Учитель и ученик

Помещение было пустым, холодным. Мутно темная поверхность покрывала практически все пространство, не считая редких мест, застеленных матами. Те, в свою очередь, хоть и были светлее на, как минимум, три тона, в большинстве своем были такими же темными, а местами и темнее, из-за резкого контраста светлых и темных тонов. Весь мат был усеян отпечатками подошв разных размеров. Особенно много их было в самом центре, от чего они сливались в единое, серо-коричневое пятно. Но маты теряли свой цвет даже не из-за этих пятен, а из-за многочисленных царапин или полос, что под разными углами усеивали маты и заходили на пол, стены. На самих матах они были глубокими, черными, покрытыми корочкой жженого наполнителя, от чего при движениях маты хрустели, да и в целом были скорее каменистыми, чем мягкими. На полу же полосы были не столь глубокими, но уже несмываемыми, хотя, видимо, дроиды-уборщики пытались что-то отмыть. А еще было холодно. Огромное помещение, огромные вентиляционные отверстия, что постоянно перекачивали воздух, не давая тому нагреться, создавали постоянную свежесть и постоянный холод даже при долгих тренировках. Огромные ламы, встроенные в потолок, не особенно освещали помещение. Весь свет словно подавлялся окружением, от чего в зале, даже при максимальном освещении, царил полумрак. Особенно в углах, где тьма была кромешная. А с учетом черных отметин от световых мечей, было ощущение, что это черные щупальца темного существа. Среди странного узора жженых отметин, прямо на полу сидел парень. Черная форма, черная броня, бледная кожа. Он сидел на коленях, не двигаясь, держа руки на коленях. Вернее, старался не двигаться. Пальцы не лежали, а впивались в колени, натягивая ткань. Левая рука подрагивала. На предплечье блестела и слегка дымилась рана, распространяя сладковатый запах жженого мяса. Дыхание было заметным. На бледном лбу была небольшая испарина. Обычно лицо скрывал шлем. Черный шлем лежал рядом. Ученикам инквизиторов запрещено снимать шлем и показывать лицо до получения официального титула, но были моменты, когда им позволялось. Вроде времени в собственных комнатах, когда ученик знал, что к нему никто не придет из посторонних, и с позволения учителя в любых других случаях. Сейчас учитель была рядом. Седьмая сестра медленно, не сводя взгляда с юноши, ходила вокруг ученика, подмечая каждое его движение, что он безуспешно пытался скрыть или подавить. За ее спиной, в тонких пальцах, она перебирала все еще теплый световой меч. - Ты рассеян. Скажи, о чем ты думаешь. – оглушающе прошептала она, останавливаясь за его спиной. Ей не нужно видеть его лицо, чтобы знать, как он напряженно поджимает губы или слегка подрагивающий зрачок желтых глаз. Она знала о нем больше, чем он сам о себе, и она знала, что он ей не соврет. - О повстанцах. - тихо отозвался юноша. Удивительно, как он научился контролировать свой голос, хотя она запрещала ему говорить с кем-либо. И как он научился не показывать свой страх. А ведь еще недавно так забавно дрожал от ее взгляда. И все же она знала, что дело далеко не «просто в повстанцах». - Скажи, о чем ты думаешь. – вновь прошептала Седьмая сестра, вытягивая руку и проводя острым пальцем вдоль его позвоночника, и тихо усмехаясь, замечая, как дернулась его голова. Все еще боится. - О повстанке. – его голос не дрогнул, но учитель заметила, как он сглотнул явно от страха и дискомфорта. Инквизитор, как бы успокоившись, остановила палец между лопатками, но стала надавливать, образуя маленькое отверстие в его форме и утыкаясь в его кожу. Конечно. Она не слепа, как могут подумать из-за ее шлема. Она не могла не заметить интерес своего ученика к этой наглой девчонке. Сабина Врен. Подозрения начались еще когда она увидела того кадета без шлема в первый раз, когда кадеты собирались на занятие. Она сразу выделилась. Слишком другая, слишком яркая. Она