Тыквенный латте

***

       Над дверью тихонечко зазвенел колокольчик. Его специально выбрали таким тихим и лёгким, чтобы не резал уши новоприбывшим, но возвещал о приходе клиентов. Маленький, аккуратный колокольчик в форме дракончика, у которого хвост был капельками множества цветных стёкол, соединённых между собой нитью в закруглённую форму, сужающуюся к кончику. Стоило солнцу встретиться с ним, как он тут же разбрасывал игривых солнечных зайчиков по всему кафе, делая его ещё более волшебным. Сейчас же на улице было пасмурно и шел дождик, покапывая тихонечко по асфальту и всё разгоняя людей по домам. Дракончик тихо вздохнул, возвестив о новом клиенте, и ещё тихонечко позвенел в негодование стёклышками внутри хвоста из-за отсутствия золотого друга. - Добро пожаловать в Домик Фей! И все же холодящие капельки дождя распугали не всех. В кафе зашел их постоялец, высокий, статный красавец с точёными скулами, выразительными надбровными дугами и густыми бровями, темными длинными волосами, всегда собранными в пучок на затылке, карими острыми глазами и усами, обрамляющими его бледные губы. Всегда выглядящий превосходно и собранно, как с конференции или похода в театр. Кожа его была загорелой, но не из-за стараний солнца, а от природы. Его нельзя было принять ни за кого, кроме иностранца, и всё же он отлично говорил на китайском, легко одним только голосом сходя за своего. Этот мужчина слабо сощурился, тихо выдохнув ответное приветствие, и снял с себя тяжёлое шерстяное пальто. На улице было достаточно прохладно, но мужчина был без шарфа или шапки. Их редко можно было на нём увидеть. Пальто заставляло казаться его внушительную фигуру ещё больше и опаснее, недоступнее и отчужденнее. И все-таки даже без него у мужчины оставалась его опасная аура ленивого тигра, отдыхающего после недавнего пиршества. Можно подходить, но стоит остерегаться. Даже его кашемировый синий свитер не смягчал образ. - Вам как обычно, мистер Шань? Мужчина вновь сощурился, но на губах его играла лёгкая улыбка. Вокруг глаз от этого всегда скапливались морщинки, и взгляд делался добрее. Мулан всегда любила это выражение его лица. Засматривалась, любовалась. И смущённо отводила глаза, полыхая щеками, когда неизменно сталкивалась с клиентом взглядом. Тот от этого только теплее улыбался, но она не видела. Утыкалась лицом в кассу и забивала уже привычный тыквенный латте и круасан с ванильной начинкой. Мужчина, не смотря на свой образ, всегда заказывал что-то мягкое и сладкое. Лёгкое, от чего не перебивался аппетит в это послеобеденное время. И сытное, от чего можно было дотерпеть до позднего ужина в кругу всей семьи. - Да, будь добра. Она представляла, что у него обязательно должна быть большая семья. Не может у такого красивого человека ещё никого не быть. Но кольца на его безымянном пальце не наблюдалось с самого его первого визита. А спрашивать на прямую некультурно. Да и не её это дело. Ей хватает смотреть и издалека, любуясь его немного сгорбленной фигурой у дальнего окна в углу кафе. В солнечные дни часть его лица всегда светилась, а глаза, когда он те поднимал, казались чистым янтарём, подсвечиваемым изнутри. Он был мягким, магическим. Будто не от мира сего, сидя за маленьким столиком в окружение растений и огненных мотивов, которые так старательно художники выводили не стене за его спиной. Высокий, не меньше двух метров, с широким разворотом плеч, ярко выраженными мускулами рук и разработанными ногами. Она особенно любила смотреть на его ягодицы, когда подставлялась возможность. Некультурно, но она не могла оторвать своего взгляда, когда он подходил к своему столу в этих серых брюках, и тем более не могла перестать пялиться на него каждый раз, когда он уходил из кофейни, поворачиваясь