чонгук. Дорога до университета проходит быстро. Они едут с приоткрытыми окнами, слушают тихую музыку. Иногда смеются над пустяками, иногда просто молчат. Руки переплетены на коробке передач — так, чтобы не бросалось в глаза, но чтобы чувствовать. В университете они не спешат расставаться. В укромном месте, скрытом от лишних взглядов, Чонгук прижимает Тэхёна к стене, целует — глубоко, медленно, так, будто времени у них бесконечно много. Его ладонь снова на животе, и Тэхён отвечает тем же жестом. Чонгук опускается на колени, совершенно не думая о том, как это выглядит. Для него сейчас существует только это. — Доброе утро, малыш, — шепчет он, целуя живот через ткань. — Я тебя люблю. Тэхён закрывает глаза, сглатывает. — Он чувствует, — тихо говорит он. — Я уверен. — Я тоже, — Чонгук поднимается, целует его ещё раз. — Береги себя. Я буду рядом. Они расходятся только после ещё одного долгого поцелуя. Через десять минут после начала пары в аудиторию заходит ректор. Его голос ровный, официальный: — Пары для выпускных курсов на сегодня отменяются. Прошу всех пройти в главный зал. В зале у Тэхёна сразу появляется тихое предвкушение. Он не торопится, идёт аккуратно, бережно. И, выходя из аудитории, видит Чонгука — тот ждёт его у двери, словно и не сомневался. — Я помню, — тихо говорит альфа, беря его за руку. — В прошлый раз тебе было плохо. Тэхён улыбается и сжимает его пальцы. — Спасибо. До зала они идут вместе — плечо к плечу. Внутри выбирают места повыше, подальше от шума. Чонгук садится так, чтобы прикрывать омегу собой, и снова кладёт руку на живот — теперь уже не скрываясь, но так, чтобы никто не видел. Ректор говорит о совмещённых предметах, об одном преподавателе, о новых расписаниях. И когда смысл слов доходит, Тэхён поворачивается к Чонгуку. — Мы будем вместе… чаще, — шепчет он. Чонгук улыбается — по-настоящему, широко. — Значит, это будет лучший семестр, — отвечает он. И в этот момент май кажется им самым правильным временем для счастья. Большая аудитория встретила их высоким потолком, светом из длинных окон и тихим гулом голосов. Здесь всегда было чуть прохладнее, чем в остальных корпусах, и майский воздух, врывающийся с улицы, смешивался с запахом бумаги, мела и кофе из чужих стаканчиков. Чонгук вошёл первым, не отпуская руку Тэхёна, будто даже на секунду не хотел терять это ощущение. Он внимательно оглядел ряды и повёл его к месту у окна — туда, где свет ложился мягче, где можно было сидеть чуть в стороне от лишних взглядов. — Здесь? — тихо спросил он, наклоняясь к уху омеги. — Здесь хорошо, — так же тихо ответил Тэхён и улыбнулся. Они сели рядом. Не просто рядом — очень близко. Колено к колену, плечо к плечу. Чонгук устроился так, чтобы корпусом слегка прикрывать Тэхёна от прохода, от людей, от всего мира. Это было почти бессознательно — тело само знало, как правильно. Преподаватель начал говорить, и аудитория постепенно стихла. Чонгук открыл тетрадь, взял ручку. Его правая рука быстро и аккуратно записывала материал, строчка за строчкой. Левая — лежала на бедре Тэхёна. Не сжимая, не привлекая внимания. Просто лежала. Поддерживающе. Надёжно. Тэхён чувствовал это прикосновение постоянно. Оно не мешало сосредоточиться — наоборот, успокаивало. Как якорь. Как напоминание: ты не один, ты в безопасности. Иногда Чонгук, будто невзначай, сдвигал ладонь чуть выше — к животу. Всего на мгновение. Через ткань футболки. Так, чтобы это выглядело обычным жестом близости. Никто не замечал. Это было только их. Тэхён ловил себя на том, что улыбается, глядя в окно, хотя слушает лекцию. Солнечные пятна скользили по подоконнику, по тетради, по руке Чонгука. Он думал о том, как странно и красиво переплелись их жизни. Как внутри него — тихо, незаметно для мира — растёт их маленькое чудо. — Ты всё успеваешь записывать? — почти беззвучно спросил он, наклоняясь ближе. — Угу, — так же тихо ответил Чонгук, не отрывая взгляда от тетради. — Если что, перепишешь у меня. — Такой заботливый, — уголки губ Тэхёна дрогнули. Чонгук на секунду повернул голову, посмотрел на него — взгляд тёплый, сосредоточенный, чуть улыбающийся. — Мне есть ради кого стараться. И снова вернулся к записям. Иногда Тэхён чувствовал, как Чонгук слегка наклоняется к нему, будто проверяя, удобно ли. Иногда — как пальцы едва заметно сжимаются, словно спрашивая без слов: «Ты в порядке?» И каждый раз Тэхён отвечал так же тихо — лёгким движением бедра, едва заметным наклоном головы, коротким взглядом. Две пары пролетели удивительно быстро. Без усталости. Без раздражения. С ощущением, что время сегодня ведёт себя иначе — мягче, добрее. Когда преподаватель объявил перерыв, Чонгук первым закрыл тетрадь и наклонился к Тэхёну. — Как ты? Не устал? — шёпотом. — Нет, — честно ответил тот. — Мне хорошо. Чонгук улыбнулся — так, как улыбаются только тогда, когда внутри всё на своих местах. Они вышли из аудитории вместе, всё так же не разжимая пальцев. В коридоре было шумнее, но для них это словно существовало где-то на фоне. Их мир был маленьким и цельным. — Обед? — спросил Чонгук. — Вместе, — тут же ответил Тэхён, даже не задумываясь. В столовой они выбрали самый дальний столик — у стены, подальше от прохода. Чонгук отодвинул стул для Тэхёна, проследил, чтобы тот удобно сел, и только потом устроился рядом. — Ты слишком стараешься, — тихо рассмеялся Тэхён, но в голосе не было ни капли недовольства. — Я просто люблю вас, — спокойно ответил Чонгук. Он сказал это так просто, так естественно, что у Тэхёна перехватило дыхание. Он опустил взгляд, пряча улыбку, и накрыл ладонью руку мужа. — Я тоже, — прошептал он. И пока вокруг звучали чужие голоса, стучали приборы и двигались люди, для них двоих больше никого не существовало. Только они. И тихое, бесконечно важное счастье, которое росло между ними — и внутри одного из них. Юнги появился рядом почти незаметно — как всегда. Он постоял секунду с подносом в руках, оценивая, не помешает ли, и только потом тихо спросил: — Можно? Чонгук сразу кивнул и отодвинул стул напротив, а Тэхён улыбнулся мягко и открыто — так, как улыбаются только своим. — Конечно, садись. Юнги сел, аккуратно поставив поднос, и на несколько секунд просто посмотрел на них. Не в упор — вскользь, будто собирая детали: как Чонгук подаёт Тэхёну стакан, как поправляет салфетку у его тарелки, как Тэхён благодарно касается его запястья. Эти мелочи он замечал всегда, даже если молчал. — Как учёба? — начал он нейтрально. — Готовы к аду под названием «защита диплома»? Чонгук тихо усмехнулся. — Готовы настолько, насколько вообще можно быть готовыми к этому. — Я стараюсь не думать, — признался Тэхён. — Иначе начинает болеть голова. — Разумный подход, — кивнул Юнги. — Я вот думаю за троих, поэтому и выгляжу так, будто не спал лет десять. Они тихо посмеялись. Разговор тек спокойно — о предметах, о преподавателях, о том, кто уже начал писать речь, а кто делает вид, что «ещё есть время». Потом Юнги вдруг наклонился чуть ближе, понизив голос почти до шёпота. Его взгляд скользнул по футболке Тэхёна — явно больше по размеру, чем нужно. — В универе кто-нибудь знает? Он даже не стал уточнять, о чём именно. И, не дожидаясь ответа, тихо добавил: — Хотя… вопрос глупый. Судя по всему — нет. Тэхён на секунду замер, а потом кивнул, так же тихо. — Да. Здесь — никто. Чонгук положил ладонь на край стола ближе к Тэхёну, словно подтверждая каждое слово. — Мы решили не говорить, — спокойно пояснил он. — Не сейчас. — Не хотим лишних вопросов, — добавил Тэхён. — И… — он замялся, но всё же продолжил, — этих неловких просьб. Потрогать живот. Поспрашивать, как это — быть беременным. Это слишком личное. Юнги медленно кивнул. — Я так и думал, — сказал он. — Ты всегда таким был, Тэ. Своё — бережёшь. Он сказал это без упрёка, без давления. Просто констатация факта. Но после этих слов что-то в нём едва заметно изменилось. Уголки губ дрогнули, взгляд стал чуть более отстранённым, словно внутри всплыло что-то лишнее, неуместное. Тэхён заметил это сразу. — Юнги? — тихо позвал он. — Всё нормально? Мин моргнул, словно возвращаясь в реальность, и тут же качнул головой. — Да, — ответил слишком быстро. — Конечно. Просто задумался. Но Тэхён уже смотрел внимательно — по-настоящему внимательно. — Ты уверен? — Уверен, — повторил Юнги мягче. — Правда. Он выдохнул и тут же сменил тему, снова наклоняясь ближе. — С малышом всё хорошо? И вот тут Тэхён словно засиял изнутри. Его плечи расслабились, глаза стали теплее, голос — тише, но наполнен таким счастьем, что его почти невозможно было скрыть. — Всё отлично, — прошептал он. — Врач сказала, что развитие хорошее. Представляешь… — он не удержался и улыбнулся шире, — у омег-мужчин первые шевеления бывают раньше. Примерно на одиннадцатой–двенадцатой неделе. Чонгук невольно улыбнулся вместе с ним, взгляд стал мягким, гордым. — Мы считаем дни, — добавил он. — Буквально. — Да! — Тэхён заговорил быстрее, увлекаясь. — Я всё время думаю, как это будет. Что я почувствую первым. Вдруг сразу пойму, что это он? Или… Он осёкся, заметив, что сказал это уже не совсем шёпотом, и смущённо прикрыл рот ладонью. Юнги тихо усмехнулся. — Осторожнее, будущий родитель, — сказал он с тёплой иронией. — А то вся столовая узнает. — Прости, — Тэхён засмеялся так же тихо, но глаза у него всё ещё светились. — Я просто… не могу не говорить об этом. — И не надо, — спокойно сказал Юнги. — Это видно и без слов. Оставшееся время они говорили о пустяках — о погоде, о планах на выходные, о том, что Хосок опять затащит всех гулять, даже если у кого-то «нет сил и настроения». Когда обед подошёл к концу, Чонгук первым поднялся. — Нам пора, — сказал он. — Следующая пара через десять минут. — Удачи, — кивнул Юнги и посмотрел на Тэхёна. — Береги себя. — Всегда, — ответил тот с мягкой улыбкой. Супруги ушли вместе, плечом к плечу, снова растворяясь в своём маленьком мире. Лекции прошли так же спокойно и уютно: строгий голос преподавателя, предупреждение о скорых экзаменах, призыв быть внимательнее и усерднее. Они слушали. Делали пометки. Но каждый раз — ловили взгляды друг друга. Короткие, тёплые, наполненные обещаниями. Они были так счастливы, что не заметили, как с другого конца аудитории на них смотрят слишком долго. Чужой взгляд — внимательный, цепкий, полный тихой зависти. Омега, который видел лишь сильного альфу рядом и не понимал, что между ними уже есть нечто нерушимое. Мир для Чонгука и Тэхёна оставался прежним. Просто теперь в нём было на одно сердце больше. Следующий день в университете начался для них особенно рано — первая пара была совмещённой физкультурой. Утро ещё держалось прохладой, коридоры пахли чистящими средствами и свежим воздухом, а в раздевалках уже слышались голоса и смех. Тэхён и Чонгук переодевались быстро, почти синхронно, как будто давно привыкли к одному ритму. Чонгук аккуратно сложил вещи мужа, привычным жестом подтянул шнурки кроссовок и посмотрел на него тем самым взглядом — тёплым, внимательным. — Не холодно? — тихо спросил он. — Нет, — улыбнулся Тэхён. — С тобой — никогда. Они переглянулись, и будто по негласному согласию выскользнули из раздевалки, скрывшись в узком коридоре за служебной дверью. Там было тихо, только гул зала доносился приглушённо. Чонгук первым притянул Тэхёна к себе. Поцелуй получился жадным и долгим — не спешным, не украденным, а таким, будто им снова не хватало воздуха друг без друга. Губы узнавали, запоминали, касались снова и снова. Тэхён тихо выдохнул ему в шею, пальцы вцепились в ткань спортивной толстовки. — Я люблю тебя, — прошептал младший, не отрываясь. — Больше жизни, — ответил Чонгук так же тихо, лбом упираясь в его лоб. — И никогда… слышишь? Никогда тебя не предам. — И я, — Тэхён сглотнул, голос дрогнул. — Что бы ни случилось. Мы — вместе. Они ещё долго не отпускали друг друга, будто стараясь напитаться этим моментом впрок. Не зная, что чуть дальше, в тени колонн, за ними снова следят. Чужой взгляд — острый, злой, полный зависти. Омега сжал кулаки, отвернулся резко и ушёл, уже выстраивая в голове что-то тёмное и коварное. Когда они наконец отстранились, Тэхён вдруг нахмурился. — Чон… — он прижал ладонь к груди. — Мне как-то… неспокойно. Странное чувство. Будто что-то должно случиться. Чонгук тут же обнял его, укрывая собой, словно от всего мира. — Эй, — мягко сказал он. — Я рядом. Всегда. Что бы ни произошло — я буду с тобой. Хорошо? Тэхён кивнул, прячась лицом у него на плече. — Хорошо. Ещё один поцелуй — короткий, но полный обещаний — и они поспешили в спортивный зал. Зал уже был почти полон. Студенты переговаривались, кто-то разминался, кто-то сидел на скамейках, лениво листая телефон. В воздухе витало ожидание. — Слышал? — донёсся чей-то голос. — Наш препод уволился. — Да ладно? — Говорят, теперь будет тот самый… ну, строгий. Тот, про которого легенды ходят. Тэхён замер. Сердце неприятно кольнуло. Он невольно вспомнил прежнего преподавателя — спокойного омегу, который понял всё с полуслова, когда Тэхён показал освобождение. Тот тогда лишь тихо сказал: «Не волнуйся. Я никому не скажу» — и сдержал слово. А этот… Слухи о новом преподавателе были нехорошими. — Чонгук… — тихо позвал Тэхён. Альфа тут же оказался рядом, склонился. — Я здесь. — Если это правда… — Тэхён замялся. — Он, говорят, никого не щадит. Даже с освобождением. Чонгук нахмурился, но голос оставался спокойным. — Мы разберёмся. Не накручивай себя. Тебе нельзя волноваться, помнишь? Тэхён глубоко вдохнул и кивнул. Он прошёл к скамейке, сел, аккуратно положив руки на колени. Чонгук ушёл на площадку разминаться, но то и дело бросал взгляды в его сторону — проверяя, удобно ли ему, не побледнел ли, не напрягся ли слишком. Тэхён ловил эти взгляды и каждый раз чуть улыбался, будто говоря без слов: я в порядке. Рядом на скамейке сидели ещё несколько студентов — кто-то без формы, кто-то с усталым видом. Но Тэхён чувствовал себя отдельно от всех. Когда дверь в зал распахнулась, разговоры стихли мгновенно. Преподаватель вошёл уверенно, тяжёлым шагом. Высокий, резкий, с холодным взглядом, который будто сканировал каждого. Студенты быстро выстроились. Тэхён почувствовал, как волнение сжало грудь сильнее. «Он именно такой, как говорят…» Преподаватель распределял группы сухо, короткими фразами. Потом его взгляд упал на скамейку. Он медленно обвёл всех сидящих, и Тэхёну показалось — именно на нём он задержался дольше. Непроизвольно Тэхён стал искать глазами Чонгука. Их взгляды встретились. Альфа тут же нахмурился, напрягся всем телом. — Все, кто не участвует, — голос преподавателя был низким, тяжёлым, — по одному зайти ко мне в кабинет. Сейчас. По залу прошёлся ропот. Тэхён почувствовал, как внутри всё сжалось. Ладони стали холодными. Чонгук шагнул ближе к краю площадки, явно готовый в любой момент подойти. И где-то сбоку, наблюдая за этим, завистливый омега коварно улыбнулся. План начинал обретать очертания. Тэхён заметил, как из кабинета вышел последний студент. Дверь за ним закрылась почти