А ты боишься?

Страх – эмоция, не подвластная ни человеку, ни даже богу. Страх можно подавить, но так или иначе он будет рядом, ждать до тех пор, пока ты не сломаешься и не дашь зверю завладеть твоим телом. Эрен знал, что такое страх не понаслышке, но когда ты являешься солдатом, страх должен быть самой подавляемой эмоцией из всех, чотобы рационально мыслить и принимать верные решения. Верные решения... – Если бы я только мог... Если бы я только знал! Я бы сразу вступил с ней в бой. Сразу бы прикончил на месте! Убью.. Всех уничтожу, – цедит Йегер. Они совсем недавно вернулись с разведки в город после встречи с женской особью. Когда бесполезно мотаешься по комнате и все мысли сводятся к тому, насколько же ты бесполезный, раз не смог защитить товарищей, страх начинает одолевать ещё сильнее. Он недостаточно силён. Недостаточно смел. Он сам недостаточный... По его вине могут от рук титана погибнуть Микаса, товарищи из разведкорпуса и... Армин. От этого имени ладони почему-то начинают потеть, грудь заполняет исступлённая нежность, от которой дыхание замирает и, кажется, время тоже. Сердце переполняется любовью, Эрен чувствует это! Любовь – как море из книжек, может быть спокойным или очень бурным, когда волны с громким звуком бьются о скалы! Также волны любви бьются о стенки сердца, заставляя с каждым разом ускорять биение. Эрен останавливается посреди комнаты, смотрит в окно. Там всё светло, жители спокойно гуляют по оживлённым улицам, а их детишки бегают и играют во что-то, понятное только им. Он обязан защитить их. Всех. Каждый имеет право на жизнь, никому для этого не нужно быть особенным. Йегер падает на кровать с её характерным, уставшим стоном. Время, всё же, не замирает при упоминании Армина Арлерта. – Соберись, соберись, соберись, – шепчет себе под нос он, потирая лицо руками, пальцами проходясь по каждой ранке, шероховатости и ссадине. Немного больно, но боль эта – напоминание того, что он всё ещё живой. К сожалению. Перед глазами поочерёдно стали всплывать лица товарищей из отряда Леви, застывшие в предсмертной агонии. Эрен отчётливо помнит, как кровь стекает на землю, как холод прилил ко всему телу сразу, будто мертвец здесь никто иной, как он. А ещё помнит, как после короткого ступора в виски стал бить гнев, тревога и смертоносная обида за погибших. Ярость заполнила всё существо обладателя лесных глаз, а дальше всё как в тумане. Он помнил битву с женской особью отрывками, которые хотелось бы навсегда стереть из памяти. – Убью! – вдруг он срывается с кровати и с силой пинает подле стоящий стул, тот падает с грохотом. – почему мне доверили этот выбор? Почему я выбрал не то, что нужно? – он пытает себя этими вопросами с момента своего пробуждения в повозке. Йегер смотрит на свою тень и слегка отшатывается, словно загнанный зверь. Он ведь чудовище! Он титан! Почему капитан Леви так понадеялся на него? Мысли про свою никчёмность – горизонт, а горизонт всегда сходится в одной точке. Армин... Он не должен умереть раньше Йегера. Последний не позволит. Он сделает всё, что в его силах, чтобы защитить любимых и друзей. Сделает всё, чтобы Армин исполнил их общую мечту и увидел море... Бескрайнее, синее, глубокое, с белыми проблесками от лучей солнца. – Петра, Оуло, Эрд, Гюнтер... Простите меня. Молю, простите, – шепчет Эрен и сжимает ладонь в кулак. Крыша медленно едет к низу, а после становления титаном, Эрен почувствовал, как весь мир с грохотом упал на его плечи. Он теперь угроза, но в то же время защита и главный козырь. Он