Холодно, онни!

      Этот ясный погожий зимний день начинался, как и всегда, в жуткой спешке. И, как всегда, по закону подлости сыпал неудачами с самого утра буквально на каждом шагу.              Перво-наперво, увлекшаяся в ночь просмотром нового детективного сериала Ю Джимин проспала. Вскочила, как ужаленная, с кровати, когда часы с упреком показывали без десяти девять, и лишь спустя минуту осознала, что исправно заведенный на семь утра будильник почему-то так и не прозвонил.              Затем подвела зарядка для мобильного. Точнее, расторопность и забывчивость Ю класть с собой в сумку все необходимое. Накануне вечером она оставила злосчастный зарядный шнур в офисе, предварительно забыв «покормить» телефон, и сегодня бегала по всей квартире, судорожно разыскивая запасной беспроводной девайс. Найти его на скорую руку в итоге так и не удалось, и девушка, глядя на уныло мигающие красным десять процентов, понадеялась, что их хватит, чтобы остаться на связи по пути на работу.              Череда потерь одним зарядным устройством не ограничилась, ведь перед самым выходом Джимин не сумела отыскать ключи от дома, в панике соображая, как и чем теперь сможет запереть дверь. Запасной комплект был лишь у ее сестры, живущей на другом конце города, но, чем ждать ее помощи, проще было вообще никуда не выходить, в порядке исключения попросившись работать дистанционно. На удачу девушки, злосчастная связка нашлась в обувнице в прихожей, куда Джимин не глядя бросила ее вчера, когда вернулась в десятом часу домой, и Ю в который раз поклялась себе привить жизненно необходимую ей привычку класть вещи на свои места.              Ну и наконец факт того, что именно сегодня она обязалась сдать готовый интерьерный проект заказчикам для их нового загородного дома, превратил это позднее бедовое утро в полнейший бытовой хаос с угрозой потери ежемесячной премии, штрафа за просроченный дорогой заказ и снижения рейтинга студии, что на фоне бешеной конкуренции, да еще в конце года, стало бы действительно катастрофой. Работая в крупной дизайн-компании третий год подряд, Джимин прекрасно знала, как важно было делать работу вовремя и что бывало за неисполнение дедлайнов и сверхважных, поставленных в приоритет задач в срок. Казалось, сегодня сама судьба отвернулась от нее, подкидывая неприятность за неприятностью как из рога изобилия и будто нарочно препятствуя тому, чтобы нормально все сделать и покинуть четыре похожие на капкан стены.              Говорят, у Бога на все свои планы и если что-то не складывается, то значит, так и должно быть. Но как смириться с несправедливыми неудачами и задержками на ровном месте именно в тот самый день, когда ей категорически было нельзя опаздывать?              Не сесть же покорно в конце концов и сложить руки в ожидании, когда так и не получившие свой проект заказчики расторгнут с доверенной фирмой контракт, потребовав моральную компенсацию, а саму Ю лишат средств к существованию и вышвырнут с работы пинком под зад.              Кое-как наконец собравшись и на бегу затолкав в себя поджаренный тост с сыром и ветчиной, Джимин выскочила из дома и сломя голову помчалась в офис. За ночь снега навалило немерено, скрыв под плотным белым пологом город, и девушка с трудом пробиралась по нечищенным громоздким залежам ко входу в метро, чертыхаясь себе под нос и то и дело проваливаясь по колено в рассыпчатые рыхлые кучи. Откапывать в такую погоду машину было бы равносильно чистке Авгиевых конюшен с риском дождаться следующую метель, а потом добавить к бессмысленному Сизифову труду двухчасовую езду по пробкам туда, где ждущие запоздалый проект заказчики могли сами вытолкать непунктуальную дизайнершу на улицу, чтобы слепить там из нее снеговика.              И все же Джимин спешила. Аккумулировала все свои возможные для данных погодных условий силы и рванула прочь по снежным завалам да парализованным внезапным зимним ненастьем улицам. Догадавшись, к своему счастью, надеть удобные зимние кроссовки с протектором, брюнетке довольно ловко удавалось лавировать между прочими пешеходами, сонно бредущими по своим явно не важным и не срочным утренним делам, и Джимин, загоревшись толикой надежды на несильное опоздание, ускорила шаг. Есть шанс, что в такой ледяной коллапс ее босс с клиентами тоже задержатся, застряв в пробке или утопая пешим ходом, как и она, в снегу, а значит, есть вполне реальная и высокая вероятность, что прийти на работу Ю все еще может первой.              По ее подсчетам, в метро она должна была попасть уже через пять минут, еще пятнадцать уйдет на езду в скоростном тоннеле, три с половиной минуты до здания офиса – и вуаля! Конечно, о своевременном прибытии на работу можно было смело забыть, но разве так часто Джимин позволяла себе опаздывать? Да и форс-мажоры с чрезвычайными ситуациями тоже никто не отменял, верно?              Так наивно думала девушка, не подозревая, что и здесь насмешливая судьба-хозяйка не перестанет над ней глумиться, решив устроить напоследок очередной сюрприз там, где Ю его меньше всего ждала.              Когда до спасительной и теплой подземки оставалось полсотни метров, отвлекшаяся на смс в смартфоне Джимин не заметила, как с кем-то больно столкнулась. Мелькнувшая сбоку фигура, очевидно, попыталась в свою очередь обогнать ее, но, не рассчитав дистанцию и скорость, налетела на девушку и едва не скинула ее с узкой, небрежной, наспех протоптанной в час пик тропы.              В воздух взметнулось испуганное девичье «Ой!», мобильник с кейсом выскользнули из рук и плашмя рухнули на дорожку, а сама Ю, еле удержав равновесие, машинально схватилась за единственную возможную для нее опору в виде чужой руки, удержавшись сама, но при этом оттолкнув ее обладателя.              Раздался глухой обреченный падающий звук.              Да какого лешего?!              – Черт, нельзя ли поосторожней?! Вокруг себя хоть иногда смотри! – сердито выпалила брюнетка, подхватывая упавший кейс с документами и поворачиваясь к непутевому пешеходу.              Готовая от досады и вынужденной задержки стукнуть им для верности виновника своих бед в виде здоровенного хамоватого мужика, Джимин застыла. В отличие от нее, не мужику, а столкнувшейся с ней девушке повезло куда меньше. Невысокую, хрупкую и худую, сила удара отбросила ее прямиком в сугроб, из которого та тщетно пыталась выбраться, вместо избавления от препятствия в виде белой ледяной каши все глубже утопая в ней. Растерянная и встревоженная, она беспомощно озиралась по сторонам, будто все еще не понимая, что с ней произошло, и Джимин вздохнула, вдруг разглядев, как легко и не по погоде незадачливая девица была одета.              Ни шапки, ни варежек, ни какой-либо другой зимней вещи. Одна тонкая голубая фланелевая куртчонка с капюшоном да светлые капроновые колготки под кожаными сапогами на низеньком каблуке.              Кто вообще ходит в колготках в такой холод? Может, это чудо-юдо забыло проверить термометр перед тем, как покинуть дом? Или из принципа не держит при себе теплой одежды? Чего ради? И хоть морозов еще пока не было, промозглая нулевая температура уже серьезно давала о себе знать, не позволяя выйти наружу в привычном облегченном пальто или плащике, да еще и без головного убора.              – П… простите меня, – пробормотала жалобно девушка, наконец очнувшись, и отчего-то эти слова прозвучали излишне виновато и самообвинительно для нее.              По факту Джимин забыла об осторожности точно так же, отвлекшись на чертов мобильный телефон, разом отключивший ее внимание вместе с периферийным зрением. Аккуратности с грацией ей бы стоило поучиться, как и бросить привычку грубить окружающим по поводу и без, даже не разобравшись в ситуации. К тому же пострадала при всем при этом она куда меньше, чем ее знакомая по несчастью, и уйти сейчас, бросив ее вот так в сугробе, было бы наивысшей степенью невежества и цинизма, до которых Джимин не могла позволить опуститься себе.              Хотя и очень хотелось. Свалилась еще одна проблема на ее голову!              – Давай руку, – нехотя протянула она ладонь, хватая бледные холодные пальцы и осторожно вытягивая бедолагу из снежной кучи-малы.              Совсем еще юная, на вид не старше двадцати лет, наверняка студентка или только-только устроившаяся работать. Обескураженная темноволосая девчонка уставилась на нее огромными серо-голубыми глазами, в длинных ресницах которых запутались снежинки, и рвано выдохнула в морозный декабрьский воздух густое белое облачко пара.              – Спасибо… Простите еще раз, что вас толкнула.              Она поклонилась Ю в знак уважения и раскаяния и, прихрамывая, медленно двинулась с рюкзаком и объемным чертежным тубусом в сторону метро. Комья снега налипли на ее куртку, портя некогда безупречный, хоть и совсем не сезонный вид, и Джимин машинально тронула ее за спину, чтобы стряхнуть часть пушистых слепящих хлопьев наземь.              – Стой, – окликнула через секунду она ее. – Ты же замерзла вся. Почему у тебя нет перчаток, шапки, шарфа?              – Утром собиралась на лекции впопыхах, вот и забыла взять, – повернувшись, неловко улыбнулась девушка и спрятала дрожащие ладони в карманах. – Я та еще дырявая голова.              Надо же, и здесь совпадение. Похоже, сумбурный, разбитной, некстати засыпанный снегом вторник не задался не только у Ю, начавшись с тотального опоздания и дорожных проблем и заканчиваясь нелепым столкновением в городском сугробе.              Понимая, что теперь в офис можно точно не спешить и встреча с заказчиками безнадежно упущена, Джимин отправила начальству на оставшиеся три процента заряда короткое смс с извинениями, вслед за чем перевела взгляд обратно на девушку. Намокшие от снега кончики волос студентки заледенели, посиневшие пальцы тщетно терлись друг о друга в попытках согреться, маленький красный нос беспрестанно шмыгал и сопел, приглашая на скорое свидание с простудой или бронхитом, и ощутившая отчего-то острый приступ жалости со стыдом Джимин поняла, что с девчонкой необходимо что-то срочно делать.              Оглянувшись вокруг, она заметила неподалеку кафе. Уютный и недорогой «Ддонг» был приятным душевным местом, в котором они часто собирались с подругами по вечерам, и девушка, недолго думая, решила попробовать сгладить неприятное, полное разочарований утро чашкой крепкого бодрящего кофе с любимой булочкой.              Как для себя, так и для замерзшей, все более начинающей походить на сосульку девушки.              – Ясно. Раз уж нам суждено сегодня обеим опоздать, может, зайдем посидим в «Ддонг» немного? – разгладив суровую недовольную физиономию более-менее приветливой улыбкой, поинтересовалась она. – Ты хотя бы согреешься, а то мне больно на тебя смотреть. Да и я, по-честному, виновата ничуть не меньше в том, что сбила тебя.              Потоптавшись немного на месте и явно обдумывая заманчивое предложение, незнакомка кивнула. Ее юное девичье лицо с ямочками на щеках просияло, большие голубые глаза озарились светом, и Ю на миг потерялась в их кристальной небесной чистоте и едва уловимом, цепляющим ниточки души притяжении.              Будто тысячи огоньков разом вспыхнули и зажглись, осветив задорными ласковыми лучами даже давно погрязшие во тьме уголки. Сама замерзла, а тепло вокруг источала так, что впору было от него греться.              Ерунда какая-то.              Вдвоем они преодолели две сотни метров, увязая в глубоком рыхлом снегу и пытаясь перепрыгнуть через сугробы, чтобы наконец укрыться в сухом, комфортном, пахнущем выпечкой, кофе и новогодней елью заведении. Украшенное в лучших традициях Рождества, оно несло в себе атмосферу и дух приближающегося праздника: с потолка свешивались яркие новогодние декорации, старенький приемник на прилавке бариста негромко играл классические Christmas-хиты, лоскутные пледы по-домашнему укрывали спинки диванчиков и стульев, а на подоконниках приветливо мигали разноцветными лампочками искусственные еловые гирлянды.              Они заняли дальний угловой столик у окна, и Джимин, стянув с девушки частично промокшую насквозь куртку, осведомилась, что бы она хотела попить. К ее изумлению, новая знакомая не любила кофе, зато обожала какао с маршмеллоу и зеленый чай. Джимин заказала у подошедшей с меню официантки большой стакан какао с зефиром для нее и стандартный американо для себя, а в качестве перекуса взяла им традиционные сладкие сонпхёны и теплый кимбап с тунцом.              – Как тебя зовут? – как можно беспечнее спросила она, когда официантка удалилась исполнять заказ, а они с незнакомкой расположились в удобных плетеных креслицах.              Миниатюрная, женственная и изящная, в своем тоненьком трикотажном свитерке и юбке в клетку та выглядела еще более худой, чем казалась вначале, и Джимин жестом указала ей на висящий за ее спиной плед, чтобы та укрыла то и дело вздрагивающие от холода плечи. Хоть как-нибудь она должна была согреться уже!              – Ким Минджон. А тебя?              Обычно в Корее новые знакомые не сразу переходили на «ты», предпочитая поддерживать максимально уважительную форму общения и нейтралитета, однако быстрое и «бесшовное» переключение девушки на более близкий и доверительный коммуникативный формат приятно удивило Ю. Простодушие с непосредственностью были одними из главных качеств, которые ей нравились в людях, но которыми, увы, она не обладала сама, и старшая украдкой порадовалась тому, что все же решилась познакомиться с этой девушкой. Такой молодой да ранней, а уже имеющей во внутреннем арсенале навыки, которым бы стоило поучиться тем, кто превосходит ее в годах.              – Ю Джимин. Вообще, я работаю тут неподалеку и обычно трачу минут пятнадцать, чтобы добраться до офиса «Ви Ворк Уджиро» на авто. Но сегодня я поняла, что с такими сугробами о машине можно смело забыть. Да и об офисе тоже.              Минджон хихикнула и, оглядев уютное помещение кафе с фотографиями счастливых постояльцев на стенах, солидарно кивнула.              – Понятно. А я учусь на архитектурном факультете в университете Ханьян. Сегодня нам надо было ко второй паре, но я благополучно пропущу ее, потому что опоздала и не подготовилась, как положено, к семинару по композиционному моделированию.              На секунду в ее глазах промелькнула грусть, и Ю не нужно было ничего дополнительно уточнять, чтобы понять, что ее новая подруга была отличницей. Может, не фанаткой учебы, конечно, но блюстителем безупречной зачетной книжки на благо будущего – точно. Равно как и относительно недавно она сама.              – Что ж, может, оно и к лучшему, – деликатно заметила Джимин и зацепила взглядом идущую мимо окна влюбленную, держащуюся за руки парочку. – Значит, где-то во Вселенной было задумано так произойти. Зато ты не получишь плохую оценку и завтра всем сможешь смело рассказать, что прошла боевое крещение плаванием в снегу.              Ким разразилась заливистым звонким смехом, тут же прикрыв рот рукой и виновато заозиравшись по сторонам, и Ю невольно заулыбалась, уловив в ее чистом и мелодичном тембре музыкальные, почти вокальные нотки. Наверняка из нее бы вышла отличная певица – в стиле поп, кантри или r&b, а еще старшая наглядно представила, как здорово бы смотрелась та в кожаном костюме с заклепками и шипами и электронной гитарой наперевес.              – Порой мне кажется, что у Вселенной на меня очень странные планы, – неохотно призналась Ким и благодарно кивнула официантке, которая любезно поставила перед ней стакан с ароматным дымящимся напитком. – То подкинет гору дополнительных вопросов на экзамене, то от проходящей мимо машины грязью обольет, а то и за соседку по парте отдуваться за что-либо заставит. Я не особо везучий человек, а в последнее время неудачи преследуют меня на каждом шагу. Хоть бы семестр без косяков и долгов закрыть да с чистой совестью уйти на каникулы – о большем я и мечтать не смею. Хотя…              Она вдруг умолкла, посерьезнев, и, осторожно сделав небольшой глоток горячего какао, украдкой уставилась на Джимин из-за круглого керамического ободка. Логично задумавшаяся о том, что одной из сегодняшних ее неудач стала как раз она, Ю притворилась, что не заметила пытливого, следящего за ней из-за чашки взора. А он блуждал, гулял и кружился, с интересом цепляясь за наспех надетую черную рубашку Ю с раскрытым, возможно, чуть больше положенного, воротником; очерчивал изгибы ее висевшего на тоненькой золотой цепочке крестика на шее; скользил по идеально сложенным на столе рукам со стильными дорогими смарт-часами и скромным неброским маникюром.              Но прежде всего он изучал изысканные женственные черты лица, не тронутого макияжем за исключением стрелок и обрамленного длинными распущенными волосами, легкая утренняя небрежность в которых придавала ей особый, душещипательный и бесконечно изумительный шарм.              