Beyond consciousness

Оскар всю свою сознательную жизнь был в сфере музыки. Даже несмотря на то, что семья не занималась этим, они всегда поддерживали стремление мальчика развиваться в этой сфере. Он провел за музыкой слишком много времени и потратил слишком много сил, поэтому не был готов так просто сдаваться. Иногда соперничество за места на концерте, или в университете, было тяжелее, чем в каком-либо из видов спорта

****

Утро в университете начиналось всегда одинаково. В холле пахло дешевым кофе из автомата у лестницы. Кругом звучал приглушенный гул голосов и привычная для всех студентов суета. Первая пара всегда была самой тяжелой, в особенности, когда стоит профильный предмет. Пропускать было нельзя, как бы Пиастри этого не хотелось. Оскар не спеша шагает по тусклому коридору, подавляя очередной зевок. Практика ночью затянулась дольше обычного, и практически бессонная ночь сильно сказалась на его желании учиться и вообще существовать в этот день. Пальцы, слегка стертые о клавиши синтезатора, все еще неприятно ныли и даже горели. Подождав, пока большая часть студентов уйдет от доски с расписанием, он наконец остановился у стенда. Взгляд лениво скользил по таблице с расписанием, после, по белым листам с объявлениями. Привлекло внимание только одно объявление о фестивале. Как всегда, университет делает все в формате конкурсного отбора и активного участия в концерте этого учебного заведения. Оскар уже пытался в том году, но так и не получил ничего, кроме большого спасибо. Войти в тройку победителей тогда так и не удалось, зато удалось посмотреть на триумф человека, который все это время ему надоедал. Ландо Норрис казался Оскару назойливым и слишком резким для этого мира. Встречались они всего несколько раз на практиках для этого конкурса, но даже за это короткое время Пиастри чувствовал, как этот парень выводит его из себя. И естественно, победа Ландо, стала последним гвоздем в гроб самолюбия Оскара. В этом году хотелось не просто участвовать, а победить. Как минимум, потому что фестиваль дает уйму возможностей в будущем. Выпуск не за горами и как можно быстрее нужно получать опыт. Условия оставались теми же, в этом Пиастри убедился, прочитав их несколько раз. — Ну конечно. Голос возник за спиной слишком резко. Оскар не вздрогнул, но почувствовал как сердце скатывается в пятки из-за неожиданности. Парень медленно обернулся и постарался подавить желание закатить глаза, при виде человека, который стоит ближе, чем нужно. Ландо Норрис стоял рядом, прислонившись плечом к стенду, Оскар понятия не имел, как мог не заметить его присутствия сначала за своей спиной, а теперь так близко. У того гитара за спиной, слегка растрепанные кудрявые волосы и улыбка на лице от уха до уха. — Ты же участвуешь, да? — спросил он, с оценкой рассматривая Оскара, будто впервые. А после не сдержал легкого довольного смешка. — Скорее всего, — пожал плечами Оскар, отступая на шаг и поправляя ремень своей сумки, который так и норовит сползти с широкого плеча. Пиастри не особо горел желанием разговаривать. Мало того, что он совершенно не выспался и чувствовал себя просто ужасно, так еще и до пары оставалось не так много времени. Ничего не сказав, он просто постарался уйти в сторону нужной аудитории. Однако, этого расплывчатого