В плену снежного барса

Сильвия вновь разбудила настойчивым стуком в дверь. Лицейская форма, уже аккуратно сложенная, выглаженная, висела на спинке стула. Вылезать из-под одеяла не было никакого желания, лишь докучающая необходимость. Таскать за собой тяжёлый хвост было еще более неудобно. Пару раз даже удавалось заметить, как Гедеон таскал свой хвост в зубах. Это должно было быть забавное зрелище, но даже подобную обыденность тот проделывал со странной грациозностью. Готье же таскал его за собой по полу или закидывал на согнутый локоть. Утренние процедуры не совсем хорошо, но сняли сонливость. Завтракать не хотелось. Сильвия предложила таблетку от тошноты и посоветовала остаться дома, но лекарства Готье не любил еще больше учёбы. Волосы никак не укладывались, и идти пришлось с достаточно заметными торчащими во все стороны прядями. Чарли болтал о чем-то всю дорогу, но Хитклиф выпадал из реальности сразу, как садился в машину. Не то чтобы болтовня водителя была неинтересной, зачастую даже наоборот. Но такой поток информации был лишней нагрузкой с утра. Благо, вырубиться по пути в лицей Готье не успел. Когда они подъехали, Чарли осторожно ткнул его в плечо. Чистокровный поспешил выйти из машины, уже привыкший, что Чарли зачастую просто впадлу открывать ему дверь. – Хорошего дня, малыш. – последнее, что сказал водитель, игриво или все же чрезмерно дразняще подмигнув, на что получил только недовольную гримасу, отчего лишь расхохотался. В классе встретил Оливер, махая руками и зазывая уже поскорее сесть рядом. Леон сегодня был на репетиции, отпросившись с уроков, а Оливия заболела еще неделю назад. Отсиживала больничный дома. Думать об остальных членах компании Брум не дал. Он активно рассказывал что-то о Македонском, не забывая добавлять, насколько же его любит. От возбуждённого состояния Брума его лохматый хвост бешено мотался позади. Ласки всегда такие впечатлительные или такой только Оливер? Можно было позавидовать его энтузиазму, но представить себя настолько фанатеющим и энергичным Готье не решался. Урок не отличался от других, столь же скучный и по ощущениям бесконечный. Приходилось считать минуты до момента своего освобождения, хотя сосед по парте не давал скучать. Оливер изображал в тетрадке сюрреалистичного Клива, подрисовывая ему рожки вместо ушей и учителя в виде медузы Горгоны. От такого зрелища приходилось закрывать рот рукой в попытках сдерживать смех. Еще один поход к директору, и Готье точно отчислят. Голос преподавателя был настолько монотонным, что сонливость начинала и впрямь казаться весомой проблемой. Весь урок проходил в фантазиях и отвлечениях. Готье искал глазами всё, на чем можно заострить внимание, лишь бы не тухнуть от скуки. Сегодня на учёбу не было никаких сил. Обычно на месте бездельника был Оливер, что записывал все выборочно, но настолько удачно подбирал информацию, что к следующему уроку все равно знал материал прошлого. У Хитклифа с учебой было намного хуже. Для того, чтобы идеально запомнить пару строк, нужно было сидеть минимум полчаса. Наконец, мучения прекратились, жаль, ненадолго. В коридорах оказалось слишком много людей, сегодня вообще никто занятия не пропустил? Кто-то стоял около кабинета, в котором, как Готье услышал сквозь весь этот гам, сейчас находился его брат и Де Фария. Снова пришли с великолепным выступлением, кричащим «мы будем соревноваться даже так». Оливер опять наступил на чей-то хвост, отчего отстал. Догнав Готье уже около лестницы, он театрально уложил голову ему на плечо. – Я уже устал. – Выдохнув, он обнял Готье за плечи. – Хочу домой. Когда там последний урок? Этажом ниже гуляла компания не из приятных. Клив. Пройти мимо него тихо было самым лучшим решением. Затевать драку сейчас ой как не хотелось. При всей своей нелюбви к этой рыси, налетать на него без причины достаточно глупо. Маккинзи, кажется, тоже был занят чем-то поинтереснее. Следующий урок уже тоскливее предыдущего. Оливер уснул где-то на половине, плюхнувшись на тетрадку. Учителя это, по всей видимости, не особо волновало, ибо, несмотря на частые взгляды в их сторону, он ни разу не возмутился и не пошел будить Брума. Святой человек. Остальные занятия прошли как в тумане. Чарли, кажется, заметив никакое состояние Готье, учтиво молчал всю дорогу, хотя музыку не отключил. На улице было теплее, чем утром. Снег еще уверенно держался, даже не спешил таять. Зима была одним из лучших для Готье периодов, в это время года он чувствовал себя в своей тарелке. Дома было тихо. Габи уехала на балет, а Гедеон, как и всегда, вероятнее всего вернется ближе к ночи. Доковыляв до своей комнаты, Готье пластом упал на кровать. В последние дни он выматывается быстрее, чем обычно. Виной этому могла быть приближающаяся весна, ну или недостаток витаминов. Даже задумываться об этом было ужасно лень. Домашнее задание пришлось отложить. Дневной сон сбил весь график. Проснувшись еще более потрепанным, чем был утром, Готье снял с себя уже помятую форму. В голову не шла ни одна здравая мысль. Текст учебника казался идиотским набором букв. На желании выкинуть книгу в окно, в дверь постучали.