Капля озорства — потеря девственности

      Обычный вечер в Нью-Йорке. Сегодня последний рабочий день. Гул машин, толпы людей, которые торопятся домой. Все возвращаются со спокойной душой к своим семьям. Или так же, как и Питер, заходят в пустой дом, где их встречают только четыре стены и одиночество.       Наш любимый дружелюбный сосед Человек-паук, которым он когда-то являлся, сидел на крыше высотки, глядя на маленьких бегающих внизу человечков. Среди них были и дети, держащие за руку родителей. Молодые пары со стаканами горячего кофе. Все такие счастливые… С высоты это выглядело ещё ужаснее.       Все забыли Питера. Этого маленького невинного мальчика… Конечно, сейчас он был совсем не такой. Стал старше, может быть, поумнел чуть-чуть. На свои личные качества ему было уже всё равно. У него никого не осталось, кому бы он мог показывать характер. Больше у Паркера никого не было.       Иногда юноша заходил в небольшое и уютное кафе за углом. Там работала ЭмДжей. При встрече Питер всегда ей нежно улыбался, его глаза начинали ярко сверкать при виде неё. ЭмДжей была для парня одной из самых близких людей в его жизни. Но самое больное — девушка никогда не отвечала Питеру искренней улыбкой. Только фальшивой и натянутой.       Паркер старался отвыкнуть от привычки постоянно заходить в это кафе. Его самого начинало это раздражать. У Питера ничего не получалось от слова совсем. Как бы он не пытался. Ни одно его слово не пробудило в ЭмДжей ничего из того, что раньше было в её сердце, глазах. Когда-то в ней загорелась одна искорка, которая дала начало их отношениям. И вдруг… Питеру пришлось пойти на такой подвиг. Доктору Стрэнджу пришлось стереть всем память о Питере Паркере. В этой Вселенной его больше никто не знал. Теперь эти словосочетания — Питер Паркер, дружелюбный сосед, Человек-паук — ничего не значили для людей.       Парень просто сидел на краю крыши, наблюдая за таким живым Нью-Йорком. Своих грустными мыслями он снова вызвал новый прилив слёз, которые даже не пытался сдерживать. Они катились из глаз медленно, капая на джинсы. В сердце словно уже ничего не осталось. Всё его содержимое вылилось наружу.       Из-за нахлынувшего потока слёз и всхлипов Питер не замечал ничего вокруг. Даже уверенные и твёрдые шаги за спиной…       Парень замер на секунду, услышав позади себя тихий шорох. Он понял, что не один здесь. Быстро поднял руку, начиная вытирать оставшиеся слезинки с лица рукавом толстовки.       Питер обернулся, посмотрев на источник звуков за его спиной. Его глаза всё ещё были немного красными и уставшими, выдающими его уязвимое состояние. Опомнившись, юноша не смог поверить тому, что видел. Позади него величественно, с высоко поднятой головой и ровной осанкой, стоял Бог Обмана. Его пронзительный и глубокий взгляд был направлен на лицо Паркера. Его руки были скрещены на груди, весь его внешний вид показывал его серьёзность. Вдруг взгляд Локи сменился с сурового на слегка насмешливый. Его тонкие губы растянулись в едкой ухмылке.       — Наш паучок расплакался? — иронично спросил трикстер, подходя к Паркеру. Шаги всё такие же тяжёлые и твёрдые. — Малыша снова обидели?       Питера немного разозлила такая манера его общения, хотя прекрасно знал, что другой у него нет. Только одни издёвки и насмешки. Но сейчас его слова действительно давили на больное.       Лафейсон неспеша приблизился к парню, присаживаясь на край крыши. Расстояние между ними было около метра. Ближе Питеру и не хотелось быть. У трикстера была слишком неприятная аура, чтобы к нему что-то могло подтолкнуть. Каким бы внешним обаянием он не обладал, внутри одно зло. Когда-то мистер Старк рассказывал про их первую и единственную встречу… Как Локи чуть не разрушил весь Нью-Йорк.       