ответа видимо хватило, чтобы Ландо мгновенно оживился, подхватил темп и пошёл рядом, даже не дожидаясь приглашения. — Слушай, — начал он, наклоняясь ближе, — ты же понимаешь, что без тебя конкурс будет… ну, скучнее. Все же на клавишных много чего исполнить можно интересного. Рок исполнения это круто, но заезженно. Ландо болтал, заинтересованно смотря на реакцию парня. Оскар даже не повернул головы, чтобы посмотреть на парня, не говоря уже о какой-то бурной реакции. — Рад, что у тебя такое высокое мнение об этом инструменте, — ровно ответил он, не сбавляя шага, наоборот ускоряя его. Ландо рассмеялся, громко и искренне, привлекая несколько любопытных взглядов студента. Норрис не отставал, подстраиваясь под темп Оскара. А Пиастри только искал глазами пути побега — Эй, я это как комплимент сказал. Ты всегда такой непробиваемый. Улыбаешься хоть когда-нибудь? — Это называется не тратить энергию зря, — пожал плечами Оскар. — Советую попробовать — Не моё, — мгновенно ответил Ландо, слегка нахмурившись. — жить без эмоций слишком скучно. Рутина – противная вещь — Зато практичная, – не сдержал Оскар легкого пренебрежительного тона и все же закатил глаза. Такой уклад жизни как у Ландо, понять ему было откровенно сложно. Он сам никогда не был человеком, который живет одним днем, а уж тем более ярко эмоционирует на все. А Ландо в его глазах был тем, кто вообще не заботится о своем будущем. Оскар чувствовал, как от чужого взгляда у него начинает гореть шея. Ландо чуть замедлил шаг, изучая его профиль. — Значит, ты всё-таки участвуешь. Отлично. — Ландо не скрыл ухмылки – тогда я точно приду, а то сомневался, стоит ли — Ясно — Оскар остановился у двери аудитории и наконец посмотрел на него. Только ответ как всегда был коротким, без особой эмоциональной окраски — почему ты сейчас вообще не с друзьями? Разве у нас общая пара? Пиастри заметно нахмурился, скрещивая руки на груди. Светлые волосы падали на уставшее лицо, сильно контрастируя с синяками под глазами. Парень недоволен тем, что ему приходится тратить время на бесполезные разговоры с человеком, с которым придется соперничать на протяжении всего месяца. — Вообще-то общая пара, — Ландо развёл руками. — и мои друзья решили сегодня кинуть меня Между ними повисла короткая пауза. Он не стал уточнять, почему его друзья так спокойно прогуливают пары, с этим разберется староста их группы. Но в этот момент Пиастри точно понял, что просто перепутал дни в расписании и ему придется терпеть этот назойливый тон еще минимум полтора часа. Мысленно захотелось развернуться и пойти домой, досыпать свои потерянные зря часы за практикой. — Ладно — коротко ответил Оскар, наконец открывая тяжелую дверь аудитории, шагая сразу внутрь – так понимаю, сидеть ты будешь со мной — Конечно, — Ландо легко щебетал, не отставая. — Я же сказал. Без тебя скучно. Оскар вздохнул про себя. Он даже не понимал, почему Норрис делает такие выводы, хотя они пересекались всего несколько раз, обменивались короткими фразами, иногда сидели на совместных парах вместе, но по прежнему мало знают друг о друге, можно сказать, что ничего. Для Пиастри было странным такое отношение и мнение Ландо, особенно в такие моменты. Но одно понятно точно – отвязаться от Норриса явно не получится. И это раздражало больше всего.

