Их история любви

      Восьмой месяц беременности превратил Лину в сосредоточение нежности и тревоги. Её тело стало тяжелым, походка — осторожной, а зеркало в прихожей казалось врагом. Несмотря на то, что Алексей буквально носил её на руках, внутри Лины снова проснулся тот маленький испуганный зверек, который нашептывал: «Ты просто инкубатор, посмотри на себя».       Случайная встреча в торговом центре, куда они поехали за кроваткой, стала катализатором. Кристина возникла словно из ниоткуда — безупречная, в облегающем шелковом костюме, на шпильках, пахнущая дорогим парфюмом, а не кремом от растяжек.       — Лёша! Какая встреча, — она ослепительно улыбнулась, игнорируя Лину. — Ты выглядишь таким... уставшим. Наверное, семейный быт — это тяжелый труд?       Она подошла ближе, поправляя ему воротник куртки, и её пальцы задержались на его шее чуть дольше дозволенного. Алексей мягко, но решительно перехватил её руку и отстранил.       — Кристина, мы спешим. Лине нужно отдохнуть.       Но дело было сделано. Дома Лина разрыдалась, глядя на свой огромный живот.       — Я как огромный кит! — всхлипывала она, пока Алексей пытался обнять её. — Она такая тонкая, красивая... Она может дать тебе то, что я сейчас не могу из-за этих дурацких запретов врача! Ты же мужчина, тебе нужно это, а я... я просто гора с молоком!       Алексей молча подхватил её на руки и усадил на кухонный остров — то самое место, которое хранило память об их первой страсти. Он встал между её ног, прижимаясь лбом к её лбу.       — Посмотри на меня, Лина, — его голос был низким, почти пугающим своей серьезностью. — Та Кристина, о которой ты говоришь, — это пластик. Пустота. А ты... ты сейчас носишь в себе мою жизнь. Ты пахнешь домом, покоем и нашим ребенком. Для меня нет ничего сексуальнее твоих изгибов. И если ты думаешь, что я воздерживаюсь, потому что ты мне не нравишься — ты ошибаешься. Я схожу с ума от желания, просто боюсь причинить тебе боль, навредить нашему малышу.       Лина шмыгнула носом, её ладони легли на его широкие плечи.       — Тогда не бойся, — прошептала она. — Я хочу тебя. Сейчас. К черту врачей.       Алексей не смог устоять перед этой мольбой. Он медленно поднял её футболку, обнажая округлый, тугой живот и тяжелую, налившуюся грудь. В свете кухонных ламп она выглядела как античная богиня. Его большие ладони начали нежно массировать её грудь, и почти сразу на сосках выступили прозрачно-белые капли молозива.       Он приник к ней, пробуя на вкус эту сладость, а его пальцы тем временем готовили её к другому, запретному что они открыли для себя в прошлый раз. Лина стонала, запрокидывая голову, её пальцы запутались в его коротких волосах.       Он вошел в неё сзади, когда она опиралась руками о столешницу. Алексей двигался с ювелирной осторожностью, его таз лишь слегка касался её ягодиц, но глубина и ритм заставляли Лину плавиться. Он целовал её лопатки, шептал ей на ухо самые интимные слова, а его руки не переставали ласкать её грудь, из которой теперь уже тонкими струйками стекало молоко.       — Ты моя богиня... моя единственная... — хрипел он.       В момент, когда Алексей почувствовал приближение мощной разрядки, он прижал Лину к себе максимально плотно. Его тело содрогнулось, и он выплеснул в неё всю ту нежность и страсть, что копил долгие недели. Лина одновременно с ним зашлась в пронзительном стоне, её тело затрепетало...       И в эту самую секунду Лина охнула, и Алексей почувствовал, как по его ногам и по кафельному полу потекла теплая, прозрачная жидкость.       Они оба замерли. Алексей отстранился, глядя вниз на лужу у их ног.       — Лина? — его голос дрогнул от смеси ужаса .       Она посмотрела на него, её глаза были огромными, а на губах играла растерянная улыбка.       — Кажется... кажется, наш сын решил, что ему тоже пора познакомиться с папой, — прошептала она. — Лёша... у меня отошли воды.       Алексей мгновенно превратился в того самого хладнокровного командира, но его руки, подхватывающие её, чтобы нести к машине, всё еще мелко дрожали.       — В машину. Живо