Ангел с тёмными крыльями

НИУ-ВШЭ. Сентябрь. 2 курс, факультет коммуникаций, медиа и дизайна. В группе БДС-224 (бакалавриат «Дизайн») всё уже устоялось. Несомненным фаворитом был Дима — качок не самого высокого роста, любит выпить и пошалить с девушками. Короткая стрижка, носит только спортивную одежду. В общении — мат-перемат, грубо говоря. Неизвестно чем, но чем-то он цеплял остальных. Хотя, возможно, это был лишь страх. Познакомимся с некоторыми представителями этой группы! Вот задумчиво кусает ручку Вероника — отличница, любящая помечтать о судьбе и с нетерпением ждущая своего принца на белом коне. Рядом с ней Агата — не подруга, просто знакомая. Добрая и открытая девушка, художница и фотограф. На последнем ряду — Лера и Денис — неразлучные брат и сестра, те ещё генераторы смеха. Однажды довели Веронику до истерики прямо во время пары! А вон там, в наушниках, что-то пишет Саша — девушка Димы. Остальные пока что не подошли, опаздывают, видимо. В аудиторию вошёл куратор курса — Арнольд Павлович, ведя за собой незнакомого парня. Парень был поразительно красив. Высокий, худой, но с красивым торсом. Длинные волосы примерно до лопаток, каштанового цвета, были распущены и слегка завиты. Он поправил свои очки в круглой оправе, придающие задумчивость его аристократичным чертам — высоким и очерченным скулам, прямому носу, несколько пухлым губам. На нём была полупрозрачная чёрная рубашка, под которой не было ничего. Прямые чёрные брюки идеально подчёркивали этот образ, а чёрные неброские туфли завершали его. Но что бросалось в глаза — аксессуары… И не только. Его ногти были аккуратно покрашены в бордовый, на лице — идеальный, чёткий макияж: стрелки, бордовые тени и помада того же оттенка. Более того, оба уха проколоты, и в них по маленькой чёрной серёжке-пике. — Молодые люди, прошу внимания! — обратился к группе Арнольд Павлович. — У нас новый студент. Это… Парень его прервал, мягко, но уверенно подняв руку, и заговорил: — Не надо. Я сам. — Он шагнул вперёд. — Элиан. Учусь с вами и безмерно этому рад. Голос Элиана разливался по всей аудитории — бархатистый, мягкий, низкий. Он не кричал. Он просто констатировал факт. Губы парня тронула полуулыбка. Элиан прошёл на свободное место рядом с Агатой и достал свои вещи: чёрную толстую тетрадь с какими-то записями на латыни, перьевую ручку и чернила. Агата замерла. На секунду ей показалось, что рядом с ней ангел. Но бывают ли ангелы столь мрачными?.. Обернувшись назад и оглядев остальных, она заметила завистливый взгляд Вероники, которой, похоже, уже не нужен был принц на белом коне. Принц без коня и в чёрном, видимо, устраивал её больше. Агата пожала плечами, мол, он сам сюда сел, я ни при чём, и посмотрела на Леру и Дениса. Они всё так же шушукались, но на этот раз то и дело поглядывая на новенького, а в разговоре то и дело слышалось отдельное «Элиан». Элиан… Это звучало как музыка для всех в аудитории. Для всех, кроме Димы. Он был слишком зол тем, что кто-то, точнее, не просто кто-то, а новенький, умудрился заполучить столько внимания буквально за пару секунд. Дима демонстративно отвернулся к Саше, начав затирать ей что-то про свою победу в турнире по боксу. Элиан достал пузырёк со своими духами и брызнул ими пару раз. Это был запах вишни и миндаля, который моментально разлетелся по аудитории горьковатым шлейфом. Агата покосилась на вещи Элиана. Всё было такое… мрачное. И загадочное. Латынь, перо, чернила, ещё и этот аромат… Он будто пьянил её. Агата попробовала прочитать то, что написано на тетради, но единственное, что она смогла различить, — слово «Lux» — свет. Увидев её старания, Элиан улыбнулся той же полуулыбкой и мягко проговорил: — Lux in tenebris et tenebrae in luce. Свет во тьме и тьма во свете. Великая мудрость, не так ли? Агата смущённо закивала. Элиан усмехнулся. — Не бойся, не кусаюсь. Ну, если не попросишь, конечно. Агата покраснела. На выручку ей, как ни удивительно, пришёл Арнольд Павлович. — Элиан. Я понимаю, что вы новенький, но уберите, пожалуйста, ваш парфюм. Мы не на занятиях парфюмерией. Элиан убрал флакон и ответил с той же мягкой полуулыбкой: — Прошу прощения, Арнольд Павлович. Просто мой парфюм — это часть меня, мною созданная, и я считаю преступлением носить его не на себе. Но обещаю, впредь я буду это делать лишь на перерывах. Элиан изящно склонил голову. Арнольд Павлович на секунду замер, изучая Элиана поверх очков. — Ладно уж, — буркнул он. — Записывайте тему. «Основы композиции». И постарайтесь, чтобы ваша… личная композиция не слишком отвлекала однокурсников. — Я это учту, — ответил Элиан. Он открыл баночку с чернилами, заправил ими ручку, а после начал писать под диктовку. Временами он слышал своё имя, звучавшее то в разговорах, то в тихих вздохах, но игнорировал. Он догадывался, кто и в каком ключе о нём говорит. Те брат и сестра, сто процентов, придумывают безобидные шутки о латыни, а тот парень, что подсел на уши своей девушке, отзывался очень оскорбительно. Его девушка же просто слушала и кивала, безмолвно соглашаясь. Девушка рядом с Элианом что-то старательно строчила, а сзади доносились вздохи мечтательницы. «Что ж… Не всё так плохо, как могло быть. В конце концов, я умею владеть ситуацией», — подумал Элиан, продолжая писать. Вдруг Дима остановил свой бесконечный поток матов, которому позавидовали бы даже на зоне, и задал вопрос: — Арнольд Павлович! Скажите, а пара — тоже композиция? Арнольд Павлович посмотрел на студента. — Конечно, это своего рода интересная композиция. А с чего такой вопрос, извини за интерес? Дима самодовольно ухмыльнулся. — А с того, что этот новенький её портит своей расфуфыренностью! Выглядит как павлин и отвлекает! Преподаватель удивлённо поднял брови, пытаясь найти ответ. Но Элиан, как ни в чём не бывало, произнёс, даже не вставая: — Композицию портит нарушение тишины и глупые комментарии, основанные на низком уровне интеллекта, интеллектуальной заторможенности, а также заторможенности развития, раз индивид не может понять и принять тот факт, что все люди друг от друга отличаются. Дима был поражён и взбешён одновременно. Он вскочил, крикнув: — Ну всё, напросился! Хочешь войны — будет тебе война! Саша силой усадила своего парня на место, краснея и стыдясь. Элиан лишь усмехнулся, продолжая делать записи. Остальная часть пары прошла без приключений. Прозвенел звонок. Все вышли из аудитории в коридор. Агата пристроилась за Элианом, и когда тот вышел из аудитории, она спросила: — Элиан… Как ты так красиво говоришь? Элиан прислонился спиной к стене и улыбнулся. — Я не говорю. Я проживаю свои слова, понимаешь? Это высшая форма искусства. — Это как с картиной, верно? Краска должна наделяться чувством и плотью, чтобы не быть обычной тусклой мазнёй. Элиан одобрительно кивнул. — Именно так. Кстати, ты так и не представилась, художница. Девушка смущённо улыбнулась и сказала тихо, потупив взгляд: — А… Агата… Конечно, она была смущена. Её имя спросил тот, кто очаровывал одним лишь взглядом, кто говорил и действовал словно аристократ. Она будет вспоминать этот день постоянно. Элиан улыбнулся и, взяв её ладонь, поцеловал её кончики пальцев. — Рад знакомству, Агата. Уверен, мы поладим. — И