беззвучно, но для Тэхёна этот звук прозвучал как удар. Это был знак. «Значит… я следующий». Он сглотнул, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Ладони вспотели, дыхание стало чуть чаще. Пальцы сами сжались на ткани футболки, а взгляд метнулся в сторону спортивного зала. Альфа смотрел прямо на него. И в этом взгляде было слишком много — вопрос, беспокойство, готовность сорваться с места в любую секунду. Тэхён почувствовал, как от этого взгляда внутри становится одновременно теплее и страшнее. Он не хотел, чтобы Чонгук волновался. Не сейчас. Не из-за него. Он попытался улыбнуться — слабо, почти незаметно — и кивнул, словно говоря: я справлюсь. Он понимал — тянуть больше нельзя. Он и так оттягивал этот момент, сколько мог. Чонгук не улыбнулся в ответ. Он лишь медленно кивнул, сжав челюсть. «Я рядом», — говорил его взгляд. Тэхён поднялся со скамейки. Ноги слушались плохо, будто тело заранее знало, что этот путь — не просто формальность. Он старался идти аккуратно, бережно, словно не только для себя, но и для того маленького чуда, ради которого сейчас дышал чуть глубже. Рука сама легла на живот — ненадолго, почти незаметно. «Всё будет хорошо… я не позволю…» Он постучал. — Войдите. Кабинет встретил его давящей тишиной. Преподаватель сидел за столом, что-то записывая, даже не поднимая головы. Эти несколько секунд молчания тянулись мучительно долго. Наконец мужчина поднял взгляд. Тэхён вздрогнул. Этот взгляд был тяжёлым. Неприятным. Слишком оценивающим. — Фамилия, — сухо бросил он. — Чон… Чон Тэхён, — тихо ответил Тэхён, стараясь держать голос ровным. — Почему вы без формы и не участвуете в занятии? — преподаватель откинулся на спинку стула, сложив руки. — У меня есть освобождение, — Тэхён машинально коснулся кармана, где лежала справка. — Мне нельзя заниматься. Мужчина усмехнулся. — Ни о каком освобождении я не знаю. Встаньте и идите в зал. У меня занимаются все. — Я не могу, — голос Тэхёна дрогнул, но он упрямо продолжил. — Это медицинское противопоказание. Есть справка от врача. — Мне всё равно, мне плевать на справки, — преподаватель резко захлопнул блокнот. — Или вы идёте заниматься, или я ставлю вам отметку в журнал, отправляю к декану — и можете забыть о своём красном дипломе. У Тэхёна перехватило дыхание. — Я… я не буду заниматься, — тихо, но твёрдо сказал он. — Мне нельзя. Это опасно. В этот момент Чонгук не находил в себе места, он почувствовал, как что-то сжимается внутри. Прошло слишком много времени. Пять минут. Шесть. Тэхён не выходил. Чонгук перестал слышать игру, шум, голоса. Он постоянно смотрел в сторону выхода, туда, где находился кабинет. Тревога накрывала волной, и альфа не мог понять — почему запах омеги вдруг стал таким… резким. Страх. Настоящий, животный. Он был резким, искажённым, чуждым обычному мягкому аромату омеги. Чонгук резко выпрямился, сердце ухнуло вниз. Что-то не так. Он начал постоянно смотреть в сторону выхода, едва сдерживая желание сорваться и пойти туда прямо сейчас. Тем временем в кабинете преподаватель медленно поднялся из-за стола. Тэхён отступил на шаг. Щелчок замка прозвучал оглушающе. — Что… что вы делаете?.. — голос Тэхёна сораался. — Зачем вы закрыли дверь? — Знаешь... Ты умный мальчик, — протянул преподаватель. — Думаю, мы можем договориться. У Тэхёна перехватило дыхание. Он резко отступил назад, пока не упёрся в подоконник. Ладонь тут же легла на живот — защитно, инстинктивно. Всё его тело словно кричало: опасность. — Я могу закрыть глаза на твоё «освобождение». И поставить тебе отличную отметку. Если ты окажешь мне… услугу. Тэхён побледнел. Мужчина улыбнулся. И в этот момент Тэхён понял. Слухи не врали. Все эти разговоры, перешёптывания в коридорах, странные намёки — всё сложилось в одну пугающую картину. — Нет, — выдохнул он, с трудом сдерживая слёзы. — Это отвратительно. Я не буду. Я пожалуюсь. Лицо мужчины исказилось. Он резко подошёл и схватил Тэхёна за запястье. — Ты никому ничего не скажешь, — прошипел он. — Иначе я уничтожу не только твой диплом. Я испорчу тебе жизнь. — Отпустите… — Тэхён зажмурился, слёзы покатились по щекам. — Пожалуйста… Он шептал, почти беззвучно: — Чонгук… Чонгук, пожалуйста… И Чонгук услышал. Альфа замер на секунду — и всё стало ясно. Запах страха ударил в голову, как взрыв. В этот момент для него не существовало ничего — ни зала, ни студентов, ни правил. Он в опасности. Чонгук сорвался с места. Коридор, дверь кабинета — удар. Дверь распахнулась с грохотом. Картина, открывшаяся перед глазами, вспыхнула яростью. — Отойдите от него! — рявкнул Чонгук. Он не помнил, как оказался рядом. Только видел — Тэхён, прижатый к подоконнику, испуганный, дрожащий, с рукой на животе. Ярость вспыхнула ослепляюще. Он в два шага оказался рядом, отодрал преподавателя от мужа и ударил — один раз, но со всей силой. Хруст. Кровь. Мужчина рухнул на пол, потеряв сознание. Тэхён осел, не в силах держаться. — Я здесь, — Чонгук тут же подхватил его, крепко прижимая к себе. — Я здесь… Всё хорошо. Ты в безопасности. — Я так испугался… — Тэхён всхлипнул, вжимаясь в него. — Я думал, ты не придёшь… — Я всегда приду, — Чонгук прижал его лбом к своему. Голос дрожал. — Всегда. Ради тебя. Ради нашего малыша. — Тише, — альфа гладил его по волосам, по спине, стараясь успокоить. — Тебе нельзя волноваться, слышишь? Я рядом. С тобой. И с нашим малышом. Он шептал успокаивающие слова, чувствуя, как страх медленно отступает. В коридоре поднялся шум. Кто-то звал декана, кто-то — охрану. Преподавателя привели в сознание, зал наполнился голосами. Но для Тэхёна существовали только руки Чонгука, его запах, его голос. Когда появились декан и охрана, Чонгук не отпустил Тэхёна из своих объятий ни на секунду. Скоро всех троих повели к ректору. Чонгук не отпускал мужа ни на шаг, крепко держа его за руку — так, будто этим прикосновением обещал: «Больше никто и никогда не посмеет к нему прикоснуться». Мужчину увели первым. Двое сотрудников медпункта поддерживали его под локти, а третий шёл следом. Белая ткань, прижатая к лицу, быстро пропитывалась кровью. Он двигался неровно, срываясь на шаге, и всё равно — даже в таком состоянии — умудрялся бросать через плечо злобные, полные ненависти взгляды. Один из таких взглядов скользнул по Тэхёну. Омега резко вздрогнул, словно от холода, и почти инстинктивно сильнее вцепился пальцами в руку Чонгука. Сердце снова болезненно дёрнулось где-то под рёбрами, дыхание сбилось. — Всё хорошо, — тут же прозвучал рядом голос Чонгука. Он наклонился к Тэхёну, почти закрывая его собой, и говорил тихо, но так уверенно, что эти слова будто становились стеной. — Он больше к тебе не подойдёт. Никогда. Ты со мной. Дыши. Чонгук аккуратно обнял его за плечи и повёл по коридору. Его шаг был ровным, уверенным, как якорь. Тэхён шёл осторожно, будто прислушиваясь к каждому движению внутри себя — к дыханию, к напряжению в мышцах, к тому, как страх всё ещё не до конца отпустил. Ладонь сама собой легла на живот — защитно, бережно. Чонгук сразу это заметил. Его рука мягко накрыла руку Тэхёна, тёплая, надёжная. — Всё уже позади, — повторил он, почти шёпотом. — Ты в безопасности. Наш малыш тоже. Эти слова задели что-то глубоко внутри. Тэхён кивнул, глотая ком в горле. Возле кабинета ректора они остановились. Чонгук постучал — чётко, но без агрессии. — Войдите. Кабинет оказался неожиданно спокойным. Большие окна пропускали мягкий дневной свет. Деревянные шкафы, аккуратные стопки документов, запах кофе и бумаги. Всё здесь словно противоречило тому, что произошло несколькими минутами раньше. Ректор — мужчина чуть старше среднего возраста, с усталым, но внимательным взглядом — поднялся со своего места. — Проходите, пожалуйста. Садитесь. Тэхён сел осторожно, боком к столу. Он выбрал это положение неосознанно — так было легче дышать, легче держать равновесие. Чонгук сел рядом, почти вплотную, их колени соприкасались. Альфа не выпускал его руку ни на секунду, словно боялся, что если ослабит хватку, всё снова рассыплется. И в этот момент дверь снова открылась. В кабинет вошёл преподаватель. Тяжёлый шаг. Резкий звук двери. Его взгляд был злым, прожигающим. Тэхён почувствовал, как тело мгновенно напряглось. Пальцы судорожно сжались на руке Чонгука так сильно, что тот это почувствовал. Сердце забилось быстрее, почти болезненно. Чонгук медленно поднял голову. Его взгляд был холодным и опасным — без крика, без слов, но настолько ясным, что в нём читалось прямое предупреждение. Ректор уловил напряжение мгновенно. — Выйдите, — сказал он преподавателю жёстко. — Подождите за дверью. — Но… — попытался возразить тот, криво усмехнувшись. — Немедленно. Дверь закрылась. Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Ректор подошёл ближе и протянул Тэхёну стакан воды. — Выпейте. Вам нужно успокоиться. Тэхён взял стакан дрожащими пальцами. Вода слегка плеснулась. Чонгук накрыл его ладонь своей — уверенно, словно заземляя. — Всё хорошо, — повторил он. — Я здесь. Когда дыхание Тэхёна стало чуть ровнее, ректор вернулся к столу. — Расскажите, что произошло. По порядку. Тэхён сглотнул. Горло всё ещё саднило, будто он долго молчал и теперь слова давались с трудом. — Я был без формы… — начал он тихо. — У меня есть освобождение. Я сидел на скамейке с другими студентами. Преподаватель сказал, чтобы все, кто не занимается, зашли к нему по одному… Он на мгновение замолчал, собираясь с силами. — Когда я зашёл… он сказал, что никакие освобождения его не интересуют. Что если я не буду заниматься, он испортит мне диплом. Чонгук напрягся. Его челюсть сжалась. — Потом… — голос Тэхёна дрогнул, — он улыбнулся. Закрыл дверь. И сказал, что может «закрыть глаза»… если я окажу ему услуги. Ректор медленно выпрямился. Лицо его стало жёстким, сосредоточенным. — Я отказался, — продолжил Тэхён, слёзы снова подступили. — Сказал, что буду жаловаться. Тогда он начал угрожать… сказал, что сломает мне жизнь. Что у него есть родственник в университете. Он машинально положил руку на живот. — А потом он подошёл слишком близко. Схватил меня. Чонгук резко вскочил. — Он посмел тронуть его, — голос альфы был глухим от ярости. — Если бы я не пришёл... — Чонгук, — Тэхён тут же потянул его за рукав, — пожалуйста… всё хорошо. Ты успел. Чонгук сел обратно, тяжело дыша, и сразу притянул Тэхёна ближе, будто проверяя: здесь, живой, в порядке. Ректор внимательно смотрел на них — на жесты, взгляды, напряжение и заботу. — Вы сказали, что у вас есть освобождение, — продолжил он мягче. — С чем оно связано? — Я... Я в положении, — ответил блондин, после небольшой паузы. Ректор замер. Его взгляд стал тревожным, почти осторожным. — Я должен уточнить, — сказал он тихо. — Кто отец ребёнка? Тэхён понял всё мгновенно. — Нет, — быстро сказал он. — Это не связано с этим человеком. Никогда. Ректор заметно выдохнул. — Я ни с кем другим не был, — продолжил Тэхён уже спокойнее, а после продолжил собравшись с мыслями. — Отец ребёнка… мой муж. Чон Чонгук. Ректор удивлённо посмотрел на альфу — и многое стало ясно. — Понимаю, — сказал он. — Тогда ваша реакция объяснима. Мужчина замолчал, после продолжил: — Я разберусь с этим преподавателем, — добавил ректор твёрдо. — Его отстранят и передадут дело в полицию. Родственные связи его не спасут. Тэхён почувствовал, как напряжение медленно отпускает. — Сегодня вы освобождены от занятий, — продолжил ректор. — И можете не переживать: этот инцидент никак не отразится на ваших дипломах. Тэхён поднял взгляд — в нём было облегчение, благодарность и тихая усталость. — Спасибо, — прошептал он. — Берегите себя, — ответил ректор. — И вашего ребёнка. Когда они вышли из кабинета, Чонгук сразу притянул Тэхёна к себе, крепко, надёжно. — Я рядом, — прошептал он. — Всегда. Тэхён уткнулся лбом ему в грудь и наконец позволил себе расслабиться. Страх отступал. А любовь — оставалась. Они шли домой медленно. Не потому, что спешить было некуда — просто ноги будто сами отказывались идти быстрее. После всего пережитого тело Тэхёна ещё помнило страх: дрожь, холод в пальцах, сжатое горло. Воздух казался густым, тяжёлым, и каждый вдох приходилось делать осознанно. Город вокруг жил своей обычной жизнью. Проезжали машины, где-то громко смеялись студенты, хлопали двери магазинов. Мир не заметил, что для них двоих сегодня всё могло закончиться совсем иначе. Эта обыденность даже немного пугала — словно напоминала, насколько хрупким было их спокойствие. Чонгук шёл рядом, чуть впереди, почти незаметно прикрывая Тэхёна своим телом. Это было не показное движение — скорее инстинкт, глубоко укоренившийся в альфе. Его ладонь крепко сжимала пальцы омеги, не давая ни физически, ни морально отдалиться. Тэхён чувствовал эту поддержку кожей. От прикосновения становилось теплее, спокойнее, словно каждый шаг рядом с мужем возвращал его обратно в реальность, где он в безопасности. Сердце постепенно замедляло бешеный ритм, дыхание выравнивалось. Некоторое время они шли молча. Молчание было плотным, наполненным мыслями, которые пока невозможно было озвучить. Чонгук явно что-то прокручивал в голове — это выдавали напряжённые плечи и сжатая челюсть. Первым заговорил он. — Зачем… — он замедлил шаг, — зачем ты рассказал ректору? Голос звучал спокойно, но под этим спокойствием пряталась тревога. Та самая, что появляется, когда опасность уже позади, но страх всё ещё держит за горло. Тэхён поднял на него взгляд. — О чём? — тихо спросил он, хотя прекрасно понимал. Чонгук выдохнул — резко, будто долго держал воздух в груди. — О нас. О том, что мы женаты. О ребёнке. Теперь они знают. Теперь будут смотреть, спрашивать, шептаться. Брюнет устало вздохнул. — Ты и так слишком много пережил сегодня, Тэхён… Он сжал его руку сильнее — почти болезненно, но в этом жесте не было грубости, только страх потерять. — Я не хочу, чтобы тебя трогали. Чтобы лезли. Чтобы заставляли нервничать. Тэхён остановился. Не резко — просто перестал идти, и Чонгуку пришлось остановиться вместе с ним. Омега повернулся лицом к мужу. Его глаза были уставшими, но в них не было сомнений. — Чонгук, — мягко сказал он. — Послушай меня. Альфа тут же притих, словно весь мир сузился до этого голоса. — Если бы я не сказал, — продолжил Тэхён, — тебя могли бы серьёзно наказать или исключить. Ты ударил преподавателя. Даже если он чудовище… формально ты всё равно нарушил правила. Чонгук нахмурился, в глазах мелькнула злость. — Мне было плевать. — Я знаю, — Тэхён слабо улыбнулся. — И именно поэтому я сказал. Он сделал шаг ближе, сокращая и без того маленькое расстояние между ними. — Раскрыв правду, я объяснил почему ты так поступил. Ты защищал мужа. Ты защищал своего ребёнка. Чонгук замер. Эти слова будто пробрались глубже, чем боль в кулаке и злость на преподавателя. В груди что-то болезненно сжалось — смесь гордости, ужаса и осознания ответственности. — Если бы я молчал, — продолжил Тэхён, — всё выглядело бы как вспышка агрессии. А так… ты стал не нарушителем. Ты стал альфой, который встал между опасностью