Боже, неужели я сижу рядом с такой «знаменитостью»… — сказал про себя Питер, покосившись глазом на трикстера.       Лафейсон успел заметить этот быстрый и немного удивлённый взгляд. На это он лишь снова усмехнулся и отвернулся.       — У тебя проблемы, паучок? — поинтересовался мужчина, улыбка не спадала с его лица.       У Питера моментально образовался камень на сердце. Глаза снова стали влажными и красноватыми. Парень, почувствовав это, ещё сильнее отвернул голову от Локи, чтобы он не увидел. Но, оказалось, сделал ещё хуже. Лафейсон внезапно начал громко хохотать над этим «бедным обиженным мальчиком». Сквозь его звонкий смех мелькали острые белые зубы.       — Я больше не паук… — пробормотал юноша сквозь всхлипы, развернувшись к трикстеру. Лёгкий прохладный ветерок играл с его длинными чёрными волосами. Они немного блистали от света фонарей в городе. Питер сам не замечал того, что слишком долго туда смотрел.       — А что ревёшь? Работы больше нет, да?       У Паркера больше не осталось ничего. И никого. Ни Хеппи, ни тёти Мэй, ни девушки, ни друга… Ни своих любимых хейтеров и поклонников. Джеймсону больше не о ком писать свои газеты и доказывать каждому, что Человек-паук — опасный преступник. От этой мысли Питеру самому весело стало. Из его рта вырвался незаметный смешок.       — Ну так проблемы, верно? — голос трикстера не был таким ледяным и насмешливым, как раньше. Осталось только лёгкое озорство, которое не могло там не присутствовать.       А парень сидел и думал, раскрыться этому подлому Божку или нет? Всё равно ведь не поймёт, не поддержит, не утешит. Хотя, Питеру не нужна была ничья жалость. Просто пара тёплых слов о том, что всё это сон или что всё наладится, всё будет хорошо. Он знал только одно — как прежде уже не будет никогда. Но ведь могло бы быть ещё лучше. Может быть, не совсем так, как хотелось бы, но хоть что-нибудь.       Локи же, не отрывая взгляд, с интересом и любопытством пялился на Паркера, не зная, что сказать. От него же никогда слов не ждали. Ни плохих, ни хороших. Он был и оставался изгоем во всех девяти мирах. Но даже этот факт не склонил его к такому уровню, как у Питера. Трикстер не упал духом даже после того, как узнал всю правду. Правду о том, что его хотели использовать, врали ему всё детство. О том, что отец когда-то просто сжалился над ним. Не оставил умирать на ледяных скалах Йотунхейма. Всё это было также тяжело. Только Лафейсон ещё не осознавал того, что они оба с Питером разделяют боль почти одинаковой силы…       — Меня в этой Вселенной больше нет, — начал парень. — Меня все забыли. Я больше никому не нужен. У меня никого не осталось, — его вид был довольно печальным и поникшим.       — Только не начинай жаловаться, — проговорил трикстер с разгоревшимся раздражением. — Ты ещё просто мелкий сопляк. Ты ещё не познал смысл жизни. Ты не знаешь чего ты хочешь, — с каждым словом Локи стал повышать голос. — Ты ещё не пережил всё самое больное. Ты был только мальчиком в костюме. И то, у тебя бы не было этого всего, если бы не Старк!       Сердце Паркера ускорило темп, когда Локи стал кричать. Он хотел поделиться своей болью, а не выслушивать чьи-то нравоучения и жалобы на собственную жизнь.       — Если бы побыл хоть день в моей шкуре, — продолжал трикстер таким же тоном, — ты бы понял, что тебе ещё не на что жаловаться. У других бывает и похуже!       — Локи, — твёрдо произнёс Питер, взглянув на Бога сердито и недовольно. — Я знаю, что у других бывает хуже, чем у меня. Но с… — юноша даже не знал, как к нему обращаться, — твоей стороны это неправильно. Если кто-то начинает делиться своими переживаниями, необязательно это говорить.       После речи Питера Лафейсон замер от неожиданности. Ему ещё никогда так резко не отвечали Мидгардцы. Но в его словах всё же был смысл. Локи действительно разошёлся. Но это не меняло того факта…       — В твоём возрасте я пережил не меньшую боль! Я знаю, каково это!       