Атлант расправил плечи (atlas in his resolve)

Клэй взвешивал все «за» и «против» того, чтобы разрушить железную дверь и снова попытаться найти коммуникатор, когда дверь уже открылась и вошёл Дрим с подносом в руках. Патч встала и радостно замяукала, когда мужчина в маске почесал её под подбородком. Клэй только сейчас заметил, что он не сдвинул маску в сторону, а с самого начала прятал под ней лицо. — Что ты собираешься делать с Лас-Невадас? — спросил он, прежде чем Дрим успел что-то сказать. В его голове всё ещё звучал последний разговор с Панзем. — Привет, Дрим, как дела? Отлично, а как твои дела, мой уважаемый двойник? — сарказм буквально сочился из голоса Дрима. — Привет, мой дорогой похититель, и что же ты собираешься делать с Лас-Невадас? Дрим указал на отсутствующие пальцы на своей руке. — Когда мы перезапустим сервер, я не хочу, чтобы кто-то вроде Квакити нарушал новый порядок. У него было несколько шансов, но с каждым разом он делал неправильный выбор. Клэй замер и выпрямился, сидя на полу со скрещенными ногами. Пол был холодным под его босыми ногами. — Ты хочешь навсегда избавиться от него. Дрим отмахнулся от него и указал на еду. -Не волнуйся, ты ничего не почувствуешь! В этой еде сонный порошок, ты проспишь всё это! — Я не беспокоюсь о себе. — Он уже не в первый раз задавался вопросом, что, чёрт возьми, он делает. Сначала он питал слабую надежду переубедить Дрима и всё исправить с его помощью, но как только он понял, что Дрим непреклонен, ему следовало как можно скорее покинуть базу и забрать Томми по пути к Техно. И всё же. Изменить образ мыслей Дрима было бы наименее кровавым способом решить все проблемы. И даже если бы ему удалось сбежать и спрятаться вместе с Томми, все на сервере были бы против него, и Дрим это знал. Клэй не жалел, что остался. Он жалел лишь о том, что недостаточно старался переубедить Дрима. — А если повернуть время вспять, это не вернёт Квакити? — Окончательная смерть означает, что твоё существование будет безвозвратно уничтожено. Это следует из названия. Клэй поджал губы. Блеск в глазах Дрима не предвещал ничего хорошего. — Я ведь ничего не могу сказать, чтобы переубедить тебя, не так ли? Дрим слегка улыбнулся. Он не выглядел радостным при мысли об убийстве Квакити. — Не буду врать и говорить, что делаю это не в отместку. Но я не могу позволить Квакити остаться в перезапуске. Я твёрдо верю, что Уилбур и Томми хотят мира. Что Шлатт был бы терпим, если бы не обладал такой властью. Но Квакити… Квакити похож на таракана. Паразит, который всегда борется за власть, чего бы ему это ни стоило. — Есть причина, по которой Квакити стал таким, какой он есть сейчас. Точно так же, как есть причина, по которой ты стал таким, какой ты есть сейчас, и почему Уилбур стал таким, какой он есть сейчас. Тебе не нужно его убивать… — И ему не нужно было меня пытать! — голос Дрима дрогнул, и его маска отчаяния дала трещину, обнажив истинное лицо. — Ты понятия не имеешь — ты понятия не имеешь, каково это. Когда тебя ломают каждый. Чёртов. День. Ты понятия не имеешь, каким беспомощным я себя чувствовал, как бесчеловечно он может с тобой обращаться! Ты понятия не имеешь, каково это — выколоть себе глаз в надежде, что… что… что он не вернётся целых три чёртовых дня. Я наполовину ослеп, Клэй! Мои стрелы не попадают в цель — я едва могу поднять меч! Он сделал это со мной, пока никто не знал! Он сделал это со мной, сказав, что Сапнап и Джордж поддерживают его! Скажи мне, какого чёрта я не должен от него избавиться?! Зачем мне снова рисковать и позволять ему так со мной поступать?! Клэй поднял взгляд на тяжело дышащего мужчину. В какой-то момент своего монолога Дрим вскочил и схватил его за плечи, впившись тонкими пальцами в толстовку. Его безумный взгляд пронзал Клэя насквозь, но впервые тот смог заглянуть в него. Смог увидеть боль и предательство, море боли, скрытое за ними. И что-то в нём щёлкнуло. — Ты винишь его в том, что он настроил Сэма против тебя. Дрим вздрогнул, отпустил