Джимин редко смущалась чужим любопытным взглядам, которые частенько ловила на себе на улице, в офисе и метро, но сейчас, насторожившись от странного внезапного интереса новой знакомой, приподняла брови и с плохо сдерживаемым беспокойством уточнила:              – Почему ты на меня так смотришь? У меня что-то на лице?              Ким вынырнула из-за своей чашки и, со звоном поставив ее на стол, поспешила развеять сомнительный, создавший между ними неловкость момент.              – Нет, нет. Просто… ты напоминаешь мне одного человека.              – Кого же? – вопрос вырвался прежде, чем Ю успела обдумать его, и она мысленно дала себе оплеуху за чрезмерное любопытство и бестактное вторжение в сокровенную и наверняка слишком личную для девушки тему.              Загадочная улыбка осветила лицо Минджон, и она медленно обвела ободок стакана кончиком пальца, словно раздумывая, как лучше всего ей ответить. Льющийся сквозь большое панорамное окно солнечный свет играл в ее прямых темных волосах, придавая им таинственное, почти сказочное сияние, и Ю сама не заметила, как залюбовалась тонкой естественной девичьей красотой, в которой с каждой проведенной с Минджон минутой незаметно обнаруживала для себя все больше изюминок и достоинств.              – Я никогда раньше ее не видела, но всегда знала, что она есть, – уклончиво призналась наконец девушка и спряталась за упавшей на ее лицо косой челкой.              Обхватив ладонями чашку с кофе, Джимин задумалась. Разве можно знать человека, с которым ты даже не был знаком? Может, Ким посетило чувство дежавю и Ю просто напомнила ей кого-то? В свое время ей как-то самой казалось, что она нашла родственницу из прошлой жизни, а это оказалась всего лишь навсего их старая соседка по предыдущей квартире, пекущая иногда в далеком детстве для них с сестрой бесподобные черничные пирожки.              – Как я могу напоминать тебе ее, если вы с ней даже не виделись? – осторожно так и спросила она, стараясь, чтобы ее тон звучал как можно мягче. Темпераментная и своенравная Ю часто бывала резка, способная задеть и обидеть одним неосторожным словом, но при виде добродушной, юной, цветущей и бесконечно обворожительной Ким Минджон ей хотелось вести себя дружелюбно и засунуть привычную спесь с импульсивностью куда подальше.              И так уже создала о себе не самое лучшее первое впечатление, нагрубив ей после поцелуя с сугробом.              Ким потупилась и так и не ответила, очевидно, все же смутившись открытой темы, а затем нить разговора была окончательно прервана принесшей им аппетитный кимбап с сонпхёнами официанткой. Отложив себе на тарелку пару кусочков, Джимин подвинула остальное младшей и кивнула на блюда, призывая ее съесть все. Бледные замерзшие щеки девушки порозовели, а нос, напротив, утратил нездоровую пугающую красноту, и Ю с облегчением выдохнула, обнаруживая, что ее забавная и неудачливая, как и она, напарница наконец расслабилась и согрелась.              – Знаешь, так иногда бывает, – вздохнув, отметила в продолжение беседы младшая и окунула палочками в пиалу с соевым соусом кусочек кимбапа. – Мне кажется, что мы встречаем других людей в тот или иной период жизни не просто так. Вот ты, к примеру. Сперва мне думалось, что ты принесла проблемы, которых было и так полно, а потом – раз! – и я сижу с тобой в уютном местном кафе, болтаю как ни в чем не бывало, пью свое любимое какао и думаю о том, что, может, это, наоборот, самое удачное утро для меня?              Что есть, то есть. Слушая логичные и справедливые рассуждения девушки, Ю ненароком отметила, что они с Ким похожи не только далеким от спокойствия жизненным укладом, но и мыслями. Всего час назад она готова была прибить ее за формирование живой преграды по пути к метро, а теперь напрочь забыла и про это, и про свой разряженный телефон, и про неизбежный выговор руководства, и про так и не донесенный заказчикам проект их дома на Дэхан-но.              Необъяснимым образом о Ким хотелось заботиться, помогать, и Джимин тайком еще раз поблагодарила себя за то, что вовремя остановилась и не оставила в снегу эту девушку, которая по ее милости, между прочим, и умудрилась угодить в него.              – …и еще ты красивая, Джимин-онни. Очень.              Ю вспыхнула от неожиданного комплимента, пикантной искоркой ворвавшегося в разговор и прозвучавшего так душевно, просто и искренне, что она опешила. Ей нередко доводилось получать похвалу по поводу своей внешности от мужчин, из уст которых она звучала, как правило, привычно и конструктивно, призванная повысить ее самооценку и заявить о чужом внимании к ее персоне. Но слышать такое от девушки, самой способной сразить кого угодно, обладательницы завораживающей улыбки и светящихся неутомимой жизнью и солнечным светом глаз, было поистине волнительно и приятно.              – Спасибо, – улыбнулась Ю, обнаруживая, как отчего-то к щекам прилило тепло, а глубоко внутри под слоем застарелого снега и пожухлых листьев распустился вдруг маленький благоухающий цветок. – Ты тоже… милая.              Они закончили свою скромную утреннюю трапезу в молчании, греясь вкусной едой, бодрящими напитками и не менее теплой общей компанией. Спонтанное уличное знакомство, начавшееся с недопонимания и конфликта, незаметно переросло во что-то дружелюбное, мягкое, доверительное, когда комфортно было не только говорить, но и молчать, и Ю невольно задумалась о том, с кем и когда в последний раз находила себя так же легко, спокойно и беззаботно.              И лишь на секунду ей вдруг почудилось, что в этом молчании она сумела расслышать шепот своего сердца, просящего ее взять у девушки по имени Ким Минджон телефон.              Норовистая, вредная и упрямая, она этого, конечно, не сделала, решив, что новая знакомая навряд ли захочет еще раз ее увидеть. К тому же время давно перевалило за десять часов и ей, как и Минджон, нужно было спешить, чтобы все-таки попытаться сегодня попасть на работу. Джимин расплатилась за заказ сама, не взяв у Ким ни единой воны, зато взяв с нее обещание больше не замерзать и не нестись сломя голову по скользкому и мокрому снегу.              Они вышли из «Ддонга», когда с неба вновь стали сыпаться снежинки, и старшая, оглядевшись вокруг, впервые за долгое время заметила, как было красиво на улице. Укрытые белоснежной скатертью тротуары, машины и дома выглядели волшебно, напоминая старую поздравительную открытку с маленьким, готовящимся ко встрече с чудом городком. Большая высокая нарядная ель виднелась вдали на пересечении Согёро и Чонондэро, что уже этим вечером вновь торжественно загорится всеми цветами радуги и превратит скучный неприметный проспект в дышащий яркими красками и энергией центр жизни. Витрины и вывески магазинов, ресторанов, баров и кафе утопали в рождественских украшениях и декоре, подчеркивая особую праздничную атмосферу, уже наполненную предновогодним волнением и суетой, и на мгновение ей показалось, что все кругом вдруг в одночасье преобразилось, оживилось и расцвело, создав веселье и ожидание даже там, куда еще не добрался дух старого доброго волшебника с мешком подарков и в красном костюме с бородой.              А может, просто сама Ю другими глазами взглянула в кои-то веки на все, увидев в простых повседневных мелочах нечто удивительное и прекрасное, наполнившее ее давно позабытой детской радостью и верой в то, что все обязательно будет хорошо.              – Спасибо тебе за кафе, – Минджон улыбалась, ловя ладонями падающий снег и глядя на то, как крохотные небесные льдинки тают на коже и превращаются в капельки. – Я согрелась благодаря тебе и отлично провела время!              – Тебе спасибо, – Ю пожалела, что впопыхах не взяла этим утром шапку, чтобы одолжить ее девушке. – Надеюсь, по дороге до универа не замерзнешь и завтра оденешься потеплей.              – Обязательно!              Они неловко помолчали, думая каждая о чем-то своем и втайне не желая прерывать ставшую с чего-то такой дорогой встречу, и Ким, собравшись наконец с силами, неуверенно произнесла:              – Ну… тогда пока?              – Пока, Минджон.              Младшая помахала на прощание и, набросив на голову капюшон, без оглядки двинулась быстрым шагом по направлению к метро. И хоть ей требовалось идти в ту же сторону, Джимин задержалась, чтобы еще некоторое время смотреть той вслед, ощущая внутри странное, щекотное, разливающееся меж ребер чувство и думая о том, что, несмотря на все причуды погоды, это утро в самом деле выдалось не таким уж плохим.       