****

Попасть на конкурс не составило большого труда. Все же много лет музыки и внутреннее упорство позволило пройти ему отборочный этап, не прилагая больших усилий. И вот наконец началась практика. Самой главной проблемой было то, что давался только месяц. Темп подготовки был изначально достаточно быстрым, но все это накалялось самой учебой, зачетной неделей и большим количеством домашек. И естественно, были большие проблемы с местом репетиций, множество групп нашли какое-то другое помещение, либо практиковались прямо в аудиториях. Однако остались и единицы, что репетировали в концертном зале и приходилось с ними бороться за время практики. Естественно среди них был и Норрис. Оскар быстро понял, что избежать Ландо не получится. Уставший после пар Оскар хочет лишь поскорее закончить с практикой и вернуться домой. Только судя по звуку за дверью, зал снова занят. Но Пиастри тихо ныряет внутрь, снимая тяжелую сумку с плеча. К его большому удивлению, человек там только один, давно ему известный. Снова Ландо. Возмущаться просто не остается сил, поэтому Оскар молча садится на стул. Кажется Норрис слишком увлечен собственной практикой и тоже слишком устал для разговоров. Пиастри даже нравится этот вид тихого, сосредоточенного Ландо, гитара в его руках выглядит красиво, слишком даже естественно. Но тот поднимает глаза практически сразу, и по лицу расползается улыбка — Ты поздно сегодня, — разрушает момент спокойствия Норрис. — Да как всегда, — отвечает Оскар, практически не двигаясь с места, только закидывает ногу на ногу и скрещивает руки на груди. Приглушенный свет зала спадает полосами на сцену и помещение в целом. Глаза даже перестают в этот момент болеть, а из-за короткого расслабления усталость становится только сильнее. Пиастри надеется, что ему удастся хоть немного перевести дух и послушать игру парня. Но Ландо, словно всегда действует наперекор. Снимает гитару и убирает ее в чехол. И улыбается теперь не только кончиками губ, а широко, показывая все свои имеющиеся зубы. – Если что, я закончил – Я понял, – коротко отвечает Оскар, кряхтя поднимаясь со стула, на котором уже успел удобно устроиться. Оскар тянется, прежде чем достать из сумки несколько тетрадей. Шаги эхом проносятся по большому помещению. Из-за отсутствия аппаратуры в этом зале, придется играть не на привычном ему синтезаторе, а на фортепиано. Он садится за инструмент, раскладывает ноты, и записи. Даже собственный почерк разобрать сейчас тяжеловато. Но наконец пальцы начинают порхать над клавиатурой. Кажется это фортепиано давно никто не трогал, потому что инструмент явно расстроен. Из-за достаточно резких движений, вызванными усталостью парня, ноты звучат неестественно и даже режут слух. Пиастри пытается хоть как-то сгладить звук расстроенного инструмента, но даже через пол часа удается это с трудом. Оскар решает перевести дух, откидываясь на спинку стула. Тонкие пальцы зарываются в волосы и массируют кожу, стараясь хоть как то сбавить головную боль — Можно? – раздался голос позади, заставляя вздрогнуть Оскар мгновенно разворачивается, чтобы посмотреть на источник звука. Ландо стоит в метре от него, оставив свою гитару на лавках. Без инструмента Ландо кажется будто голым, Пиастри привык видеть его с большим чехлом, торчащим из-за спины. Парень шумно выдыхает, потирая переносицу – Господи, я думал ты ушел — У тебя странный ритм во втором такте, скачет как-то, кажется он в принципе слишком быстрый, — игнорируя фразу Оскара, брюнет сразу переходит к делу, подходя ближе. — Не плохой. Просто… стоит его замедлить, может тогда плавнее станет? Попробуй с метрономом — Инструмент расстроен, ты думаешь это спасет? – Оскар нахмурился, поднимая свои уставшие глаза на глаза Ландо. Он находит этот задумчивый взгляд Ландо даже отчасти приятным, а блеск его светлых глаз – красивым. Но то, что он лезет в дело Оскара с собственными корректировками, сильно раздражает. Меньше всего сейчас хотелось, чтобы его поправляли. Так еще и человек, с которым он соперничает сейчас. — Я знаю, — кивает Ландо. — Но попробуй. Я просто хочу помочь Оскар хочет возразить, напомнить, что не нуждается в чьих-то советах, особенно в советах гитариста. Но вместо этого снова разворачивается к нотам, не желая лишний раз спорить. Неожиданно чувствует чужие руки на своих напряженных плечах. Сильные ладони начинают разминать мышцы. И Пиастри захлебывается возмущением – Господи, расслабься ты, сидишь так, будто тебя тут палками бить будут, – говорит Ландо в своей будничной, ироничной манере. Оскар выворачивается, изгибается из-за причиняемой боли давлением, но его мышцы из-за этого и правда расслабляются. Парень кидает недовольный взгляд на Ландо – Ты всех людей без спроса трогаешь? –Если тебя это успокоит, то только тебя. – фыркает в ответ Ландо, дружелюбная улыбка тут же спадает с лица, но движение рук он не прекращает. И вскоре Пиастри просто не находит сил на то, чтобы ярко возражать, пусть и остается недовольным. Он просто сидит на стуле, прикрыв глаза – И где ты предлагаешь мне сейчас взять метроном? – интересуется Оскар уже спокойно – В подсобке. Все же попробуешь? Оскар закатывает глаза недовольно, это видно даже из-за закрытых век. Он наконец выпрямляется и скидывает руки Ландо со своих плеч. Снова выглядит безумно недовольным и атмосфера возвращается в прежнее русло. – Ага. Ты так и будешь стоять над душой? – с намеком на то, чтобы Ландо покинул зал, говорит Оскар А тот видимо доволен выполненной работой и улыбается теперь даже шире чем обычно. Кидает лишь “увидимся” и как можно быстрее уходит из помещения.