должен собрать всё человечное, что осталось и доблестно служить своей родине. – Эрен, ты с кем тут разговариваешь? – вдруг послышался из-за спины до боли знакомый и такой любимый голос ударяет по ушам... Нет, не ударяет, а ласкает своим звучанием так, как не ласкала самая прекрасная песнь барда. Эрен оборачивается и видит Армина, чьи глаза блестят теперь беспокойством. Признаться честно, первому даже нравится, когда Арлерт беспокоится о нем. – Ни с кем. Просто мысли вслух, – далее зелёный взор падает на поднос с супом и хлебом. Армин замечает взгляд на еду и приходит в себя. – Я тебе тут поесть принёс. Ты ещё не восстановился после разведки. Садись, ешь, – Армин ставит поднос на прикроватную тумбу. Йегер беспрекословно слушается того, кому сердце радуется, и начинает трапезу. Еда почти безвкусная, лишь совсем немного соли придаёт какой-никакой вкус еды. Арлерт присаживается рядом с Эреном и неспеша кладёт голову ему на плечо. Армин любит. Его любовь, в отличии от любви Йегера, чувствуется физически и порой кажется, что она вот-вот проглотит заживо. Но это не пугает. Глаза Эрена бегут к мальчишке, прижавшемуся к его плечу. Тепло от тела согревает в разы лучше всяких одеял, будто Армин действительно не просто человек, а лучик солнца, принявший человеческий облик. Совершенно разные, но при этом до невозможности близкие. Тьма Эрена не появится без света Армина и наоборот. Они идеально дополняют друг друга, пусть пока ещё и не поняли этого. Армин обхватывает руками талию горячо любимого и вздыхает. Он уже собирался сказать что-то, но внезапный вопрос Эрена застал его врасплох. – Армин, а ты боишься? – Ну. Да, конечно я боюсь. Все люди боятся и это неизменно, – Армин склоняет голову вперёд, чтобы посмотреть в удивительные глаза. – И ты не считаешь это чем-то постыдным? Когда солдат боится... – Нет! Эрен, услышь меня. Бояться это нормально. Грустить и скорбеть тоже нормально, – Он поворачивает брюнета к себе и крепко берёт его руки в слегка сжимает, словно старается вернуть Милого в реальность. Эрен поджимает потрескавшиеся губы и с силой тянет Арлерта на себя, обняв так крепко, что, кажется, косточки сейчас сломаются пополам. Так крепко, будто Эрен боится, что его луч пропадет... Хватка ослабевает и Йегер, как дикий зверь, жмётся лицом в шею Армина, носом щекочет изгиб. Внезапно до уха доносится тихий, приглушенный всхлип. Но он, Армин, не спешит спрашивать что случилось и сразу успокаивать Эрена. Ему сейчас нужно выплакаться, чтобы с новыми силами встать в строй. Рука нежно проходится по сгорбленной, дрожащей спине. Эрен мычит что-то про вину и товарищей. Армин лишь молча внимает каждому слову, которое понимает только через раз. – Армин,я бесполезен, я... Я так сильно тебя люблю. Прошу, не отпускай меня, – судорожно шепчет Эрен. Армин лишь улыбается, оставляет лёгкий поцелуй в макушку и прикрывает глаза. – Вдох-выдох... Помни, я всегда в тебя верю, Эрен. Я всегда протяну тебе руку, – Эрен наконец поднимает глаза, пару секунд смотрит на Милого, а затем прижимается своими губами к его в совершенно неуклюжем, неловком поцелуе. Они совсем неопытны ни в любви, ни в подобных любовных действиях, но старательно учатся друг для друга. Сильные руки сжимают ткань жилетки с Крыльями Свободы до своеобразного хруста. Поцелуй быстро разрывается. Они пару секунд смотрят друг другу в глаза и Эрен понимает насколько же прекрасен его Ангел. Пускай, крылья на его спине давно отпали, он остается всё таким же чудесным. — я боюсь тебя потерять, Армин.