❄️ ❄️ ❄️

             Неделя принесла кратковременное потепление до плюс пяти градусов с временами выглядывающим из-за низких и плотных туч солнышком, а уже в воскресенье грянули первые затяжные морозы с ветрами, разогнавшие любителей долгих пеших прогулок по домам. Зима полноценно вступила в свои права, грозно заявив о себе повышенным атмосферным давлением со столбиком термометра, застывшим аж на минус пятнадцати, зато прекратились снегопады, заторы на дорогах и головная боль, от которой страдали как прямо, так и косвенно многие метео- и социозависимые жильцы.              При этом планам готовящихся к приближению главного мирового праздника сеульцев смена погоды не помешала ровным счетом никак. Вдохновленные и азартные, они активно носились по всевозможным ярмаркам и магазинам, дабы успеть закупить презенты и сувениры родным и друзьям в срок, а также традиционно украсить по всем канонам собственное жилище. Шуршали пакеты и сумки с мишурой, гремели коробки с многочисленными подарками, звенели бубенчики на кончиках смешных новогодних шапок и ободков, и вяло смотрящая на всю эту рождественскую суету Ю Джимин находила себя единственной, кто не участвовал в общем деле.              В свои почти уже тридцать лет она давно не верила в чудеса, привыкнув встречать Новый год в одиночестве с бутылкой соджу и приготовленным самой себе маленьким подарком под елкой. В этом году родители вновь планировали провести новогодние праздники на острове Чеджу, чтобы отпраздновать там годовщину свадьбы, старшая сестра готовилась встречать Новый год со своей семьей, и одинокая, не знавшая, куда пристроить себя, Ю Джимин по обыкновению не ждала от этого празднества ничего нового. Очередная слезливая дорама по телевизору, горы заказанной в быстрой доставке еды и метры просмотренной в соцсетях новостной ленты – вот и все, чем оставалось заняться той, кому некуда и не с кем было пойти за неимением ни одного по-настоящему близкого и родного человека.              Впрочем, не все было так уж плохо. Прошлое ее опоздание на работу в снежный коллапс ограничилось лишь небольшим замечанием от начальника, прибывшего в офис за десять минут до нее с просьбой скорей позвонить заказчикам, застрявшим где-то на полпути к месту встречи. Обещанный дизайн дома был благополучно передан им в руки уже спустя полчаса, и Джимин, отыскав оставленный на рабочем столе шнур питания, включила мобильный, с облегчением не обнаружив на нем ни одного гневного или запугивающего смс. Среди новых и непрочитанных сообщений в чатах значилась лишь пара от мамы, лучшей подруги Нин И Чжоу, а также от партнерских агентств, и Джимин тотчас с трепетом вспомнила о прелестной голубоглазой девушке в легкой куртке, у которой так и не удосужилась взять номер телефона. В тот самый момент Ю так хотелось узнать, как она добралась до ВУЗа и не упала ли где по дороге в сугроб еще раз, что она, хихикнув, подумала о запасном варианте в виде университета Ханьян, куда вполне могла как-нибудь однажды наведаться.              Хотя ей это не понадобилось. Потому что уже всего несколько дней спустя судьба сама вновь столкнула их с Минджон вместе – и на сей раз в прямом смысле слова привела младшую прямиком на работу к ней.              В тот вечер Ю задержалась, увлеченно доделывая с коллегами новый большой проект, а потому не сразу обратила внимание на перевалившее за шесть часов вечера время. Наспех одевшись, брюнетка схватила необходимые зарисовки и выбежала из здания, намереваясь успеть еще поработать над ними дома. Каково же было ее удивление, когда в неярком свете уличного фонаря, освещающего декоративный газон и часть парковки, она заметила знакомую девичью фигурку в голубой куртке, стоящую у припорошенной снегом лавочки и борющуюся с холодным пронизывающим ветром и мерзлотой.              – Минджон?! Ты что тут делаешь?              Ким повернулась на изумленный оклик, и ее юное, нежное, чуть обветренное лицо расцвело.              – Онни, привет! А я… тебя жду.              Очнувшись от потрясения, Ю быстро приблизилась, по-прежнему не в силах поверить своим глазам. Минджон – уставшая, сонная, все так же одетая не по погоде – действительно к ней пришла, и девушка расплылась в облегченной улыбке, не зная большего подарка на Рождество, чем их новая, значащая так много встреча.              – Меня? И давно ты тут стоишь? И как ты узнала, что я здесь? – она приобняла Ким и выдохнула, благодаря фортуну за то, что она вновь вмешалась и не позволила им пропа́сть и потерять друг друга в пестрящей многомиллионной толпе.              – Ты мне сама сказала, что тут работаешь. Ты разве не помнишь?              Ах да, точно. Джимин даже забыла, что случайно обмолвилась о месте своей работы в «Ви Ворк Уджиро», когда они отогревались в кафе после падения Ким в сугроб. Какое счастье, что засиделась она не сильно и не заставила Минджон долго ждать. Впрочем, откуда ей было знать, как долго девушка провела на улице? Их бдительный и строгий охранник на КПП пускал внутрь здания только по пропускам и знай Ю, что та придет, обязательно бы сделала на нее заявку.              В любом случае самым главным оставалось то, что Ким здесь. Однако радость и ликование при виде девушки быстро сменились холодной колкой тревогой из-за того, что та опять была в одной легкой куртке без головного убора, а потому старшая, стащив с себя теплый шарф с шапкой, принялась старательно укрывать Минджон.              – И снова мы без теплых вещей, да? Маленькая дырявая голова.              Ким смущенно поежилась и кивнула, польщенная проявляемой к ней заботой.              – Х-холодно, онни…              – Да вижу я, вижу! Сама обещала теплей одеться, и что? Сегодня еще холоднее, чем в тот раз, ты знаешь об этом?              Ким снова понурилась, понимая, как виновата, и Ю поддела ее за подбородок, давая понять, что совсем не злится.              – Из-вини… Я просто хотела увидеться с тобой. Ты не оставила мне свой номер, и я не знала, как еще тебя отыскать…              В груди что-то глухо ухнуло и застонало, и тут настал черед испытывать вину уже Ю Джимин.              – Но ты ведь его не спрашивала, – мягко парировала она, натягивая на бледные замерзшие пальцы девушки теплые меховые перчатки. – Как я могла быть уверена, что он был нужен тебе?              Глупейший вопрос с причиной, по которой Ю сама не решилась попросить номер у Ким во время их первой встречи. Потому что о таком не спрашивают, а просто молча записывают и передают. Младшая не ответила, шмыгая носом и энергично сжимая и разжимая кулаки, чтобы обновить кровоток и поскорей согреться. Извечная забывчивость и расторопность без конца вынуждали ее выходить из дома то без теплых вещей, то без кошелька или проездного, а иногда ей вообще казалось, что она способна оставить на подушке собственную голову.              Хорошо хоть название офиса Джимин не забыла!              – Ладно, пойдем, – беря Ким за руку, Джимин потянула ее к стоянке. – Я довезу тебя до дома. Благо, сегодня я на машине. Ты не против?              Они прошли к небольшой, примыкающей к зданию офиса парковке, и девушка любезно отворила для младшей дверь своего авто. Комфортный и стильный, элегантно отделанный светлой кожей салон сразу же принял гостью в уютное кресло с подогревом, которое Джимин сразу включила на полную мощность в надежде, что оно быстро согреет ее. Вечно замерзшие и трясущиеся руки Минджон серьезно не давали ей покоя, и она с тревогой поглядывала на то, как та машинально потирает ладони, все еще озябшие даже под плотным двойным меховым слоем.              Вот и стоило ради этого тащиться к ней вечером сюда? Ю очень хотелось верить, что да. И, желательно, без последствий.              Блестящий черный Hyundai Genesis Джимин выехал с рабочей стоянки и плавно погнал по тихим вечерним улицам Сеула по названному Минджон адресу. Ким тихо сидела, как мышка, вжавшись в спинку сиденья и делая вид, что смотрит на пролетающие за окном деревья, мосты, линии электропередач и дома, хотя по факту не отрывала завороженных глаз от сосредоточенного лица девушки за рулем. Свет от приборной панели отбрасывал на него тени, в которых та выглядела еще загадочней и красивей, и младшая не переставая любовалась каждой линией безупречной матовой кожи и завораживающим отблеском темных кофейных глаз, в которых мечтала жить, как в домике, вечно. Помимо элементарного человеческого восхищения Ким так хотелось быть похожей на нее – умом, манерами, отзывчивостью и харизмой, – но рядом со статной, взрослой и солидной Джимин младшая казалась себе просто наивным глупым подростком, не смеющим рассчитывать на взаимность и хоть сколько-нибудь быть достойной ее.              Ведь куда больше юному архитектору зданий, а не чужих судеб хотелось быть не ею, а с ней, укрытой заботой, вниманием, теплотой и уверенностью в том, что она нужна и любима.              Машина припарковалась возле дома Минджон уже через двадцать минут, и Ю Джимин, предусмотрительно занеся в смартфон девушки свой мобильный и сделав в свою очередь прозвон себе, вернула ей телефон.              – Ну вот, пожалуй, и все. Беги. И, пожалуйста, достань с балкона или антресоли свой пуховик! Иначе мне придется самой купить и закутать тебя в него!              Ким рассмеялась, тотчас представив забавную картину, как Ю носится за ней по улице с зимней вещью, пытаясь заставить надеть ее. Минджон не любила тесные и громоздкие пуховики, в которых было трудно передвигаться и контролировать перепады температур, но, глядя на славную, восхитительную, улыбающуюся ей улыбкой Афродиты Джимин, она понимала, что под этим животворящим и исцеляющим душу взглядом готова была безропотно напялить на себя все.              – Я не против, онни! И знаешь, так даже будет лучше. Ведь тогда я точно не забуду одеться теплей! Спасибо большое, что подвезла. Пока!              Она выпорхнула из машины, скрываясь в подъезде жилого дома, а Ю Джимин неспешно направила свою машину к выезду со двора. Что ж, сегодня ей удалось узнать не только номер Минджон, но и место ее жительства, чтобы в случае чего приехать и справиться о том, как она. Эта прелестная и милая девушка, этот яркий солнечный лучик, чистая и невинная, как роса на первом майском цветке, пробуждала внутри странное, давно забытое чувство нежности и комфорта, против которого старшая не могла устоять и которое разгоралось в ней с новой силой снова и снова, стоило лишь едва вызвать в памяти ее кроткий женственный образ. Вспоминая ее улыбку и украдкой следящий за ней в кафе и сегодня в машине взор, Ю решила обязательно пригласить Минджон в выходные в парк, а если та не боится высоты, то и прокатиться на Колесе обозрения тоже. Заодно появится повод поближе познакомиться и друг друга узнать, да и просто провести время в новой компании было всегда не лишним.              А вот точно ли Ким достанет завтра свой пуховик, ей наверняка стоило проверить уже наутро.              