его и отшатнулся, чуть не упав, когда ударился о верстак позади себя. — Ты не понимаешь… — Ты знаком с болью. То, что ты сделал с Томми, ничего не значит, потому что ты можешь справиться с болью. Покончить с собой ради Книги Возрождения было необходимой болью, верно? Не пойми меня неправильно, я не пытаюсь преуменьшить пытки Квакити. — Заткнись, ты не имеешь права говорить о том, что сделал сэр… — Но ты можешь справиться с болью. С чем ты не можешь справиться, так это с предательством. Сапнап и Джордж бросили тебя. Весь сервер отвернулся от тебя. А Сэм причинил тебе такую боль, какую никогда не смог бы причинить Квакити. Дрим был человеком, для которого боль была такой же постоянной величиной, как и всё остальное. Но он доверил Сэму себя, своё тело и разум, зная, что друг его защитит. Действия Квакити были продолжением действий Сэма, а разрешение Сэма было доказательством способности Квакити проникать в разум человека и отравлять его, использовать слабости человека против него самого. Среди богов и администраторов, воинов и бойцов Квакити каким-то образом оказался самым опасным человеком. Дрим знал это. Клэй знал это, как бы больно ему ни было. Дрим открыл рот, и Клэй был готов услышать его возражения, но, к его удивлению, Дрим упал на колени и схватился за волосы. Бинты на его культях были туго затянуты, и он видел, как они начинают окрашиваться кровью. — Разве я не могу просто… просто убить Квакити без этого?! Почему ты… почему ты постоянно меня психоанализируешь?! Почему единственный человек, который меня знает, — это другая, блядь, версия меня самого, которая меня написала?! — Он издал сдавленный звук. — Почему ты не отвернёшься от меня, как все остальные?! Клэй осторожно опустился на корточки перед Дримом и нежно взял его за руки, разминая пальцы, чтобы они расслабились. — Эй, ты же себе навредишь. — Да пошёл ты, — выплюнул Дрим, и хотя это тоже был голос Клэя, слышать, как он ругается, было непривычно. — Сэм тут ни при чём! Я бы и от него избавился, если бы он не был трусливым ничтожеством без Квакити! — Не Квакити убедил Сэма. — Клэй взял руки Дрима в свои и продолжил массировать его ладони, обхватив тонкие пальцы своими. Контраст между ними был разительным. На руках Дрима было сложнее найти неповреждённую кожу, в то время как на руках Клэя почти не было шрамов. У Дрима было много веснушек, которые теперь почти не были заметны из-за недостатка солнечного света. Его кожа была нездорово бледной, как у призрака, и это ставило в неловкое положение даже Клэя, который никогда не выходил из дома. Он сжал их и разжал, давая Дриму возможность решить, хочет он отступить или нет. К его удивлению, Дрим не убрал руки. — Это сделала тюрьма. Это сделала сила, которая пришла с ней. Сэм сделал всё по собственной воле. Конечно, Квакити помог, но нельзя ожидать, что твой новый мир станет идеальным только потому, что Кью ушёл. Это так не работает. — Я доверял ему, — прошептал Дрим, и его руки с неожиданной силой схватили руки Клэя. Я доверял ему свою жизнь, свою свободу. Он не мог… он не мог сам решить предать меня, он бы этого не сделал, кто-то… кто-то должен был настроить его против меня. — голос Дрима звучала так, будто он рыдал, но в его глазах не было слёз. — Я доверял ему! А потом, к его удивлению, Дрим обхватил его руками и уткнулся лицом ему в шею. Клэй ударился спиной о край кровати, но даже не почувствовал боли. Он уставился на внезапно навалившегося на него Дрима, но тут же обнял его худощавое тело. Дрим дрожал, но не издавал ни звука, лишь изредка хватал ртом воздух, как человек, тонущий в океане, который может сделать вдох, только когда волны стихают. И снова он вспомнил, что Квакити, вероятно, заставил его молча терпеть пытку. Внутри него зазвучал тихий голосок. Неужели будет так плохо, если Квакити из этого мира умрёт? Он с ликованием пытал человека и не испытывал ни малейшего раскаяния. Сначала он делал это, чтобы получить больше власти. Потом он делал это ради забавы. Конечно, если