****

С этого момента Ландо стал личным кошмаром Оскара. Он будто специально дожидался его в концертном зале и сидел слушал его игру. Норрис постоянно сидел на одном и том же месте , пока Оскар репетирует, в самом центре, прямо перед сценой, постукивает в такт метронома по своей коленке. Оскар замечает это краем глаза и сбивается из раза в раз. Просто из-за присутствия кого-либо в концертном зале. — Ты каждый раз играешь по-разному, — говорит Ландо после очередного прогона. — не слышишь метроном совсем — Не тебе меня учить, — сухо отвечает Оскар. – у тебя над душой никто не сидит, когда ты играешь — Раз ты так из-за меня сбиваешься, то как ты будешь на конкурсе играть, там будет полно людей — усмехается Ландо, но после взгляд становится серьезным – совсем не учишься на своих ошибках, Оскар. Этот легкий намек на то, что его снова ждет проигрыш, заставляет обычно непробиваемого Оскара мгновенно напрячься и сжать кулаки, убрав пальцы с клавиатуры. В последнее время Ландо в его жизни стало слишком уж много, так он еще и помимо нарушения его спокойствия, смеет поправлять Оскара в том, в чем он был хорош еще с самого детства – Сыграю уж как нибудь, разберусь – Вот именно, что “как нибудь” не надо. Я хочу увидеть твою милую мордашку на фестивале, – вскользь говорит Ландо, поперек равнодушного голоса Оскара, голос Норриса полон эмоций – все же пальцы у тебя рабочие, просто уверенности не хватает И вот Пиастри разворачивается. Когда они сталкиваются взглядами, такое ощущение, что Ландо хочет залезть прямиком в душу. Это странное поведение парня, тяга Ландо к нему, его энтузиазм, да все бешенное и быстрое в этом парне, сводит с ума. Оскар не в силах держать прямой зрительный контакт долго, он шумно, раздраженно выдыхает, возвращая взгляд к нотам. Его постоянное разочарование в себе во время игры не дает никаких плодов, поэтому и остается действовать только по советам Ландо. Оскар не привык просить помощи у кого либо, а уж особенно менять свой привычный уклад жизни. Только у Ландо совершенно другие планы на это. Норрис не нуждается в приглашении, он делает то, что хочет, даже если Пиастри упирается против. И вскоре Оскар привыкает и к этому. Где-то между этими затяжными репетициями, короткими разговорами у автоматов с кофе, совместными прогулками до аудиторий, Оскар ловит себя на мысли, что больше не ждёт момента, когда Ландо уйдёт. Он наслаждается этой активностью парня рядом. Замечает за собой, как в начале каждой практики непроизвольно ищет взглядом знакомую фигуру. Как задерживается после окончания, в ожидании пока Ландо соберется. Становится приятно разговаривать с этим человеком. Присутствие Ландо в его жизни до сих пор остается не менее головокружительным, но ему даже нравится то, как этот парень вырывает его из рутины. Ландо не делает ничего сверхъестественного, для того, чтобы привлечь внимание Пиастри. Просто остается собой: искренним и шумным. Продолжает то, что делал и раньше: смеётся, когда Оскар хмурится. Тащит непонятно куда и продолжает быть практически везде. В привычном понимании эмоциональности у Оскара, этот человек совсем не вписывается в эти рамки. Это и привлекает. Сам Пиастри не находит причин, почему позволяет Ландо так легко пересекать черту. Все происходит все слишком уж быстро и резко. Оскар никогда не сближался с кем-то за такой короткий срок. Но открытость Ландо перед ним, завораживает, и глядя на это, парень открывается сам. Не замечает, как Норрис проникает глубоко под кожу и пускает свои корни прямиком в сознание, меняя даже взгляд на мир. Пусть меняются мелочи, взгляд на то, как стоит отдыхать, какие-то философские моменты в жизни, но это уводит почву из-под ног.