❄️ ❄️ ❄️

                    А наутро Джимин разбудила целая череда смс, атаковавших цифровым пулеметом ее мобильный и едва не заставивших упасть с кровати в страхе того, что с младшей что-то произошло:       Minjeong-ah       07:24       Доброе утро, Джимин-онни! Как спалось? Надеюсь, этот день для тебя будет очень-очень удачным!              Minjeong-ah       07:27       Я уже встала, позавтракала и собираюсь на первую пару в университет! У нас сегодня история пространственных искусств и экономика архитектурных решений! Сложно, но интересно! И хоть прогноз не обещает солнышка, я точно знаю, что оно светит мне по ту сторону экрана.              Minjeong-ah       07:29       Прости, я, наверное, тебя разбудила… Но мне так хотелось пожелать доброго утра тебе. Напиши, как сможешь. Обнимаю. Минджон <3              Ю расслабленно потянулась, выдохнула и, выключив начавший звенеть будильник, не спеша напечатала ей в ответ:       

You

07:35

Доброе утро, принцесса! Спалось отлично. Спасибо большое за пожелания, тебе тоже удачного дня. Пусть гранит науки усваивается, а бодрость и настроение прибавляются! И я тоже увидела солнышко, оно прямо сейчас улыбается мне ;)

You

07:37

И кстати, что там насчет пуховика? :3

      Ким прислала ответ не сразу, ограничившись лишь несколькими эмодзи в виде прикрывающей глаза обезьянки, хихикающего смайлика и веселого забавного снеговика. Опять смеется и уклоняется от ответственности тепло одеться, наверняка намереваясь выскочить из дома в своей любимой легкой голубой курточке, больше подходящей для ношения в марте или конце февраля. И то если снег сойдет и ветра утихнут.              И вот как ей с этой вредной упертой упрямицей бороться?              Ладно, Ю так просто этого не оставит. Она отправила Ким ухмыляющуюся рожицу дьяволенка, сигнализируя о том, что все поняла, после чего поднялась и начала свой привычный рабочий день. Умывание, душ, чистка зубов и чашка кофе с тостом на завтрак. Быстрый просмотр новостей в соцсети, чистая одежда на вешалке и выход из дома. Пока ехала на машине до офиса, барабанила пальцами по рулю и подпевала известной песне, звучащей по радио и заряжающей мыслями о демонстрации уверенности в себе, успехе, умении нравиться окружающим и дерзком смелом самовыражении.              I don't need hype, yeah, what you feel like       Walk like you don't care       I'm not interested, keep it light       Yeah, yeah, blah, blah, say what you like       It's overflowing here, I'm everybody's type              И если бы она действительно стремилась нравиться всем. Джимин была не из тех людей, кто жаждал безоговорочного обожания и славы с необходимостью видеть восторг в чужих глазах, однако врожденное обаяние и яркая внешняя привлекательность на самом деле давали ей возможность пользоваться другими себе во благо. Люди любили красоту, таинственность и сексуальность, ныряя в них, как в сладкий запретный омут, с головой, и девушке невольно вспомнился не самый лучший и образцовый случай, когда в одном из старших классов школы она позволила ухаживать за ней давно влюбленному в нее парню. Он был настойчив, неутомим, терпелив, задаривал открытками, подарками и цветами, писал стихи и даже наведывался в гости к ее родителям, но Ю, быстро устав от его навязчивого ревностного внимания, порвала с ним, в итоге так и не сумев ни полюбить, ни испытать хоть малую долю взаимной симпатии. Его забота была приятна, его признания льстили, его объятия укрывали, но это было все, о чем Джимин могла рассказать, в случае если речь заходила о Кае.              Тот раз был первым и последним, когда она позволила себе играть и пользоваться чужими чувствами, а после просто избавиться от них, и впредь наученная не лучшим опытом брюнетка всегда держалась подальше от отношений, в которых была только одна сторона. Та, что поддерживала и убивала одновременно.              Привычная пятница прошла с улыбкой и в легком отрешенном забытье, отчего ее коллега и друг Шим Джеюн даже спросил, в каких облаках она сегодня витает. Сославшись на обилие работы и кучу дел в выходные дни, Джимин уклончиво проигнорировала вопрос и плавно оставила в неведении Шима, что проводил ее задумчиво-заинтересованным взглядом, но не рискнул больше ничего уточнять. Несмотря на всю свою приветливость и коммуникативность, Ю Джимин была самой загадочной и неприступной девушкой в их отделе, не реагирующей на ухаживания и знаки внимания от мужчин от слова совсем, а потому отчаявшимся получить взаимность от знойной темноволосой красотки парням оставалось лишь бросать на нее тоскливые взгляды, смирившись с участью безнадежного нахождения во френдзоне.              А уже вечером, специально освободившись пораньше, брюнетка в приподнятом настроении и бодром расположении духа выбежала с работы, намереваясь прийти домой и посмотреть финальные серии «Очень странных дел». Несмотря на смешанную реакцию поклонников сериала по поводу концовки истории, ей очень хотелось самой оценить ее и, конечно, полюбоваться напоследок на любимых героев, ставших почти родными за минувшие девять лет.              Она выбежала с работы – и уже почти даже не удивилась тому, кто стоял снаружи здания «Ви Ворк Уджиро» и, переминаясь с ноги на ногу, терпеливо ожидал ее.              Все в той же голубой куртке и кожаных осенних ботинках, но в теплой шапке, перчатках и шарфе – тех самых, которые она сама вчера одолжила ей в попытках согреть озябшее на ветру тело. И кажется, Ю Джимин хорошо знала, почему сегодня эта упрямая своенравная девушка вновь без всяких предупреждений и церемоний пришла.              – Маленькое солнышко решило снова порадовать меня лично? – пошутила она, и младшая не сдержала ответной улыбки, подбегая к ней и стаскивая по пути с ладоней чужой защитный аксессуар.              – Привет! Я принесла тебе твой шарф, перчатки и шапку. Вчера в машине забыла отдать. Надеюсь, ты на меня не злишься?              – Что? Нет, боже. Конечно, нет, – Джимин остановила младшую, укутывая обратно в теплый и натуральный мех и показывая, что ей не нужно ничего возвращать. – Но ты вполне могла оставить это себе. И почему ты просто не позвонила? У тебя ведь теперь есть мой телефон.              Ким замешкалась, не зная, что сказать, и пребывая в заметном смятении. Большие васильковые глаза опустились, подведенные тинтом губы поджались, узкие плечи ссутулились, и вся она в одно мгновение стала выглядеть такой беспомощной, маленькой и несчастной, что сердце Джимин потрескалось и чуть было не разбилось от жалости на куски.              – Мне нужно было увидеться… понимаешь? – наконец чуть слышно произнесла она. – Я скучала по тебе, Джимин-онни… и не хотела оставлять это до звонка. Это все… не то.              Растроганная и признательная за честность Ю наклонилась, чтобы ее обнять, привлекая стройную девичью фигурку к себе, и Ким охотно прильнула к ней, обвив обеими руками за шею.              – Горе ты мое луковое. Непослушное и вечно мерзнущее. Ну и что же мне с тобой делать?              – Оставить меня себе, – тотчас прозвучал ответ, и Ю в недоумении на нее уставилась, протянув палец и стряхнув горстку снежинок с ее лица.              – Что? – только и смогла выдохнуть она, все еще до конца не веря, правда ли Ким говорит всерьез.              Но Минджон промолчала, будто пожалев, что сказала лишнего, и только хлопала длинными густыми ресницами, на которых вновь начали оседать крошечные кристаллики льда, каждый из которых был так же уникален и неповторим, как и она сама. Время застыло, ветер усилился, Ким вновь начинала замерзать, и старшая, поправив смешно сползающую ей на глаза шапку, потянула ее к полупустой, припорошенной снегом автостоянке.              – Ладно, поехали. Так и быть, сегодня отогрею тебя у себя дома теплым пледом и чаем. Надеюсь, ты любишь молочный улун?              Идея с приглашением Минджон в гости пришла сама собой, и вот уже они летели по ярким, утопающим в иллюминации и праздничном настроении улицам Сеула, втайне радуясь, что проведут этот вечер вместе. По радио играла динамичная фоновая музыка, мягкий комфортный полумрак салона успокаивал и расслаблял, а с Джимин по-прежнему не спускалась пара любопытных, горящих ярче приборной панели глаз, что вновь и вновь самозабвенно изучали ее изысканный благородный профиль, каждый раз смотря на него, как в первый.              Изучали так, словно в жизни не видели ничего прекраснее.              Миновав несколько обширных деловых кварталов, машина свернула в сторону жилого района Каннам, известного своими небоскребами, косметическими клиниками и бутиками. Могучие высотные здания с монолитным железобетонным каркасом и многоуровневыми блоками возвышались кругом, поражая воображение простотой и в то же время изяществом фасадного исполнения. Здесь были и эксклюзивные клубные люксовые дома, и стильные закрытые резиденции, и величественные пентхаусы, и более скромные архитектурные решения с доступными ценами и близостью к общественной инфраструктурной сети. По правую руку мелькнул большой современный парк со спортивной и игровой зоной, а также видом на реку Ханган, в ночное время переливающуюся огнями и отражающую неспящую жизнь всего города. По левую – широкие переулки и дворы с магазинами, ресторанами, СПА-центрами и кафе. Идеальное сочетание удобства, практичности и красоты, когда все самое необходимое было функционально разделено и вместе с тем предусмотрительно собрано в одном месте.              