Питер снова постарался перекричать трикстера:       — Я пожертвовал собой. Всем, что мне было дорого. Ради других! — на этих словах он не смог сдерживать слёзы.       Локи остановил свой порыв закричать снова.       — Через это я тоже прошёл, — пробормотал он, осознавая суть их громкого диалога. Казалось, что в этом споре даже не было смысла.       Трикстер пододвинулся ближе к Питеру, расстояние между ними сократилось до полуметра.       — Я думаю, нам не стоит из-за этого спорить, — проговорил Лафейсон, протягивая юноше руку в знак примирения.       Паркер не собирался пожимать её, только отвернулся и сказал:       — Я и пытался тебе это донести.       Локи увидел, как Питер резко похолодел и надулся. Сейчас он точно не видел в нём никого больше, кроме ребёнка. Эту слишком милую обиженную мордашку нельзя было воспринимать по-другому.                                           ***       Вскоре они оба немного успокоились. Их взгляды не пересекались уже примерно двадцать минут. Вдруг Локи неспеша поднялся на ноги и отошёл назад, скрывшись из поля зрения Питера.       Трикстер стал молча расхаживать кругами по крыше. Сейчас ему нечего было сказать. Повторять то, что у них обоих не сложилась жизнь, бессмысленно. Этот негодяй-паучок будет продолжать дуться, если не попытаться найти в жизни какие-то плюсы.       — Знаешь две Мидгардские вещи, из-за которых человек может перестать жаловаться на свою жизнь? — всё же начал говорить Лафейсон, чтобы просто растворить эту давящую тишину. — Когда человек может сказать, что у него всё прекрасно, будь это и не так?       Питер тихо вздохнул при этих словах Локи, оборачиваясь. Он совершенно не понимал его замысел. Тот ещё сам не понял, что хотел сказать.       — Ты умеешь без загадок разговаривать? — всё ещё недовольно пробурчал парень сквозь зубы.       — Не знаешь, да?       Юноша немного разочарованно отвернулся, зная, что нормального ответа от трикстера никогда не дождёшься. Но Локи вдруг продолжил, заметив неудовлетворённое выражение лица парня:       — Самые подходящие вещи — во-первых, алкоголь, — Питер ожидал именно это, больше ничего в голову не пришло, — во-вторых — хороший секс.       Питер застыл в ступоре. Наверное, на Богов это действовало не хуже, чем на людей. Парень услышал позади себя незаметный внутренний смешок Локи.       — Тебе сколько лет? — всё ещё с озорством в голосе спросил Лафейсон.       Да, Паркер до сих пор был девственником, хотя ему уже 19. По нему это было видно. Кто в таком возрасте мог бы раскраснеться до корней волос при слове «секс»?       Питер действительно засмущался не на шутку. То ли от самого смысла этого слова, то ли от какого-то стыда. У него ведь была девушка… Перед его глазами столько лет была ЭмДжей, и они за всё это время не… Ему стало стыдно даже перед самим собой.       — Никогда не пробовал? — в очередной раз усмехнулся мужчина, остановившись в нескольких шагах от юноши. — У тебя никогда не было желания? Или ты просто трус, который не может девушке и слова сказать?       Парень продолжал сидеть неподвижно, слушая трикстера. Его лицо становилось всё краснее и горячее с каждой секундой.       — Просто надо начать, Питер, — твёрдо произнёс Локи, стоя на том же месте и разглядывая спину Питера. — После этого ты забудешь о всех своих проблемах, которые тебя мучили каждый день.       Паркер почувствовал на своём локте тяжёлую и крепкую ладонь мужчины, тянущую его вверх. Лафейсон ухватил парня рукой и заставил подняться на ноги. Тот послушно поддался его действиям и принудил свои ноги двинуться. Когда юноша встал перед ним, Локи положил обе руки на его плечи, начиная грубо сжимать, оставляя на коже отголоски лёгкой боли.       — Пора взрослеть, мальчик.       Трикстер сделал шаг ближе, сокращая расстояние. Между их лицами осталось несколько сантиметров. Питер внимательным взглядом следил за движениями Локи, который медленно спускал руки с плеч к кистям Паркера. От этого действия у него побежали мурашки по телу. Эти ледяные руки Йотуна добрались даже под толстовку своим холодом.       — Это поможет тебе справиться с болью… Ты никогда больше не захочешь об этом думать…       И он не думал останавливаться. Лафейсон запустил ладони между рук юноши, укладывая их на его талию, начиная не спеша и мягко массировать его бока. Питер старался не обращать внимания на его движения, закрыв глаза. Но на самом деле от этих прикосновений тело стало расслабляться. Вдруг руки трикстера нашли нижний край толстовки Паркера, и он запустил туда пальцы. Мягкая кожа живота была горячей, контрастировала с холодными ладонями Локи. Его нежные подушечки пальцев аккуратно поглаживали торс Питера, слегка надавливая. Затем руки Йотуна пробрались на спину, потирая его лопатки. Тело Паркера почти соприкоснулось с Локи, осталось всего пару миллиметров. Парень чувствовал на своей шее его тяжёлое дыхание.       Внезапно крепкие ладони мужчины легли на его плечи, опуская вниз. Питер тут же упал на колени перед Лафейсоном. Тот взглянул на него сверху вниз, тоже спускаясь. Теперь они сидели на крыше лицом к лицу, трикстер продолжать водить руками по телу Паркера.       Локи всё же не удержался и склонил голову к его ключице, уткнувшись носом в небольшую ямку. Питеру даже стало не по себе, когда почувствовал на себе так много чужого тела. Тот прикоснулся губами к коже на ключице и стал нежно посасывать. Ладони опустились со спины к поясу джинсов.       Локи вдруг положил руки на бёдра парня и сдвинул их вместе. Тот ошарашенно посмотрел ему в глаза. Трикстер придвинулся ближе, их тела прижались друг к другу, не оставляя больше пространства.       Лафейсон снова прильнул к шее Питера, приоткрыв рот. Юноша почувствовал его острые зубы на своей коже. Тот аккуратно, еле касаясь, провёл языком вдоль шеи, остановив губы на плече.       Паркер ощущал его громкие вздохи, как поднималась и опускалась его широкая грудь. Когда уже чуть припухшие губы трикстера стали страстно впиваться в его ключицу, сквозь зубы парня вырвался первый едва слышимый стон…       — Локи, что ты делаешь?..       Тот резко вытащил руки из-под толстовки и толкнул ими Питера назад так, что он теперь всем телом лежал на крыше. Его колени всё ещё были между ногами Йотуна, но он решил это исправить. Локи быстрым движением раздвинул их и придвинулся ещё ближе, оказавшись между.       — Локи… Я ещё раз спрашиваю…       Лафейсон перебил его резким и глубоким поцелуем. Губы Локи накрыли его, сразу постаравшись раскрыть их языком. Питер долго упирался, но всё же дал ему проникнуть внутрь. Они оба тяжело дышали, маленькую грудь парня накрывала широкая и превосходящая её в размерах грудь трикстера. Его язык начал ловко и быстро изучать рот юноши, обвиваясь вокруг его языка. Как раз перед этим рот Паркера слегка пересох. Теперь же он был слишком мокрый от вязких слюней Йотуна.       Всё лицо парня вдруг стало горячим, как лава, но Локи не замечал этого изменения из-за глубины поцелуя. В отличие от Питера он был сосредоточен.       Этот скользкий язычок осторожно касался его нёба, медленно проводил по зубам… Это всё оказалось слишком сладким, чтобы не застонать снова. Паркер даже не думал, что этот Бог Обмана так офигенно целуется.       В это время руки мужчины продолжали делать своё дело. Он стал резко и грубовато поглаживать Питера поверх толстовки, опускаясь к джинсам. Пальцы Локи сами собой добрались до ремня, начиная его расстёгивать. Парень чувствовал его вкусный мужской запах рядом с собой, замечал любые его движения, каждое прикосновение к его телу.       