Посидим, помолчим…

Первый день. «Пиаф». Главное продержаться. И желательно подальше от него. От Артема. Он действует на нервы. Этот взгляд, который обнажает душу, эта властная улыбка… Пугает. Но почему-то тянет к нему. Что в нём такого? Может, просто самовлюблённый тиран, помешанный на контроле? Такой ресторан создал бы только человек с манией величия. Интересно, почему «Пиаф»? Надо будет когда-нибудь спросить. Если, конечно, решусь посмотреть ему в глаза ещё раз. Пора. Вдох-выдох. И вперёд на минное поле его безупречного мира. «Пиаф» принял её. Все было идеально: добродушные повара, официанты, всегда готовые подстраховать и милейшие хостес, встречавшие её улыбкой каждое утро. Благодаря своему открытому характеру, она в первые же дни стала своей в этом отлаженном механизме. Работа ощущалась как второй дом. Но над этим уютным миром, словно далёкая, но неотвратимая планета, витал он. Артем Гукенгеймер. За целый месяц их пути ни разу не пересеклись. Всё ограничивалось мимолетными взглядами. Когда она забегала на кухню с заказом, он мог застыть на мгновение. Разговор обрывался, и его тяжёлый, оценивающий взгляд ловил её, скользил по фигуре, задерживаясь на секунду дольше приличия. Уголки его губ приподнимались в едва уловимой, загадочной ухмылке. Под этим напором будто не хватало воздуха в груди, слова застревали в горле. Что ему нужно? Зачем он так смотрит? Непонимание сверлило изнутри, но она гнала эти мысли прочь. Главное — работа. А с ней она справлялась безупречно. Конечно, были мелкие погрешности, неизбежные для новичка, но ни разу они не доходили до разбора полётов у администрации. И уж тем более до его кабинета. Она почти убедила себя, что этот холодный, всевидящий шеф просто часть антуража, декорация к её новой жизни. Почти. Потому что эти случайные взгляды в полумраке кухни жгли кожу, а его молчаливая улыбка отзывалась внутри странным, тревожным эхом. Это был не просто шеф. Это была тихая гроза на горизонте её мира, и она, сама того не желая, уже прислушивалась к отдалённому грому. Один случай изменил всё. Однажды, в смену Т/И пришел очень подозрительный гость. Ничего не предвещало беды, но внутреннее предчувствие заставило Т/И напрячься. Гость был слишком спокоен. Внутри у девушки всё сжалось в ледяной комок, но работа есть работа. Она обслуживала его безупречно, пока он… просто не испарился. Неоплаченный счёт в 24 000 рублей. Что будет дальше… Конечно, об этом мгновенно узнал он. Приглашение в кабинет прозвучало как приговор. Их первая встреча один на один за целый год. Сердце колотилось, но она вошла с поднятой головой, готовая к бою. Артем был погружён в документы, его профиль в свете настольной лампы казался высеченным из мрамора. Лучше бы мной занялся, — дерзко мелькнуло в голове, и на губы против воли прокралась улыбка. Он поднял голову с пугающей быстротой. Его взгляд сработал как радар, улавливающий малейшую фальшь. — Вас что-то смешит? — голос хлестнул, как кнут. — Нет. Просто мысли. — Да? И о чём же? — он откинулся в кресле, сделав вопрос личным вызовом. — Да так… — Ладно. Допустим. — Он отложил ручку, и весь его вид излучал ледяное ожидание — Объясни. Как ты его упустила? Это «ты» обожгло. Защищаясь, она набрала воздуха. — Я? А при чём тут я? Этот мужлан просто нагло ушёл, в самую запару! — Т/И! — его голос не повысился, но в нём зазвенела сталь, заставившая её внутренне сжаться — В моём кабинете не орут — Он сделал театральную паузу, и в его глазах мелькнула опасная искра — А если орать, то только… хм… Так, о чём я? Не перекладывай ответственность. Да, он редкий мудак. Но факт остаётся фактом. И что теперь будем делать? — Не знаю — выдохнула она, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Ха. Так я и знал — Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла — По правилам, я должен взыскать с тебя эту сумму. Но… с такой девушки я не стану требовать денег. Он встал, медленно обходя стол, и остановился напротив, доминируя всем своим присутствием. — Знаешь, что я сделаю? Я тебя уволю. Слова повисли в тишине. Но в его взгляде, пристально изучающем её реакцию, читалось не просто наказание. Это был вызов. Первый ход в игре, правила которой она ещё не знала. Что делать… Что делать сейчас? Сердце колотится, воздух обжигает лёгкие. Я так держалась за это место…Здесь мой второй дом. Меня как огузка из «Кухни» вот так выгонят. Это всё он…этот холодный и нарциссичный человек. Нет. Всё кончено. И почему-то в этой пустоте нет страха. Есть только жгучая ярость. — А знаете что? Увольняйте. — Её голос прозвучал ровно и холодно, будто не она только что срывалась на крик. Артем медленно поднял глаза, встретив её горящий взгляд. — Я не буду вымаливать прощение. Да, я виновата. Но зачем вот так? Зачем эти игры, этот взгляд?.. Артем, как ты меня достал! Нет, чтобы прямо сказать, что тебе от мен нужно! Прощай. Т/И резко развернулась и вышла, захлопнув дверь с таким достоинством, какого он от неё не ожидал. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Артем не двинулся с места. На его лице играла сложная гамма чувств: недоумение, досада и… неподдельный, живой интерес. Уголки его губ задрожали, а затем растянулись в медленной, хищной улыбке. — Вау… — прошептал он в тишину — Какие мы смелые стали. Думает, отделается вот так просто? Устроит истерику и уйдёт с высоко поднятой головой? Он поднялся, подошёл к окну, за которым виднелись огни вечернего города. В отражении стекла его собственные глаза горели азартом охотника, которому только что бросили дерзкий вызов. — Ха… Думаешь, это конец? — его голос стал тихим и вкрадчивым, будто он обращался напрямую к ней, стоящей уже за стенами ресторана — Ошибаешься. Это только начало. Ещё на коленях приползёшь, чтобы я вернул тебя в «Пиаф». Будешь умолять. Он сделал паузу, наслаждаясь горечью её дерзости, которая, как ни странно, была слаще любой покорности. — Сучка… — выдохнул он беззлобно, скорее с признанием её силы. Игра, которая велась взглядами целый год, наконец перешла в открытую фазу. И он, Артем Гукенгеймер, никогда не проигрывал. Особенно когда ставки становились по-настоящему высокими. Особенно когда добыча внезапно показала клыки.