Дрим перезагрузит мир и Квакити там не будет, не всё будет идеально — Квакити был не единственной причиной, по которой всё пошло наперекосяк. Но он сыграл важную роль в трагедии Дрима. Он вспомнил своего Квакити. Самый весёлый человек из всех, кого он встречал, невероятно умный, он никогда не распространялся о своей жизни, но всегда звонил Клэю, когда замечал, что тот расстроен. (В его голове возник образ мёртвого человека с лицом его друга. В нём словно что-то закричало, весь сервер взревел от протеста при мысли о потере одного из своих участников. Протест был настолько громким, что грозил разорвать его на части.) Он бы никогда не одобрил убийство Квакити. Но мог ли он действительно стоять здесь и не давать Дриму убить его? Мог ли он действительно сказать измученному человеку, что тот не может избавиться от своего мучителя и снова почувствовать себя в безопасности? Клэй всхлипнул. — Какого чёрта ты плачешь? — хотел знать Дрим. Он медленно отстранился, но не отошёл далеко, а остался рядом. Клэй опустил руки и смущённо потёр глаза. — Прости. Я всё ещё думаю, что наши миры разделены. Но я прошу прощения. За то, что согласился на этот план. За то, что оставил тебя одного. Прости меня. Дрим глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он заметно нахмурился, прежде чем положить голову на грудь Клэя, почти полностью накрыв его собой. Это было не самое удобное положение, но Клэй не отодвинулся. — Ты был прав, — признал он, и в его голосе прозвучала физическая боль. Клэй в замешательстве посмотрел на него. — Я хотел верить, что ты управляешь моим миром, потому что хотел верить, что Сапнап и Джордж ушли от меня не по своей воле. Что Сэм не предавал меня, не причинял мне боль. Что все были со мной не согласны, потому что в твоём мире это делало историю более интересной. Но я сам отвечаю за свои поступки. Я стремлюсь к своей цели, потому что считаю себя правым, а не потому, что ты заставил меня это сделать. И если я верю, что несу ответственность за свои действия и мысли, что я не был создан для развлечения людей из другого мира, то и последствия моих действий тоже на моей совести. Сапнап и Джордж бросили меня, потому что хотели этого, надзиратель причинил мне боль, потому что хотел этого. Я причинил боль Томми, потому что хотел этого. Но в одном ты был неправ. Разум Клэя всё ещё не мог оправиться от потока информации, которую обрушил на него Дрим. Может быть — может быть, пока Клэй сидел в комнате, кипя от злости, Дрим занимался самоанализом. Ему больше нечем было заняться, пока он пытался поправиться. Может быть, присутствие Клэя здесь было не таким уж бесполезным. — И что это? Дрим снова улыбнулся — искренне, неуверенно, как будто эта улыбка была ему незнакома. — Я не один. У меня есть Панз. И по какой-то причине ты всё ещё здесь. Клэй фыркнул. Он видел Дрима насквозь, и почему-то было верно и обратное. Дрим знал, что Клэй остался здесь не потому, что тот угрожал Томми, а потому, что он хотел переубедить Дрима. — Ты правда думаешь, что люди на этом сервере не могут измениться? — спросил он. — Они слишком закостенели в своих привычках. Они так привыкли к разобщённости, что чувство единения и доверия им чуждо. И Клэй всей своей душой видел, что Дрим был полностью убеждён в том, что говорил. — Можешь дать мне ещё один шанс? Один шанс передумать? — умолял он. Мысль о том, что всё вернётся на круги своя, что все будут стёрты, причиняла ему боль, причины которой он не понимал Дрим посмотрел в сторону. — Я давал серверу много шансов. Каждый раз они выбирали не то. — Они могут простить тебя, Дрим, если ты остановишься сейчас. Если ты попытаешься искупить свою вину. Тебе не обязательно это делать. На лице Дрима появилась маска безразличия, и Клэй понял, что потерял его. Он сказал что-то не то. — Я не ищу прощения. Я здесь, чтобы починить сервер, чтобы всё снова стало как надо. Мой мир, возможно, больше не узнает меня, но я всё ещё его администратор. А администраторы должны защищать свой