и своей семьёй. Чонгук отвёл взгляд. «Он всегда думает обо мне. Даже когда ему страшно». — Но теперь… — старший снова посмотрел на Тэхёна. — Теперь все узнают. Тэхён опустил ладонь на живот. Этот жест был таким естественным, таким защищающим, что Чонгук на секунду перестал дышать. — Скоро всё равно не получится скрывать, — тихо сказал омега. — Живот уже округляется. Даже твои худи и футболки не помогут вечно. Он усмехнулся — устало, но тепло, без горечи. — А скоро малыш начнёт шевелиться. Это невозможно спрятать. Такие вещи… не остаются тайной. Чонгук смотрел на его профиль, на спокойствие, которое Тэхён так старательно держал, и внутри поднималась новая волна тревоги. «Теперь на него будут смотреть. Теперь он станет уязвимее». — Я не хочу, чтобы ты волновался, — глухо сказал Чонгук. — Тебе нельзя. Тэхён поднял взгляд, встретился с ним глазами. — Я волнуюсь меньше, когда ты рядом, — честно ответил он. — А ты рядом. Всегда. Чонгук закрыл глаза. В голове вспыхнуло чёткое, твёрдое решение. «Я сам решу эту проблему». «Я сделаю так, чтобы никто не смел лезть. Чтобы он мог спокойно дышать». Он снова открыл глаза и намеренно сменил тон — мягче, теплее. — Слушай, — сказал он. — Давай зайдём по дороге в ту маленькую пекарню. Ты утром говорил, что хочешь что-нибудь сладкое. Тэхён удивлённо моргнул. — Правда? — Угу, — кивнул Чонгук. — И потом домой. — Тёплый чай. Плед. И мы ляжем отдыхать. Старший наклонился чуть ближе и тихо добавил: — А я буду рядом и следить, чтобы ты не нервничал. Тэхён улыбнулся — искренне, тепло, по-домашнему. — Тогда веди, — мягко сказал он. И они снова пошли вперёд — держась за руки, как за якорь, как за самое надёжное, что у них было в этом мире. В пекарне было тепло и уютно. Воздух был пропитан запахом свежей выпечки, ванили и корицы — таким мягким, что он будто обволакивал изнутри. Свет ламп отражался в витринах, а за стеклом медленно темнело небо, окрашиваясь в тёплые оранжево-розовые оттенки заката. Тэхён сидел за небольшим столиком у окна, обхватив чашку какао ладонями. Чонгук устроился напротив, лениво помешивая кофе. Их колени соприкасались под столом, и это простое прикосновение почему-то казалось особенно важным. — Ты улыбаешься, — заметил Чонгук, глядя на мужа. — Потому что мне хорошо, — честно ответил Тэхён. — Здесь… спокойно. Он рассмеялся, когда Чонгук украдкой отломил кусочек его булочки. — Эй! — Проверяю на вкус, — невозмутимо ответил альфа. — Вдруг отравлено. Тэхён фыркнул и потянулся через стол, чтобы вернуть «украденное», случайно задев руку мужа. Они рассмеялись одновременно — легко, искренне, так, как смеются только тогда, когда рядом самый близкий человек. Чонгук смотрел на него и чувствовал, как внутри всё равно остаётся тревога. «Он смеётся… но сегодня ему было страшно. Слишком страшно». Он не говорил об этом — не хотел портить момент. Только иногда его взгляд задерживался на лице Тэхёна чуть дольше обычного, словно проверяя: всё ли в порядке, не побледнел ли, не дрожат ли руки. — Мы засиделись, — вдруг заметил Тэхён, бросив взгляд в окно. — Уже темнеет. Чонгук только сейчас понял, что солнце почти село. — Тогда пора домой, — кивнул он. — Я сейчас заплачу. Он встал, наклонился и коротко коснулся губами виска Тэхёна — быстро, почти невесомо, но с такой нежностью, что у омеги перехватило дыхание. — Я выйду подышать, — сказал Тэхён. — Здесь жарковато. — Хорошо, — ответил Чонгук. — Я сразу за тобой. Тэхён вышел на улицу. Свежий вечерний воздух ударил в лицо, принося запах асфальта, прохлады и чего-то металлического. Он сделал глубокий вдох, прикрыв глаза, положил ладонь на живот — привычно, защитно. — Всё хорошо… — прошептал он скорее себе, чем малышу. И именно в этот момент всё рухнуло. Сзади его резко схватили. Чужая рука с силой зажала рот, перекрывая крик, другая обхватила тело и потащила назад. Запах чужого альфы был резким, давящим, вызывающим животный страх. — Мм-м! — Тэхён дёрнулся, инстинктивно закрывая живот руками. Его ноги скользили по асфальту, сердце бешено колотилось в груди, в голове билась одна мысль: «Только не ребёнка. Пожалуйста. Только не его». Он пытался вырваться, царапался, извивался, но силы были неравны. Перед глазами мелькнула чёрная машина с распахнутой дверью. В этот же миг из пекарни вышел Чонгук. Он увидел это — и мир для него перестал существовать. — Тэхён! Гнев накрыл его мгновенно, ослепляюще. Он сорвался с места, не чувствуя ног, не слыша ничего, кроме собственного рыка. Тэхён, отчаянно изворачиваясь, вцепился зубами в руку, зажимавшую ему рот. Альфа взвыл от боли и оттолкнул его. — Тварь! — прошипел он и с силой ударил Тэхёна по щеке. Блондин пошатнулся, губа тут же наполнилась вкусом крови. В следующую секунду Чонгук врезался в нападавшего. Удар был таким мощным, что раздался глухой хруст. Незнакомца отбросило в сторону. — Не смей к нему прикасаться! — сорвался Чонгук. Он мгновенно встал перед Тэхёном, закрывая его собой, руками, телом, всей своей сущностью. Быстро осмотрел мужа — взглядом, дрожащими пальцами. — Ты… ты здесь? — голос сорвался. — Где болит? Он увидел краснеющую щёку, кровь на губе — и в глазах потемнело. — Чонгук… — Тэхён всхлипнул. — Пожалуйста… остановись… Но Чонгук уже не слышал. Он развернулся — и бросился на альфу с яростью зверя, защищающего логово. Удары сыпались один за другим. Кровь, крики, глухие звуки падений. Люди вокруг закричали, кто-то отступал, кто-то доставал телефон. — Я убью тебя, — хрипел Чонгук. — За него. За моего мужа. За моего ребёнка! Его нос был разбит, костяшки в крови, но он не чувствовал боли — только адреналин и ярость за два инцидента подряд. — Остановите его! — Вызовите полицию! — Скорую! Быстро! Тэхён стоял в стороне, дрожал, сжимая живот, слёзы текли по щекам. — Чонгук… — прошептал он снова. К нему подошла женщина. — Ты в порядке? — осторожно спросила она. — Где болит, милый? И в этот момент Тэхён резко побледнел. Боль в животе вспыхнула внезапно — острой, пугающей, такой, от которой перехватило дыхание. — Мне… — он не договорил. Мир поплыл, потемнел — и он потерял сознание. — Ему плохо! — закричала женщина. — Срочно скорую! Чонгук услышал это — и всё внутри него оборвалось. Он бросил бессознательного альфу и в несколько шагов оказался рядом с Тэхёном, падая на колени. — Тэхён! — его голос дрожал. — Любимый, открой глаза… пожалуйста… Он прижимал его к себе, трясущимися руками гладил волосы, целовал лоб, шептал бессвязные слова — молитвы, обещания, мольбы. — Всё будет хорошо… я здесь… я рядом… только держись… Сирены скорой разрезали воздух. Полицейские подбежали к лежащему нападавшему, врачи — к Тэхёну. Чонгук не отпускал мужа ни на секунду. — Пожалуйста… — прошептал он, глядя на врачей. — С ним и с ребёнком… сделайте всё… И когда двери скорой захлопнулись, он сжал руку Тэхёна так крепко, словно только этим мог удержать их мир от окончательного разрушения. Скорая мчалась по пустым улицам города, сирены разрывали вечерний воздух. Внутри машины Чонгук держал Тэхёна за руку, его пальцы обвились вокруг тонких, дрожащих пальцев омеги. Каждое движение, каждый вдох Тэхёна отзывался в груди альфы, заставляя сердце биться быстрее. — Держись, любимый… всё будет хорошо, — шептал Чонгук, склонив голову к его лицу. Он осторожно касался губами щёки, лба, волос, словно каждое прикосновение могло передать часть силы, спокойствия и защиты. — Я рядом. Мы вместе. Ты и наш малыш в безопасности. Тэхён был бледен, глаза слабо открывались, дыхание прерывистое. Он пытался что-то сказать, но только сжимал руку Чонгука и снова закрывал её на животе. Альфа тихо гладил его ладонь, прижимая к себе. — Скажите мне…кем вы приходитесь омеге и какой срок беременности? — спросил один из врачей, проверяя пульс Тэхёна. — Он мой муж. Одиннадцать… почти двенадцать недель, — выдавил Чонгук, сжав губы, чтобы не показать весь страх. Врач с заметной заботой кивнул, записывая данные. Медбрат сразу начал измерять давление, задавал вопросы о хронических болезнях, аллергиях и о том, были ли осложнения ранее. — Никаких болезней, аллергий и осложнений нету, — тихо говорил Чонгук, не отрывая глаз от Тэхёна. — Мы недавно были на УЗИ, всё с малышом отлично. Тэхён, сжав ладонь альфы сильнее, слегка шевельнул пальцами, как будто ответом подтверждая слова мужа. Сердце Чонгука сжалось от любви и страха одновременно. — Сейчас нам нужно обработать раны, — сказал медбрат, но Чонгук отмахнулся: — Нет, сначала помогите ему. Ему сейчас важнее. Тэхён почти не в сознании, едва дышал. Когда врач предложила, чтобы Чонгук разговаривал с ним, альфа почувствовал, как в груди сжимается ком. Он наклонился к мужу: — Любимый, я рядом, ты в безопасности. Всё хорошо, малыш с нами. Слышишь меня? Тэхён шевельнул губами и тихо застонал. Альфа снова поцеловал его в висок, в губы, прижал к себе, а пальцы обвились вокруг тонкой линии живота. Сердце его разрывалось от страха, но он держался, зная: его задача — быть опорой, защитой, щитом. Скорая остановилась, врачи аккуратно завезли Тэхёна на каталке в больницу. Чонгук почти бежал рядом, наблюдая, как омега лежит, прикрывая живот руками. Его сердце — камень в груди. — Пожалуйста… — шептал он каждый метр пути, молитвы, слова любви, обещания: «Всё будет хорошо, любимый… Мы это переживём… Малыш в безопасности…» В холле больницы, скорую уже ждала врач Тэхёна. Она заметно обеспокоилась: — Что случилось? — Его пытались изнасиловать … и похитить, — добавил Чонгук, голос сорвался. — Он испугался, а потом у него заболел живот, и он потерял сознание. — Понятно, — сказала врач и быстро указала помощникам доставить Тэхёна в смотровую. — Вам туда нельзя, можете подождать в коридоре. Чонгук остался в пустом коридоре. Он сел на скамью, колени сжаты, руки плотно обвивали себя, как будто мог удержать всю тревогу в груди. Каждый вдох был молитвой, каждое биение сердца — просьбой к любым богам и силам: «Пусть с ним всё будет хорошо. Пусть наш малыш будет в безопасности. Пусть мой муж живёт… дышит… улыбается…» Пять минут длились вечность. Затем подошла медсестра: — Вам нужно обработать руки и лицо, пока ждёте. — Хорошо, — кивнул Чонгук, но мысли его всё ещё были с Тэхёном. Ни боль, ни жжение от обработки не ощущались — всё внимание было только на омеге и их малыше. Когда всё закончили, Чонгук встал, вернулся в коридор и сел, вспоминая моменты с мужем: как он смеялись вместе, как ласкали живот, как мечтали о будущем. Каждое воспоминание грело и давало силу. Минут через сорок дверь смотровой открылась. Врач вышла, улыбка на лице была мягкой, но серьёзной: — Всё хорошо. Сейчас угрозы нет, реакция на сильный стресс. Но больше так не нервничайте, иначе есть риск для ребёнка. Сейчас мы проколем витамины и успокоительные, омега сможет немного поспать. Завтра утром я проведу повторный осмотр. Если всё будет хорошо, скоро Тэхён сможет поехать домой. — Можно мне к нему? — почти выдохнул Чонгук, стараясь скрыть дрожь. — Можно, но ненадолго. Ему нужен покой. Альфа вошёл. Сердце разрывалось, когда он увидел мужа, всё ещё бледного, но спокойного, руки лежали на животе. Он сел рядом, взял его ладонь в свои, прижимаясь всем телом. — Любимый… — шептал он, чуть касаясь лба к волосам Тэхёна. — Всё будет хорошо… Всё под контролем… Я здесь… Мы вместе… Он провёл пальцами по животу, тихо говорил слова любви малышу, затем поцеловал живот, а потом и спящего Тэхёна. Ему было страшно, тревожно, но любовь и надежда держали его целиком. — Я никогда не оставлю вас… — прошептал он, зажимая ладонь Тэхёна. — Ни тебя, ни нашего ребёнка. Когда время вышло, он поднялся, ещё раз посмотрел на мирно спящего омегу , и с чувством облегчения и благодарности покинул больницу, зная, что всё под контролем, и что они скоро будут вместе дома. Чонгук тихо вышел из больницы, держа телефон в руках. Он вызвал такси и сел на заднее сиденье, глядя на проносящиеся мимо улицы огни. Сердце сжималось от тревоги — дом без Тэхёна казался пустым, чужим. Каждый звук машины, каждый поворот заставляли его мысленно возвращаться к белым стенам палаты, к лицу омеги, всё ещё бледного, но безопасного. — Пожалуйста, пусть всё будет хорошо… — шептал он сквозь зубы, сжимая руку в кулак. — Пусть он спит спокойно… пусть малыш чувствует мою заботу… Дом встретил Чонгука тишиной. Он вошёл, привычно поставил сумку, но пустота в гостиной была ощутима как тяжёлый груз. Ни звуков смеха, ни легких шагов Тэхёна по коридору, ни тихого шума кофейного аппарата — ничего. Альфа пробежался глазами по привычным деталям: книга на столе, его кружка на полке, мягкий плед на диване. Всё это было знакомо, но теперь казалось чужим без омеги рядом. Чонгук опустился на диван, обвил руками колени и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Но мысли не отпускали. Он вспоминал: Как впервые узнал о беременности… Как Тэхён взял его за руку и шепнул, что скоро они станем родителями… Их первый совместный поход в бутик с детскими вещичками, как он рассматривал крошечные костюмчики и пинеточки, а глаза его светились… Вспоминает узи, как они держались за руки, смотрели на экран и слышали сердцебиение… Его улыбка, его легкое волнение, радость, которую невозможно было скрыть… Каждое воспоминание заставляло сердце то замирать, то разрываться от любви и беспокойства одновременно. Он чувствовал, как пустота дома становится невыносимой — ведь рядом нет того, кого он любит сильнее всего на свете, и того, кто сейчас спит, защищённый врачами, но всё ещё его маленький мир. Чонгук попытался прилечь, но тело отказывалось успокаиваться. Он ворочался, руки сами тянулись к пустому месту рядом, как будто он мог почувствовать Тэхёна сквозь пространство. — Скоро ты будешь дома, — шептал он, закрывая глаза и прижимаясь к подушке. — Скоро мы будем вместе… Всё будет хорошо, любимый… Всё будет хорошо, малыш… Но сон не приходил. Его мысли снова и снова возвращались к больнице, к маленькой жизни внутри Тэхёна, к тому моменту, когда омега потерял сознание. Каждый вдох Чонгука был одновременно молитвой и обещанием: он защитит их обоих, несмотря ни на что. С каждым мигом чувство тревоги переплеталось с любовью. Он мысленно проговаривал имя мужа, гладил пустое место рядом, словно мог передать свое тепло и силу через воздух, через стены: — Я с тобой… Мы вместе… Ты не один… Наш малыш не один… Время тянулось бесконечно. Чонгук знал, что скоро Тэхён вернётся домой, но пока… пока он один, он позволял себе полностью ощутить страх, любовь и нежность, которые переполняли его грудь. И даже в этом страхе он находил силу — силу ждать, верить и защищать. Дом оставался тёмным, тихим, но Чонгук был полон решимости. Он не мог уснуть, но не от усталости — от любви. Любви к Тэхёну и их ребёнку, которую невозможно было спрятать и которую он будет беречь любой ценой. Чонгук сидел рядом с кроватью, склонившись так близко, будто боялся, что стоит ему отодвинуться — и всё снова станет страшным и хрупким. Тэхён выглядел лучше: лицо уже не было таким бледным, дыхание