snow halation

Снег взлетел в воздух прямо перед Тацуми, и бедняга, в самом центре морозного штурма, теперь жалостливо дрожал на льду. “Идиот! Казехая Тацуми!” Тацуми, признаться, не был святым, но он принял надлежащие меры предосторожности и взмолился, чтобы — хотя бы на этот раз — ему было бы выгодно чужое несчастье. Конечно же, Бог простит его на этот раз, ведь этим невезунчиком был Канаме Тодзё: ослепительный, но скандальный ХиМЕРУ из академии Реймей, что теперь печально хватался за скользкую поверхность, стараясь встать, что есть мочи. Он деликатно начал, сквозь короткие приступы смеха, “Фуфу… Хорошо- Ка- То есть ХиМЕР-” “Это всё ты виноват! Помоги мне встать! Я клянусь, Тацуми!” Отчаянно причитал Канаме. Всё внимание ледяного катка теперь было приковано к парочке айдолов. “Должен признать, немного смешно видеть, как ты так стараешься, фуфу…” Канаме в спешке схватился за лёд, беспощадно бросая щедрую глыбу в своего религиозного друга. “Пффф! Канаме, ты так хорошо целишься…” Сотрудники заметили его затруднительное положение, пытаясь поднять очень раскрасневшегося Канаме с ледяной погибели у их ног. Вежливую благодарность и испуганную хватку на вспомогательном-пингвине спустя, Канаме вновь вернул свое самообладание, “Что это с тобой… Клянусь, обычно ты такой хороший. Знаешь, теперь твоя очередь падать.” Подумал он, “Так будет честно.” Тацуми подвёл обоих вспомогательных-пингвинов к краю катка, безмятежно вздыхая в присутствии перил, на которые можно было безопасно опереться; удовольствие, которому Канаме был также благодарен. “Что ж, новый завет гласит об обратном, Канаме, фуфу… никакого глаз за глаз или зуб за зуб, так что я не уверен, что могу согласиться на твоё предложение…” Сказал он с его соблазнительной, чуть ли не на уровне “Моны Лизы”, улыбкой. Его глаза были доверчиво закрыты, радость присутствовала, но не казалась глупой или раздражающей. Канаме пялился, приоткрытыми губами он выдохнул холодный, серый воздух. Его голубые волосы были влажными от снега и льда, неаккуратно попадая ему в глаза и разделяясь на тысячи потрепанных волосков. Так он выглядел совсем иначе, когда не пытался отчаянно проявить себя. Это было довольно приятное зрелище. Тацуми уставился в ответ. “Но давай сделаем еще пару кругов.” Игриво добавил он, “Посмотрим, научимся ли мы кататься.” “Пффф… Глупый Тацуми… Мы уже профи. Мы айдолы академии Реймей- Только из-за этого мы можем начать делать тройные аксели! Может, даже четверные…” Выглядело, будто бы он искренне в это поверил, задумчиво нахмурив брови. Тацуми улыбнулся и кивнул, “Да… да, вижу, и, видимо, поэтому ты там так свалился…?” ХиМЕРУ фыркнул, “Тебе правда нравится переступать границы дозволенного, а, святоша?” “Я не то имел в виду, фуфу… Но у нас есть еще много времени, так почему бы нам этим не воспользоваться? …Если уж за этот час мы собираемся стать олимпийскими чемпионами.” Канаме поцарапал лед, где он стоял, коньками, обдумывая его слова, “Окей, окей. Но я клянусь твоим Богом и всем святым, если ты так же тупорыло остановишься, как и в прошлый раз- Если я из-за тебя опять упаду, я уйду. Я с тобой даже не попрощаюсь.” Тацуми надулся, “Кана-” “ХиМЕРУ! Правильно ХиМЕРУ, говорю тебе!” Тацуми улыбнулся, милой, доброй, но пустой улыбкой, “Ах, ХиМЕРУ, мой