Очарованная эффектным зрелищем Минджон не отрывалась от окна все то время, что они ехали по тихим заснеженным улицам Каннама. Как будущий архитектор и проектировщик, она оценила каждый его застроенный с умом уголок в надежде, что однажды сможет сама приложить руку к созданию чего-то подобного, и, полная признательных, светлых, окутывающих сердце эфирным облаком чувств она мягко коснулась предплечья Ю в кроткой и молчаливой благодарности за то, что она решила пригласить ее сегодня сюда.              Они проехали еще несколько кварталов, прежде чем Джимин остановилась у небольшого современного жилого комплекса, который, казалось, простирался ввысь аккурат к самим звездам. Пятьдесят восемь этажей чистого комфорт-класса, где от обильного строительного нагромождения и визуального шума можно было наконец спрятаться и почувствовать себя дома.              Джимин заглушила двигатель и, поманив гостью за собой, вышла из машины. «Янджэндэро, 17/1» – прочла Минджон на горящей неоном адресной вывеске и быстро последовала за ней. Просторный бесшумный скоростной лифт доставил их на один из верхних этажей с четырьмя квартирами, и стоило самой солидной двойной двери открыться, как Ким в немом сраженном оцепенении ахнула.              Внутреннее пространство и убранство жилья Ю поражало. Это был образец элегантного, минималистичного и высококлассного дизайна, специально продуманного до самых скрупулезных и требовательных мелочей. Высокие гипсокартонные потолки, панорамные окна с видом на бесподобный, мерцающий далеко внизу Сеул, идеально отделанные краской стены – максимум света, простора, свободы и удобств. Современная, сделанная на заказ мебель строгих линий выглядела дорого и эргономично: низкие кожаные диваны, стеклянные столики, светильники необычных форм, создающие причудливую игру света и тени. На стенах висели абстрактные картины, модульные секции и гарнитуры были украшены вазами и статуэтками, привезенными явно из других стран, пол блестел отполированным темным деревом. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат, напоминающий зимнюю свежесть вкупе с прохладными бодрящими нотками цитруса и сандала, а еще Ким бросилось в глаза полное отсутствие фотографий Ю и ее родных, что было редкостью в нынешних южнокорейских домах. Ведь семья всегда стояла у дорожащих наследием и кровным родом корейцев на первом плане.              В общем, ничего лишнего, ни одной избыточной или случайной вещи – все было на своих местах, излучая спокойствие, презентабельность и безупречный вкус. Это была не просто квартира, а самое что ни на есть живое продолжение Ю Джимин: непревзойденное, статное, совершенное, призванное очаровывать, впечатлять и желать остаться в его границах навсегда.              – Располагайся и чувствуй себя как дома, – взяв у Минджон куртку, Джимин повесила ее в шкаф. – Вон там ванная, прямо по коридору кухня, две комнаты – направо и чуть вперед. Сейчас я переоденусь и приготовлю нам что-нибудь поесть, хорошо?              Пока хозяйка соображала ужин, Минджон вымыла руки, после чего неспешно обошла ее пустующий, за исключением них двоих, дом. На вид – не меньше восьмидесяти пяти метров с двумя просторными комнатами, отапливаемой лоджией и бытовой кладовой. Жилье в Корее было чрезвычайно дорогим удовольствием, особенно в районах вроде Каннама, и Ким не надо было заглядывать в Интернет, чтобы понять, насколько богата оказывалась ее завидная и непохожая ни на кого знакомая. С почтением и умилением она отметила ее стремление к порядку и чистоте, обилие книг на полках, парочку забавных аниме-фигур и совершенно бесподобную цветочную стену ккоттам – дань традиционной корейской культуре и историчности.              В ее жилье все было кстати и по делу – жаль только, что жила в нем Джимин-онни совсем одна.              В небольшой, обставленной по последнему слову техники кухне Ю было тепло и уютно. Тихонько тикали милые настенные часики, шипели в духовке сочные квабаеги, свистел паром чайник на газовой плите. Сидя на мягком угловом диванчике под пледом, Ким с интересом осматривала богатый, со вкусом обставленный интерьер, отмечая его изысканность, лаконичность и полное отсутствие вычурности где бы то ни было.              – Ты сама обустраивала свою квартиру? Все выглядит так… стильно и необычно.              Джимин добавила ей в тарелку еще немного острых токпокки с сыром и кивнула.              – Да. Я дизайнер и специализируюсь на оформлении внутренних убранств. В тот день, когда мы с тобой столкнулись, я как раз спешила к заказчикам с проектом их нового дома на Дэхан-но. Дома оформлять сложнее, чем квартиры, но я рада, что взялась за этот заказ. Пусть и вручила его слегка попозже.              Ким вдруг заметно потупилась и помрачнела. Темные брови сдвинулись к переносице, глаза прикрылись, а пухлые губы сжались, будто готовые вот-вот пустить сентиментальную хозяйку в плач. Ю было удивительно, как чутко и остро Минджон воспринимала любое вторжение в чужую жизнь, ошибочно начиная считать себя в ней лишней, и, дабы поддержать и утешить девушку, она протянула через стол руку и мягко накрыла ее ладошку своей.              – Эй, малыш, ну ты чего?              – Прости меня, что так вышло. Я до сих пор чувствую вину за то, что толкнула тебя и не дала пройти.              «Ты все еще помнишь об этом?!» – хотела было изумиться Ю, но, опасаясь резких, поспешных, могущих быть воспринятыми двояко высказываний, заверила:              – Не надо, Минджон, ты что… Здесь нет твоей вины. Наоборот, я рада, что все для нас с тобой так сложилось. Ведь ты была права, сказав, что мы встречаем людей в тот или иной период не просто так… что все складывается определенным и не всегда зависящим от нас образом. В то утро я опоздала, но встретила тебя и… мне кажется, это было самым счастливым и удачным событием в моей жизни. Во всяком случае, я не жалею ни о чем. А ты?              Она улыбнулась, давно заметив, что Ким всегда в таких случаях повторяет за ней, и терпеливо дождалась, пока слабая, но стабильная улыбка вернется на исчерченное ненужными тревогами и переживаниями лицо.              – Я тоже очень… очень рада, что встретилась с тобой, Ю Джимин.              Они помолчали, перебрасываясь лишь короткими смущенными взглядами, в которых сквозило что-то, что каждая боялась осмыслить и прямо озвучить вслух. Обе прекрасно знали, что сегодня в эту квартиру их привела не только потребность согреть Ким Минджон и вернуть одолженные ею Джимин вещи, но и нечто куда более личное и сокровенное, минута за минутой и шаг за шагом начавшее проявлять себя во вроде бы несущественных и ничего не значащих мелочах.              Кутаясь в теплый верблюжий плед, Ким неожиданно чихнула, и не могущая игнорировать тревожные повторяющиеся звоночки брюнетка подсела к ней и ласково обняла за плечи.              – В чем дело? Ты не заболела случайно? Мне кажется, тебя снова трясет от холода. Налить тебе еще чай?              – Нет, не надо, благодарю, – взор младшей бегло скользнул по скулам и узкому подбородку молодой женщины, а после упал на ее пухлые, мягко очерченные, неистово сводящие ее с ума губы. – Дело не в этом, просто… если честно, мне холодно всегда, когда тебя рядом нет.              Слова прозвучали тактично, скромно, почти беззвучно, но так отчетливо и даже интимно, что Ю оглохла от их зашкаливающей искренности и прямоты. Пожалуй, подспудно она с самого начала знала, почему Ким мерзнет и не желает одеваться тепло, упорно игнорируя ее призывы достать шапку и пуховик, но услышать вербально реальную причину этого было равносильно признанию, на которое Ю Джимин втайне надеялась, о котором так много думала и которого давно так сильно и безнадежно ждала.              И теперь никак не могла взять и на него не ответить.              – Иди сюда, – она протянула руки и привлекла к себе съежившуюся под пледом девушку. – Если ничто другое не помогает, тогда согревать тебя буду я. Столько, сколько потребуется.              И Ким, безоговорочно веря и доверяя, обрадованно перебралась к ней на колени, незамедлительно заключая в нетерпеливые пылкие объятия. Внутри вдруг что-то щелкнуло и сломалось, когда их станы соединились, а лица оказались на расстоянии всего одного рывка, и обе девушки замерли, впервые ощутив и обнаружив себя друг с другом так близко. Еще один пазл в общей картине мира встал на место, еще один важный элемент нашел в запутанном сложном механизме дом, и Минджон, не веря в то, что это наконец случилось, уставилась на ту, что, видимо, сама не ожидала, как правильно и естественно все это произойдет.              – Так… лучше? – учтиво поинтересовалась старшая, удобней устраивая ладони на тонкой осиной талии Ким.              – Намного… только осталось одно последнее и самое главное «но»…              И, не договорив и не став дожидаться крадущихся к ней сомнений, она подалась вперед и накрыла своими губами губы Ю.              Накрыла горячо, безудержно, ревностно, страстно. Накрыла так, когда желают этого больше жизни и всей душой стремятся сказать и показать:              «Ты – моя, и я ни за что не отдам тебя никому другому».              