ровное, рука тёплая в его ладони. Монитор тихо пищал, словно подтверждая: сейчас всё стабильно. — Ты меня так напугал… — выдохнул Чонгук почти шёпотом, большим пальцем осторожно поглаживая тыльную сторону ладони омеги. — Я думал, с ума сойду. Тэхён слабо улыбнулся и чуть сильнее сжал его пальцы. — Я знаю… — тихо сказал он. — Прости. Я правда… не ожидал, что меня так накроет. — Я вообще не спал, — признался Чонгук, и голос его дрогнул, хоть он и пытался держаться. — Ни минуты. Закрывал глаза — и сразу видел тебя на каталке. В голове только одно: ты и малыш… и страх, что могу вас потерять. Тэхён приподнял вторую руку и коснулся его щеки, мягко, почти невесомо. — Эй… — он смотрел на мужа внимательно, с той особенной нежностью, которую показывал только ему. — Посмотри на меня. Мы здесь. Со мной всё хорошо. С нашим ребёнком — тоже. Чонгук кивнул, но глаза всё равно блестели. — Я знаю. Теперь знаю, — он наклонился ближе, лбом коснулся его лба. — Просто… пока врач не сказала это вслух, я не мог дышать спокойно. Тэхён чуть усмехнулся, устало, но тепло. — Ты слишком сильно всё держишь в себе, Чон. — Потому что если я сорвусь, — тихо ответил он, — то кому тогда быть сильным для тебя? Несколько секунд они просто молчали, слушая дыхание друг друга. Чонгук положил ладонь на живот Тэхёна — привычно, бережно, как будто проверял: всё ли на месте, всё ли в порядке. — Слышишь? — прошептал брюнет. — Отец здесь. Мы с тобой, малыш. Всё хорошо. В этот момент телефон в кармане тихо завибрировал. Чонгук напрягся — слишком резко, слишком заметно. Он взглянул на экран и тут же отвёл взгляд. — Я сейчас… — сказал он, поднимаясь. — Быстро отвечу. — Иди, — спокойно отозвался Тэхён. — Я никуда не денусь. Чонгук наклонился, поцеловал его в лоб — долго, словно вкладывая в этот поцелуй всё то напряжение, что держал в себе с ночи, — и вышел в коридор. Там, в тишине больничного этажа, он принял вызов. — Чон Чонгук? — раздался знакомый, официальный голос. — Это ректор. Вам необходимо сегодня же подъехать в университет. В мой кабинет. Вас ждут представители полиции. У Чонгука внутри всё сжалось, но лицо осталось спокойным. — Понял, — ровно ответил он. — Я буду в ближайшее время. Он отключился и несколько секунд просто стоял, глядя в одну точку. Потом глубоко вдохнул, медленно выдохнул и вернулся в палату, будто ничего не произошло. Тэхён сразу посмотрел на него. — Кто звонил? — Из университета, — ответил Чонгук мягко, присаживаясь обратно. — Мне нужно ненадолго съездить. — Ненадолго? — уточнил омега, внимательно вглядываясь в его лицо. — Да, — он улыбнулся так, как умел только для Тэхёна. — Быстро решу вопрос и сразу вернусь. Даже не успеешь соскучиться. Тэхён помолчал секунду, потом кивнул. — Ладно. Только не торопись слишком. И… напиши, как доедешь. — Обязательно. Чонгук наклонился, поцеловал его сначала в висок, потом в губы — нежно, медленно, обещающе. — Отдыхай, — прошептал он. — Я рядом. Всегда. Он ещё раз посмотрел на Тэхёна, на спокойный монитор, на руку, лежащую поверх живота, и только после этого вышел, прикрывая за собой дверь. В коридоре Чонгук снова стал другим — собранным, холодным, готовым к разговору, который не имел ничего общего с больничной тишиной и теплом родного запаха. Но в груди он всё ещё нёс одно-единственное чувство: «Они в порядке» — и ради этого он справится со всем остальным. Чонгук выходил из больницы медленно. Автоматические двери разъехались в стороны, впуская утренний свет, и на мгновение он остановился, глубоко вдохнув прохладный воздух. Запах антисептика остался за спиной, но ощущение тревоги — нет. Он всё ещё чувствовал на ладонях слабое тепло руки Тэхёна, всё ещё слышал его тихое дыхание, видел, как грудь омеги спокойно поднимается и опускается. «С ними всё в порядке. С ним и с малышом — всё в порядке». От этой мысли в груди стало легче. Не полностью — но достаточно, чтобы дышать. Он провёл ладонью по лицу, на секунду коснувшись пластыря на переносице. Нос ныл тупой болью, бровь тянуло, костяшки были сбиты и опухли, кожа содрана до мяса. Но Чонгуку было всё равно. Каждая рана — доказательство того, что он успел. Что он защитил. — Я скоро вернусь, — тихо сказал он, обернувшись к окну палаты, хотя знал, что Тэхён его не слышит. — Обещаю. Он сел в машину. Двигатель завёлся негромко, привычно. Чонгук положил руки на руль и на мгновение закрыл глаза. Перед внутренним взором снова мелькнула картина: чужие руки, страх в глазах Тэхёна, боль, крик… Он резко выдохнул и тронулся с места. Когда он подъехал к университету, внимание было мгновенным. Студенты, стоящие у входа, оборачивались. Кто-то замирал, кто-то перешёптывался. Заклеенный нос. Разбитая бровь. Ссадина у губ. Сбитые костяшки, небрежно прикрытые бинтом. — Ты видел? — Это же Чон… — Что с ним случилось?.. Чонгук шёл мимо, не глядя ни на кого. Его шаг был ровным, плечи расправлены, взгляд прямой. В нём не было ни стыда, ни сомнений. «Я защищал своего мужа» «Я защищал своего ребёнка» «И сделал бы это снова» Он поднялся по лестнице и направился прямо к кабинету ректора. В кабинете уже находились двое. Ректор сидел за столом, сложив руки перед собой, выражение лица — серьёзное, но спокойное. Рядом — мужчина в форме, представитель полиции, с папкой документов. Когда Чонгук вошёл, оба одновременно подняли головы. — Проходите, Чон Чонгук, — первым заговорил ректор. — Присаживайтесь. Полицейский задержал взгляд на его лице чуть дольше, чем следовало. — Вижу, вы… пострадали, — сухо отметил он. Чонгук сел, сцепив руки в замок. — Это не имеет значения, — ответил он ровно. — Тогда перейдём к делу, — мужчина из полиции открыл папку. — Речь пойдёт о вчерашнем инциденте с преподавателем физической культуры. Чонгук кивнул. — Я слушаю. — По его заявлению, — продолжил полицейский, — вы применили к нему физическое насилие, причинив телесные повреждения. Чонгук даже не отвёл взгляд. — Я защищал своего законного мужа, — сказал он чётко. — Университет это подтверждает и претензий ко мне не имеет. Ректор сразу же кивнул. — Да. Преподаватель нарушил закон и устав учебного заведения. Его действия носили характер домогательства и угроз. Полицейский перелистнул страницу. — Расскажите свою версию событий. Чонгук вдохнул глубже. — Мой муж, Чон Тэхён, находился на занятии без формы по медицинскому освобождению, — начал он. — Когда он зашёл в кабинет преподавателя, тот начал требовать, чтобы Тэхён занимался. После отказа — угрожал испортить ему диплом. Затем закрыл кабинет, предложил интимные услуги в обмен на оценки и попытался применить силу. Голос Чонгука стал ниже. — Когда я почувствовал сильный запах страха от омеги, я понял, что ему угрожает опасность. Я выбил дверь и оттащил преподавателя от мужа. Да, я ударил его. Один раз. И сделал бы это снова. В кабинете повисла тишина. — Понимаю, — медленно сказал полицейский. — Однако есть ещё один момент. Он достал фотографию и положил её на стол. — Вчера вечером на вас поступило заявление об избиении. Вы узнаёте этого человека? Чонгук посмотрел — и челюсть сжалась. — Да, — ответил он без колебаний. — Это тот самый мужчина, который пытался похитить моего беременного мужа. Полицейский приподнял брови. — Похитить? — Да, — голос Чонгука стал жёстким. — Он схватил моего мужа возле пекарни, зажал ему рот и пытался затолкать в машину. Мой муж был напуган. Он закрывал живот, защищая малыша. Он на секунду замолчал, сдерживая эмоции. — Я избил этого человека, защищая омегу и своего не родившегося ребёнка. В тот момент у меня сработал инстинкт защиты семьи. — Ваш муж сейчас где? — спросил полицейский. — В больнице, — ответил Чонгук. — После обоих инцидентов у него возникла угроза потери ребёнка. В кабинете снова стало тихо. — Я скажу прямо, — продолжил брюнет, глядя полицейскому прямо в глаза. — Если бы мой муж или ребёнок пострадали… я бы убил этого человека. И не пожалел бы. Ректор напрягся, но полицейский лишь кивнул. — Вы правы, — сказал он. — Закон крайне строг в отношении преступлений против беременных омег. Попытка похищения, физическое насилие, психологическое давление — всё это тяжкие статьи. — У меня есть доказательства, — добавил Чонгук. — Свидетели. Камеры видеонаблюдения у пекарни. Врачи, которые подтвердят госпитализацию моего мужа. Я укажу адрес. Полицейский закрыл папку. — Этого достаточно, — сказал он. — От лица полиции приношу вам извинения. Обвинения с вас снимаются. Никаких штрафов, исков или последствий не будет. Мы разберёмся с этим делом в полном объёме. Он встал. — Передайте вашему мужу пожелания скорейшего выздоровления. — Спасибо, — коротко ответил Чонгук. Когда дверь за полицейским закрылась, в кабинете остались только он и ректор. — Тэхён не сможет посещать университет некоторое время, — сказал Чонгук сразу. — Ему нужен покой. — Разумеется, — кивнул ректор. — Мы оформим всё официально. — И ещё, — Чонгук помедлил. — Прошу… не сообщать студентам о беременности моего мужа. Он не хочет лишнего внимания. Ректор мягко улыбнулся. — Я понимаю, — сказал он. — Информация будет передана только преподавателям. И строго конфиденциально. — Спасибо, — Чонгук поднялся. — За понимание. Он вышел из кабинета, спускаясь по лестнице уже спокойнее. Сев в машину, он сразу развернулся в сторону больницы. «Я иду обратно, — подумал он. — К тебе. К нашему малышу». И впервые за утро позволил себе выдохнуть чуть свободнее.

***

Чонгук вошёл в палату почти бесшумно. Тэхён лежал на кровати, укрытый до груди, свет из окна мягко ложился на его лицо. Он выглядел уставшим, но спокойным — дыхание ровное, пальцы расслабленно лежат на животе, будто даже во сне он продолжает оберегать самое ценное. — Вот и муж, — мягко произнесла врач, заметив Чонгука. Она закрыла карту и улыбнулась. — Как раз вовремя. Чонгук подошёл ближе, сразу взял Тэхёна за руку. Тот поднял глаза и тут же улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Чона внутри всё всегда сжималось и отпускало одновременно. — Ты вернулся, — тихо сказал Тэхён. — Я здесь, — так же тихо ответил Чонгук и осторожно поцеловал его в лоб. — Всегда. Врач откашлялась, возвращая их в реальность, но в её голосе не было строгости — лишь забота. — Состояние стабильное, — начала она. — Угрозы больше нет. Анализы хорошие, УЗИ без отклонений. Организм быстро восстанавливается, что очень хорошо, учитывая ваше положение. Сейчас я подготовлю документы и можете ехать домой. Тэхён облегчённо выдохнул, а Чонгук почувствовал, как напряжение последних часов наконец отступает. — Но, — врач подняла палец, — есть рекомендации. Никаких стрессов. Витамины — строго по схеме. Больше отдыха, минимум нагрузок. И, пожалуйста, берегите себя. Она посмотрела сначала на Тэхёна, потом на Чонгука — и чуть мягче добавила: — Берегите друг друга. — Обязательно, — Чонгук кивнул сразу, не раздумывая. — Я прослежу. Тэхён слабо усмехнулся: — Он и так уже… слишком старается. — Недостаточно, — серьёзно ответил Чонгук, но в глазах мелькнула тёплая искорка. Выход из больницы был неспешным. Чонгук помог Тэхёну подняться с кровати, придерживал за талию, словно боялся, что мир всё ещё может быть слишком резким. Каждый шаг — осторожный, выверенный. Омега опирался на него полностью, не стесняясь, доверяя. — Голова не кружится? — спросил Чонгук. — Нет, — ответил Тэхён. — Только устал. — Дома отдохнёшь, — мягко сказал альфа. — Я всё сделаю. В машине Чонгук сразу помог пристегнуться, потом сел за руль, но не спешил заводить двигатель. Его ладонь легла на живот Тэхёна — осторожно, почти благоговейно. Тэхён накрыл её своей. — Он там… такой тихий, — прошептал Тэхён. — Пока, — улыбнулся Чонгук. — Но скоро начнёт заявлять о себе. — Как думаешь, когда? Чонгук задумался, поглаживая большим пальцем ткань футболки. — Ещё немного, — сказал он. — Врач говорила — раньше, чем мы думаем. Я… Он запнулся, потом добавил честно: — Я каждый день жду. Тэхён повернулся к нему, глаза светились. — Я тоже. Машина плавно тронулась с места. За окном мелькали улицы, солнце клонилось к вечеру, а внутри было удивительно спокойно — будто буря наконец закончилась. Дома их встретила тишина и уют. Чонгук помог Тэхёну снять куртку, усадил на стул на кухне. — Сиди, — сказал он строго, но с улыбкой. — Я займусь остальным. — Я тоже хочу, — возразил Тэхён, уже вставая. — Мне можно. В итоге они готовили вместе: Тэхён аккуратно нарезал овощи, Чонгук следил за плитой, периодически бросая на мужа взгляды — проверяющие, заботливые. — Юнги писал, — сказал Тэхён, помешивая салат. — Спрашивал, как я. — И что ты ответил? — Что всё хорошо, — улыбнулся он. — И это правда. За обедом они сидели рядом, плечо к плечу. Чонгук ел мало — больше смотрел, как ест Тэхён, как иногда машинально кладёт руку на живот. — Вечером можем просто остаться дома, — предложил Чонгук. — Фильм, чай… — Хочу, — сразу согласился Тэхён. — И… поговорить. О малыше. Чонгук улыбнулся — широко, искренне. — О нём я могу говорить бесконечно. Он снова положил руку на живот, и в этом жесте было всё: защита, любовь, ожидание. Дом наполнился тихим счастьем — тем самым, которое не кричит, а просто есть. И этого было более чем достаточно. Комната медленно наполнялась мягким полумраком. Чонгук ходил туда-сюда, приглушая свет, закрывая шторы, проверяя пульт, раскладывая подушки так, чтобы Тэхёну было удобно. Он делал всё привычно, почти автоматически — с той особой сосредоточенностью, которая появлялась у него всякий раз, когда дело касалось мужа. Тэхён уже лежал на постели, под спиной — несколько подушек, ноги укрыты пледом. Он наблюдал за Чонгуком молча, взглядом следя за каждым движением. И чем дольше смотрел, тем сильнее внутри начинало сжиматься. Пластырь на носу. Тёмная, ещё свежая ссадина над бровью. Уголок губ — припухший, с тонкой корочкой. И руки… костяшки сбиты, покрасневшие, местами синеющие. Тэхён сглотнул. — Гук… — тихо позвал он. Чонгук тут же обернулся: — Да? Тебе что-нибудь нужно? Подушку? Воду? Тэхён покачал головой, но взгляд всё ещё был прикован к его лицу. — Я… — он замялся. — Я совсем не спросил. Тебе… больно? Чонгук на секунду растерялся, а потом усмехнулся — мягко, успокаивающе. — Этому? — он небрежно коснулся пластыря на носу. — Ерунда. — Но… — Тэхён нахмурился, тревога проступила в голосе. — Ты же весь… Он не договорил, но Чонгук понял. Подошёл ближе, сел на край кровати, взял Тэхёна за руку. — Тэхён, — сказал он спокойно. — Я часто тренируюсь. Ты знаешь. Ушибы, синяки — это обычное дело. Такое проходит за пару дней. Он чуть сжал его пальцы. — Вот о чём действительно не стоит беспокоиться — так это обо мне. Особенно сейчас. Тэхён опустил глаза, чувствуя, как внутри поднимается тёплая, щемящая волна. — Мне просто… страшно, — признался он шёпотом. — Когда вижу тебя таким. Я думаю, что если бы… — Эй, — Чонгук мягко перебил, наклоняясь ближе. — Посмотри на меня. Тэхён поднял взгляд. — Я бы сделал это снова, — сказал Чонгук без тени сомнения. — И даже больше. Ради тебя. Ради него. Он осторожно положил ладонь на живот