Достойны друг друга

После школы я сразу направилась домой, уставшая, но с приятным шумом в голове от первого дня. Уже дома меня встретила мама, пахнущая свежей выпечкой и заботой. Мы с ней, устроившись на кухне с чаем, долго говорили о том, как прошел мой первый учебный день. А еще мама, сияя, сообщила, что познакомилась с соседкой напротив, милой женщиной по имени Мардж, и они решили сегодня вместе поужинать. У новой маминой подруги был сын моего возраста, который тоже будет присутствовать. Ужин был назначен на 20:00 в одном из модных городских ресторанов. Посмотрев на часы — было 18:00 — я решила привести себя в порядок. Душ смыл дневную усталость, а после я, стоя перед зеркалом в легком облаке пара, нанесла каплю любимых духов на ключицы. Волосы, еще влажные, я убрала в небрежный, но элегантный пучок, позволив нескольким прядям выбиться и обрамить лицо. Макияж был легким, лишь подчеркивающим глаза и губы натурального оттенка. И наконец, черное облегающее платье из мягкого трикотажа — оно обнимало изгибы, как вторая кожа, делая силуэт одновременно строгим и соблазнительным. Мы с мамой подъехали к ресторану, где из-за стеклянного фасада лился теплый, янтарный свет. Войдя внутрь, мы окунулись в атмосферу приглушенного гула голосов, джазовых аккордов и аромата кофе, трюфелей и жареного мяса. Официант провел нас к столику у дальней стены, где уже сидела элегантная блондинка и… *он*. Спиной к нам, но я узнала эту осанку, этот знакомый затышек с непослушной темно-каштановой прядью. Сердце упало, а потом забилось с бешеной силой. — Привет, Мардж, знакомься, это моя дочь Мэдисон, — голос мамы прозвучал как будто издалека. — Привет, Кэсси, а это мой сын Кристофер, — улыбнулась женщина. Парень обернулся, и его взгляд — холодный, оценивающий, знакомый — скользнул по мне, от макушки до каблуков. — Приятно познакомиться с тобой, Мэдисон, ты очень похожа на маму, — добавила Мардж. — Мне тоже приятно с вами познакомиться, спасибо большое, — я выдавила улыбку, чувствуя, как жар разливается по щекам. Весь вечер за столиком, утопающим в свете свечи, я пыталась поддерживать легкую беседу, но чувствовала на себе его взгляд. Он не пялился открыто, нет. Он наблюдал. Его глаза, цвета темного шоколада, задерживались на моих губах, когда я пила вино, скользили по линии шеи, останавливались на руках. Этот взгляд был физическим прикосновением, от которого по спине бежали мурашки, а внутри все сжималось в тугой, тревожный комок. Мне стало душно, невыносимо. — Извините, я ненадолго, — прошептала я, вставая и направляясь в сторону, указанную официантом. Прохладный полумрак коридора, ведущего к уборным, был благословением. Я прислонилась к стене, закрыв глаза, пытаясь отдышаться. Но тень перекрыла мягкий свет бра. — Эй, Мэгги. Прекрасно выглядишь. Это платье… оно просто преступление. Его голос, низкий и бархатный, прозвучал прямо над ухом. Я вздрогнула, открыв глаза. — Боже, что тебе нужно? — выдохнула я, пытаясь вложить в голос презрение, но он дрогнул. — Весь вечер на меня пялишься, даже в уборную не даешь сходить. Ты точно маньяк. — Просто ты сегодня… сияешь. И пахнешь райским садом. Это завораживает, — он сделал шаг ближе, и я почувствовала легкий, терпкий аромат его парфюма, смешанный с запахом кожи. — Твои подкаты на меня не действуют. Говори их своим одноразовым шлюшкам, — я попыталась отстраниться, но за спиной была холодная стена. — А что, ревнуешь? — его губы изогнулись в насмешливую, слишком уверенную улыбку. — Хочешь, чтобы только ты у меня была? — Боже! Во-первых, я не ревную, — прошипела я, чувствуя, как гнев придает сил. — Во-вторых, я не хочу быть с тобой. Ты жуткий бабник и изменщик, меня такие не интересуют. Я все про тебя слышала. Он медленно, как хищник, сократил дистанцию еще на шаг. Пространство между нами испарилось. — А ты самовлюбленная стерва. Думаешь, ты слишком хороша для таких, как я? — Просто я не дам таким парням, как ты, испортить мою жизнь, — мой голос звучал тише, потому что его дыхание уже смешивалось с моим. Он уперся ладонью в стену рядом с моей головой, окончательно закупорив меня в ловушке. Я вжалась в холодную поверхность. — С чего ты решила, что я испорчу твою жизнь? — он прошептал, и его взгляд упал на мои губы. — Я добавлю в неё новых красок. Ярких. Жгучих. — Не нужны мне такие краски… — прошептала я в ответ, но в голосе уже не было прежней твердости, только сдавленная дрожь. — Уверена? — он ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул опасный, манящий огонек. Мы стояли так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло через тонкую ткань платья. Воздух стал густым, сладким, как сироп. Я видела каждую ресницу в его полуопущенных глазах, легкую тень щетины на сильном подбородке. Мое дыхание участилось, сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу. Его взгляд путешествовал по моему лицу, читая каждый признак слабости, останавливаясь на пульсирующей точке на шее, на губах, которые я в нервном порыве облизала. Время остановилось. Звуки ресторана превратились в далекий, невнятный гул. И он накрыл мои губы своими. Это не было нежным вопросом. Это было властное, уверенное заявление. Его губы были мягкими, но настойчивыми, горячими. Мир перевернулся с ног на голову. Какой-то древний, забытый инстинкт пересилил разум. Не знаю, что тогда владело мной — шок, гнев, проклятое любопытство или что-то темное и давно спящее, — но я ответила. Мои губы приоткрылись под его натиском, и поцелуй превратился в жаркую, отчаянную битву. Мы не могли отлипнуть друг от друга. Его руки, большие и теплые, скользнули с моей талии на бедра, прижимая меня к нему, к стене, стирая последние границы. Одна ладонь поднялась, запуталась в выбившихся прядях у моего виска, пальцы впились в кожу. Тело вспыхнуло, каждый нерв запел от прикосновений. Мурашки побежали по коже волнами, а внутри все превратилось в жидкий, пульсирующий огонь. В ушах звенело, и только его губы, его руки, его тело, вжатое в мое, имели значение. **Что же будет дальше, когда этот поцелуй закончится? Когда придется открыть глаза и встретиться с реальностью, которая ждала всего в нескольких шагах — за углом коридора, за столиком со свечой?**