Любимый пациент

      Утро в поместье Бабочки проходило всегда одинаково: юные лекари начинают проверку пациентов, поправляя одеяла, относя еду или меняя бинты раненым охотникам. А по коридорам уже разошелся аромат лечебных трав и горьких настоек, которые ждали новых пациентов.       Но для Гию это утро обернулось самой сильной головной болью и затекшим телом, особенно ощущался пульсирующий затылок, руки и ноги онемели, а разжать веки казалось невыполнимой задачей. В попытках пошевелиться и подать признаки жизни тело отозвалось тяжестью.       «Будто наковальней прибили» — мелькнуло в мыслях у парня. Томиока совсем не помнил, как тут оказался, хотя это был уже третий визит в поместье за месяц.       Последнее, что отзывалось в памяти — как Гию оборонялся от демона. На первый взгляд эта тварь казалась слабой и немощной, у неё не было четких очертаний, лишь грязь, которая хаотично двигалась и принимала самые различные формы, но при этом наносила четкие и сильные удары, не давая парню сконцентрировать дыхание. Затем послышался глухой, оглушающий звук. Доля секунды — и клинок уже трещит по швам от сильного напора демона, небольшие искры и верное оружие уже сломано на две части. Не успев сообразить, парень был отброшен на несколько метров, потом наступила темнота, будто кто-то мигом вырубил весь свет.       А затем тепло — лёгкое, ненавязчивое.       Даже сквозь наложенный компресс и слои марли просачивалась жгучая боль от глубокой раны на грудной клетке парня. Чьи-то пальцы коснулись его, такие знакомые, такие теплые… Уверенно и осторожно обрабатывая чем-то травяным каждый уголочек глубокой ранки, накладывая новый бинт. Гию замер, всё его тело ещё больше напряглось. Он почувствовал легкий аромат исходящий от объекта рядом: лаванда, горький сандал и лёгкие ноты сушеной мяты. Хинако.       — Томиока-сан, я знаю, что вы не спите, — раздался над ухом звонкий и до боли знакомый голос. — Ваши ресницы забавно подергиваются, когда вы притворяетесь спящим.       Парень нехотя, но все же разомкнул веки. В глаза неприятно ударил солнечный луч, уже давно пробравшийся в окно, заставив Гию сощуриться. Хинако сидела совсем рядом, она улыбалась своей привычной улыбкой, что была в разы ослепительнее солнца. Её огненно-рыжие волосы, обычно собранные в аккуратную тугую косу успели растрепаться, а несколько длинных прядей выбились из плетения. В лучах утреннего солнца они пылали словно живое пламя.       — Вы опять здесь, — выдохнула девушка, и её зелёные глаза, обычно наполненные живым блеском, сейчас смотрели на Гию с укором. — Уже третий раз за месяц. Вы бьёте рекорды, о которых никто не просил.       Парень устало смотрел за движениями Хинако, он молчал, не находя и слова. Лекарь потянулась за небольшой пиалой, что стояла на тумбочке рядом с кроватью пациента.       — Я приготовила для вас травяной отвар. Он очень горький и не особо приятный, но это поможет снять жар и боль в теле. Готовила всю ночь, поэтому выпейте его.       Она осторожно взяла пиалу двумя руками, от настоя поднимался густой пар, резкий и очень терпкий аромат, сквозь которого пробивались ноты полыни и сушеной коры. Данный отвар, что больше походил на отраву, резко ударил в ноздри, заставив Гию нахмуриться. Хинако подсела ближе, протянув охотнику густую жижу болотного цвета. Она бережно придержала его затылок, помогая сделать глоток.       Противная горечь обожгла язык, сводя челюсти, но послушный пациент выпил всё до капли. Когда пиала опустела, Томиока тяжело выдохнул и закрыл глаза.       — Спасибо, — коротко и тихо, это всё, что он смог произнести.        Слова благодарности от этого парня были редкостью, даже роскошью, потому что он привык считать, что не стоит чужого времени. Но глядя на Хинако, её растрёпанную прическу и синяки под глазами от бессонной ночи, которую она провела за тем, чтобы изготовить Столпу Воды лекарство, он не мог промолчать.       — За то, что… снова здесь, со мной, — чуть помедлив, добавил он.       