Что можно сделать с пьяным матросом?

Что нам делать с пьяным матросом?

Что нам делать с пьяным матросом?

Что нам делать с пьяным матросом

До самого утра?

Раньше у Странника не возникало особых проблем с путешествиями по воде. Во времена, когда он работал в Фатуи, приходилось плавать на суднах, входивших в состав снежнайской флотилии. Обычно во время таких путешествий не происходило ничего сверхъестественного или хотя бы стоящего запоминания. Но эти времена уже давно позади и забыты не только им, но и практически всем Тейватом. Да и не имеет это значения сейчас. Все прошлые знания о плавании оказались бесполезны в момент, когда к Страннику прилип, будто клещ, один несносный и крайне нервирующий мальчишка. И прилип отнюдь не потому, что был слаймом или базарной торговкой, которая хочет сбыть свой товар поскорее — нет, вовсе не поэтому! Просто юноша этот был заметно пьян, как и большая часть команды «Алькора», на корабле которой Странник и отправился в Инадзуму, чтобы впервые за долгое время посетить весенний фестиваль Микавы. Вообще-то, Нахида предупреждала его, чтобы он старательнее выбирал себе попутчиков, поскольку путь предстоял дальний, и архонт Сумеру, несмотря на своё волнение, не могла отправиться в путешествие вместе с ним. Однако Странник, закатив глаза, спустя долгие минуты дискуссии сумел заверить её, что путешествие пройдёт без сучка без задоринки, и он знает надёжный путь (конечно же, он его не знал). Череда ироничных событий в Порт-Ормосе привела Странника к кораблю с громогласным названием и подозрительно веселой капитаншей, судя по чертам лица — из Ли Юэ. Ох, и крепко же она встряхивала его руку при рукопожатии: на секунду марионетке показалось, что его шарниры развалятся по частям от сильной тряски. Крепкая женщина рукой окинула корабль и с предельным дружелюбием предложила довезти Странника до Инадзумы за символическую сумму, поскольку корабль именно туда и направлялся, чтобы какие-то торги провести или что-то вроде того. Странник рассудил, что возиться в порту в поисках варианта получше — пустая трата времени, поэтому смело отдал мешочек с морой донельзя довольной женщине, которая на радостях пригласила его к столу. То ли они день рождения чей-то праздновали, то ли успешное проведение торгов в Сумеру… Одним словом, когда корабль вышел из порта, трезвыми оставались только несколько критически важных людей в команде и Странник, который к еде практически не притронулся. Он думал, что на корабле на него не обратят внимания, даже несмотря на его большую шляпу, которую моряки провожали весёлым взглядом и улыбками, некультурно тыча в сторону марионетки пальцами. За исключением шляпы, ничего интересного во вполне обычном инадзумце они не видели, и Странника это радовало. Ровно до тех пор, пока на корабле не обнаружился ещё один инадзумец. — Приветствую тебя, путник. — Странник, притулившийся сбоку стола, вздрогнул, когда к нему обратились, и завертел головой, заметив за спиной шатающегося моряка. Непонятно было, почему он шатался — то ли от того, что корабль качался на волнах, то ли потому что щёки у моряка были красными от явно хмельного настроения. В руках тот держал отёко, от которого периодически отхлебывал остатки плескавшегося алкоголя, и улыбался. Странник с недоверием осмотрел румяное лицо матроса и его одежду. Тот явно был из Инадзумы: об этом явно говорил разрез глаз, невысокий рост и стиль одежды — немного истрепавшейся от суровых морских условий, но добротно сшитой и украшенной традиционной росписью. Волосы у него были светлыми, будто он с головой сунулся в снег, и лишь одна прядка в чёлке была красной-красной, как листья клёна момидзи по осени. В целом, выглядел он до ужаса знакомо, только Странник не мог понять, почему. — Позволишь ли угостить тебя выпивкой? — продолжил инадзумец, явно в настроении поболтать. Странник осмотрелся вокруг: быть может, матрос предлагает выпить кому-то другому? Но это вызвало улыбку у юноши и тихий беззлобный смех. — О, я о тебе, дорогой гость. Для меня такая редкость пить со своими соотечественниками. — Воздержусь. — Странник недовольно сморщил нос от такой уверенной фамильярности. — Я не пью. — Как жаль. — Матрос приблизился, и теперь Странник смог разобрать, что он шатается явно от того, что перебрал с алкоголем. — Было бы славно распить с тобой чашечку-другую. Позволишь узнать твоё имя? Он не казался наглым, но в его тоне чувствовалась уверенность в том, что Странник находится на его территории. Это чувствовалось и в словах, и в действиях: марионетка возмущённо пискнула, когда тот плюхнулся на лавку рядом с ним, привалившись к его плечу щекой. Такое панибратство вызывало у Странника ярость и возмущение, но он не мог