показалась знакомой. Подозрительно знакомой. А потом, посмотрев на результаты практических занятий, где девушка показывала явный опыт, стало понято. Потом она уже вспомнила те немногочисленные встречи с мандолоркой из команды «Призрак». Конечно, была мысль разобраться с повстанцем, когда она так близко, но потом появилась другая идея. Подождать, поймать на крючок всю команду. Хотя на всякий случай руководство она предупредила следить за кадетом №436. Конечно, были опасения. Во многом связанные с тем, что план провалится и повстанцы ускользнут, да еще и с данными (в итоге так и случилось) и с тем, что ученик станет вспоминать. Тесты показали, что такая вероятность практически нулевая, ему не раз зачитывали досье повстанцев и никаких ассоциаций у него не было. Так что было странно ощущать через связь интерес ученика к повстанке. - И что же ты о ней думаешь? – спросила Инквизитор, подняв коготь к шее ученика. Она решила не рвать его костюм слишком сильно. От его спины к шее шёл лишь слегка заметный след от ее ногтя. - Она, - он замялся. Имперка подозрительно прищурилась,- обманула меня. Я не думал, что она так поступит. - С чего ты так решил? – палец учителя вновь опустился до лопаток, но она поддалась в перед, опуская на спину юноши целую, холодную ладонь. Она наблюдала, как по видимой части лица прошлась волна мурашек. - Практические занятия, – он вновь сглотнул – На них она действовала в моих интересах. Я думал, что у нее большой потенциал. Я думал, что она предана…Я не думал, что повстанец будет так…бесчестен, - Последнее было произнесено тихо, но в холодной тишине зала, слова звучали криком. Инквизитор не удержалась и усмехнулась. Ее ладонь медленно проскользила вдоль шеи к голове и замерла на макушке. Длинные тонкие пальцы зарылись в темные волосы. Если бы в зале было светлее, было бы заметно, как волосы отливают глубоким синим. Она чувствовала, как ученик напряжен. И через связь и через всю его позу. Он ждал ее реакции. Она стояла, слегка массируя ему кожу головы от чего холодные тонкие пальцы опутывались волосами. Так значит интерес не из-за пробудившихся воспоминаний, а из-за собственной, глупой надежды на мнимую дружбу. Она резко сжала ладонь в кулак, загребая запутавшиеся в пальцах волосы и дергая руку вниз, от чего парень сдавленно зашипел и был вынужден запрокинуть голову вверх. На мгновение, Инквизитор увидела в его глазах тот самый всеобъемлющий страх, но он тут же скрыл его. Он не смотрел ей в глаза. Учитель не удержалась и залюбовалась им. Когда-то смуглая, теперь бледная от недостатка солнца кожа, крепко сжатые губы, шрам под левым глазом и сами глаза. Его глаза всегда нравились ей больше всего. Сколько же времени она потратила, чтобы выжечь всю ту пронзительную синеву, что была у ее ученика прежде. И хоть янтарь полностью заполнил взгляд юноши, ему еще далеко до расплавленного метала своего учителя. - Мой глупый и наивный ученик, - промурлыкала она, опускаясь на пол за его спиной, но не выпуская темные волосы. Ему было больно. Ее острые ногти царапали скальп, наверняка оставляя царапины, но, к своему ужасу, он почувствовал, как острый коготь учителя прошелся по линии его челюсти, оставляя небольшое жжение, надорванной кожи. - Эта самая большая проблема повстанцев, - не замечая как ученик натягивает пальцами ткань штанов, продолжала Седьмая Сестра. - Они двуличны, готовы пойти на все ради цели, считая себя чистыми и непорочными, и ты повелся на это. Она обхватила его горло, ощущая под пальцами бешеную пульсацию вены: - Меня огорчает тот факт, что решил что можешь кому-то довериться. Это не то, чему я тебя учила, - она замерла, прислушавшись к волне страха, что пробежала по их связи - Однако, я рада. Теперь ты знаешь и понимаешь. Она наконец отпустила его волосы и шею, но завидев порыв вернуть голову в исходное, тут же обхватила лицо ладонями, крепко впиваясь в