омеги. Тэхён прикрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Я знаю, — прошептал он. — И именно поэтому мне так больно смотреть. Чонгук улыбнулся и легко коснулся губами его виска. — Тогда договоримся, — сказал он тихо. — Ты больше не накручиваешь себя. А я буду рядом. Всегда. Он встал, закончил приготовления — включил фильм, убавил громкость, чтобы звук был мягким, ненавязчивым. Потом вернулся к постели и лёг рядом, притягивая Тэхёна к себе. Тэхёну хватило секунды. Он сразу прижался к его боку, будто искал именно это место. Устроился удобнее, положил голову Чонгуку на грудь, слушая ровное, сильное сердцебиение. Чонгук обнял его, одной рукой укрывая плечи, другой — осторожно разместив ладонь на животе. Тэхён накрыл её своей. Их пальцы переплелись. — Так хорошо… — едва слышно выдохнул омега. — Потому что ты дома, — ответил Чонгук. Экран мерцал, кадры фильма сменяли друг друга, но ни один из них не был важнее того, что происходило здесь — в тишине, в тепле, в этом простом, но бесконечно значимом моменте. Чонгук иногда опускал подбородок на макушку Тэхёна. Младший чуть сильнее прижимался, когда чувствовал движение ладони альфы. И так они и смотрели фильм — не спеша, не думая о вчерашнем страхе, просто дыша в унисон, оберегая друг друга и того, кто совсем скоро даст о себе знать. Фильм почти закончился, когда тишина между ними стала плотнее, теплее, наполненной чем-то новым. Экран ещё светился, но внимание уже давно было не на нём. Чонгук наклонился первым — осторожно, будто спрашивая разрешения даже у самого воздуха между ними. Его губы коснулись губ Тэхёна мягко, почти невесомо. Один поцелуй, второй… и между ними больше не осталось сомнений. Поцелуи стали глубже, медленнее, наполненные тем самым тихим голодом, который рождается не из страсти, а из любви. Чонгук аккуратно перевернулся, нависая над Тэхёном, опираясь на локти, чтобы ни в коем случае не давить. Его губы скользнули к щеке, к линии челюсти, к шее — нежно, бережно, будто он касался чего-то хрупкого и бесценного. Тэхён тихо выдохнул, пальцы сами вплелись в волосы мужа. — Гук… — прошептал он, притягивая его лицо обратно. Поцелуй вышел настойчивым, искренним. — Я хочу тебя. Хочу любви с тобой. Чонгук замер на мгновение, лоб к лбу, дыхание сбивчивое. — Я тоже хочу, — признался он тихо. — Просто… я боюсь, что ты можешь испугаться. После всего… Тэхён посмотрел на него уверенно, спокойно, с той самой мягкой силой, которую Чонгук в нём обожал. — Я никогда не испугаюсь тебя, — сказал он. — Я хочу тебя всегда. Ничего не изменилось. Я доверяю тебе. Ты спас меня. Дважды. Значит, никогда не дашь в обиду. Чонгук закрыл глаза и коротко выдохнул — будто отпуская напряжение, которое держал в себе весь день. Потом наклонился и поцеловал Тэхёна снова — медленно, глубоко, обещающе. Его ладони двигались осторожно, заботливо. Он не спешил, постоянно возвращаясь к поцелуям — губ, шеи, ключиц, задерживаясь на животе дольше всего, словно напоминая: я здесь, я рядом, вы в безопасности. Тэхён расслабился под ним полностью, доверчиво, без страха, ощущая не желание — а любовь, обволакивающую, тёплую, настоящую. Мир за пределами спальни перестал существовать. Остались только они —дыхание в унисон, прикосновения, полные смысла, и тихое счастье, в котором не было ни боли, ни тревоги. Только дом. Только любовь. И их маленькое чудо между ними. Утро пришло тихо — без резких звуков, без тревоги, будто сам мир решил дать им передышку. Тэхён проснулся первым. Сознание возвращалось медленно, мягко, и вместе с ним — ощущение покоя, которого он не чувствовал уже давно. Ни паники, ни тяжести в груди, ни вспышек воспоминаний о том дне. Всё, что было страшным, будто осталось за закрытой дверью ночи. Его накрыла волна спокойного счастья — тёплого, глубокого, почти ошеломляющего. Он осторожно вдохнул и только тогда понял, как они лежат. Их руки были переплетены на его животе. Не просто рядом — обе ладони касались кожи, тёплые, уверенные. Живот стал совсем чуть-чуть больше, едва заметно, но для Тэхёна это было самым прекрасным изменением в мире. Он повернул голову и улыбнулся. Чонгук спал спокойно — редкое зрелище. Даже с ссадинами, с пластырем на носу, с едва заметной тенью усталости на лице он казался Тэхёну безумно красивым. Ничто не портило его — ни разбитая бровь, ни след у губ. Наоборот… всё это только подчёркивало, через что он прошёл ради них. Тэхён смотрел на него долго, почти жадно, словно хотел запомнить каждую черту. Его взгляд скользнул ниже — по плечу, по груди, по татуировкам, которые он знал наизусть, но всё равно рассматривал снова и снова, будто в первый раз. Правый рукав — плотный, тёмный, идеально выверенный. Линии плавно уходили с руки на грудь и лопатку, словно продолжение самого Чонгука. Эта татуировка всегда казалась Тэхёну символом силы — не агрессии, а защиты. Чуть выше, под ключицей слева — четыре аккуратные строчки римскими цифрами. Одна и та же дата — первое апреля. Разные годы. Тэхён знал каждую из них. Знал, что каждая дата — важный момент их жизни, точка, где что-то менялось навсегда. Он провёл по цифрам кончиками пальцев, едва касаясь кожи. А потом — его самая любимая. На боку, на рёбрах, прямо под сердцем. Аккуратные корейские буквы: его имя с фамилией Чонгука. И дата его рождения. Тэхён невольно сглотнул. «Скоро тут будет ещё одно имя… — подумал он. — Имя нашего малыша». Он провёл пальцем по надписи, почти не веря, что всё это — правда. Что почти каждая татуировка Чонгука так или иначе связана с ними. С их любовью. С их семьёй. — Ты так смотришь, будто видишь меня впервые… Голос Чонгука был сонным, хрипловатым. Он открыл глаза и сразу улыбнулся, заметив выражение лица мужа. — Доброе утро, — тихо сказал он. — Ты такой счастливый… Тэхён улыбнулся в ответ, глаза немного защипало. — Потому что я правда счастлив, — прошептал он. — Впервые за долгое время… спокойно. Чонгук осторожно притянул его ближе, не убирая руки с живота. — Я люблю тебя, — сказал он просто, но в этих словах было всё. — Я тоже люблю тебя, — ответил Тэхён и наклонился, целуя его нежно, медленно, с улыбкой. И в этот самый момент… Что-то лёгкое. Едва ощутимое. Как тихий толчок изнутри. Тэхён резко замер. — Гук… — его голос дрогнул. — Ты… ты это почувствовал?.. Чонгук сначала нахмурился, прислушиваясь, ладони непроизвольно прижались сильнее. — Подожди… — выдохнул он. И снова. Слабый, но уверенный пиночек — прямо под их руками. Чонгук широко распахнул глаза. — Это… — он сглотнул. — Это он. Это наш малыш. Тэхён смотрел то на живот, то на мужа, не веря. — Правда?.. Ты уверен?.. И словно в ответ — ещё одно движение. Они оба рассмеялись одновременно — глупо, счастливо, не сдерживая эмоций. По щекам Тэхёна покатились слёзы, Чонгук тут же наклонился и поцеловал их, не скрывая своих. — Он с нами, — прошептал альфа, прижимаясь лбом к лбу мужа. — Он живой. Он здесь. — Наш… — выдохнул Тэхён. — Наш малыш… Они лежали так ещё долго — руки на животе, лбы вместе, улыбки сквозь слёзы. И впервые за всё это время будущее больше не пугало. Оно было тёплым. Настоящим. И полным любви.

***

Прошла неделя их тихой и счастливой жизни. Каждое утро начиналось одинаково — с мягкого солнечного света, скользящего по полу, и запаха свежесваренного кофе, смешанного с нотками какао, которыми Тэхён баловал себя и мужа. Погода мая подарила теплоту даже ранним часам, поэтому пары наслаждались прогулками на свежем воздухе, а Тэхён дома начал заниматься йогой для беременных — аккуратно, не спеша, с вниманием к каждому движению, как советовала врач. Чонгук наблюдал за мужем с улыбкой, иногда мягко поправляя позу, следя, чтобы ему было удобно, а малыш внутри тоже чувствовал заботу, реагируя легкими шевелениями. Недавно они поделились новостью о шевелениях малыша с родителями, и те были безмерно счастливы. Друзья сразу же приехали к ним домой, восклицая, просили потрогать животик Тэхёна. Разве можно было устоять? Омега осторожно позволял друзьям прикоснуться, но недолго. Когда руку положил Юнги, малыш среагировал — слабый, но отчетливый толчок. Джин, прикоснувшись позже, не вызвал ни единого движения, и Тэхён с улыбкой шепнул Чонгуку: — Он считает Юнги особенным. Чонгук хмыкнул и поцеловал мужа в висок: — Ну ты знаешь, малыш тоже умеет отличать настроение друзей. Вот так прошла их счастливая неделя. На улице середина мая, утро уже теплое, и вечером тоже не холодало. Пара решила провести выходной дома. Они вместе позавтракали, убрали кухню, и теперь собирали мозаику, сидя рядом на полу. Каждый кусочек складывался аккуратно, словно маленький символ их общего мира. Вдруг в дверь позвонили. Чонгук первым подошёл открыть. На пороге стоял Юнги — немного напряженный, сдержанный, но с привычной мягкой улыбкой. — Мин… что тебя сюда привело? — удивился Тэхён, слегка приподнимая брови. Юнги замялся, оглядев комнату, потом медленно сел рядом с омегой: — Я… мне нужно кое-что проверить. Но… мне страшно. — Чего ты боишься? — мягко спросил Тэхён, кладя руку на живот, будто малышу тоже интересно было услышать разговор. — Результата, — тихо ответил Юнги. Он опустил взгляд, словно стыдясь своей тревоги, затем осторожно попросил разрешение воспользоваться ванной. Тэхён и Чонгук переглянулись и кивнули, а Чонгук проводил друга к ванной. — Думаешь, он… — начал Чонгук, вернувшись к мужу, — что с ним? — Думаю… что он может быть… беременным, — тихо сказал Тэхён, слегка улыбаясь. — Поэтому пришел к нам. Если результат положительный, ему будет легче поговорить с людьми, которые уже знают, что такое ожидание малыша. Юнги тихо вышел из ванной. Его лицо, едва заметно, раскрыло результат — и в этот момент и Тэхён, и Чонгук поняли всё. — Чай? — мягко предложил Чонгук, пытаясь поддержать друга. Юнги кивнул, и они вместе устроились на кухне. Долгое время никто не говорил, наслаждаясь тишиной. Потом Тэхён нарушил молчание: — Я знал. — Что… как? — удивленно спросили Юнги и Чонгук одновременно. — Когда малыш шевельнулся в тот раз, — тихо сказал омега, улыбаясь сквозь волнение. — Все чувствуют это. Он подал мне знак. Точно так же, как та малышка на парковке. Чонгук мягко сжал руку мужа и посмотрел на Юнги: — Я понял, о чем ты, Тэ… малыш сам дал тебе знать. Юнги, слегка опешив, закусил губу. — И что мне делать теперь? — тихо спросил он, взглядом избегая прямого контакта. — Конечно, рожать, — ответил Тэхён с мягкой улыбкой. — Это же счастье. — Но… — начал Юнги, — мы с Хосоком не женаты… И тему эту даже не обсуждали. — А ты хочешь ребенка? — спросил Тэхён спокойно. — Я… — Юнги замялся. — Я не уверен, что… — Я знаю, — сказал Тэхён уверенно, — что ты хочешь. Чонгук, усмехаясь, добавил: — Просто поговори с Хосоком. Я уверен, что у вас все будет хорошо. Вы поженитесь и родите ребенка. Может быть даже не одного. Юнги задумался, затем кивнул, почти шепотом: — Ладно… я не хочу нагружать тебя, Тэхён. Обещаю сначала поговорить с ним. Он встал и направился к выходу, но его глаза светились надеждой и тревогой одновременно. Когда дверь закрылась, Тэхён и Чонгук снова переглянулись и улыбнулись. — Мы помогли другу, — сказал Тэхён, касаясь живота. — Но это ещё больше напоминает, как нам повезло… — Да, — согласился Чонгук, сжимая руку мужа. — С нашим малышом, с нашей любовью. И в этот момент дом наполнился тихим, согревающим счастьем — чужое счастье и своё, всё переплеталось, как кусочки мозаики, которые они только что складывали. Малыш внутри Тэхёна шевельнулся, словно подтверждая: мир безопасен, любовь есть, а рядом — самые верные и надежные руки. Город встречал их поздним майским днём — не шумным, не суетливым, а каким-то особенно спокойным, будто и он знал, что сегодня им важно просто быть вместе. Воздух был тёплый, пах цветущими деревьями и свежим асфальтом после недавнего дождя. Солнце уже не обжигало, а ласкало кожу, отражаясь в витринах и лужицах на тротуарах. Тэхён шёл медленно, чуть осторожнее, чем раньше. Не потому что боялся — просто теперь каждое движение ощущалось иначе. Его ладонь лежала на животе почти постоянно, как привычный защитный жест. Чонгук шёл рядом, не отпуская его руку ни на секунду, иногда замедляясь специально, подстраиваясь под шаг мужа. — Не устал? — спросил он в который раз, мягко, но с лёгкой тревогой в голосе. Тэхён улыбнулся, повернув к нему лицо. — Нет. Мне хорошо. Правда. Он даже чуть сильнее сжал пальцы Чонгука, будто подтверждая свои слова. Они свернули в небольшой парк. Там было тихо: редкие прохожие, детские коляски, пожилые пары на скамейках. Где-то смеялись дети, и этот смех вдруг отозвался внутри Тэхёна — лёгким, неожиданным толчком. Он резко остановился. — Чон… — прошептал он, округлив глаза. — Что? — альфа мгновенно напрягся, почти инстинктивно разворачиваясь к нему всем телом. Тэхён медленно положил обе руки на живот и выдохнул: — Он… сейчас… И словно в ответ — ещё одно движение. Чуть сильнее, чуть увереннее. Чонгук замер. Его ладонь тут же накрыла живот поверх рук Тэхёна, осторожно, будто боялся спугнуть. — Я… я чувствую, — тихо сказал он, голос дрогнул. Тэхён рассмеялся — тихо, счастливо, почти со слезами. — Он реагирует… на звуки. Слышишь? Мимо пробежал ребёнок, громко смеясь, и в этот же момент малыш снова дал о себе знать — коротко, но отчётливо. Чонгук не смог сдержать улыбку. Она была широкой, почти детской. — Он живой… такой живой, — прошептал старший, наклоняясь ближе. — Наш. Он присел на корточки прямо посреди дорожки, не заботясь о взглядах прохожих, и осторожно прижался лбом к животу Тэхёна. — Привет, — сказал он тихо. — Это отец. Я рядом. Всегда буду рядом. Тэхён смотрел на него сверху вниз и чувствовал, как внутри всё наполняется теплом — густым, спокойным, надёжным. Малыш снова пошевелился, будто услышал голос. — Он тебя узнаёт, — шепнул Тэхён. — Он всегда активнее, когда ты рядом. Чонгук поднял взгляд. В его глазах было столько нежности, что Тэхёну стало трудно дышать. — Потому что я уже люблю его, — сказал он просто. — Так же сильно, как тебя. Они продолжили прогулку, но теперь Чонгук почти всё время держал руку на животе мужа. Иногда говорил что-то тихо — о том, каким он представляет их малыша, как будет учить его ходить, как носить на плечах, как защищать от всего мира. И каждый раз, когда его голос становился особенно мягким, малыш отвечал движением. Тэхён останавливался, смеялся, иногда даже просил: — Подожди… он опять. И они оба замирали, словно время останавливалось вместе с ними. На скамейке под цветущей вишней они сели отдохнуть. Лепестки медленно падали им под ноги, застревали в волосах Тэхёна. Чонгук убрал один такой лепесток с его плеча и задержал ладонь там дольше, чем нужно. — Знаешь, — сказал он тихо, — после всего… после страха, боли, злости… я впервые чувствую абсолютный покой. Тэхён повернулся к нему, опираясь спиной о его плечо. — Потому что мы вместе. И он с нами. Малыш снова пошевелился — спокойно, уверенно, будто соглашаясь. Чонгук накрыл их обоих руками — мужа и ребёнка — и впервые за