сервер. Клэй закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он знал своё лицо. Наверное, такое же выражение было у него, когда он уволился из Google, чтобы стать ютубером, а его мать пыталась его отговорить. Такое же выражение было у него, когда на него обрушилась волна ненависти. Такое же выражение, вероятно, было у Дрима, когда он смотрел на него. Это было выражение чистого упрямства. — Хорошо, — просто сказал он. Дрим не выглядел торжествующим. -- К удивлению Дрима, он съел еду без особых уговоров. Дрим был слишком одержим своей целью — убить Квакити, и Клэй понимал, что переубеждать его бесполезно. И он действительно не хотел испытать на себе, что значит окончательная смерть. — Что ты собираешься делать? — спросил он, чувствуя знакомую сонливость. На этот раз он не стал бороться с ней, а просто позволил ей охватить себя. Это напомнило ему о панике, беспомощности и предательстве, но он подавил эти чувства. Кровать была удобной, и он сел, придвинувшись поближе, чтобы можно было откинуться назад и не удариться головой. — Собираюсь послать сигнал всем, кто собирается нам помешать. — Дрим широко улыбнулся, и его лицо словно раскололось надвое. Силы Клэя иссякли, и он позволил себе упасть на кровать, которая затряслась под его весом. Дрим схватил одеяло и укрыл его, а затем протянул руку и удивительно нежно провёл пальцами по его волосам. Это было последнее, что почувствовал Клэй перед тем, как всё исчезло. ---- — Ты остаёшься в стороне и позволяешь мне всё делать. Ты здесь только для того, чтобы насладиться взрывом. — Да, мам, — вздохнул Дрим, но не смог сдержать теплоту, которая разлилась в его груди от заботы Панза о его благополучии. Спящее зелье, которое он дал Клэю, продействует два дня. Им даже не понадобится целый день, чтобы сравнять Лас-Невадас с землёй. Панз уже всё подготовил. Когда они все ещё находились на секретной базе, Панз выбрался наружу, чтобы выкопать яму под Лас-Невадас и заложить туда тротил так, чтобы никто не смог его найти. Тротила было достаточно, чтобы всё взорвать. Им просто нужно было убедиться, что Квакити будет там. Панз нанял Пурпледа, чтобы тот позаботился о том, чтобы все остальные оказались вне досягаемости. Фанди зашёл в пекарню Ники. Сэм всё ещё безуспешно искал Дрима. Странный слизняк, погибший от руки Пурпледа, находился где-то на одной из скрытых баз пришельцев. Квакити был единственным, кто остался в его опустевшей стране. Дрим задавался вопросом, стоило ли оно того. Стоил ли Лас-Невадас всего того, что сделал Квакити. Им потребовалось всего несколько часов, чтобы пройти через портал, который подготовил Панз. Портал находился достаточно далеко, чтобы не соединяться с порталами, построенными Квакити, но достаточно близко, чтобы они успели добраться до роскошного города к полудню. Он достал из инвентаря коммуникатор и поставил его на беззвучный режим, закатив глаза, когда увидел, что его почтовый ящик переполнен. Большинство сообщений пришло от Сапнапа, причём значительная часть была написана заглавными буквами. Некоторые были от Джорджа, Техно прислал ему сообщение с угрозой расправы, а от других участников сервера было много панических сообщений. Одно сообщение было от Сэма. ≫ Awesamdude шепчет тебе: Дрим, где бы ты ни прятался, я найду тебя. Тебе место в тюрьме. Дрим выключил коммуникатор и многозначительно посмотрел на Панза. — Пора начинать? — спросил его друг, и Дрим улыбнулся. — Пойдём. Панз вёл его через пустыню, пока они не увидели страну, которой так гордился Квакити. Она сияла, к небу устремлялись экстравагантные башни, а из игорного района доносилась непрекращающаяся музыка. Это было жалко. Вот за что мучили Дрима. Вот чем был Квакити. Панз счищал песок с земли, пока не обнажился след из красного камня. Он поставил перед ним нажимную пластину и с поклоном протянул руку Дриму. — Не окажешь ли ты мне честь? На его лице расплылась восторженная улыбка. — Я буду только рад. Он взял Панза за руку. Панз со смехом развернул его, и они