****

Проходит уже несколько месяцев после конкурса. Он удачно прошел его и теперь нужно готовиться к весеннему фестивалю. Парень слишком привык к акустике зала, поэтому пропадает в вечернем зале, задерживаясь там надолго. Возможно именно поэтому он с Норрисом и договорился играть дуэтом на фестивале, больше не хотелось соперничать с ним. В общежитие теперь совершенно не хочется. Небольшая комнатка кажется давящей и неуютной. Но из изменений в жизни пугает больше всего только желание видеть Ландо чаще. Сначала Оскар называет это усталостью, временным помешательством. Он убеждает себя, что странное напряжение в груди и сбитое дыхание при виде друга всего лишь привычное предвкушение перед разговором. Но тяга становится только больше. Оскар понимает, что задерживает взгляд на другом парне дольше чем обычно. Рассматривает все нюансы чужого тела и поведения. Взгляд задерживается на линии плеч Ландо, когда тот наклоняется над усилителем. На длинных пальцах, что быстро скользят по струнам с такой лёгкостью, будто гитара – часть его тела. Раньше Оскар бы даже не обратил на это внимание и даже не знал бы о репетиции. Сейчас — заставляет себя моргнуть. Зрачки постоянно расширяются из-за этой улыбки и голоса, даже сердце сбивается с ритма. Он просто ничего не может с собой поделать. Так и остается завороженно наблюдать за игрой Норриса. Из-за опасений Оскара и его вечного напряжения, тактильность парня тоже стала просто огромной проблемой, для здравомыслия самого Пиастри. Ландо всегда подходит слишком близко, старается коснуться плеча, для привлечения внимания. Норрис, кажется, всегда нуждается в прикосновениях, поэтому он часто обнимает Оскара, трогает его практически постоянно. Любимым занятием Ландо стало, подходить к нему сзади, слегка приобнимать и укладывать голову на плечо. В такие моменты Пиастри кажется, что воздух густеет, дышать становится труднее, по телу проходится заряд электричества. Оскар продолжает держать спину ровно и просто не двигаться. Разум сразу мутнеет, внутри он только молится, чтобы Ландо не заметил, как учащается его дыхание. — Всё нормально? — спрашивает тот в какой-то из моментов, руками скользя дальше по животу. — Да, — слишком быстро отвечает Оскар. — Просто душно. Эти теплые руки, которые Пиастри ощущает слишком ярко, даже через одежду, не дают ему здраво мыслить. Он напрягается, однако находит в этом прикосновении даже что-то приятное . Ландо, видимо почувствовав напряжение только кивает, отступает на шаг, выпуская из объятий. И Оскар тут же выдыхает, но и ненавидит себя за то, что не попросил остаться. Пиастри начинает сходить с ума, потому что получает удовольствие от игры в эти своеобразные кошки-мышки. Активность Ландо, раньше раздражавшая, теперь завораживает. Оскар находит в этом свободу, которой ему не хватает в рутине. То, как Ландо смеётся, слишком уж громко. С какой легкостью отдаётся музыке и передвигается по залу – это завораживает. На одной из общих репетиций, когда уставший Оскар в перерыве потягивает свой энергетик, Ландо вместо отдыха берёт в руки свою гитару. Пиастри наблюдает, не двигаясь. Усилитель начинает гудеть, первый аккорд режет тишину. Оскар чувствует как сердце замирает из-за вида Норриса с этим инструментом в руках. Кажется он забывает и про энергетик в своих руках, просто смотрит с легким прищуром, расслабившись на стуле. А Ландо это даже нравится, он продолжает играть свободно, смотря прямо в глаза, и в какой-то момент подмигивает. Оскар отворачивается первый, не сдерживая глупой улыбки. Дни пролетают с этим парнем быстро. Но даже ночью, когда Пиастри наконец касается телом кровати и расслабляется, Ландо