долгое время позволил себе просто быть счастливым. Без оглядки. Без ожидания беды. И Тэхён чувствовал это. Чувствовал в каждом вдохе, в каждом движении внутри себя. Их мир стал чуть больше — но и в тысячу раз теплее. Ночь опустилась на их дом мягко и почти незаметно. Окна были приоткрыты, и тёплый майский воздух лениво колыхал занавески. Где-то вдалеке проехала машина, потом всё снова утонуло в тишине — той самой, уютной, когда слышно только дыхание любимого человека рядом. Тэхён лежал на спине, чуть приподнявшись на подушках. Чонгук устроился рядом, повернувшись к нему боком, одна рука привычно лежала на животе омеги, тёплая, надёжная. Их пальцы иногда переплетались, иногда просто касались кожи — этого было достаточно. — Ты спишь? — тихо спросил Чонгук, уже почти засыпая. — Почти, — так же тихо ответил Тэхён… и вдруг резко вдохнул. — Чон… Альфа мгновенно проснулся, словно его окатили холодной водой. — Что? Больно? — Нет, — Тэхён улыбнулся в полутьме, но голос дрожал от удивления. — Он… он опять. И словно подтверждая его слова, под ладонью Чонгука отчётливо шевельнулось. Не резко — но достаточно уверенно, чтобы это невозможно было перепутать. Чонгук замер. Его дыхание сбилось. — Сейчас… сейчас было, да? — прошептал он. Тэхён тихо рассмеялся, почти счастливо всхлипнув. — Было. Ты почувствовал. Малыш снова дал о себе знать — будто толкнулся прямо в руку альфы, требуя внимания. — Он… он не даёт нам спать, — выдохнул Чонгук, но в голосе не было ни капли раздражения. Только восторг и что-то очень трепетное. Он осторожно накрыл живот обеими руками, склонился ближе. — Эй… маленький. Уже ночь. Родителям надо спать. Ответом стало ещё одно движение — чуть сильнее, настойчивее. — Кажется, он с тобой спорит, — улыбнулся Тэхён. — Он активнее, когда ты рядом. Чонгук тихо рассмеялся, прижавшись лбом к его плечу. — Значит, характер будет твой. Они лежали так долго. Иногда малыш затихал, потом снова напоминал о себе. Тэхён чувствовал каждое движение всем телом, а Чонгук — каждым нервом. Сон окончательно ушёл, но ни одному из них не хотелось, чтобы эта ночь закончилась. Постепенно движения стали реже, спокойнее. Малыш будто устал и решил отдохнуть. Чонгук всё ещё держал ладонь на животе, словно боялся отпустить. — Он уснул, — прошептал Тэхён. — Наверное… — Чонгук не сразу убрал руку. — Я… боюсь пропустить хоть что-то. Он замолчал. Слишком надолго. Тэхён повернул голову и посмотрел на него внимательнее. В полумраке лицо Чонгука казалось спокойным, но Тэхён слишком хорошо его знал. — Ты о чём сейчас думаешь? — мягко спросил он. Чонгук медленно выдохнул. — О том… что мне страшно. Тэхён слегка приподнялся, опираясь на локоть. — Страшно?.. — Да, — честно ответил альфа. — Я никогда не говорил об этом вслух. Он провёл рукой по волосам, потом снова положил ладонь на живот мужа — будто это помогало ему собраться. — Я боюсь, что не справлюсь. Что однажды не успею. Что не смогу защитить вас так, как должен. Тэхён молчал, позволяя ему говорить. — Когда… когда тот человек хотел тебя забрать… — голос Чонгука сорвался. — Я до сих пор вижу это. И понимаю, что если бы я опоздал… Он сжал пальцы, стараясь держать себя в руках. — Я сильный. Я тренируюсь. Я дерусь. Но мир всё равно больше меня. И это пугает. Тэхён осторожно накрыл его руку своей. — Посмотри на меня, — тихо попросил блондин. Чонгук поднял глаза. — Ты уже справляешься, — сказал Тэхён уверенно. — Каждый день. Ты защитил меня. Дважды. Ты был рядом, когда мне было страшно. Ты здесь сейчас. Он положил ладонь поверх руки Чонгука на животе. — И малыш это чувствует. Чонгук сглотнул. — А если однажды я не смогу?.. — Тогда мы справимся вместе, — спокойно ответил Тэхён. — Ты не один. Никогда не был. Он наклонился и поцеловал его — медленно, нежно, без спешки. — Ты уже лучший муж. И ты будешь самым лучшим отцом. Не потому что ты сильный. А потому что ты любишь. Чонгук закрыл глаза. Его лоб коснулся лба Тэхёна. — Я люблю вас, — прошептал старший. — Вас обоих. Больше жизни. В этот момент под их руками снова было едва заметное движение — мягкое, будто малыш отозвался на слова. Тэхён улыбнулся сквозь слёзы. — Видишь? Он с тобой согласен. Чонгук тихо рассмеялся, прижимая их обоих к себе. — Тогда… я справлюсь. Обещаю. Ночь снова стала спокойной. Тёплой. Надёжной. И на этот раз сон пришёл легко — вместе с уверенностью, что они не одни. Никогда. Утро пришло тихо, почти осторожно — тонкой полосой света, скользнувшей по стене и коснувшейся лица Тэхёна. Он проснулся первым, как это бывало всё чаще, и несколько секунд просто лежал, не двигаясь. Рядом ровно дышал Чонгук. Его рука всё ещё лежала на животе, ладонь тёплая, уверенная, словно даже во сне он продолжал охранять самое важное. Пальцы Тэхёна были переплетены с его — кожа к коже, дыхание к дыханию. Он улыбнулся. Тревога, которая последние дни сидела где-то глубоко под рёбрами, наконец отступила. Не исчезла совсем — но перестала сжимать. Внутри было спокойно. Тихо. Надёжно. Тэхён осторожно накрыл живот второй рукой. — Доброе утро… — прошептал он, не зная, кому именно: малышу или всему миру сразу. Ответа не было — только ощущение тепла и жизни под ладонью. И этого хватало. Чонгук пошевелился, нахмурился, а потом открыл глаза и сразу посмотрел на Тэхёна — так, будто делал это бессознательно, каждый раз проверяя, что он здесь. — Ты не спишь, — хрипло сказал он. — Уже нет. Чонгук приподнялся на локте, внимательно осматривая его лицо, будто искал следы ночных страхов. — Как ты? — Хорошо, — искренне. — Спокойно. Альфа выдохнул. Его плечи чуть расслабились, словно он держал напряжение всю ночь. — Я тоже, — признался он после паузы. — Впервые за долгое время. Он наклонился и поцеловал Тэхёна — не спеша, тепло, будто закрепляя это утро. Потом поцеловал живот. — Доброе утро, малыш. Тэхён тихо рассмеялся. — Ты каждый день так будешь? — Всю жизнь, — без колебаний. За завтраком они сидели напротив друг друга, но руки всё равно находили путь — на колено, на запястье, на живот. Это было почти бессознательно. — Знаешь, — сказал Тэхён, помешивая какао, — я сегодня подумал… — Это опасно, — улыбнулся Чонгук. — Эй. — Прости, — он тут же стал серьёзным. — О чём? — О будущем. Не в общем… а в мелочах. Он посмотрел в окно. — Как ты будешь учить его держать ложку. Или завязывать шнурки. Как мы будем спорить, можно ли сладкое перед сном. Чонгук слушал, не перебивая. — А ты? — Я буду тем, к кому он будет бежать, когда страшно. Или когда стыдно. Или когда просто хочется, чтобы обняли. Он улыбнулся. — Я хочу быть для него безопасным местом. Чонгук сглотнул. — Он будет самым защищённым ребёнком на свете. Потому что у него будешь ты. — У него будем мы, — мягко поправил Тэхён. Чонгук кивнул. — Мы. Позже Чонгук вышел один — за продуктами, по делам, просто проветрить голову. Он не хотел оставлять Тэхёна одного надолго, но тот настоял: — Я дома. Я в порядке. И ты тоже должен дышать. На улице всё было обычным. Люди. Машины. Жизнь. И именно это пугало. Чонгук ловил себя на том, что напрягается от каждого резкого звука. От каждого чужого взгляда, задержавшегося дольше секунды. Инстинкт защиты не отключался — он просто стал постоянным фоном. «Я не могу быть рядом каждую секунду», — мелькнула мысль. И сердце неприятно сжалось. Он остановился, сделал глубокий вдох. «Но я могу сделать всё, чтобы он был в безопасности. Всегда». Телефон завибрировал. Сообщение от Тэхёна: «Не волнуйся. Я дома. Пью воду. Думаю о тебе.» Чонгук усмехнулся — тепло, почти с облегчением. — Вот ведь… — пробормотал он. — Даже мысли мои ловишь. Он понял вдруг очень ясно: страх никуда не денется. Но теперь у него есть направление. Не ярость. Не кулаки. А ответственность. Вернувшись домой, он нашёл Тэхёна на диване с пледом и книгой. Тот поднял голову и сразу улыбнулся — так, как улыбаются только тем, кого любят без остатка. — Ты быстро. — Соскучился, — честно. Он сел рядом, сразу притянув Тэхёна к себе. Рука привычно легла на живот. — Я подумал… — начал он и замолчал. — М? — Я не могу контролировать весь мир. Но могу контролировать себя. Свои решения. Он посмотрел прямо. — Я выберу вас. Всегда. Даже если для этого придётся менять планы, работу, темп жизни — что угодно. Тэхён молча коснулся его щеки. — Я и не ждал другого. — Я знаю. — Чонгук усмехнулся. — Но мне важно было сказать вслух. Он наклонился, прижался лбом к его лбу. — Ты мой дом. И он тоже. Под ладонью снова было лёгкое, уверенное движение. Тэхён улыбнулся сквозь внезапно выступившие слёзы. — Он согласен. Чонгук тихо рассмеялся и крепче обнял их обоих. И в этот момент мир, со всеми его угрозами и страхами, стал чуть тише. Потому что выбор уже был сделан. Утро встретило их мягким светом. Солнечные лучи скользили по кухонному столу, цеплялись за край кружек, играли на полу. В доме пахло тостами и свежезаваренным кофе, а в воздухе всё ещё витало что-то особенно нежное — остаток ночного чуда, которое они пережили вместе. Тэхён сидел за столом, обхватив кружку двумя руками. Он улыбался — спокойно, счастливо, по-настоящему. Чонгук напротив что-то рассказывал, размахивая вилкой, и сам смеялся над собственной историей. — Ты бы видел своё лицо, — фыркнул Тэхён. — Я думал, ты сейчас уронишь тарелку. — Эй, — Чонгук прищурился, — я был слишком занят тем, что ты опять ел мои тосты. — Наши, — мягко поправил омега и невольно опустил ладонь на живот. Чонгук заметил это сразу. Его взгляд стал тёплым, почти рассеянным. — Доброе утро, малыш, — пробормотал он скорее для себя, чем вслух. После завтрака они вместе убрали со стола. Всё делали рядом: плечо к плечу, будто и не было необходимости расходиться даже на шаг. Чонгук вымыл последнюю чашку, вытер руки и уже хотел пойти в спальню — собираться. — Чон… — Тэхён вдруг подошёл ближе и обнял его. Не просто обнял — прижался всем телом, уткнулся лбом в грудь, руки сомкнулись на пояснице альфы. Чонгук автоматически обнял в ответ. — Я хочу поехать с тобой, — тихо сказал Тэхён. — Что? — Чонгук сразу напрягся и отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мужу в лицо. — Ты уверен? — Уверен, — Тэхён улыбнулся, тёпло и немного лукаво. — Я уже достаточно отдохнул. И… учёба сама себя не закончит. Он обнял Чонгука крепче, посмотрел прямо в глаза. — Мы с малышом очень скучаем, когда ты уезжаешь один. Этого оказалось достаточно. Чонгук выдохнул, лоб коснулся лба Тэхёна. — Если вдруг устанешь — сразу скажешь. Обещаешь? — Обещаю. Они собирались вместе. Чонгук помогал Тэхёну одеваться, аккуратно натягивая на него свою футболку — просторную, мягкую, с запахом альфы. Живот она скрывала лишь частично, но Тэхёну было в ней спокойно. Он мельком взглянул на лицо мужа. Синяки почти исчезли, бровь зажила, губа больше не была разбита. Только костяшки всё ещё хранили следы недавней драки. Тэхён ничего не сказал, лишь на секунду задержал на них взгляд и сжал руку Чонгука чуть крепче. Чонгук не стал объяснять. Он решил — не сейчас. В машине Тэхён сначала молчал. За окном проплывал город, утро было тёплым, ясным. Но внутри медленно нарастало волнение. Теперь все будут смотреть… спрашивать… Он крепче сжал ладонь мужа на своём бедре, другой рукой машинально погладил живот. Чонгук заметил это сразу и накрыл его руку своей, мягко, уверенно. Он ничего не сказал — просто гладил живот вместе с Тэхёном, будто обещая без слов: я рядом. Когда они подъехали к университету, Чонгук наклонился и поцеловал мужа в висок. — Всё будет хорошо. Он помог Тэхёну выйти из машины, поддерживая под локоть, и они пошли к корпусу вместе. И только тогда Тэхён понял: на них не смотрят. Никто не шептался. Никто не останавливался. Одногруппники проходили мимо, занятые разговорами, конспектами, телефонами. Это было… облегчением. На совместной паре они сели рядом, слишком близко — как всегда. Тэхён заметил, что никто не оборачивается. Только преподаватели иногда бросали на них короткие, понимающие взгляды — и улыбались. Чонгук тихо гладил живот, почти незаметно. Тэхён вдруг всё понял. Он наклонился ближе и прошептал: — Это ты сделал, да? Чонгук улыбнулся уголком губ. — Чтобы ты не волновался. И спокойно доучился семестр. — Когда ты успел?.. — Тогда, в больнице. Тот звонок… — он замолчал на секунду. — Это был ректор. И полиция. Тэхён замер. — Чон… — Всё в порядке, — так же тихо продолжил альфа. — На меня действительно написали заявление. Но я доказал, что действовал законно. Все обвинения сняты. Он посмотрел на мужа. — И я попросил, чтобы о твоей беременности знали только преподаватели. Тэхён смотрел на него, не моргая. — Ты… сделал всё это ради меня? — Ради тебя. И ради него, — Чонгук снова погладил живот. Тэхён сжал его руку, глаза защипало. — Спасибо… за нас. За наше чудо. Остаток пары он сидел спокойно. Без тревоги. Без страха. С ощущением, что их маленький мир — в безопасности. И малыш, будто чувствуя это, тихо, едва ощутимо шевельнулся под их ладонями. Дом встретил их тишиной. Не пустой — уютной. Такой, в которой слышно, как мягко закрывается дверь, как Чонгук ставит ключи на полку, как Тэхён медленно выдыхает, будто только сейчас окончательно отпуская напряжение дня. — Дом… — тихо сказал омега и улыбнулся. Чонгук сразу заметил, как у Тэхёна немного опустились плечи. Как тело расслабилось, будто здесь, за этими стенами, можно было наконец перестать быть настороже. — Как ты? — спросил он, снимая куртку и помогая мужу. — Хорошо, — честно ответил Тэхён. — Немного устал… но это хорошая усталость. Они переоделись почти молча. Тэхён снова надел одну из футболок Чонгука — просторную, мягкую, уже давно ставшую для него чем-то вроде домашнего кокона. Живот в ней был заметен, но не бросался в глаза. И это почему-то грело. На кухне Чонгук включил негромкий свет, поставил чайник. — Хочешь что-нибудь лёгкое? — Хочу просто с тобой, — ответил Тэхён и сел за стол, опираясь спиной на спинку стула. Чонгук усмехнулся, но взгляд стал мягче. Он поставил перед мужем чашку с тёплым чаем, сел рядом, так близко, что их колени соприкасались. — Я сегодня ни разу не испугался, — вдруг сказал Тэхён, глядя в кружку. Чонгук замер. — Совсем? — Совсем, — омега поднял на него глаза. — Потому что знал, что ты всё продумал. И защитил нас ещё до того, как я начал переживать. Он положил ладонь на живот. — И малыш тоже был спокойный. Ты заметил? Чонгук осторожно накрыл его руку своей. — Он чувствует, когда ты спокоен. Тэхён кивнул. — Раньше я думал, что быть беременным — это постоянно бояться. За себя. За него. За нас. Он улыбнулся, чуть смущённо. — А сейчас… я просто счастлив. После ужина они перебрались в гостиную. Свет был приглушённый, за окном уже темнело. Тэхён устроился на диване, Чонгук рядом, так что омега почти сразу прижался к его боку. — Ты сегодня был очень смелым, — сказал Чонгук, перебирая пальцами его волосы. — Я просто шёл рядом с тобой, — ответил Тэхён. — Это проще всего. Он замолчал на секунду, потом тихо добавил: — Спасибо, что не сказал мне сразу про полицию. Я понимаю почему. Чонгук