просто так отпихнуть от себя моряка, который просто не мог удержаться на ногах. — Нет у меня имени! — проворчал он, пытаясь отодвинуться от непрошеного гостя, но лавочка не была бесконечной, и очень скоро Странник уткнулся боком в другого моряка, который за обе щеки уписывал жареную курочку со стола. Матрос ревниво посмотрел на это и, ухватив марионетку за плечо, придвинул ближе к себе. Странник в ответ на это закатил глаза. Угораздило же! — Как это у такого юноши — и нет имени? — искренне возмутился матрос, сощурив красные и плывущие от хмельного глаза. — Я думаю, у тебя красивое имя. Даже роскошное. Не может у такого человека, как ты, просто не быть имени! — Да какая разница? — Раздражённый таким любопытством Странник недовольно фыркнул, посмотрев на юношу исподлобья. — Наши дороги всё равно разойдутся после того, как я сойду с корабля. Ты меня сразу же забудешь. Но если тебе так принципиально узнать, как меня зовут, то знай: меня все называют Странником. — Странник… — Матрос оценивающе сощурился, словно пытался понять, подходит ли его новому знакомому такое имя или нет, и в конце концов, на радость Страннику, удовлетворённо улыбнулся. — Ладно, Странник так Странник. А я — Каэдэхара Кадзуха. Каэдэхара Кадзуха. Каэдэхара. Нива. У Странника что-то внутри треснуло от осознания, почему этот морячок показался ему таким знакомым. Он выдохнул, чувствуя, как холодеет в груди, а Кадзуха, не заметивший странностей, миролюбиво склонил голову к его плечу: — Прости, я немного пере… ик! Перебрал… Обычно я стараюсь не пить. Я надеюсь, тебя не смущает моё уязвимое положение. — Нет… — Странник с легким разочарованием поднял руку и слегка похлопал морячка по спине, потому что внезапно в нём появилось желание утешить этого человека. — Всё в порядке. — Я рад. Ты такой добрый. — Пф, не за что благодарить. — Полагаю, ты решил возвратиться на родину по случаю празднования фестиваля? — продолжил говорить Кадзуха, а щека его сползала и сползала вниз до тех пор, пока он, к возмущению Странника, не плюхнулся лицом прямо на его колени. — Ик! Ох, извини, тело совсем не держится. — Кхм. — Странник предпочёл не комментировать то, что Кадзуха безвольно улёгся у него на бёдрах, потому что пьяному матросу явно нужно было прилечь куда-то. А чувство жалости к члену семьи Каэдэхара не позволяло Страннику скинуть его на пол, будто мешок овощей. — Да, я решил посмотреть, как нынче празднуют фестиваль в родных краях. Слово «родных» он произнёс сквозь зубы. Дом там, где сердце — и сейчас его сердце явно было не в Инадзуме. Вот только отрицать, что на самом деле его туда тянуло, было бессмысленно. Кадзуха улыбнулся, довольно выдохнув: — О, понимаю. Я редко бываю в Инадзуме, но сердце моё принадлежит клёнам с острова Рито и пению ветра над морскими волнами. И закаты… Такие чудесные закаты над морем! Они так красивы, что влюблённые встречают их вместе, держась за руки. Ты ведь ещё не забыл закаты в родном краю? — Я довольно смутно их помню… — честно признался Странник. Вообще-то, он никогда не придавал значения пейзажам вокруг него, когда жил в Инадзуме. В своём прошлом он любил только тепло, которое получал от людей. Он никогда не смотрел на закаты и не встречал рассветы, не помнил пения ветра над морем и шум леса Тиндзю. Всё это… удел смертных. Они падки на всё, что красиво выглядит. Странник опустил взгляд и заметил, что Кадзуха перевернулся, теперь лёжа на спине. Он смотрел на Странника блестящими глазами и улыбался, словно сам был солнцем. — Я обязан показать тебе утёс, с которого закаты выглядят чудеснее всего. Хочешь? — Не уверен, что у меня хватит времени на такую чепуху. — Это не чепуха. — Кадзуха серьёзно свёл брови и поднял руку, чтобы кончиком пальца коснуться носа марионетки. — Это красиво. И у тебя будет куча времени на празднование фестиваля, так что ты всё успеешь. — Я не хочу задерживаться в Инадзуме. — Ты задержишься в Инадзуме, — уверенным тоном ответил Кадзуха, и так снисходительно посмотрел на Странника, что на мгновение ему показалось, будто юноша лишь притворяется пьяным — уж слишком осознанно тот вёл спор. — Торговым судам нужна выручка. Вряд ли ты найдёшь корабль, который додумается отплыть раньше, чем закончится весь праздничный ажиотаж. — Я упрямый. Может, и найду. — Какой ты вредный… — Кадзуха зевнул, явно чувствуя себя комфортно на коленях у малознакомого человека. Странник даже позавидовал его самоуверенности. Будто Кадзуха знал, что даже в таком незавидном положении приковывает к себе взгляд, и пользовался этим на полную. Настолько, что прикрыл глаза и зевнул, явно собираясь прямо так и уснуть. Странник удивлённо приоткрыл рот, поражаясь его безответственности. — Так, с меня достаточно! — решительно