вместе ступили на нажимную пластину, повернувшись лицом к городу. Мгновение, которое потребовалось для того, чтобы активировать красный камень и направить его к тротилу, заложенному под Лас-Невадас, было наполнено предвкушением. Он не отпускал руку Панза, даже когда услышал первый взрыв тротила. Даже когда он вызвал цепную реакцию и громкий хлопок, эхом разнёсшийся по пустыне. А потом земля взорвалась. Панз воздвиг перед ними стену и повалил Дрима на землю. Тот немного поборолся, желая увидеть падение Лас-Невадас, но, когда мимо него пролетела шрапнель, сдался. Он смеялся, несмотря на громкие взрывы, от которых звенело в ушах, несмотря на пронзительный звук, на мгновение заглушивший все остальные шумы, несмотря на переполнявшее его ликование. ≫ Квакити был взорван с помощью тротила Панз зажал уши руками и закатил глаза, когда Дрим перегнулся через стену, чтобы посмотреть на взрыв последнего заряда тротила. На месте города остался лишь большой кратер, не настолько глубокий, чтобы добраться до коренной породы, но достаточно глубокий, чтобы не осталось ни одного блока. В небо поднялся дым, и Дрим вдохнул знакомый запах пороха и жжёного песка — запах, по которому он так скучал в тюрьме. — ДА! — закричал он, и его голос тут же сорвался. — ДА! Панз схватил его за плечо и что-то сказал, но Дрим только покачал головой, как собака, потому что слышал его голос словно через слой ила. Потребовалось несколько мгновений и целебное зелье, чтобы белый шум стал тише и Дрим смог понять, что говорит его друг. — Мы должны добраться до Квакити, пока он не сбежал! Я установил ловушку в кровати, но если она взорвётся раньше, чем он попадётся, нам придётся ловить его на спавне! Дрим ухмыльнулся, чувствуя, как адреналин бурлит в его крови. Он позволил Панзу утянуть себя в сторону города и наслаждался видом горящего песка, разрушенных камней и озёр, которые создал Квакити и которые теперь бесцельно растекались по земле. Он не смог сдержать радостного смеха при виде разрушений, взял Панза за руку и притянул его к себе. Панз посмотрел на него свободным глазом и ухмыльнулся, поняв, в каком тот настроении. Он положил руку на талию Панза и поднял их переплетённые руки. — Могу я пригласить вас на танец? — спросил Дрим, смакуя сладость мести на своих губах. — С удовольствием, — ответил его друг. И, несмотря на слабое телосложение, Дрим танцевал на руинах Лас-Невадас, кружил Панза на горящей вывеске, которая когда-то приветствовала посетителей, и окунал его в то, что когда-то было роскошным фонтаном. Панж вёл его по широким каменным дорожкам, мимо полуразрушенных зданий, пока они не подошли к дыре в земле, выложенной изнутри обсидианом. Это была ловушка, которую приготовил Панз. Только тогда Дрим остановился, в последний раз хлопнул в ладоши и рассмеялся, когда Панз сделал пируэт и поклонился. Дрим совсем запыхался и был измотан, но адреналин всё ещё бурлил в его крови. Он знал, что потом его ждёт полный упадок сил. Ловушка, которую устроил Панз, представляла собой обсидиановую стену вокруг кровати, на которую ему указала Пурплед. Панз положил на кровать простую железную кирку, которая должна была заставить Квакити прорубить себе путь наружу. Панз призвал свою кирку и шагнул к обсидиановой стене, но Дрим оттащил его назад. Его губы уже болели от того, как широко он улыбался. — Пусть он сам выберется. Пусть он увидит, какие разрушения мы причинили. А потом мы отнимем у него последнюю жизнь. Панз вздохнул, но не смог сдержать ответную улыбку. Дрим толкнул его плечом и глубоко вдохнул, наслаждаясь запахом крови и разрушений. Вскоре он услышал ругань и голос сэра, который звал кого-то. Он слышал его всхлипы. Это звучало как музыка для его ушей. Прошло много времени, прежде чем в обсидиане появились первые трещины. Этого времени хватило, чтобы Панз занервничал и оглянулся через плечо на случай, если кто-то появится. Дрим не сводил глаз с обсидиана. Наконец кирка пробила обсидиан на потолке. Первой показалась рука Квакити, и он