своей широкой могучей спиной и подтянутыми ягодицами, которые из раза в раз подчеркивали его брюки или штаны. Шань-Ю ни разу не приходил к ним в джинсах, да и в них с ним рисовался только порочный образ, к которому всегда шла кожанка, широкая футболка или майка под ней, открывающая грудь и распущенные волосы. Что-то, в чем мужчина определённо никак не мог прийти на работу, и тем более в перерыв от неё забежать к ним в кафе за перекусом. В пасмурные же дни, как сегодня, мужчина казался отстранённым. Он смотрел в окно, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди, неизменно закатав рукава. И смотреть на него было греховно, потому что он навевал грусть, когда шёл дождь, как сейчас, или же тихую, застарелую тоску, когда дождя не было. Он всё ещё был красивым. Он всегда был красивым. Но к нему было неправильно подходить и нарушать эту лёгкую погружённость в себя, отвлекать от мыслей или воспоминаний. Но это была её работа – сделать его заказ, и отнести его ему. А Шань-Ю из раза в раз отвлекался от своих мыслей и всегда смотрел на неё, когда она подходила. Первое время она нервничала. Она пугалась. Буря в глазах мужчины никогда не утихает в такие моменты, и она будоражит, когда становится обращена на вас. Заставляет напрячься, собраться, подготовиться к прыжку в сторону, чтобы не быть пойманной, или мгновенному бегу. Буря всегда была. Но иногда острее, иногда тише. Мужчина приходил к ним не каждый день, и возможно её догадка не верна, и он вовсе не ищет перекуса во время перерыва. - Ваш тыквенный латте и круасан с ванильной начинкой. Приятного аппетита. Но со временем она привыкла. Буря никогда не была для неё. Это было его прошлое, его битва, его сражение, которое он вёл, но в которое не втягивал других. Она могла быть только сторонним наблюдателем, но не врагом. Лишь обычной Мулан, которая из раза в раз подавала ему его заказы и наблюдать, как складка между бровями разглаживается, и как само лицо становится спокойнее. Как глаза теперь сощурены не из-за раздумий над нерешёнными вопросами, а из-за наслаждения от сладкого аромата напитка и лёгкого шлейфа выпечки. Только обычной Мулан, которая не может не любоваться постояльцем их кафе, желать ему всего только самого лучшего. Потому что его лицо красиво, когда сосредоточенно, но ещё красивее, когда Шань-Ю расслаблен. Когда мужчину ничего не тяготит и он растворяется в моменте, наслаждаясь перерывом от забот этого мира. И она не смеет прерывать его от этого отдыха, потому она не смотрит. Только изредка скользит по нему взглядом, когда обслуживает других клиентов, зашедших спрятаться от непогоды в их чудесном уголочке тепла. Бросает быстрые взгляды, когда убирает за барной стойкой и протирает освободившиеся столы. Вздыхает легче, когда видит, что мужчина более не кажется готовым выпрыгнуть из своей засады на лань в кустах, о которой она и не подозревает. Когда он более не смотрит в окно, сощурив взгляд и опустив уголок губ, а спокойной вдыхает аромат кофе и листает что-то в телефоне, переписываясь определённо по делам. Она не отвлекает его, не подгоняет. Только готовит второе латте и ставит его на место выпитого, забирая тот стакан и унося молча с собой. Как привыкла за последние полгода знакомства. Не отвлекая, заставляя обратиться к ней с просьбой, и не отвлекая, молча принося новую порцию заместо старой. Их привычная рутина, которая её более чем устраивает. Морось за окном заканчивается, но тучи всё ещё скрывают голубое небо от посторонних глаз. В кафе давно горит подсветка, освещая это место и маня к своему огню людей, как мотыльков. Чтобы согреть, расслабить и дать забыться от мирских забот. Ей нравится это место, и она ни минуты не жалеет о том, что выбрала именно эту кофейню, а