Девушка на мгновение замерла. Её взгляд перешел на синие глаза, такие глубокие, как океан и такие холодные. Раньше она не видела настолько красивых и пронзительных глаз, что сейчас так же изучали каждую черточку её лица. Весь тот гнев, который она старательно копила всё утро, начал таять. Она вспомнила тот случай неделю назад, когда Гию, едва находившийся в сознании после тяжелой и глубокой раны, бесследно исчез.       — И почему же вы такой упрямый, Томиока-сан? — она выдохнула, и подняла взгляд к потолку, на её щеках появился едва видимый румянец. — Вы же помните, как я уговаривала вас долежать здесь, хотя бы на три недельки. Я даже швы тогда накладывала вам двойным узлом, чтобы они не разошлись при первом же движении. А вы сбежали ночью, словно подросток из отчего дома. Я все приличные и неприличные слова тогда вспомнила, пока искала вас!       — Был приказ, — негромко, слегка с хрипотцой ответил парень, глядя на её тонкие пальцы, сильно сжимающие пиалу. — Демоны не ждут, пока рана затянется.       — Но я жду! — резко бросила она, в её голосе послышалась тщательно скрываемая обида, даже боль.       Она отвела взгляд, её плечи немного напряглись. Наступила тишина, неприятная, давящая. Томиока всё раздумывал над её словами, он знал, что долго девушка злиться не будет, но все же почувствовал некий укол вины.       — Мне жаль, — почти шепотом произнес он. — Я не хотел так…       Хинако удивленно вскинула брови, её взгляд потеплел, а тишина и не продлилась минуты.       — Вы ведь помните, Томиока-сан? — негромко спросила она, и тут же продолжила, — год назад, когда нас впервые отправили вместе на задание, тогда еще на моем поясе висела катана, и я была уверена, что мой путь лежит через сражения.       Гию медленно перевел взгляд. Память подкинула образ: рыжеволосая девушка-охотник, вся усыпанная веснушками, от которой всегда веяло энергией, она быстро двигалась и резко замирала, когда демон просил о пощаде.       — Помню, — ответил он. — Ты была слишком… мягкой для клинка и убийств демонов.       — Наставница Сэйко всегда говорила мне это, — Хинако грустно улыбнулась. — Она была старенькой травницей, ворчливой и строгой, но именно она научила меня пользоваться катаной чтобы защитить себя в горах. После её смерти я осталась одна ещё в старом лазарете, тогда я поняла, что она была права. Я поклялась, что больше не возьму оружие, а буду тем кто возвращает охотников домой.       Взгляд Хинако потеплел, она немного призадумалась.       — Вы тогда сказали мне, что лекари чересчур разговорчивые, — она тихо рассмеялась. — А я ответила, что болтаю лишь только для того, чтобы вы не забывали, что всё еще живы.       — Ты и сейчас болтаешь, — заметил Гию, и его уголки губ немного приподнялись в едва заметной улыбке, а в глазах впервые промелькнула искра жизни.       Хинако фыркнула, но в этом действии не было злости — только тепло. Она уже открыла рот чтобы ответить на это что-то колкое, как вдруг её глаза расширились от ужаса.       — Я совсем забыла!!! — она резко подскочила, едва не выронив пустую пиалу, что до сих пор была в её руках. — Я же принесла вам свежий рис с тушеной рыбой! Совсем заболталась…       Она заметалась по палате, подбегая к небольшому столику где стоял поднос с едой, пощупав прикрытые тарелки, девушка виновато закусила губу.       — Совсем остыло… — пробормотала она, оглядываясь на своего пациента, — так не пойдет. Вам нужны силы, а не остывший рис. Я сейчас мигом сбегаю на кухню и всё подогрею…       Она уже успела развернуться к выходу, но тут её остановил тихий и спокойный голос Гию.       — Не нужно.       Хинако обернулась, кинув вопросительный взгляд. Столп Воды смотрел на неё, — не на еду на подносе, а именно на девушку. Его взгляд стал настолько притягательным, что казалось невозможным отвести глаз.       — Посиди еще здесь, еда подождет.       