вздохнул. — Я не хотел, чтобы ты снова нервничал. После всего… — Ты всё сделал правильно, — Тэхён повернулся к нему, прижимаясь щекой к груди. — Я доверяю тебе. Полностью. Они сидели так долго. Без слов. С дыханием в унисон. С ладонями на животе — двумя, тёплыми, защищающими. И вдруг — едва заметное движение. Тэхён замер. — Чон… — Я чувствую, — сразу ответил он. Тэхён улыбнулся, закрывая глаза. — Он будто говорит: я здесь. — И я с вами, — тихо сказал Чонгук. Позже, когда они уже готовились ко сну, Тэхён остановился у двери спальни и оглянулся. — Знаешь… — он немного помедлил. — Я сегодня понял, что больше не боюсь будущего. Чонгук подошёл ближе, обнял. — Потому что мы вместе. Тэхён кивнул. — Потому что мы — семья. И в этой простой, тёплой истине вечер закончился так же, как начался: спокойно. С любовью и с тихим счастьем, которое никуда не торопилось. Новость разошлась быстро, но негромко — без шума, без сплетен, словно университет сам решил выдохнуть и закрыть болезненную страницу. Того завистливого омегу забрали ранним утром. Полицейская машина остановилась у его дома, когда город ещё только просыпался. Он кричал. Пытался торговаться. Обещал деньги — много денег. Называл фамилии, угрожал, говорил о своей «влиятельной семье», о связях, о том, что «это ошибка». Но в этот раз никто не слушал. Следствие было быстрым и жёстким. Выяснилось всё: — и переводы денег, — и связь с тем самым преступником, — и заказ на похищение, — и попытка давления на свидетелей. Когда он попытался сунуть деньги уже полиции, обвинение стало ещё тяжелее. Когда начал угрожать — к делу добавились новые статьи. Справедливость была спокойной. Холодной. Неотвратимой. Его посадили. Без поблажек. Без «но». И в тот момент, когда эта история окончательно закончилась, жизнь Чон Тэхёна и Чон Чонгука словно впервые за долгое время пошла ровно. Экзамены начались тихо. Без напряжения. Без шёпота за спиной. Преподаватели были внимательны — не навязчиво, не жалостливо, а по-человечески. — Если потребуется больше времени — не торопитесь, — говорили они Тэхёну мягко. — Главное — не волнуйтесь. Всё хорошо. Тэхён кивал, благодарил и… справлялся. Он отвечал уверенно. Чётко. Без дрожи в голосе. Чонгук сидел в аудитории и смотрел на мужа так, словно видел его впервые. Сильного. Спокойного. Сияющего. — Он справится, — тихо сказал Юнги, сидящий рядом. — Он уже справился, — ответил Чонгук, не отрывая взгляда. Защита диплома прошла почти идеально. Когда Тэхён закончил говорить, в аудитории на мгновение повисла тишина. А потом — одобрительные взгляды. Кивки. Тихое: — Отлично. Чонгук выдохнул только тогда, когда увидел улыбку мужа. На вручение дипломов Чимин прилетел буквально накануне. Он ворвался в университет с чемоданом и объятиями. — Я бы себе никогда не простил, если бы пропустил это! Он смотрел на Тэхёна долго. Молча. А потом вдруг осторожно спросил: — Можно? Тэхён улыбнулся и позволил — ненадолго. Чимин приложил ладонь к животу, и его глаза сразу наполнились слезами. — Он настоящий… — прошептал он. — Вы настоящие. Юнги был рядом. Спокойный. Счастливый. Рука Хосока — тёплая, уверенная — не отпускала его ни на секунду. — Мы решили пожениться, — сказал Юнги чуть позже, почти буднично. А после нежно добавил: — И… да. Я буду рожать. Тэхён обнял его первым. — Я знал. Хосок засмеялся и крепче прижал Юнги к себе. — Мы справимся. И все знали — справятся. В день вручения дипломов Тэхён стоял в большой мантии выпускника. Она скрывала живот. Скрывала их малыша от чужих взглядов. Будто мир ещё не был готов — и это было правильно. Чонгук стоял рядом. Гордый. Сияющий. Когда им вручили дипломы — красные — Чонгук сжал ладонь мужа так сильно, что Тэхён рассмеялся. — Осторожно, — прошептал он. — Я просто счастлив, — ответил Чонгук. Ректор подошёл к ним позже, уже без официального тона. — Поздравляю вас, — сказал он тепло. — Вы прошли непростой путь. Он посмотрел на Тэхёна чуть дольше. — Желаю вам счастья. И здорового малыша. — Спасибо, — искренне ответили они. Позже, спрятавшись от шума и людей, они стояли вдвоём. Лоб ко лбу. Руки — на животе. Поцелуй был нежным. Глубоким. Полным всего, что они пережили. Малыш вдруг толкнулся — уверенно, радостно. Тэхён тихо рассмеялся сквозь слёзы. — Он радуется. — Он знает, — ответил Чонгук, прижимая ладонь сильнее. — Мы сделали это. В этот день не было страха. Не было зависти. Не было боли. Была справедливость. Была любовь. И было счастье — настоящее, заслуженное, тихо растущее под сердцем. И теперь уже ничто не могло его отнять. Солнце уже клонилось к закату, заливая город тёплым золотым светом. Тэхён и Чонгук шли по уютной улочке, держась за руки, на улице начало августа, днем уже довольно жарко. Живот Тэхёна уже был заметен даже через футболку мужа, но это только добавляло улыбок на их лицах. Каждое прикосновение, каждый взгляд напоминали им, что теперь их маленький мир увеличился на маленькое чудо. — Думаешь, папа будет рад? — тихо спросил Тэхён, слегка касаясь живота. — Радость не передать словами, — улыбнулся Чонгук, сжимая его ладонь. — Только представь: твой отец будет бегать по дому, как ребенок, а папа… он просто обнимет тебя и малыша вместе. — А твой отец? — поинтересовался Тэхён, приподнимая брови с игривой улыбкой. — Он будет смеяться, болтать без остановки и ворчать, что я не смогу быть дома чаще. — Чонгук засмеялся. — Но потом скажет, что рад за нас, и будет помогать как может. Вечером они пришли домой, где уже ждали их родители. Родители Чонгука сразу заметили радость в глазах сына. — Что за повод, ребята? — с улыбкой спросила мать Чонгука, обнимая сына, а потом мягко посмотрела на Тэхёна. — Ты выглядишь… счастливым. Тэхён смущённо улыбнулся, но Чонгук тихо сказал: — Мы хотим поделиться радостью… У нас будет мальчик. Маленький альфочка. Сначала повисла пауза. А затем все разразились смехом и обниманиями. Папа Тэхёна почти заплакал, обнимая его: — Мой мальчик… и теперь наш маленький внук… Ах, как это прекрасно! — Я так рада, — добавила мама Чонгука, — будем любить его всей душой. — А отец? — Тэхён коснулся живота. — Он будет вашим союзником на все 100 процентов, — улыбнулся Чонгук, глядя на отца. — И я тоже, конечно. — Ну, если у Юнги родится омега, — вдруг шутливо вставил один из друзей, — ваши малыши когда-нибудь точно поженятся! Все рассмеялись, а Чонгук посмотрел на Тэхёна, шепотом: — Счастье в том, что нам всё равно, кто с кем потом. Главное — мы вместе. Тэхён нежно обнял мужа и прижался животом к его боку: — Ты всегда рядом… и нам ничего не страшно. — Ни тебе, ни нашему малышу, — ответил Чонгук, целуя его в макушку. На следующий день супруги снова отправились в бутик, чтобы выбрать первые вещички для малыша. Магазин был уютным, с мягким светом и тихой музыкой. Тэхён аккуратно держал за руку Чонгука, а другой рукой поглаживал живот. — Посмотри на эти маленькие носочки, — сказал Тэхён, подняв их перед мужем. — Они такие крошечные… Как же он будет в них помещаться? — Маленький боец, — улыбнулся Чонгук, наклоняясь и целуя живот. — Он уже мой. — Мы должны выбрать что-то для сна и прогулок, — добавил Тэхён, скользя взглядом по ряду комбинезонов и пижамок. — Смотри, этот голубой такой милый… — Возьмём его, — твердо сказал Чонгук. — Для нашего маленького альфочки. Они перебирали вещи, смеясь, иногда тихо обсуждая, что подходит малышу, а что лучше оставить на потом. Каждый выбор сопровождался мягкими прикосновениями, поцелуями в макушку, щеки и лоб. — Ты знаешь, — сказал Тэхён, глядя на мужа, — я так счастлив… Наш малыш скоро появится, а ты… такой заботливый. — Я всегда буду рядом, — шепнул Чонгук. — И дома, и в офисе, и везде. Ведь всё, что я делаю… это ради вас. Чонгук работал в компании отца, но всегда старался приходить домой вовремя. Даже если задерживался на совещаниях, мысленно он был с Тэхёном и их малышом, торопился домой, к самым любимым. Когда они вышли из бутика, Чонгук взял руки Тэхёна обеими своими. — Знаешь, — тихо сказал он, глядя в глаза мужа, — мы создаем наш маленький мир. И я обещаю — никто и ничто не потревожит его. Тэхён улыбнулся, положив руку на живот, где уже снова ощущалось заметное шевеление. — Наш малыш уже радуется… — прошептал он, — наверное, он тоже чувствует, что дома его любят. Чонгук наклонился, целуя мужу лоб: — И это счастье… настоящее, наше. Они шли рядом, наслаждаясь этим моментом, светом, лёгким ветром, смехом и тёплыми взглядами прохожих, которые не знали всей истории, но чувствовали в воздухе счастье пары, их любовь и новую жизнь, что скоро появится в этом мире. Сентябрь медленно окрашивал город в мягкие золотисто-оранжевые тона, а за окном уже ощущалась лёгкая прохлада. Чон Тэхён аккуратно расставлял свечи на столе, стараясь, чтобы свет падал мягко, обволакивая кухню тёплым сиянием. Он накрывал стол, раскладывал любимые блюда Чонгука, тихо улыбаясь, думая о том, как этот вечер должен стать особенным. Живот омеги уже был достаточно большим, и каждое движение требовало осторожности. Тэхён тихо перевязывал ленточкой небольшой подарок, пряча его под скатертью. Он слышал в голове мысли: «Хочу, чтобы Чонгук почувствовал, как сильно я его люблю… чтобы каждый кусочек этого ужина, каждый момент показал ему, как он важен для меня». В этот момент дверь открылась, и усталый, но привычно уверенный Чонгук вошёл домой. Первым его взгляд поймал Тэхёна, который неспешно, с мягкой улыбкой, шагал к нему. — С днём рождения, — прошептал Тэхён, останавливаясь рядом и целуя мужа в губы, слегка касаясь животом его торса. — У меня для тебя сюрприз. Усталость с лица Чонгука будто испарилась. Он обнял омегу, чувствуя тепло, любовь и счастье, которое исходило от него. — Мой мальчик… — тихо выдохнул Чонгук, прижимая Тэхёна к себе. — Как же мне повезло, что у меня есть ты… и наш малыш. Тэхён улыбнулся, слегка покраснев, и провёл рукой по волосам мужа, держа его за плечи, чтобы слегка отвести назад и смотреть прямо в глаза: — И я благодарен тебе за то, что ты есть. Каждый день с тобой… — он замялся, но улыбка была полна нежности, — это счастье. Они медленно направились на кухню, где мягкий свет свечей отражался на столе. Чонгук сел, слегка вытирая руки от работы, и взглядом сразу отметил, как аккуратно подготовлен ужин. — Ты сделал всё это для меня? — спросил он, глядя на омегу с удивлением и растаявшей улыбкой. — Да, — тихо ответил Тэхён, садясь рядом. — Я хотел, чтобы у тебя был вечер, который покажет, как сильно я тебя люблю. Во время ужина они обсуждали прошедший день, смеялись над мелочами, вспоминали смешные моменты на работе и учебе. Чонгук рассказывал, как ему пришлось быстро справляться с делами, а Тэхён делился своими ощущениями, когда малыш шевелился в животе. — Сегодня он шевелился почти всё утро, — гордо сказал омега, слегка касаясь живота. — Кажется, он тоже хотел, чтобы твой день был особенным. Чонгук улыбнулся, положив руку поверх руки омеги, ощущая мягкие толчки малыша: — Он уже любит сюрпризы, похоже, как и его родители. После ужина Тэхён аккуратно протянул мужу подарок. Чонгук взял коробочку, слегка растерянный, но глаза его сияли. — Ты… это для меня? — пробормотал он, медленно разворачивая ленту. — Для тебя, для того, кто делает каждый день особенным, — сказал омега с улыбкой. Когда Чонгук открыл коробку, внутри лежал красивый массивный браслет из белого золота с гравировкой их имен и даты, маленькая, но символичная вещица. Он поднял взгляд на мужа, глаза наполнились слезами радости. — Тэхён… — тихо произнёс он, не сдерживая эмоций, — я… я люблю тебя. Я люблю нас. И не дожидаясь ответа, он глубоко поцеловал омегу. Поцелуй был сначала нежным, а затем — всё более страстным. Тэхён отвечал взаимностью, прижимаясь всем телом к мужу, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с сердцем Чонгука. — Мы… — прерываясь от дыхания, шептал Чонгук, — мы так долго вместе, а я всё равно не могу насытиться тобой. Тэхён улыбнулся сквозь поцелуй: — И я тоже… никогда не устану любить тебя. Не разрывая поцелуев, они медленно переместились в спальню. Чонгук осторожно поддерживал омегу за талию, а Тэхён, чувствуя заботу и любовь, отвечал на каждое прикосновение. Свет мягко падал из настольной лампы, отражаясь на их лицах и создавая уютное, безопасное пространство, где существовали только они двое и их малыш. — Сегодня ты мой герой, — прошептал Тэхён, прижимаясь щекой к груди мужа, — я так благодарен тебе за всё… за каждый день. — И ты мой мир, — ответил Чонгук, гладя спину омеги и слегка поцелуя живот, где шевелился их малыш. — Всё, что я делаю, я делаю ради тебя… и ради нашего маленького. Они снова обнялись, смеялись, шептались, и этот вечер, наполненный любовью, теплом и нежностью, стал ещё одной драгоценной страницей их совместной жизни. Следующий день выдался особенно тёплым и тихим. Осеннее солнце мягко заливало квартиру, ложилось светлыми пятнами на пол и стены, будто само хотело задержаться здесь подольше. Чонгук вернулся домой раньше обычного — рабочие вопросы удалось закрыть быстрее, и всё это время он ловил себя на мысли, что хочет скорее увидеть Тэхёна. Он тихо закрыл за собой дверь, разуваясь почти бесшумно, и сразу услышал негромкую спокойную музыку из гостиной. Медленную, тянущуюся, будто созданную для дыхания и покоя. Альфа прошёл дальше и остановился в проёме, не решаясь сразу войти. Тэхён стоял на коврике для йоги. Босиком, в мягких домашних штанах и свободной футболке Чонгука, которая теперь едва прикрывала округлившийся живот. Движения омеги были медленными, осторожными, сосредоточенными. Он глубоко дышал, иногда закрывал глаза, прислушиваясь к себе и к малышу. Чонгук замер, наблюдая. В груди разлилось что-то тёплое и почти болезненно нежное. — Ты уже дома?.. — тихо спросил Тэхён, почувствовав взгляд, не оборачиваясь сразу. — Да, — так же тихо ответил Чонгук. — Не хотел мешать. Тэхён повернул голову, улыбнулся — мягко, спокойно, так, как улыбаются только дома, только своим. — Ты никогда не мешаешь. Следующее упражнение далось тяжелее. Омега медленно опускался, перенося вес, и Чонгук тут же шагнул вперёд. — Подожди, — сказал он, подходя ближе. — Я рядом. Он встал за спиной мужа, осторожно положил руки ему на талию, поддерживая, помогая сохранить равновесие. Его прикосновения были уверенными, но невероятно бережными, словно он держал не просто человека, а что-то хрупкое и бесконечно ценное. — Спасибо… — выдохнул Тэхён. — Раньше это давалось легче. — И сейчас ты справляешься, — спокойно ответил Чонгук. — Просто теперь ты не один. Он слегка наклонился, лбом коснувшись плеча омеги. — Вы не одни. Тэхён улыбнулся шире, положив ладонь на живот, чувствуя лёгкое, знакомое движение. — Он сегодня активный, — тихо сказал он. — Наверное, радуется, что ты дома. Чонгук мягко рассмеялся и тоже опустил руку на живот, накрывая ладонь мужа своей. — Значит, у него хороший вкус. После упражнений Тэхён аккуратно опустился на ковёр, сел, вытянув ноги. Дыхание было чуть учащённым, на висках выступил