не любую из соседних, где проходимость больше, как, собственно, и зарплата. В Домике Фей тихо и спокойно, здесь безмятежно и здесь теряется счёт времени, освобождая от мира за стеклянными дверьми, исписанными красными линиями по углам. - Мулан. Она тут же оказывается около стола Шань-Ю, стоит ему тихо её окликнуть. Он редко подзывает её к себе, предпочитая подходить к стойке и там же расплачиваться, принося с собой использованную посуду. Но иногда он расслабляется и подзывает её к себе, расплачивается на месте и ещё какое-то время сидит за столом, смотря в окно более спокойным и отрешённым взглядом. Не совсем усталость, не совсем принятие. Ей трудно охарактеризовать его эмоции, потому что этого человека трудно читать, если он того не хочет. Но расслабленная и благодарная улыбка на его лице, как и карие глаза, с мягкостью смотрящие на неё, нельзя ни с чем спутать. - Да, мистер Шань? Она особенно любит видеть его таким. Довольным и не скрывающим этого. Он смягчается, больше нет тех острых углов, которыми сквозила ранее вся его поза, и нет шипов, не подпускающих к нему никого. Теперь девушки за соседним столиком от него поглядывают на мужчину более открыто и строят ему глазки, хихикая, пытаясь привлечь. Мулан ревнует только немного. И лишь из-за того, что не может поступать так же. Она на работе, ей не положено. А вне работы они не видятся. Кафе закрывается поздно, а Шан-Ю давно уже исчезает по своим делам, оставляя её гадать, увидятся они через день или недели. - Во сколько ты сегодня заканчиваешь? Этот вопрос неожиданен. Её глаза расширяются, а за соседним столом слышен отчётливый фырк и разочарованный стон. Но она не обращает внимание на девушек. Только на мужчину перед собой. Ей кажется, что она ослышалась. Или, может быть, придумала этот момент себе во сне, и скоро дрёма слетит с неё из-за настоящего оклика Шань-Ю, оставляя это всё не более, чем сладкой мечтой. - В десять. Но даже если это сон, пока она не очнётся, она хочет увидеть его продолжение. Возможно, это снится ей вовсе не в кафе, где она задремала между тишиной отсутствия клиентов, а дома. И сейчас она лежит в кровати, кутаясь под одеяло, пока из открытого окна тянет утренней стужей. А возможно, вовсе это не сон. У Шань-Ю, оказывается, есть ямочки на щеках, когда он так ярко и мягко улыбается. Она не могла их придумать, только увидеть. А видит она их впервые. Её щёки вновь пунцовеют, но она выдерживает ласковый взгляд его прищуренных глаз. Не прячется, не отворачивается. Она не смела сделать первый шаг, боясь, что мужчина более не вернётся в кафе и она никогда более не увидит этот широкий разворот могучих плеч, что из раза в раз прячутся за объёмными одеждами, или этот мягкий взгляд и полуулыбку в приветствие. - Я выйду через чёрный ход, он с обратной стороны здания. На дверце нарисованы фонарики, и крыльцо обвито декоративным плющом. Но раз мужчина сделал первый шаг, она не отступит. Сделает два шага на встречу и поймает его в своих маленьких объятиях, что не смогут обхватить и всю его талию, но тем не менее будут держать крепко. Она лихо улыбается, подставляет кассовый аппарат для оплаты, а затем наклоняется и целует его в щеку. Это не профессионально, они даже не договорились о своём статусе. Возможно, он хотел встретиться лишь на одну ночь, а она надумала себе слишком многого. Но тем не менее она надумала, она захотела, и она получила полный карт-бланш, чтобы сделать этого мужчину своим. Поэтому она улыбается ещё шире, когда перед уходом он подходит к её стойке и целует её так же в щеку. И она улыбается ещё ярче, когда выключает свет в кафе, включает систему безопасности, выходит за дверь служебного входа, а он уже ждёт её там с зонтом и цветами. И наконец целует в губы.