Новое начало

      Вокс находился в чрезвычайно непривычном и странном для себя положении впервые спустя… ну сколько там? Почти полвека? Хотя если опираться на мнение Вельветт, то ее коллега бывает в таком состоянии достаточно регулярно. Впрочем, сейчас дело было вовсе не в собрании оверлордов, проблемами в компании или с прихотями Валентино. Дело было в том, что спустя неопределенное количество времени, наполненное конфликтами, ссорами, драками и дальнейшими радостями Вокс, будучи могущественным врагом Аластора, чуть усмирившим свою гордость и задетое давным-давно эго, оказался беременным ребенком того же самого Аластора. Удивительное стечение обстоятельств или хитро спланированный план самого Вокса? Ответа нет, да и сам грешник не настаивал бы ни на одном из вариантов. Куда еще более хаотичным и ужасным стечением обстоятельств свои последние три месяца беременности Вокс провел в этом зловонном (во всех смыслах, Вокса воротило практически от всего, а в особенности от отца его ребенка) отеле дочурки Люцифера, поскольку внезапная встреча, которую он планировал вывернуть в свою пользу, не раскрывая всех карт, оборвалась довольно спокойным и даже равнодушным: «Дорогая Чарли, я более чем уверен, что это… создание внутри — моя оплошность». И вот тут-то все и пошло по пизде окончательно.       Конечно же, эта миролюбивая идиотка настояла на том, чтобы он жил с ними, потому что «ребенок не может расти без обоих родителей!» и другая чушь. Вокс лишь злобно пыхтел и думал о том, что сама Чарли росла с родителями, а что выросло-то в итоге? Он ожидал покушения, однако, к его удивлению, в отеле его приняли вполне себе радушно. Без лишней злости, даже подружка-ангел принцессы не была настроена придушить его во сне. И это по большей части… злило. Вокс, конечно, отмечал, — в основном из-за «уморительных» комментариев Ви, — что его умственные способности начали потихоньку подводить из-за беременности, но ему еще вполне хватало мозгов осознать, что никто в отеле просто не воспринимает его как угрозу. Они думали, что он под контролем этого тупоголового, отвратительного оленя только потому, что тот заделал ему ребенка. Нет! Вокс все еще был опасен, все еще мог навредить каждому в этом жалком отеле. И не делал он этого только из-за ребенка, который требовал много внимания уже сейчас. Только из-за этого, а не из-за внезапной тени, обхватившей его тело и руки туго, но на удивление не причиняя боли, когда он пытался закинуть своих жучков для прослушки. Не-а.       Осознав, что выбора у него нет, возможности сбежать — тоже, как минимум из-за Вельветт и Валентино, что добровольно его отдали в руки этих отбросов и даже иногда, — в основном это была Вельветт, Вала на территорию отеля не пускали, — навещали там, Вокс начал налаживать контакт. Нельзя сказать, что ему искренне нравился местный контингент, но они были на удивление заботливыми по отношению к своему же врагу, а с некоторыми можно было и вовсе завести довольно интересную беседу. И, возможно, эта глупая Чарли была не такой уж безнадежной, по крайней мере она всегда ему помогала, когда ему было тяжело встать и нагнуться достать что-то. А когда он испугался молнии, испугалась похоже даже больше него за состояние ребенка. И это не выглядело так, будто она переживала только потому что это был еще и ребенок Аластора. Создавалось ощущение, что Вокс и сам был важен.       За время, проведенное в отеле, он успел наладить отношения со всеми хотя бы до нейтрального уровня, даже с этой глупой шлюхой Валентино, которому Вокс сам же позже выпросил более лояльное отношение со стороны сутенера хотя бы на время. По секрету Вокс расплакался из-за того, что Хаск, которому грешник импонировал наиболее среди всех, встречался с Энджелом Дастом и не мог не жалеть своего парня или кто он там ему, а Валентино так запаниковал, что согласился. Блядские гормоны. И только один чертов Аластор не проявлял к нему внимания. Ни разу, этот чертов урод ни разу не проявил никакой доброты по отношению к Воксу, который вынашивал его же ребенка. Пару раз они чуть не подрались, но их разняли и на этом все. Даже посмешище Люцифер проявил больше заботы, чем Аластор по отношению к своему малышу. Возникает вопрос — а зачем Аластор вообще признал, что это его ребенок? Думал, Ви захотят этим манипулировать? Вряд ли. Вариантов было множество, но Вокс прекрасно понимал, что его бывший… друг просто хотел поиздеваться над ним в очередной раз, выставив своей жалкой шлюхой, до которой тому и дела нет.       «Я его ненавижу, уничтожу, разрушу, расчленю, буду пытать всеми возможными способами… Унижу так же, как он меня!» — каждую ночь вырывалось яростное сбитое всхлипами шипение. Оно сдирало горло, разрывало ткани и матрасы кровати, ломало вещи в комнате Вокса и заставляло глотать горькие слезы обиды. Потому что как бы Вокс не ненавидел Аластора, еще больше он Аластора все еще любил. И как бы он себя не обманывал, после каждого раза, проведенного вместе с Аластором, он надеялся, что тот позаботится о нем после и, может, хотя бы раз, хотя бы один чертов раз останется до утра, улыбнется не насмехаясь, а мягко, как далекие 70 лет назад… Хотя кому, как не Воксу знать, что пора было уже забыть о прошлом и смотреть в будущее, в котором ничего из того, что ему бы хотелось, не произойдет.       Ребенок его родиться решил не в самый подходящий момент, видимо, мгновенно унаследовав от своего папаши любовь портить планы Вокса. Вызвав всеобщую панику, крики, истерики, у кого-то даже слезы, малышка благополучно родилась под присмотром Люцифера, потому что все с чего-то решили, что если он видел создание первых людей (на минуточку, созданных из глины), то и с обычным деторождением справиться. По итогу и правда справился, заодно вызвав у Вокса истерику своими вопросами «А так нормально? Может, кто-нибудь другой вместо меня?» Сидя на кровати, ощущая себя абсолютно опустошенным и слабым, под аккомпанемент комментариев, шуток, слезных поздравлений, которые он не слушал, Вокс смотрел на маленький сверток, что ему передали и просто не мог перестать. Он знал, что Аластор стоит рядом с ним и смотрел на их ребенка, но даже не оглянулся на радио-демона, как сделал бы это в любой другой ситуации. Так же как сам Вокс вводил всех вокруг в гипноз, эта малышка заворожила его. Вокс чувствовал, как несмотря на слабость и боль во всем теле, его сердце наполнялось искренней и чистой любовью. Послышался тихий голос, а по динамикам отеля заиграла спокойная и нежная мелодия:       — Хорошая работа, Винсент.       Вокс только вздохнул, дрожащими подушечками пальцев проводя по пока еще худой синеватой щеке.       