лёгкий румянец. Чонгук тут же подал ему стакан воды, который принёс с кухни. — Не спеши, — сказал он. — Отдохни. Тэхён кивнул, сделал пару глотков, а затем потянулся к стоящей рядом баночке с маслом. — Врач сказала, что лучше делать это регулярно, — объяснил он, открывая крышку. — Кожа тянется… и мне так спокойнее. Чонгук присел перед ним на колени. — Можно я? — спросил он тихо. Тэхён на секунду замер, потом кивнул, с лёгкой улыбкой. — Конечно. Альфа согрел масло в ладонях и очень осторожно начал распределять его по животу — медленно, плавно, круговыми движениями. Его пальцы скользили бережно, будто он боялся надавить сильнее, чем нужно. — Ты каждый раз так смотришь, будто это чудо, — заметил Тэхён, наблюдая за его сосредоточенным лицом. — Потому что это и есть чудо, — без раздумий ответил Чонгук. — Ты. Он. Всё это. Он наклонился и оставил лёгкий поцелуй сбоку живота, потом ещё один — выше, почти невесомый. — Я иногда боюсь, — признался Тэхён тихо. — Что делаю что-то не так. Что могу навредить. Чонгук поднял на него взгляд, серьёзный, но тёплый. — Ты самый внимательный, самый заботливый омега, которого я знаю, — сказал он. — И лучший будущий родитель. Я рядом. Мы справимся. Всегда. Тэхён протянул руку и коснулся его щеки. — Спасибо, что поддерживаешь меня… даже когда мне тяжело. Чонгук накрыл его ладонь своей. — Для этого я и здесь. Они остались так на некоторое время — в тишине, наполненной музыкой, солнцем и ощущением дома. Руки на животе, дыхание в унисон, и спокойная уверенность в том, что всё идёт так, как должно. Конец ноября подкрался почти незаметно — вместе с первым настоящим холодом, хрустящим снегом под ногами и ощущением, что время вдруг ускорилось. Казалось, ещё совсем недавно они только говорили о будущем, а теперь это будущее уже осторожно постукивало изнутри, напоминая о себе каждым движением. — Ты готов? — Чонгук стоял у двери, уже в пальто, с ключами в руках, наблюдая, как Тэхён медленно надевает тёплый пуховик. — Готов, — омега вздохнул, пытаясь застегнуть молнию. — Насколько вообще можно быть готовым… с таким животом. Он посмотрел на себя в зеркало и фыркнул. — Я похож на колобка. Чонгук не сдержался и рассмеялся — мягко, тепло, с тем особенным смехом, в котором не было ни капли насмешки, только любовь. — Самый красивый колобок на свете, — сказал он, подходя ближе и помогая застегнуть пуховик до конца. — И самый любимый. Тэхён поднял на него взгляд, притворно прищурился. — Вот ты сейчас льстишь. — Я сейчас говорю правду, — серьёзно ответил Чонгук и наклонился, чтобы оставить поцелуй на его лбу. — Шарф не забыл? — Забыл, — виновато признался омега. — Я так и знал. Чонгук аккуратно обмотал шарф вокруг его шеи, следя, чтобы было тепло, но не тесно. На улице их встретил первый снег — не метель, не буря, а спокойный, почти сказочный. Белые хлопья медленно опускались с неба, ложились на капюшоны, плечи, ресницы. Воздух был свежим и звонким. Тэхён сделал несколько осторожных шагов и остановился, прислушиваясь к хрусту под ногами. — Первый снег… — тихо сказал младший. — Представляешь, совсем скоро он уже будет видеть его сам. Чонгук сжал его ладонь сильнее. — Я представляю, как мы будем держать его на руках, — сказал он. — И показывать ему всё. Снег, огни, ёлки… весь мир. Омега улыбнулся, а потом вдруг замер. — Ой… — он положил руку на живот. — Что? — Чонгук мгновенно напрягся. — Всё хорошо, — быстро успокоил Тэхён. — Просто… он снова пинается. Как будто тоже волнуется. — Уже характер, — с улыбкой сказал альфа, накрывая его руку своей. — Весь в тебя. Магазин с детскими товарами встретил их теплом и мягким светом. Повсюду были кроватки, комоды, маленькие носочки, пледы, игрушки. Тэхён растерянно замер у входа. — Тут так… много всего, — прошептал он. — А вдруг мы что-то забудем? — Мы ничего не забудем, — уверенно ответил Чонгук. — У нас есть список. И время. И мы есть друг у друга. Они долго выбирали кроватку. Тэхён внимательно трогал бортики, проверял, насколько они мягкие, наклонялся, насколько позволял живот. — Эта слишком высокая… — бормотал он. — А эта слишком жёсткая, — подхватывал Чонгук. — А вот эта… — Тэхён замолчал и улыбнулся. — Эта хорошая. — Значит, берём эту, — сразу сказал альфа. — Ты даже не споришь? — Смысл? — пожал плечами Чонгук. — Ты уже всё решил. Когда дошли до сумки для роддома, Тэхён стал заметно тише. Он медленно перебирал вещи, будто каждая из них делала происходящее ещё реальнее. — Скоро… — выдохнул он. — Иногда мне кажется, что я не готов. Чонгук подошёл ближе, положил ладони ему на плечи. — А мне кажется, что ты готов больше всех, — сказал он тихо. — И даже если будет страшно… я буду рядом. С самого начала. И до конца. Тэхён кивнул, сдерживая эмоции. — Спасибо, что не даёшь мне паниковать. — Для этого и существуют мужья, — с лёгкой улыбкой ответил Чонгук. Когда они вышли из магазина, уже с покупками, снег шёл сильнее. Тэхён шёл медленно, осторожно, прижимая пакет к себе, будто там было что-то особенно хрупкое. — Мы правда скоро станем родителями, — сказал он вдруг. — Уже стали, — поправил Чонгук. — Просто скоро он будет с нами не только здесь, — он мягко коснулся живота, — но и вот тут. Он положил руку себе на грудь. Тэхён посмотрел на него, и глаза его блестели — от снега, от холода, от счастья. — Я так жду этого дня… — Я тоже, — ответил Чонгук. — Больше всего на свете. Они пошли дальше — по заснеженной улице, медленно, плечом к плечу, зная, что впереди их ждёт самое важное событие в жизни. И что они встретят его вместе.

***

Первое декабря вошло в их дом почти неслышно — без резких звуков, без тревожных предзнаменований. Просто ещё одна ночь, перетекающая в утро. И всё же тело Тэхёна знало раньше разума. Он проснулся от тянущего, глубинного ощущения внизу живота. Не боли — пока нет. Скорее тяжести, мягкого, но настойчивого давления, словно кто-то изнутри осторожно постучался, проверяя, слышат ли его. Тэхён медленно вдохнул. И так же медленно выдохнул. — Спокойно… — прошептал он в темноту, ладонями обнимая живот. — Это, наверное, снова тренировочные. Первая схватка была короткой, почти стеснительной. Он отметил время автоматически — привычка, выработанная за месяцы ожидания. Прошло почти двадцать минут, прежде чем она повторилась. И ещё одна — такая же: редкая, неторопливая, будто тело давало ему возможность привыкнуть, подготовиться, собраться. Рядом ровно дышал Чонгук. Его рука, даже во сне, лежала на боку Тэхёна, пальцы касались живота — словно альфа и малыш уже давно договорились об этом жесте без слов. Тэхён долго смотрел на мужа: на спокойное лицо, на чуть приоткрытые губы, на тень давно заживших ссадин, которые всё ещё напоминали о том, сколько всего они прошли, чтобы дожить до этого утра. «Пусть поспит», — решил он. Он поднялся медленно, прислушиваясь к каждому движению тела, к каждому отклику внутри. Накинул тёплый халат, встал босыми ногами на прохладный пол и начал ходить по спальне — по кругу, как учили. Шаг — вдох. Шаг — длинный выдох. Ладони скользили по животу, успокаивая и себя, и малыша. — Мы никуда не торопимся… — тихо говорил он. — Я здесь. Я с тобой. Схватки приходили каждые двадцать минут. Потом — каждые пятнадцать. Они становились глубже, ощутимее, будто тело постепенно перестраивалось, вспоминая то, что было заложено природой, но всё равно пугало своей неизвестностью. Когда очередная волна оказалась сильнее предыдущих, Тэхён тихо выдохнул вслух. Этот звук разбудил Чонгука. — Тэхён?.. — голос альфы был сонным всего секунду. Потом в нём сразу появилась тревога. — Почему ты не в кровати? Тэхён обернулся. Чонгук уже сидел, а потом встал, мгновенно оказавшись рядом. — Схватки...тренировочные,— спокойно, но честно сказал омега. — Пока редкие. Примерно каждые двадцать-пятнадцать минут… я не хотел тебя будить. Чонгук обнял его сразу — осторожно, надёжно, как делал всегда. — Ты никогда меня не будишь зря, — сказал он тихо. — Я здесь для этого. Он встал рядом, одной рукой поддерживая Тэхёна под локоть, другой — за талию. Они начали ходить вместе. Медленно. Синхронно. — Вдох… — говорил Чонгук. — Выдох… — отвечал Тэхён, утыкаясь лбом ему в плечо. Время текло странно. Растягивалось и сжималось одновременно. Схватки стали приходить чаще — сначала каждые пятнадцать минут, потом каждые десять. — Чон… — прошептал он, когда очередная волна прошла. — Думаю… это уже настоящие. Чонгук кивнул. Он давно это понял, просто ждал, пока Тэхён скажет сам. — Едем? — мягко спросил он. Тэхён прислушался к себе, к телу, к малышу. — Давай ещё немного дома, — сказал он после паузы. — Пока воды не отошли… здесь мне спокойнее. С тобой. — Тогда остаёмся, — без колебаний ответил Чонгук. — Я никуда не спешу. Мы сделаем всё правильно. Перед самой дорогой в больницу — схватки были уже каждые пять–семь минут, накрывая целиком, заставляя Тэхёна сжимать пальцы на футболке мужа. Когда они всё-таки поехали, город только начинал просыпаться. В машине Чонгук держал руку на бедре Тэхёна, иногда сжимая её, когда схватка накрывала. В больнице врач встретила их так, словно действительно ждала. — Ну что ж, — сказала она с тёплой улыбкой. — Похоже, сегодня вы станете родителями. Дальше всё шло быстро, но для Тэхёна — как сквозь туман. Переодевание, палата, осмотры. Схватки стали сильными, настоящими, такими, от которых уже невозможно было отвлечься. — Я буду рядом, — твёрдо сказал Чонгук врачу. — От начала и до конца. И он был. Он держал Тэхёна за руку, когда тот сжимал пальцы до боли. Он дышал вместе с ним, считал, шептал слова поддержки прямо в висок. — Ты справляешься. — Ты невероятный. — Я здесь. Я никуда не уйду. В какой-то момент Тэхёну казалось, что он больше не может. Что сил нет. Он плакал, цепляясь за Чонгука, а старший целовал его лоб, щеки, влажные от слёз. Когда Тэхёну казалось, что сил больше нет, он цеплялся за Чонгука — и находил в нём опору. Не просто мужа. Дом. Защиту. Любовь. — Ради него… — выдыхал омега. — И ради тебя, — отвечал альфа. — Всегда ради тебя. И вот — крик. Громкий. Настоящий. Живой. Когда раздался первый крик их малыша, мир словно остановился. Они оба заплакали — не скрываясь, не стесняясь. — Это он… — дрожащим голосом сказал Тэхён. — Наш сын… — выдохнул брюнет. Малыша положили Тэхёну на грудь. Тёплого, живого, настоящего. Он почти сразу затих, будто узнал. — Привет… — прошептал Тэхён, слёзы катились по вискам. — Мы ждали тебя всю жизнь. Чонгук наклонился, поцеловал его в лоб — медленно, благодарно. — Ты сделал невозможное, — сказал старший. — Я так тобой горжусь. — Ты герой, — сказал Чон тихо. — Самый сильный человек, которого я знаю. Когда малыша одели в белый костюмчик, Чонгук удивлённо посмотрел на него. — Ты… — он улыбнулся сквозь слёзы. — Ты взял именно его? — Хотел, чтобы это снова был сюрприз, — устало, но счастливо улыбнулся Тэхён. Малыша дали Чонгуку на руки. Он замер, боясь пошевелиться. — Привет, сын… — прошептал он. — Я твой отец и обещаю, ты всегда будешь в безопасности. Когда всё закончилось, их перевели в палату. Тихо. Спокойно. Втроём. За окном был декабрь. А в палате — тишина, наполненная дыханием, теплом и началом их самой большой, самой важной и настоящей жизни. Прошло всего три дня — короткие, как один длинный вдох, и в то же время такие насыщенные, будто в них уместилась целая новая жизнь. Утро в роддоме было шумным, светлым и по-настоящему праздничным. Коридор наполнился голосами, шагами, шелестом упаковочной бумаги и тихими всхлипами — радостными, переполненными чувствами. Тэхён услышал их ещё до того, как дверь в палату открылась. — Они пришли… — улыбнулся он, прижимая к груди сонного малыша. Чонгук наклонился, поцеловал сына в макушку и мягко коснулся плеча мужа. — Наш первый выход в свет втроём, — тихо сказал он. — Готов? Тэхён рассмеялся — тихо, счастливо. — Я никогда не был так готов. Дверь распахнулась — и палата словно взорвалась цветами и воздухом. Шарики мягко покачивались под потолком, букеты заполнили каждый свободный угол, а лица… лица были полны слёз, улыбок и абсолютного восторга. — Боже… — выдохнул папаТэхёна, закрывая рот ладонью. — Он… он такой маленький… — И такой красивый, — добавил отец Чонгука, осторожно подходя ближе. — Настоящий Чон. Юнги стоял чуть поодаль — с уже заметным животом, ладонями, крепко сжатыми на нём. Его глаза блестели сильнее всех. Он плакал открыто, не скрываясь, и Хосок тут же обнял его, прижимая к себе. — Я же говорил, что буду реветь, — хрипло усмехнулся Юнги, всхлипывая. — Я просто… я представляю… как это будет у нас… Тэхён посмотрел на него с мягкой, понимающей улыбкой. — Это страшно, — сказал он тихо. — И невероятно. Но ты справишься. Ты будешь самым лучшим папой. Юнги кивнул, вытирая слёзы. — Я знаю… — прошептал он. — Потому что вижу вас. Когда пришло время уезжать, Чонгук вышел из роддома первым — осторожно, почти торжественно, держа сына в тёплом, светлом конверте. Он смотрел на него так, словно всё остальное в мире перестало существовать. Тэхён шёл рядом, держась за предплечье мужа. Его шаги были медленными, но уверенными. Он чувствовал себя удивительно цельным — будто всё, что раньше было разрозненным, наконец сложилось в одну линию. — Мы правда идём домой, — тихо сказал он. — Дом теперь там, где вы двое, — ответил Чонгук, не отрывая взгляда от сына. Дома их ждал накрытый стол — тёплый, щедрый, полный заботы. Родители и друзья постарались так, будто готовились к самому важному празднику в жизни. — Вы только отдыхайте, — сказала мама Чонгука, помогая снять верхнюю одежду. — Мы всё сделали. — Правда, — добавил Ким Хэнгу, — Ваша задача — быть вместе. Первым делом супруги прошли в спальню. Детская кроватка стояла рядом с их кроватью — аккуратная, светлая, уже наполненная смыслом. Чонгук бережно уложил сына, Тэхён наклонился следом. Они поцеловали малыша одновременно — в маленький тёплый лобик. — Добро пожаловать домой, Чонхён, — прошептал Тэхён. Когда они переодевались, Тэхён вдруг замер. Его взгляд зацепился за бок Чонгука — на рёбра под сердцем, там, где кожа ещё была слегка покрасневшей. — Чон… — тихо позвал он. Чонгук обернулся. — Что? Тэхён подошёл ближе, осторожно провёл пальцами по свежей татуировке. Красивые, чёткие корейские буквы складывались в имя, которое теперь навсегда стало центром их мира. "Чон Чонхён Первое декабря" — Ты… — голос Тэхёна дрогнул. — Когда? — Вчера, — просто ответил Чонгук. — Пока ты спал с ним. Я хотел, чтобы он был здесь… навсегда. Тэхён прижался лбом к его груди, закрыв глаза. — Ты невероятный, — прошептал он. — Спасибо… за всё. — Это я должен благодарить, — ответил Чонгук, обнимая его. — Ты подарил мне целую жизнь. Они тихо вышли к столу. Поздравления посыпались снова — тёплые, искренние, полные любви. — За Чонхёна! — поднял стакан отец Чонгука. — За родителей! — добавил Хосок. — И за счастье, которое видно невооружённым глазом, — улыбнулся Юнги, кладя ладонь на свой живот. Тэхён и Чонгук переглянулись. Они были счастливы. Спокойно. Глубоко. Навсегда.