кожу пальцами, не давая ученику пошевелиться и опустить голову, встречаясь с ним взглядом - Что ты чувствуешь? Юноша с явным трудом открыл рот, потом закрыл, сглотнул слюну и лишь потом слегка сдавленно прошептал: - О-обиду - Это хорошо, - последовательница темной стороны улыбнулась, являя острые зубы - Обида. Ее не стоит стесняться. Это хорошее чувство. Используй ее. Пусть она станет топливом. Пусть обида растет. Пусть превратиться в гнев. А уже гнев направь. Пока-что только на ту, что предала и использовала тебя. Отомсти ей. Заставь ее заплатить за это. Стань сильнее. С каждым словом ее лицо опускалось все ниже, голос становился тише, пальцы впивались в лицо все сильнее. Ученик чувствовал ее холодное, металлическое дыхание и ее еще более холодные пальцы на своем лице. Однако это меркло перед ощущением, будто ее голос, этот тихим мертвый шепот, обретает форму лезвий и вонзается в его сознание через связь и этот взгляд. Он прикрыл глаза. Для вида концентрации и в тщетной попытки уйти от взгляда учителя. Дико хотелось сбежать, прятаться в тихом, теплом месте и ни о чем не думать. Особенно о ней. С самого начала он вообще не замечал ее. Обычный кадет-штурмовик, каких он встречал сотни, если не тысячи. Но его удивило то, как на практических занятиях в командах она разрабатывала планы, помогала их реализовывать, даже если сама не приходила к финалу. Его особенно поразил момент с тем, как на задании, она без приказа спрыгнула вниз с платформы, задержав другую команду. Или как она выстрелила в тренировочного боевого дроида, что подлетел к нему. Он не понимал, зачем она это делает. Для нее так важна победа? Она хотела перед ним выслужиться? Последнее было самым вероятным, но посмотрев по камерам, он увидел, что она так действует и без его наблюдения. Это было глупо. Но внушало странное уважение. Почему-то он был уверен, что в случае чего, отдав ей приказ, он мог быть уверен, что она его выполнит. Он даже позволил себе подумать, что, при достижении титула Инквизитора, он добьётся, чтобы она шла под его началом. Он даже немного покрывал ее перед учителем, считая что она готовиться к экзаменам. Он был глуп. А она использовала его. Получив данные, она сбежала. Сколько бы он не ненавидел учителя, в чем-то она права. Он должен стать сильнее. Он использует гнев. Он не желает вновь испытывать эту боль, и не допустит подобных ошибок. Седьмая сестра растянула губы еще шире. Она чувствовала, что ее ученик следует ее урокам. Инквизитор наконец отпустила юношу, тот с лёгким хрустом плавно вернул голову в прямое положение. В тишине был слышен сдавленный выдох из приоткрытого рта. Он зажмурился. Инквизитор довольно прищурилась. Дальше ее ученик справиться сам. Она бесшумно поднялась с колен, на которые успела опуститься, чтобы было удобнее держать связь, и отошла на пол шага от ученика. Вновь пошла по кругу. Она следила за своим учеником. Следила за его подрагивающими глазами, пальцами, что, то разжимались, то вновь цеплялись за одежду. За каплями пота, что скатывались с его лба и задевая свежие ранки от ее ногтей, становились слегка красноватыми, скатывались к подбородку. А еще она следила за связью. Она чувствовала, как ее ученик все лучше и лучше призывает и использует тёмную сторону. Раньше его буквально приходилось заставлять. По связи прошлась знакомая волна тёмной силы. Что ж... В мгновение до ушей парня дошел знакомый звук активации светового меча. В следующую секунду он нырнул вперёд, сделал перекат, чувствуя как жар алого клинка проноситься в месте, где секунды назад была его шея. Быстрее, чем мог осознать, он оказался в метре от учителя, в руках он держал уже свой, активированный меч. Холод отошел на третий план, стал незаметен. В руках подрагивала сила. Учитель оценивающе осмотрела ученика, его стойку, положение меча, взгляд и осталась довольна: - молодец. А теперь, продолжим тренировку