вздохнул он, а затем ухватил Кадзуху за плечи и поднял его. Тот сонно промычал возражения, вертя головой, но марионетке было плевать на его жалкое сопротивление. — Всё, полежал и хватит, найди себе подушку получше! — Вздремнуть бы… — прошлёпал губами Кадзуха, сонно моргая. Всё его тяжёлое тело стало мягким и пластичным, отчего Страннику сложно было удержать его в руках, не уронив на пол. — Я… Ик… Не дойду один… — Чёрт с тобой, Каэдэхара… — раздражённо прорычал Странник, просунув голову ему под мышку и перекинув таким образом чужую руку через свои плечи. — Я доведу. Говори, где каюта. — Спасибо… — Кадзуха расплылся в благодарной улыбке и двинул свободной рукой, вытянув указательный палец по направлению к дверям каюты. — Вот там. Моя каюта слева. Лишь Архонтам известно, как Странник чудом довёл пьяного матроса до каюты и ввалился в неё вместе с ним. Дверь за ними закрылась, и Странник вместе с Кадзухой обессиленно повалился на плоский матрас, который, видимо, служил Каэдэхаре чем-то вроде кровати. Морячок бодро заполз на него прямо в одежде, лишь лениво скинув с себя обувь, чтобы не испачкать спальное место. Странник наблюдал за этим, пытаясь отдышаться: всё-таки Кадзуха массой тела превосходил его, и тащить такую тушу оказалось тяжелее, чем Странник поначалу рассчитывал. Матрос зевнул ещё раз, нежно притулившись щекой к перепачканной пятнистой подушке, и засопел почти сразу же, стоило его глазам сомкнуться. Странник рассеянно оглядел алые колготки не его ногах и то, как на лице захмелевшего Каэдэхары отразилось умиротворение от настигшего его сна. Словно маленькое дитя, которое набегалось во дворе и уснуло после ужина крепким сном. Мило. По хорошему, надо было вернуться на палубу и посидеть за столом ещё немного ради приличия, но Странник всё равно ничего не ел и не пил. На палубе не было людей, с которыми можно поговорить, да и желания делать это не имелось. Если честно, то при взгляде на Кадзуху хотелось прилечь рядышком и так же крепко вздремнуть. Странник долго мялся, борясь с желанием устроиться возле дремлющего моряка, но в конце концов сдался и потихоньку заполз на продавленный матрас. Он уважительно снял свои гэта с ног, чтобы не наследить, и положил рядом шляпу, которая всё это время тяжело держалась на его голове. Голова почувствовала облегчение, и Странник с усталостью провел ладонью по своим коротким синим волосам. Он медленно положил голову на подушку, от которой пахло солёным морем. Вдох наполнил его ноздри запахом пыли и влажности, и Странник постарался расслабиться. Он поднял ресницы, вглядываясь в умиротворённое, нежное ото сна лицо Кадзухи, и взглядом невольно задел его пухлые коралловые губы, безмятежно приоткрытые. Кадзуха напоминал ему о солнечных днях в Татарасуне. О Кацураги. О Ниве. О том, как интересно было изучать новое и познавать мир. Он сам чувствовал себя ребёнком в то время, и этот период был для него чем-то священным, что люди обычно зовут «детством». Но жизнь привела его к тому, каким он стал теперь. Немного чёрствым и вредным. Озлобленным. Иногда коварным. Настолько, что в прошлом привёл клан этого юноши в упадок. Если бы этого не произошло, Кадзуха бы не плавал на «Алькоре» и не видел моря. Он бы жил в богатой семье и не знал горя. Он был бы счастлив. Хотя… Осматривая его довольное лицо, Странник подумал, что возможно… Этот человек уже вполне счастлив? По крайней мере, его сон крепок, аппетит хорош, а тело расслабленно — это ли не признаки счастливой жизни? Странник полежал рядом с Кадзухой недолго, в какой-то момент посчитав, что всё же уйти и оставить его отсыпаться в одиночестве будет верным решением. Однако стоило марионетке пошевелиться, как Кадзуха каким-то невероятно быстрым движением заграбастал его в объятия и под удивлённый вздох прижал Странника с себе, уткнувшись носом в его макушку. Тот от шока распахнул глаза и замер, боясь вдохнуть, но Кадзуха, кажется, снова провалился в объятия Морфея, не выпуская марионетку из своих собственных. До чего же он всё-таки самоуверенный, подумал Странник, неохотно пытаясь расположиться в сжимающих его руках. Даже напившись до состояния нестояния, крепко держит… Он лениво повертелся, оценивая возможность побега, но Кадзуха вцепился в него так крепко, будто держал в руках сокровище, к которому никто не смеет прикасаться. И вообще-то… Не то, чтобы Странник был против. Кадзуха тёплый. И, кроме него, никто и никогда так крепко не обнимал марионетку. Хотелось понежиться в этом тепле подольше… А потом он обязательно вывернется и уйдёт на палубу, решил Странник, носом прижавшись к пропахшему морем кленовому шарфику юноши. И даже не заметил, как, захваченный приятными мыслями и изнеженный теплом, уснул.