Вот эти долгожданные ощущения. Столько лет он их не испытывал. От этой мысли руки трикстера заработали ещё быстрее, наконец отбросив ремень в сторону.       Питер почему-то не был против. Ему вообще стало всё равно. Сейчас он просто спокойно лежал на крыше какой-то высотки под каким-то мужиком, которого видел первый раз в жизни…       Локи на мгновение остановился, разглядывая уставшего пацана под собой. В этот момент он заметил, что его бёдра были рядом с его пахом. Паркер в это время смотрел на большие руки Лафейсона, его длинные и тонкие пальцы. На них выступали вены, которые зажгли в животе Питера странный огонёк. Тот заметил это и задумался.       Нужно этого мальчика возбудить, — твёрдо заявил самому себе трикстер.       Вскоре Питер прикрыл глаза, его веки потяжелели, видимо, от недосыпа и усталости. В этот момент Локи решил действовать. Он нашёл пальцами ширинку его джинсов. Услышав звук расстегивающейся молнии, Питер нахмурился. Затем Лафейсон снова лёг сверху. Внезапно Паркер распахнул глаза от неожиданного ощущения внизу. Его пах чувствовал, как на него давило что-то ещё большее… Это совершенно незнакомое ощущение.       Горячие и пухлые губы Йотуна продолжали покрывать кожу бесконечными поцелуями, засосами и укусами, пока тот пытался понять, нравилось ему всё это или нет. Спустя пару минут…       …Член Локи, выпиравший из его штанов, стал сильнее давить на Питера. При очень страстных поцелуях он двигался вверх-вниз по Паркеру. Это слабое трение наконец возбудило всё его тело. На фоне мягких засосов на шее и ключице появилось что-то другое, очень необычное… и, на удивление, приятное.       Локи отстранился от плеч парня, взглянув на него сверху вниз. Лицо его раскраснелось, как помидор, глаза закрылись. Волнистые волосы Питера ещё чуть растрепались и добавляли ему… красоты что-ли. В целом Питер в этот момент выглядел довольно мило. Давно трикстер не видел таких смущённых и обаятельных маленьких мордашек. За расстёгнутой ширинкой проглядывался край его чёрных трусов. От такого вида Йотун почувствовал, как у него начал вставать…       Его руки потянулись к джинсам Паркера, стягивая их с его бёдер. Питер внезапно вскочил, помогая их снять. Локи даже усмехнулся его послушанию. Их ладони при этом столкнулись пару раз на незаметное мгновение. Парень сам отшвырнул джинсы подальше от себя, снова устраиваясь поудобнее. Трикстер быстро сорвал с него толстовку, Питер был в одних трусах. Теперь стало ещё лучше видно его уже полутвёрдый член. Этот факт возбудил Лафейсона ещё сильнее, так, что он не смог сдерживаться. Приподняв руку вверх и щёлкнув пальцами, Локи в один миг убрал с себя всю одежду с помощью магии. Паркер удивлённо покосился на него, не осознавая, как он это сделал. Вдруг он сам себе признался, что так Локи выглядел ещё лучше, чем в одежде.       — Ну что, уже подействовало, малыш?       Трикстер приспустил трусы Питера на бёдра, откуда тот сам стянул их с себя. Затем снова улёгся под Локи, чуть раздвигая ноги и чувствуя, как он усаживается на его пах. Сильные руки Лафейсона оказались по бокам Питера. Юноша только сейчас заметил его мускулы. Отвлёкшись на это, Паркер чуть не пропустил первый слабый толчок, который выдавил из него короткий стон.       Действует…       Локи продолжал свои неспешные, размеренные движения, чтобы Питер привыкал. Настоящим сексом он сейчас будет слишком шокирован.       