подтянулся. Гигантский ожог покрывал всё его лицо, почти не оставляя свободной кожи. Его некогда жёлтые крылья теперь были красновато-коричневыми и выглядели почти такими же потрёпанными, как у Фила. Он никогда не умел летать с ними, но теперь они едва могли взмахивать. Его глаза были широко раскрыты и налиты кровью, он тяжело дышал, из глаз текли слёзы, пока он в оцепенении моргал и оглядывался по сторонам. Он даже не заметил Панза и Дрима. Дрим с трудом сдержал смех, увидев страдание на лице своего мучителя и его крики при виде разрушенного города вокруг. — И где теперь твоё наследие, Квакити? Квакити вздрогнул, развернулся к нему, и его лицо исказилось от чистой ярости, такой глубокой, такой знакомой, что Дрим бы не выдержал, если бы Панз не стоял рядом с ним. — Дрим, — выплюнул он и спрыгнул с обсидианового корпуса, но не решился подойти ближе, когда Панз поднял свой лук. — Я знаю, что должен был тебя убить! Ты в этом замешан, Панз?! Разве ты его не предал?! Какого хрена ты делаешь? -Смерть для меня ничего не значит, — сказал Дрим, и его ухмылка стала шире, когда он увидел, как на лице Квакити медленно отразилось осознание. Он почувствовал, как дрожат его руки, как разум разрывает его на части, пытаясь загнать обратно в обсидиановую коробку, которая была его домом в течение нескольких месяцев, но он отказался. Он отказался возвращаться, отказался снова позволить этому человеку контролировать себя. Он был свободен. Он выбрался и был свободен. — У Панза есть Книга Возрождения, — безэмоционально произнёс Квакити. — Вы работаете вместе. Квакити поднял руку, чтобы что-то призвать, и в его ладонь вонзилась стрела. Его инвентарь всё равно был пуст. Дрим знал, что Панз выстрелил в него только потому, что хотел этого, а не потому, что Квакити представлял угрозу. Его сердце согрелось, когда Панз натянул тетиву ещё раз. — Тебе стоило дважды подумать, прежде чем мучить Дрима, Квакити. Тот с криком упал на землю, держась за руку и всхлипывая. Его крылья бессильно хлопали, поднимая лишь песок. Как жалко. Он заставлял Дрима терпеть и не такое, но сам теперь ползает по земле от малейшей царапины. — Почему? — всхлипнул Квакити. — Мне не нужен такой, как вы, в нашем новом мире, сэр. — Дрим посмотрел на жалкого человечка, который пытался уползти, опираясь на другую руку. Одним движением Дрим призвал свой меч и пронзил здоровую руку противника, пригвоздив его к полу. Квакити закричал, но от его попыток меч только глубже вонзился в руку. — Оно того стоило, Квакити? — Да пошёл ты, — всхлипнул Квакити. — Я должен был сделать что-то похуже, ты, грёбаный психопат! Ты всё разрушил! Ты… ты… — Мы разрушили твою страну. Убили всех, кто был тебе дорог. Эту мерзкую тварь. Фанди. Сэма. Фулиша. Твою любимую нацию. Всё сровняли с землёй. Вся сила покинула Квакити. Он рухнул на землю, песок прилип к его лицу. Невидящие глаза смотрели на Дрима. — Пожалуйста, — прошептал он, — убей меня. Дрим фыркнул. Он закрыл глаза, пытаясь запечатлеть этот момент в памяти, чтобы всегда иметь возможность вспомнить каждую деталь, пока этот мир не перезагрузится. — Я не сделаю этого, потому что ты сам меня об этом попросил. Просто скажи мне одну вещь. Стоило ли оно того? Посмотри на то, что осталось от твоего наследия, и скажи мне, стоило ли оно того. Квакити не ответил. Он закрыл глаза, и его тело сотрясали беззвучные рыдания, а пальцы судорожно сжимались в песке. Казалось, он пытался собрать свою страну по крупицам. И Дрим выхватил меч из его руки и полоснул его по горлу. Он продолжал рубить Квакити, наносить удары и ранить его, пока его крылья не перестали трепетать, пока его тело не превратилось в пыль, и только когда его меч задел лишь песок и камни, только когда Панз схватил его за руку, отбросил меч в сторону и притянул его к себе, только когда он заметил, что начал всхлипывать, только тогда он перестал сражаться. Все было кончено. ≫ Квакити был убит Дримом с помощью [Возмездия] . . . . . . . . . В этот момент сервер закричал.