Девушка послушно поставила поднос обратно на столик и вернулась к постели, подсев на край. Руки слегка дрожали, дабы занять их она начала поправлять одеяло. Движения были медленными, почти невесомыми. Хинако склонилась над ним так низко, что огненные пряди её волос выбившиеся из косы легли на плечо охотника. Она осторожно потянулась к его груди, чтобы проверить состояние бинтов под компрессом. Её длинные и аккуратные пальцы, едва ощутимо коснулись по краям повязки.       В этот миг разум Гию полностью прояснился, он наблюдал за её осторожными движениями. Кожей ощущая её горячее дыхание, а сосредоточенное личико было настолько близко, что он мог рассмотреть каждую крошечную веснушку на её переносице и подрагивающие губы.       Хинако, сама того не осознавая, осторожно коснулась его щеки. Но стоило ей уловить ошеломленный и слегка смущенный взгляд парня, как тут же поспешила убрать руку, посчитав свое действие непристойным, даже наглым, но Гию оказался быстрее. Превозмогая слабость, он схватил её запястье обратно прижимая к щеке.       В эту секунду, второй рукой он медленно и осторожно обвил ладонью её талию, притягивая девушку чуть ближе к себе. Его пальцы были до ужаса ледяными, будто неживого человека, но в этом жесте крылась мольба, минутная слабость одиночки, что не подпускал к себе слишком близко, всех кроме Хинако.       — Томиока-сан, мне нужно идти… — выдохнув, с некой печалью произнесла девушка. — Вы же знаете, мои ученицы будут меня искать, боюсь, накосячат еще.       — Пускай ищут, — произнес он, закрывая глаза. Его голос был хриплым от долгого молчания, но в этих нотах слышалось редкое, почти детское упрямство.       Что-то не давало ему отстраниться, и вообще не хотелось прерывать такой момент, он жаждал продлить это мгновение, запечатлеть прикосновения надолго в памяти.       Парень чуть крепче сжал ладонь на её талии. Она медленно опустилась чуть ниже, позволяя себе прервать эту невидимую дистанцию, и острожно коснулась своим лбом к его лбу. В этой тишине слышалось лишь их сбивчивое дыхание и частое сердцебиение.       — Я всегда рядом…— прошептала она.       Хинако на секунду замялась, а затем, словно решившись на самый отчаянный поступок в жизни, добавила — с тобой, Гию.       Впервые его имя прозвучало с её уст без каких либо формальностей. Гию впитывал этот звук, тот невидимый барьер, словно лёд дал трещину.       Этот момент ощущался как что-то волшебное, время будто остановилось замирая, а мир вокруг них перестал существовать.       — Хинако-сан!!! — дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель, и со всей силы ударилась об стену. От этого резкого звука, находящиеся в палате подскочили, отпрянув от друг друга. Звонкий, испуганный голос маленькой девочки прозвучал слишком оглушительно, что Хинако невольно пискнула. Киё буквально влетела в палату, задыхаясь от бега и продолжала кричать:       — Хинако-сан! Ваша мазь на кухне начала странно бурлить и плескаться в разные стороны! Мы с девочками боимся к ней подходить и срочно просим вас подойти на кухню!       Она закончила эту фразу почти пища, и только в этот момент её взгляд, наконец, устремился на том самом пациенте и наставнице, которые слишком близко сидели друг к другу. В палате повисла неловкая и сильно давящая тишина.       Киё мгновенно притихла перемещая поочередно взгляд с Хинако на Гию. Так продолжалось пока юная лекарь не пришла в себя и не начала резко пятиться к выходу.       — Простите! Я… я не вовремя! Я скажу, что у вас важный осмотр!       Дверь закрылась так же быстро, как и открылась. От такой силы задрожали стены и посуда едва не разбилась, а по стене пошла небольшая трещина.       Хинако бросила на парня последний смущенный взгляд и тут же испарилась из палаты, оставляя дверь немного приоткрытой. Глядя на эту дверь, Гию слышал отдаляющиеся торопливые шаги в коридоре. Рука потянулась к щеке, где все еще оставалось призрачное тепло от её нежных рук, едва заметно он улыбнулся, а кончики ушей странно запылали.

      Среди сотни других раненных, прошедших через её руки, этот «холодный и молчаливый как камень Столп» стал её единственным и самым любимым пациентом.

В этот раз сбегать в ночное время ему почему-то совсем не хотелось.