Когда Питер перестал ощущать вокруг себя всё, даже прохладный вечерний ветер, Йотун решил совершить что-нибудь посерьёзнее. Он посильнее раздвинул бёдра парня, расширяя себе проход. Наконец Локи протянул руку вниз в поиске дырки… Нащупав небольшое отверстие пальцем, трикстер стал толкать внутрь. Ощутив это, Питер чуть сдал зубы, не открывая глаза. «Расслабься…» — прошептал Лафейсон через тяжёлые вздохи. Они прозвучали так сексуально, от чего пах Паркера окончательно затвердел… Это заставило успокоиться всё его тело, дырка расширилась, Йотун наконец запустил туда два пальца…       — Мф… Локи… — сквозь уже громкие стоны бурчал Питер. — Ох…       Парень чувствовал, как указательный и средний пальцы трикстера плавно шевелились внутри. Теперь он понял — ему это нравилось. Локи всё же показал, как это. Действительно, его память почти полностью затуманилась, всё забылось. Все проблемы, все переживания. Это был очень отвлекающий манёвр. У этих ласк был такой же эффект, как от алкоголя. На душе сразу становилось хорошо… Казалось, будто его сознание медленно выходило из его тела. Питер перестал ощущать себя так, как было прежде. Словно переродился. Вдруг трикстер просунул третий палец…       — Локи… — тот уже перестал слушать это бормотание. — Локи… Ещё…       — Говорил же, поможет.       Наверное, Питер уже был на седьмом небе от счастья. Он только сейчас познал эти прекрасные ощущения внутри, эту невероятную близость. Просто божественно… Другие слова сюда не подойдут. Рот стал интенсивно и быстро пересыхать снова, парень уже перестал чувствовать свой язык.       Вытащив из Питера пальцы, Локи чуть приподнялся. Он увидел, как парень смотрел на него жалобно, прося не заканчивать. «Не надо, пожалуйста… Продолжай…» — шептал Паркер, едва шевеля губами. Трикстер и не собирался завершать процесс. Он был слишком разгорячён, чтобы закончить. Его руки крепко зафиксировали Питера на месте, чтобы тот не дёргался. Локи снова начал плавно входить него, удобно располагаясь сверху. После пары секунд последовал быстрый и нежный толчок. Они не стали прекращаться и повторялись до тех пор, пока Паркер не начал мычать. «М-м… М-м-м…» — вскоре Лафейсон слышал только эти протяжные звуки. Питер не желал прерываться и решил помочь бёдрами, чтобы усилить эффект. После этого трикстер начал грубеть. Толчки стали более нетерпеливым, навязчивыми. Губы Локи потянулись к лицу Паркера, который уже задыхался от происходящего…       Прильнув к его мягким и тёплым устам, Йотун внезапно схватил юношу за бока, переворачивая на себя и устраиваясь под ним.       — Пробуй сам… В таком деле надо всё схватывать на лету…       Парень был ошарашен таким заявлением, но всё же усмехнулся. Член Локи ещё был в нём, поэтому у Питера не осталось выбора. Всё-таки трикстер должен понимать, что он ещё новичок…                                           ***       — Давай, давай… Грубее, грубее…       Питер уже устал слушать под собой его громкие стоны. Он чувствовал, что скоро кончит. Но Йотун просил ещё, ещё и ещё… Парню тоже не хотелось останавливаться в шаге от «победы». Теперь он официально не девственник. Осталась только самая малость…       Пальцы Лафейсона удерживали его бёдра, помогая толкать сильнее, резче, жёстче… Его голова запрокинута назад, он явно наслаждался моментом…       — Фух… Локи, может уже достаточно?..       — Заткнись, малыш…       Локи уже ощущал, как в него тихо вливалась горячая жидкость. После всего в Питере всё равно проснулась неловкость. Его щёки вмиг зарумянились, он надеялся, что трикстер этого не видел. Но даже в такой темноте ночи можно было заметить розовый оттенок. Они оба были мокрые. Паркер тяжело и глубоко задышал, пытаясь выйти из Локи…       Парень перевернулся на спину и лёг рядом с ним, смотря на чёрное звёздное небо. Ветер стих, было слышно только их тихое и размеренное дыхание. В один момент Питер улыбнулся и начал громко смеяться. Йотун не понял, что его так развеселило. «Ты чего?» — непринужденно с хрипотцой в голосе поинтересовался он. В ответ Паркер только продолжал хохотать. Немного успокоившись, сказал:       — Охренеть… Я трахнул мужика…       — …На крыше.