не уходит из его мыслей. Наоборот, его становится гораздо больше Оскар лежит на спине, уставившись в потолок, слушает собственное дыхание. А в голове прокручиваются моменты связанные напрямую с Ландо, короткие обрывки: широкая улыбка, уставший голос, случайные касания, взгляды, задержавшиеся дольше чем нужно. Он пытается назвать это чем угодно. Но любой из типов привязанности, который хоть самую малость похож на дружбу, совершенно не являестся правдивым. И эта горькая правда искренности ощущений, неимоверно пугает. Из-за этого пугающего ощущения и хочется отдалиться от Ландо, просто не позволить ему проникнуть глубже в душу. Потому что если это та самая влюбленность, тогда всё становится опасным для привычных установок Оскара. Всю свою жизнь он думал, что его привлекают только девушки. В частности их легкость, нежность, да и сама внешность. У него была и подростковая влюбленность, и первые отношения в юном возрасте. Но симпатии к парню он не испытывал никогда, более того, он не знал, как реагировать на подобное. Принять то, что он бисексуал, не так сложно, как принять тот факт, что осознал это именно из-за Ландо, которого всего несколько месяцев назад старался избегать. Это ощущать просто странно, отпустить ситуацию не получалось никогда, но сейчас, из-за чувств Оскар становится слишком уязвимым. Тогда Ландо перестаёт быть знакомым парнем из университета, он становится главной причиной беспокойства Пиастри и нарушения его порядков в лучшую сторону. Оскар закрывает глаза, медленно выдыхает и обещает себе, что завтра будет проще. Даже несмотря на усталость, сон совершенно не приходит. Остается только большой ком мыслей.

****

После очередного учебного дня, когда университет практически полностью пустеет, солнце уже садится за горизонт, концертный зал в очередной раз был пуст. Лёгкий полумрак окутывал всё пространство. Внутри царила тишина, ее разрывал только гул ламп, но она была не пустой. Такая тишина, в теплом свете была безумно комфортной, резко когда можно было отпустить музыку и остаться без беспокойства. Оскар впервые за долгое время почувствовал, что может растягивать момент без лишнего напряжения. Его пальцы легонько сжимали край сцены. Даже несмотря на наличие расставленных стульев, оба парня сидели на сцене. И в этой глухой атмосфере он мог наконец слышать, как откуда-то сквозит эхо тихих вздохов, биения сердца, лёгкий скрип прогибающихся под ними досок , как где-то вдалеке капает вода с крыши. — Ну и что ты молчишь? — Ландо прервал тишину, вызывая у оскара усталый вздох. Норрис тут же тихо рассмеялся с этой реакции. — придётся вытаскивать из тебя каждое слово силой. Оскар молча повернул голову в сторону Ландо, который сейчас болтал ногами. Подошва конверсов тяжело ударилась о сцену. Но привлекало Пиастри совершенно не это, а то, насколько Ландо выглядит счастливым. Он уже не мог и представить брюнета без этой сияющей улыбки. Ему нравилось это ощущение, возникающего при виде расслабленного и довольного парня. Даже когда он снова нарушал покой, но при этом искренне улыбался, Оскар был готов простить ему все грехи. — Не надо ничего из меня вытягивать. Просто думаю, — наконец тихо отозвался Пиастри, — слишком много думаю, наверное. — Ага, вот это уже похоже на тебя. Держишь всё внутри. — Ландо наклонился чуть ближе, смотря прямо в глаза, мягкая улыбка даже не думала спускаться с лица, а светлая радужка глаза светится неизвестным блеском. — Я вот всё пытаюсь угадать, что там у тебя в голове, но, похоже, придётся смириться с тем, что никогда не узнаю. Оскар кажется его не слушает, он заворожен глубиной этих глаз. Сейчас они казались особенно