снова выпрямился. В этот же момент Вероника завистливо кусала губы, стараясь осторожно подслушать разговор. Но, получив взгляд Элиана, будто говорящий «мы тебя не звали», отошла. Лера и Денис всё так же обсуждали Элиана, на этот раз не вдвоём, а целой компанией. Дима что-то говорил своим друзьям, яростно размахивая кулаками и то и дело показывая бицепсы. Саша стояла в стороне, попивая кофе, и ждала, пока её парень угомонится. Элиан отошёл на шаг от Агаты, сказав: — Пару минут, мисс. — И пошёл дальше по коридору своей грациозной, манящей походкой. Никто не знал, чем же эта походка вызвана, но она, определённо, очаровывала, как и весь его образ. Агата прислонилась к стенке, переводя дыхание. «Ну и ну… Он как гром с небес спустился, и в глазах не опустился, а возвысился он вмиг, шального театра властелин», — пронеслись строчки в её голове, и она не могла не согласиться с ними. Из сладких воспоминаний её выдернула Саша. Она подошла и спросила тихо: — Слушай, а этот… Элиан, он всегда такой? И в целом в общении нормальный? Агата посмотрела на неё горящими глазами. — Ты чего! Он не просто нормальный, он идеал! Такого галантного, начитанного и красивого человека я ещё ни разу не встречала. Саша кивнула, но в её глазах мелькнула то ли грусть, то ли сомнение. — Галантный… — повторила она чуть слышно, глядя вслед уходящему Диме, который всё ещё что-то яростно жестикулировал. — Ну, посмотрим… И она отошла, оставляя Агату в сладких думах, а сама — с тяжёлым, необъяснимым предчувствием. Дима в этот момент уже ушёл, начисто забыв про Сашу. Естественно, на время. А если конкретно, до того времени, пока к девушке не подошёл Элиан. — Прошу прощения… — тихо проговорил он, подойдя сзади. — Вы так задумчивы… Быть может, я смогу рассеять ваши думы? Саша покраснела. К ней в целом редко обращались, а в таком контексте… никогда. Она ответила, запинаясь: — Возможно… Элиан улыбнулся. — Тогда поделитесь вашей печалью, леди. — Просто… Мой парень часто меня оставляет одну. А я люблю его… Это больно… — сказала она, сжимая стаканчик с кофе. — Поверьте, кофе здесь не виноват, — произнёс Элиан, кивнув на стакан. — Виноват лишь ваш парень. Возможно, просто не ваш человек. А возможно… А чёрт его знает, что там возможно. Я хоть и знаю многое, но не являюсь гадалкой. В этот момент возвратился Дима. Увидев Элиана и Сашу вместе, он застыл, а его взгляд налился яростью. Его крик пронзил коридор: — САША! Ты! Ты мне изменила! Предательница! Ещё и с этим типом! Да он гей в чистом виде, а ты с ним мутишь! Все замолчали. Саша застыла, ошарашенная внезапным нападением. Элиан шагнул вперёд, защищая её: — Интересно. Ты знаешь лишь моё имя, а уже приписал мне гомосексуальность. Удивительная наглость. Как и способность кричать на собственную девушку, которую нужно холить и лелеять. Но, боюсь, твои кулаки этого не умеют. Он невозмутимо отпил кофе и взглянул на Диму. Тот не нашёл никаких фраз, кроме: — Гей проклятый! И, схватив Сашу за руку, потащил за собой, уходя. Она не сопротивлялась, давно смирившись со своей участью. Бросив на Элиана последний взгляд, Дима и Саша скрылись за углом. Агата подбежала к Элиану. — Дурак! Он мог тебя ударить! Элиан спокойно ответил: — Но не ударил. Встаёт вопрос о его силе. Я уж молчу про моральную. Физическая теперь тоже хромает. — И снова отпил кофе. Лера и Денис уже работали над новым слухом: новенький опустил Диму ниже плинтуса одними только словами. Теперь об этом знал уже весь факультет. Вообще, слухи, созданные этими двумя, разлетались так быстро, как ничьи другие. И уже через час об этом знали и