Одна из рук, еще секунду назад поглаживающая ее бок, охотно переместилась к ней на спину, фиксируя и притягивая еще ближе к Ю. Плененная и опьяненная ее бесстрашным рисковым действием старшая закрыла глаза, позволив себе утонуть в этом внезапном, но сладостном поцелуе, в этом прикосновении и этой близости, к которой она так страшилась поспешно и неуместно Ким подтолкнуть. Ее Минджон, ее девочка, ее солнечный лучик и неутомимый источник радости наконец с ней рядом не просто как знакомая и подруга, случайно упавшая по ее неосторожности и вине в снег, а как признанная и полноценная девушка, которой можно было больше не бояться касаться и вести себя так, как она с ней желала. Все ее чувства с эмоциями вмиг обострились до предела, каждая клеточка тела кричала и требовала любви, каждое движение Ким на ее коленях отдавалось приятной щекочущей истомой и тягой где-то под ложечкой, захватывая дух и вынуждая самой льнуть к ней напористей и сильней. Джимин ощущала приятный чужой вес тела на себе, настойчивость и мягкость слившихся с ее губ, жар, проходящий волнами сквозь одежду по телу, и абсолютно новый, едва знакомый ранее трепет в груди.              Крутящаяся карусель мыслей в голове стихла, оставив лишь этот момент, эти впечатления, эти звуки, это добровольное и заманчивое нарушение личных границ, и Ю Джимин впервые за долгое время обнаружила себя счастливой и окрыленной – рядом с той, о ком слепо мечтала и искала все свои долгие, тщетные, прожитые во тьме и беспросветном одиночестве годы.              Насытившись первым пробным порывом и отстранившись, чтобы впустить в горящие легкие кислород, Ким судорожно выдохнула и вновь вдохнула в попытке вернуть своему разуму и сердцу былой контроль. Густая краска разлилась по ее лбу и щекам, смешиваясь со жгучим непримиримым стыдом и ясным тревожным возбуждением, и, глядя Джимин в глаза, она безошибочно увидела в них тот же огонь и ту же самую сжигающую дотла искру.              Это было слишком отчаянно. Слишком волнительно. Слишком дерзко. И слишком хорошо.              Так, что она готова была умереть, лишь бы еще хоть раз опробовать вкус этих сочных губ на своих губах.              – Ты… – начала Минджон, и голос ее дрогнул и захрипел от волнения, а пальцы без конца цепляли то ворот белого кашемирового пуловера Ю, то тоненькую золотую цепочку на ее шее, то светлую бархатную кожу, в которую ей безрассудно хотелось впиться прямо зубами и укусить. – Ты потрясающая, Джимин-онни, ты знаешь об этом? И ты нужна мне… Господи, так сильно мне нужна…              Она прижалась к ней горестно и обреченно, отчего стало даже трудно дышать, и дизайнер рухнула спиной на кушетку, укладываясь вместе с Минджон поверх удобных, мягких, согретых энергией их тел покрывал. Их следующий поцелуй, начавшийся плавно и осмотрительно, стремительно углубился, перерастая в несдержанный, алчный, не прерываемый более ни на одну секунду контакт. Скопившееся внутреннее напряжение наконец высвободилось, природная потребность в соитии и тепле нашла свой стабильный взаимовосполняемый ресурс, и Ким Минджон, примерная студентка второго курса архитектурного факультета университета Ханьян, привыкшая жить в сомнениях, смущении, зажатости и бесконечных страхах, с благоговением обнаружила, как раскрывается, преображается, расцветает и без стеснения сама рвется навстречу чужим жадным касаниям и губам, что неприлично овладевали, обезоруживали и подчиняли себе ее.              Так же, как рвется и исчезает ткань на их разгоряченных, вспотевших, жаждущих большего взаимодействия и откровения телах, не видящих более никаких препятствий для соединения.              А даже если бы они были, избавиться от них было бы так же просто, как сказать «Стой».              В том поцелуе, в той тесноте объятий, в свободе быть честной и быть собой Минджон впервые без страха и без остатка отдалась Ю. Вся ее сущность, разум, помыслы и душа желали лишь одного – Джимин, – и Ким было все равно, чтó теперь будет дальше. Каждое прикосновение старшей, будь то рука между ее бедер, кончики пальцев на лице, хватка за волосы или крепкое, граничащее с болезненным сжатие, посылало по телу Минджон мощные пронизывающие электроразряды, волшебным образом воскрешающие и оживляющие ее. Она ждала этой физической связи, этого единения, этой целостности и этого акта, как ничего другого и прежде никогда, цепляясь за них, как за якорь, что в ненадежном и шатком, бушующем непрекращающимися штормами мире казался ее единственным спасением и оплотом.              Ее ориентиром вокруг и смыслом бытия, наполнившем до краев ее пустые, однообразные и тоскливые дни, где не было ничего, кроме учебы, рисования и редких вылазок с подругами куда-нибудь.              С готовностью и желанием она отвечала на каждый жест, каждое движение, каждый толчок Ю Джимин внутрь себя, отдаваясь этому действию, где она была желанна и любима, единственная и неповторимая для другой. Они отделились от мира за окном, от затяжного холода, свистящих ветров и снега, погрузившись в свой собственный – теплый, маленький, безопасный, сотканный из глубокого взаимного притяжения и подтвержденного знания того, что им суждено быть вместе. В объятиях старшей Ким находила себя впервые за долгое время по-настоящему живой и счастливой, без ощущения, что ее заменила оболочка, ложная и фальшивая, какую ей часто приходилось носить для вида «нормальности» под стать своим родным и друзьям.              И Ю Джимин, сначала сдержанная и осмотрительная, атаковала девушку со всей присущей ей страстью, опытностью и вожделением. Собственничеством, хотела бы подчеркнуть она, но не могла, ведь Ким Минджон – это человек, а не вещь. В ответ на робкие тактильные призывы младшей она позволила себе отбросить должную осторожность и показать, как сильно она нуждается и дорожит ею. Помимо влажных засасывающих поцелуев старшая исследовала ее с удивительной для себя пылкостью и рвением. На нежной рисово-белой шее, ключицах, плечах и груди Ким расцветали, как на роскошном художественном полотне, яркие, щиплющие, багровые следы – метки, оставленные в порыве прорвавшихся изнутри чувств и в доказательство того, что Ю Джимин – эта сильная грациозная, непоколебимая женщина, ее персональная зависимость и одержимость – действительно ее любит и хочет быть с ней. Она держала ее запястья, сжимала, терзала, мучила ее, спускаясь невообразимыми и нестерпимыми ласками ниже, пока Ким потела, стонала и извивалась под ней, не справляясь с накатывающими на нее приступами экстаза, от которых кружилась голова, спирало дыхание, а перед глазами взрывались и заново рождались сверхновые.              А потом еще, еще и еще, пока границы дозволенного не стерлись окончательно, пока не стало нечем дышать и не исчез пространственно-временной континуум с пониманием, где все-таки заканчивается одна и начинается вторая.              Эта ночь была незабываемой, глубокой, долгой, полной открытий и тайн, где каждое прикосновение служило немым вопросом, а томный вздох или стон – бесспорным и однозначным ответом на него. Их близость была построена на том доверии, которое обе взаимно и скрупулезно строили пусть и немногие, но исчерпывающие дни своего знакомства, и в момент, когда напряжение между ними достигло пика, стоны взметнулись до самых высоких нот, а станы забились в сладкой агонии, все то, что было раньше, до этого, до них, просто перестало иметь значение и даже просто существовать.              …Часы на кухне показывали без четверти три ночи, когда Минджон, выбившаяся напрочь из сил, уснула прямо на Ю, и та не решилась будить девушку и выпроваживать ее прочь из своего дома. По факту, теперь об этом даже не могло идти речи. После того, как они раскрылись друг другу, после того, что с ними произошло, больше всего на свете ей хотелось, чтобы дом Минджон отныне был здесь, с ней, в ее квартире и в ее стенах, что, несмотря на дорогой качественный антураж, всегда оставались тревожно холодны и пустынны.              Как, в общем-то, и вся лишенная поддержки и истинной любви жизнь Ю.              Она аккуратно, чтобы не потревожить и не разбудить, подняла Ким Минджон на руки и перенесла на кровать в свою спальню. Младшая что-то пробормотала во сне, заволновавшись, но тут же успокоилась и умолкла, стоило руке Ю обвиться вокруг ее талии и прижать хрупкую девичью фигурку к себе.              Джимин накрыла их двоих одеялом и выдохнула, убрав намокшую и спутанную прядь волос с безмятежно спящего напротив лица. Утро уже не за горами, несущее новый день, новые впечатления, а также новые занятия и дела, и самым прекрасным в нем было то, что они с Минджон смогут начать и провести его вместе.              А там, может, и много-много других дней впереди.              Где-то вдалеке шумели редкие, проезжающие мимо их дома машины, скользили по стенам комнаты тени и блики от городских огней, кружился за окнами безмолвной убаюкивающей песней пушистый раннедекабрьский снег. А Ю Джимин еще долго лежала, бодрствуя, в темноте, глядя на чужие, подрагивающие во сне ресницы и слушая кроткое, наполненное спокойствием и здоровым ритмом дыхание.              В ту ночь она впервые спала, как невинный ангельский младенец, сама.       