пронзительными, внимательным и полными теплом, живым интересом. Этот взгляд кажется пригвоздил его к одному месту, не давая возможности пошевелиться. В груди что-то приятно щёлкнуло. Он не думал, что именно сейчас, в такой комфортный момент, все теплые чувства, что закрывал в себе, захотят вырватяся наружу. Оскар не может сказать и слова, никогда не разговаривал о эмоциях и чувствах открыто, это было интимнее чем секс или поцелуи у всех на виду. Но сейчас было слишком много всего. Мир снова сузился только до стука сердца и мыслях о Норрисе. — Ландо… — начал он, но ни одна связная фраза, для выражения своих мыслей, так и не приходила на ум. Он чувствовал то самое давно забытое тепло, страх и желание прикоснуться, и все это в одном моменте. – Знаешь, ты просто сводишь меня с ума. Я думаю, что.. Ландо не дал ему продолжить. Он просто наклонился слишком близко, так, что коснулся его губ своими. Спонтанно, в его привычном стиле. Но этот поцелуй вопреки всей активности и резкости Норриса не был грубым. Наоборот, размеренным и чувственным, казалось даже в поцелуй он улыбается. Оскар замер, все попытки собрать все мысли в одну кучу, полетели куда-то далеко. В этот раз он даже не пытался сопротивляться, позволяя губам Ландо управлять ситуацией. Когда чужой язык скользнул внутрь, мягко углубляя поцелуй, а их руки наконец соприкоснулись, Оскар перестал существовать. Он по инерции наклонился ближе, теперь неуверенно отвечая на прикосновение губ. И только когда Ландо отстранился, впервые улыбка спала с его лица. Щеки сильно покраснели, это было видно даже на смуглом цвете коже. Но он не дал рассмотреть его лицо полностью, стыдливо отворачивась. — Прости.. Можешь мне вмазать за это, просто мне показалось, – голос Норриса дрогнул А Оскар лишь слегка улыбнулся, сердце всё ещё бешено колотилось, словно вот вот остановится. Брови выгибаются в непонятной ему эмоции. Он снова касается Ландо, только теперь заставляя его повернуть голову – Эй, Ландо, все хорошо, – сейчас Оскар смотрел в эти жалобные глаза и старался найти в них хоть долю сожаления. В них было полно страха, но больше влюбленной искры. И из-за этого Пиастри почувствовал, как краснеет его бледное лицо – Ты никогда не слушаешь меня. Я думаю, что люблю тебя — Что ты… — начал Ландо, его глаза широко открылись. Парень явно не ожидал, что холодный и далекий от эмоций “друг” так резко раскроет свои тайны. Но теперь Оскар пользовался тактикой внезапности Ландо, он молча наклонился снова, целуя Ландо второй раз, позволяя себе полностью расслабиться и отдаться этому ощущению, когда жар проходится по телу. Ландо, снова только этого только и ждал. Он мягко давит на грудь Пиастри, буквально вынуждая Оскара лечь на спину. Горячие руки парня практически сразу скользнули под рубашку, очерчивая мышцы и контур родимого пятна на груди. Парень не сдержал воодушевленного вздоха, мурашки пробежались роем по бледному телу. Оскар чувствовал, как все тело перестает подчиняться разуму, когда он отрывается всего на несколько минут, переводя дыхание. Этот вид нависшего над ним Ландо, его расширенные в полумраке глаза и его сбитое дыхание, запустили вторую волну жара по телу Пиастри – Можем? – тихо спросил Ландо, целуя линию челюсти. Шершавые пальцы скользили по ребрам, ниже. И этого прикосновения хватило, чтобы Оскар тоже попытался что-то сделать. Он только кивнул, обхватывая руки Ладно, и аккуратными движениями скользил ладонями выше, к застежке на кофте Норриса. И вот снова ощущение чужих губ, только теперь вниз по шее и груди. Следы от горячих поцелуев словно расцветали на теле. Ландо явно был из тех парней, что оставляют множество