соседние факультеты. «Слышал, у нас на факультете новенький? Так вот, он уже порядки свои навёл и местного альфача на место поставил!», «Да у Элиана яйца железные, на него орут, а он кофе пьёт и улыбается!», «Новенький — машина!» — слышалось со всех сторон. Элиан улыбнулся. Ну, по крайней мере, не все здесь заносчивые обидчики. Сейчас вся группа была в кафетерии и обедала. Элиан подсел к Агате. — Можно? — Конечно, присаживайся. Элиан сел. Он взглянул на неё, рассматривая. Выразительные голубые глаза, светлые распущенные волосы, нежный румянец, смущённая улыбка… Он, даже не задумываясь, озвучил свою последнюю мысль: — Ангел. Чистый ангел во плоти. Агата покраснела ещё сильнее, не находясь, что ответить. Элиан же продолжил: — У таких ангелов и увлечения ангельские. Расскажи о себе? — Д-да, конечно… — запинаясь, сказала девушка. — Я рисую. Много рисую… А ещё фотографировать люблю! Особенно людей и их занятия. Например, балерин во время выступления, художников и поэтов за работой, разных танцоров в самые прекрасные моменты танца… — Это прекрасно. Ты человек искусства… Такие люди становятся мне очень, очень хорошими друзьями. Не будешь ли ты против стать мне другом, Агата? Прежде чем Агата успела ответить, к их столику подошла Вероника, не в силах больше терпеть. — Извините, что вмешиваюсь… Элиан, я хотела спросить… насчёт той фразы на латыни… «Lux in tenebris»… Это из какого произведения? — Это личное, — слишком спокойно сказал Элиан, бросив на неё взгляд. — А моё личное касается лишь тех, кому я открываюсь сам, и кто не суёт свой длинный нос в чужие дела. Вероника смутилась и отошла. Она никак не ожидала оскорбления, пусть и не прямого, от своего «принца». «А может, Дима прав? Элиан слишком много о себе думает. Высокомерный недотепа!» — подумала Вероника и, гордо подняв подбородок, зашагала в сторону стола Димы. Элиан сразу о ней забыл. Вероника подошла к Диме. — Эй… Я извиниться хотела, что не поддержала тебя. Не заметила сразу, какой он зазнайка. Бесит. Дима широко улыбнулся. — Вот! Вот! Наконец-то хоть кто-то просветлел! Вероника, я знал, что ты всегда будешь на стороне правды! — От радости он чмокнул её в щёку. Саша, глядя на это, молча опустила глаза в стол. Элиан, взглянув на Сашу, спросил у Агаты: — Как эта бедная леди стала его девушкой? Агата ответила с сочувствием: — Её травили. И единственный способ — лживое становление на сторону Димы и признание ему. — Бедняжка… — Он достал блокнот и написал на листке свой номер и ещё пару слов. — Можешь передать ей? Агата кивнула. Она понимала, что Элиан считает её подругой, и не возражала этому. Агата взяла листок и подошла к столу, где сидела Саша. Она сразу поймала на себе недоброжелательный взгляд Димы и потому соврала: — Саш, ты выронила записи домашнего задания. — Она протянула ей листок и вернулась к Элиану. Тот с благодарностью ей кивнул. Остаток дня прошёл без приключений. Возвратившись домой, Элиан завалился на кровать. Да, непростой выдался денёк… Вдруг его телефон завибрировал. Ему написал неизвестный номер. Элиан просмотрел сообщение. «Элиан… Это Саша. Что ты имел в виду, когда написал, что "даже в самых тёмных местах есть свет"?» Элиан улыбнулся. Её и правда озадачила его записка. Интересно… «Здравствуй, Саша. Это означает, что даже в самую тёмную пору жизни можно найти свой лучик света». «Только сегодня я поняла, насколько темна моя жизнь…» — отправила ответ Саша. «Никогда не поздно меняться и менять всё вокруг себя. Обращайся, если понадобится помощь. Буду рад помочь, светлая леди». Отправив это, Элиан отложил телефон и улыбнулся.