❄️ ❄️ ❄️

             – Онни, как думаешь, куда нам повесить вот этот шар? Мне кажется, он вряд ли будет смотреться на верхних ветках. А снизу его не видно почти совсем.              Ким шатко стояла на крайней ступеньке небольшой лестницы, пытаясь украсить большим переливающимся ярко-зеленым шаром высокую и живую ель, которую они вместе с Ю выбрали вчера вечером на базаре. Головокружительный аромат свежей хвои, дерева и смолы наполнил просторную комнату, смешиваясь с нотками разложенных на столе мандаринов и имбирных пряников в форме домиков, звездочек, сердечек и человечков, которые девочки испекли этим утром сами. Немного неровные и смешные, с подтекшей глазурью и съехавшим набок топпингом, зато сделанные своими руками и от души. Как и развешенные с любовью красные рождественские носки с подарками на декоративном камине, выставленные фигурки Санта Клауса и его верных помощников с ушками и рогами, развешенные на стенах и дверях праздничные венки и почти готовый к встрече приближающегося торжества стол.              Домашние предновогодние хлопоты с суетой для обеих девушек были, можно сказать, в новинку, но тем приятнее и дороже было выполнять их вдвоем, дурачась, смеясь, шутя и радуясь тому, что они теперь друг у друга есть.              – Ты можешь повесить его по центру, – предложила страхующая ее внизу у лестницы Ю Джимин. – Он тоже зеленого цвета и прекрасно дополнит елку в свете гирлянд. Давай проверим?              Минджон кивнула и радостно прицепила шарик на одну из центральных веток. Игрушка тут же преобразилась и заиграла, идеально подсвеченная разноцветным сиянием крохотных мерцающих огоньков, и так еще одна маленькая деталь в большом, красочном, поделенном на двоих мире встала на свое место.              Глядя на то, как вдумчиво и старательно младшая украшает елку и ее дом, Джимин не могла сдержать улыбки и слез. Такая юная, солнечная, чуть наивная, а уже с понятиями и тягой к порядку, комфорту и красоте. Настоящее и полноценное Рождество пришло вместе с Ким Минджон в ее прежде пустую, погруженную в тишину и уныние квартиру, и Джимин до последнего не могла поверить, что будет встречать наступающие праздники не одна. Младшая девушка переехала к ней с вещами всего три дня назад, но ощущение, что она вошла в давно предназначенное и для нее жилье тоже, накрыло обеих буквально сразу. Уютно и гармонично смотрелась ее одежда в шкафу рядом с костюмами и платьями Ю Джимин, делила один на двоих стаканчик в ванной зубная щетка, смешались с хозяйскими принадлежностями разложенные на тумбочке и столике в коридоре мелочи и аксессуары.              Конечно, им многое еще предстояло друг о друге узнать, многое открыть и со многим в самих себе познакомиться, включая не самые приятные и положительные моменты, но для обеих совместная жизнь и быт заключались не только в счастливых, беззаботных, кажущихся идеальными мгновениях. Это были также и ссоры, и тяготы, и недопонимания, и обиды, и боль, и слезы с истериками и разбитой посудой на полу. Ведь в отношениях никак иначе. Однако лишь объединенные общей целью и стремлением построить единое будущее девочки были способны все преодолеть, чтобы стать сплоченнее, сильнее, ближе и самое главное – научиться беречь, ценить и не отпускать друг друга, несмотря ни на что.              Минджон осторожно спустилась с лестницы и, встав рядом с Ю, с восхищением оглядела законченный результат их совместной декоративной деятельности. Объемная, величественная и нарядная ель возвышалась в углу гостиной как главный символ уходящего и приходящего года, переливаясь всеми цветами радуги и придавая комнате необыкновенный, чарующий и даже сказочный вид, и младшая, как ребенок, смотрела и не могла нарадоваться ворвавшемуся в ее жизнь празднику, который происходил не где-то на картинке или в фильме, а здесь и сейчас именно с ней.              – Ой, ты права! – умиротворенно отметила она и мягко взяла Ю Джимин за руку. – Шар действительно смотрится здесь отлично несмотря на то, что он такого же, как и елка, цвета. А еще мне нравится, как пришлись к месту эти вырезанные из картона фигурки!              Радуясь не столько за елку, сколько за воодушевление и счастье в чужих глазах, Джимин вспомнила о приготовленных для Минджон подарках, один из которых она решила заранее преподнести ей прямо сейчас.              – У меня есть для тебя кое-что, Минджи-я. Подожди здесь немного, хорошо?              Она вышла и спустя минуту вернулась в гостиную с длинным плотным ярко-красным пуховиком с меховой пушистой опушкой на капюшоне. Модные светоотражающие нашивки и элементы украшали его плечи, подол и рукава, а на спине символично красовалась крупная серебристо-переливающаяся надпись:              Winter.              – Примерь, – улыбнулась она и, аккуратно убрав в сторону длинные распущенные волосы девушки, помогла облачиться в новую, самую нужную и незаменимую в зимнюю пору, вещь.              – Онни, это… – не веря своим глазам, выдохнула младшая и тут же повернулась к зеркалу, чтобы полюбоваться на свой новый сезонный наряд. Куртка сидела на ней идеально, точно пришедшись впору, и надежно укрывала все проблемные, продуваемые, вечно зябнущие места, независимо от того, насколько тщательно та всегда старалась их уплотнить.              А еще она была как нельзя кстати Минджон к лицу, придавая ей освежающий, стильный и на редкость очаровательный вид. Прямо как в тех милых традиционных японских аниме, которых Ю ценила и обожала с детства.              – Я же обещала, что куплю и закутаю тебя в пуховик. Я не могу позволить своей девушке без конца мерзнуть. Особенно когда она упрямо стоит и стоит под окнами моего офиса без шапки на холодном ветру.              Ким всхлипнула в момент увлажненным носом и просияла. Крохотные кристаллики-слезинки блеснули в уголках ее глаз, и Ю мягко стерла их кончиками своих пальцев, вслед за чем осушила влажные соленые остатки губами. Если и плакать, то лишь от счастья, но прямо сейчас ей не хотелось видеть намеков на влагу на любимом лице вообще.              – Боже… спасибо тебе, спасибо! Мой старый пуховик уже совсем износился, а новый все как-то не доходили руки купить. Ты – чудо.              – Нет, Минджон. Чудо – это ты.              – Нет, ты!              Они рассмеялись и некоторое время стояли, обнявшись и глядя на полностью украшенную, новогоднюю, мигающую разноцветными лампочками ель, в предвкушении праздника и новой страницы совместной жизни, до которой оставались считанные часы. На кухне негромко играла рождественская музыка, шумел греющийся на плите чайник, тикали часики-ходики с кукушкой, которые Ким принесла сама и повесила на стене для поддержания семейности и уюта. Каждые шестьдесят минут крохотная дверка в верхней части домика-корпуса открывалась, оттуда выпрыгивала пестрая забавная птичка, отсчитывая минувший час, и Минджон шутила, что каждое ее появление служило ей напоминанием и поводом признаться Джимин в любви.              Заслышав свист закипающего чайника, Ю потянула девушку, чтобы пригласить ее выпить чаю и открыть коробочку с югвой, когда Минджон вдруг остановила ее за руку и совершенно серьезно, тихо спросила:              – Ты помнишь, в нашу первую встречу я говорила о ком-то, кого мне напоминаешь ты?              Джимин крепче прижала девушку со спины к себе и, положив подбородок ей на плечо, так же тихо и серьезно ответила:              – Помню. Сказать по правде, я решила, что ты меня просто с кем-то спутала. Так иногда бывает. Когда чужой человек вдруг кажется необъяснимо знакомым.              Ким помолчала немного, будто обдумывая ее слова, а потом, развернувшись к старшей лицом, предельно искренне пояснила:              – На самом деле нет. Когда я сказала так… я имела в виду девушку, о которой всегда мечтала. На которую буду смотреть, восхищаться, равняться, обожать, в которой буду уверена на все сто и десять процентов и знать, что не только я, но и мое сердце обрело в ней свой теплый, надежный и полноценный дом. И, едва увидев тебя тогда, среди заснеженной улицы, чуть сердитую, недовольную и бесконечно милую, я поняла, что это – и есть ты. Мое новогоднее желание исполнилось там, где я совсем его не ждала. Я встретила тебя, Ю Джимин. И теперь я точно знаю, что чудеса бывают, а оттого начну верить в них еще больше.              – Как и я, – улыбнулась старшая и, чмокнув брюнетку в кончик носа, усилила объятия, из которых больше никогда не хотела ее выпускать. – Потому что мое счастье и чудо – это ты, Ким Винтер Минджон. И больше всего на свете я хочу продолжить создавать и укреплять наше общее счастье вместе. И, что бы ни случилось, всегда поддерживать, защищать и согревать тебя.                     

＊*•͙✩•͙*˚ ˚*•͙✩•͙*˚＊

                    …Что такое чудо? Волшебный мир из магической вселенной Гарри Поттера, ангельское послание, смех младенца, полная радуга или падающий в небе звездный болид? А может, это что-то, что невозможно постичь обыкновенному человеческому уму и уместить в привычные вербальные рамки?              На самом деле чудо естественно и повсеместно. И маленькие житейские чудеса регулярно происходят с каждым из нас, однако, слишком занятые проблемами и делами, живущие в бешеном ритме и вечной спешке, мы далеко не всегда замечаем их. Это может быть случайная улыбка прохожего на улице, маленькая помощь оттуда, откуда ее не ждешь, добрая весть, заветная покупка, долгожданное путешествие, смс с пожеланиями хорошего дня и самая-самая приятная, пусть и короткая, встреча.              Ведь чудеса – это не только редкие, исключительные, выходящие за границы обычного эпизоды. Это еще и простые мелочи, в каждой из которых сокрыта искренность, участие, понимание, доброта и желание делать окружающий мир чуточку светлее и лучше. Чудо не ждет подходящего явления или часа, оно способно возникнуть и проявиться абсолютно во всем и всегда, и насколько часто ему случаться, во многом зависит от самих нас.              Верьте в чудо – и оно обязательно и всенепременно произойдет. А еще лучше – станьте им для других сами.              С Новым годом!