засосов, словно стараются попробовать всю кожу на вкус. С губ молодого человека сорвался первый тихий стон и пальцы запутались в темных волосах. Эта победная улыбка Ландо ощущалась везде, где касались его губы. Пиастри старался дышать ровно и не издавать лишних звуков, чтобы не привлечь внимания техничек за пределами концертного зала, но жар чужого тела, настойчивость прикосновений так и заставлял дыхание сбиться Только когда Ландо, практически у самого таза, поднял свои глаза, Оскар остановил его, но мягко потянул вверх, чтобы заключить в очередной поцелуй. В этот раз он вышел слегка неуклюжим, слюнявым, но это будоражило еще сильнее. Ландо простонал довольно в поцелуй, расстегивая ремень на джинсах Пиастри. Руки же самого Оскара смело скользили по обнаженной коже торса Ландо, большие пальцы то и дело задевали затвердевшие соски, мягко массируя их. Он слегка приподнял бедра, чтобы Норрис стянул штаны. Руки автоматически с груди переместились на плечи, легко надавливая на них, а потом погладили смуглую шею, пальцами соединяя все родинки, пока снова не зависли на волосах. Когда Ландо скользнул вниз, Оскар задержал дыхание от предвкушения, но не осмелился смотреть вниз. Он только приглашающе раздвинул свои ноги и откинул голову назад, выжидающе замирая. Как только почувствовал холод воздуха на своей эрекции, он подавил шумный вздох. Рука Ландо легла на возбуждение, проводя по всей длине. А потом Оскар почувствовал тепло на своей набухшей головке – губы Норриса, а после язык, что начал не спеша ласкать его, вызывая хриплый стон.

****

И вот все тот же концертный зал. Но сейчас они глупо лежат на сцене, оба с приспущенными штанами и дышат тяжело . Рядом лежат рубашка и кофта, вместе с грязными салфетками. Ландо снова заговорил первый. – Так мы, вместе? – Уже привычно усмехаясь спрашивает он, вставая на ноги натягивая штаны. Он смотрит так, будто не верит в происходящее – Ты серьезно или стебешься? – Оскар приподнял одну бровь, но в отличие от Ландо подниматься не спешил – конечно мы вместе Сердце бьётся гулко, послеоргазменная дрожь медленно утихает, но вставать с нагретого пола все равно не хочется. Теперь он не скрывает своего влюбленного взгляда на Ландо. — Боже, — фыркает он, сквозь тихий смех, — я тебе поражаюсь Он протягивает руку, помогая Оскару подняться. Тот принимает её без колебаний, нехотя поднимаясь. Скоро по университету начнет ходить охрана и нужно приводить себя в порядок как можно быстрее. Рубашка, штаны и ремень на них — всё возвращается на свои места, пусть оба слегка ленивы после сегодняшнего вечера. — Ты знаешь, — говорит Ландо, застёгивая молнию, — я вообще не планировал сегодня ничего… такого. — Конечно, — усмехается Оскар. — У тебя всегда всё «не запланировано». Но признаться честно, я тоже не ожидал. Ландо только пожимает плечами, он подмечает остатки румянца на щеках парня и подойдя, аккуратно, только кончиками пальцев, проводит по щеке. Оскар отстраняется только для того, чтобы нормально застегнуть рубашку. Когда оба наконец готовы, Оскар на секунду замирает, словно привыкая к новому ощущению внутри себя, а потом произносит спокойно, почти буднично: — Пошли уже. Провожу тебя до общаги. Слова звучат просто, но внутри отзываются чем-то новым. Называть Ландо своим парнем пока странно, но приятно. Сама формулировка их отношений непривычная, чуть будоражащая. Оскар ловит себя на этой мысли и не пугается. Он знает, что просто стоит привыкнуть к этому названию. Все самое страшное уже позади Ландо улыбается, легко толкая его плечом, но после, сразу обхватывает его ладонь своей, и они уходят со сцены вместе, оставляя за спиной пустой зал.