дорогой друг, мой партнёр в величии… Ах… Боюсь, я растерял все свои слова, прошу, прости меня за такую трату времени~ Я раскаиваюююсь~” Канаме прищурился, “Хорошо. Хорошо, Тацуми, Я сейчас- ага. Да, с меня хватит…” “Фуфу~” Они по отдельности нарезали круги по катку, оттачивая свои способности, отчаянно стараясь не споткнуться и не упасть. Тацуми сосредоточенно закрыл глаза, хваля Господа и прося Его дать ему сил, пытаясь удержаться на ногах без детского пингвина. В то же время Канаме поклялся, что он сможет сделать круг, ни разу не упав, но он просто врал самому себе: гордость не позволяла ему воспользоваться необходимой помощью. ❅ Оба юных айдола возились со своими коньками, дрожа на деревянной скамье. “Ну, Канаме, как тебе? Не так уж и плохо, хмм?” “…” “Всё отказываешься со мной разговаривать…? Вау… Канаме, твоя решительность просто поражает! Мне самому пойти сдать коньки?” “…” Канаме угрюмо отдал свои коньки Тацуми, дуясь от грусти и холода, с отмороженным и красным носом. “Ах, хорошо…” Тацуми улыбнулся и ушёл, пока Канаме активно возился со своими шнурками. ❄︎ “Смотри, как красиво, Канаме~ Иди сюда!” Тацуми указал на сияющую миниатюру города в большой коробке, с движущимся маленьким поездом ручной работы, разъезжающим по заснеженным холмам. Теперь оба были в изумлении, близко любуясь праздничным украшением, застилая стекло морозным дыханием. “Я все равно на тебя злюсь, Тацуми. Просто, чтоб ты знал.” “Я знаю.” Глаза обоих не покидали диораму, на которой теперь была маленькая ветряная мельница, методично крутящаяся на Рождественском фоне. “Тебя это как будто радует…” “Потому что это хорошее чувство. Бог дал нам сердца именно для этого, так ведь?” “Ты и правда что-то с чем-то, Казехая Тацуми.” “Я не ожидал такой реакции, но спасибо?” Он неловко улыбнулся, стуча по стеклу, чтобы привлечь внимание Канаме на замерзшую реку вдалеке. “Давай прокатимся тут в следующий раз!” “Нам, типо, уменьшиться или…” Тацуми хихикнул, притягивая свой шарф повыше, чтобы скрыть свои тихие смешки. “Я же искренне спросил! Ну хватииииит… Это хуже прежнего. Серьёзно.” “Канаме, ты же говорил, что хотел, чтобы я упал, так я это и сделал…” “Я имел в виду естественное падение! Ты просто сжалился надо мной, когда мы уходили с катка- Вставать на четвереньки спокойно и с улыбкой на лице — это не одно и то же!” “Извиняюсь, я могу попросить их впустить нас обратно, чтобы я прошелся по катку как положено?” Канаме вздохнул, отходя от диорамы и молчаливо предлагая своему другу пойти подле него к отделу с декорациями. “Видимо, мы посмотрим на твоё падение, когда пойдём кататься после нашего уменьшения…” Тацуми хихикнул, на секунду останавливаясь, чтобы посмотреть на все мерцающие безделушки на витрине. “Ты ждёшь Рождества, Канаме?” “Думаю, да…” Парень нежно улыбнулся. ❄︎ “Увидимся в школе! С Рождеством, Тацуми!” Крикнул он на пути к своему дому, прощаясь с расплывчатым силуэтом Тацуми. “И тебе!” Тацуми посмотрел на чёрное вечернее небо: холодный воздух заставлял его покрыться мурашками сквозь все слои одежды. Он был почти-что изумлён исчезающим вдали силуэтом Канаме, растворяющимся, словно снежинка, в тёмном пейзаже. На его губах была благодарственная молитва, пока он шел домой, шатаясь на скользких дорогах.