***

      Надо отметить, что для рожденной грешником их девочка росла абсолютно здоровой, активной и любопытной. Она мало спала в сравнении с человеческими детьми ее возраста, которых Вокс с трудом, но вспоминал из своей жизни на Земле. «Скорее всего это в Аластора, он же совсем не спит», — как-то сказала Вегги, забирая девочку из рук Вокса, чтобы тот мог все-таки немного отдохнуть. «Вся в этого урода, лишь бы испортить мне жизнь…» — думалось уже без всяких ярких чувств. Силы медленно восстанавливались, он чувствовал себя отвратительно, был абсолютно эмоционально неуравновешен и буквально ощущал, как отупел. И это было ужасно, особенно когда Вельветт, которая все так же продолжала навещать его (иногда даже с Валентино), вместо издевки просто обеспокоенно на него смотрела и подсказывала. К счастью, его все так же окружали другие создания, которые помогали и старались лишний раз не действовать на нервы.       Кроме Аластора, естественно, потому что… ну и правда, а зачем воспитывать своего ребенка? С момента рождения малышки Вокс не получил ничего кроме той тупой фразы. Хорошая работа? Еще бы, блять, он почти 9 месяцев вынашивал в себе нечто, что убивало его изнутри физически и умственно, делая из него полнейшего идиота. И все сам, абсолютно сам! И что о себе возомнил этот мудак? Вокс не родил какую-то машину для целей Аластора, это его маленькое чудо и хрен он допустит радио-демона близко к ней.       — Эй? Все нормально? — прозвучало напряженно со стороны.       — Что?!       — Полегче-полегче, — Хаск вскинул руки в защитном жесте, но сильно напуганным не выглядел. — Просто я подумал, что у тебя что-то случилось, учитывая, что ты оставил следы от своих когтей на моем баре.       Вокс опомнился, смотря себе под руки и замечая, что он правда порезал когтями стол.       — Я займусь этим. Извини?       — Забей. Ну так что случилось? — похоже, что демона и правда особо не волновало состояние его рабочего места. Вокс хотел бы рассказать, что он думает и чувствует, обо всей этой ситуации, но последнее, что хотел сделать — это снова оказаться посмешищем. — Про Аластора думал?       — Ч-что? Как ты… То есть, нет! Нахуя мне о нем думать? — грешник надеялся, что получилось убедительно.       — Даже не знаю… Может, потому что он твой враг и ты всегда с него бесишься? Или потому что он отец твоего ребенка, блять? — Хаск похоже закрыл свою смену на сегодня, — если у него вообще были смены, — и открыл бутылку джина, делая глоток и предлагая ее Воксу. Тот несмотря на соблазн помахал головой. Он кормил грудью и любил свою дочь. Хаск тем временем продолжил:       — Слушай, я понимаю, что у вас с ним довольно странная и мозгоебная история, в которую я не хочу лезть, но тебе не кажется, что ты себе же хуже делаешь, когда думаешь о нем, а потом нервничаешь?       — Тяжело об этом не думать, когда я нахожусь с ним на одной территории и мой ребенок пиздецки похож на него, — это была правда, несмотря на то, что в ее внешности преобладали синие оттенки, внешне она была невероятно похожа на Аластора с ее маленькими оленьими ушками и пушком на теле. Ток прошелся по телу Вокса и заставил Хаска ощетиниться. — Ладно, я просто… Скоро я уйду из отеля, возьму ее с собой в башню V. И это больше не будет проблемой, — грешник глубоко вздохнул, но заметив краем глаза что-то похожее на жалость в выражении кота, резко и широко улыбнулся. — Условия там уж точно будут получше.       — Да, няньки-порноактрисы — то, что нужно, — Хаск мягко усмехнулся, почувствовал желание сменить тему.       — Я думаю, Валентино не допустит их к своей любимой малышке. Пойду и я ее проверю, — Вокс встал, мгновенно пропав во вспышке.              Подходя к комнате, что ему выделили, он не мог сдержать улыбки. С каким бы ужасным созданием и болью в его жизни не было связано ее появление, Вокс любил ее всем сердцем. И печально, и стыдно было признавать, что любил в ней и его черты тоже. Особенно его.       — Как ты, мой маленький олененок? — на секунду улыбка застыла на лице Вокса, резко сменившись на яростный оскал, когда он увидел, кто находится рядом с колыбелью его дочери. В мгновение ока он оказался между ним и кроваткой с криком. — Пошел нахуй отсюда!       Аластор не повел и ухом, только наклонил голову, взглядом указав на девочку:       — Тише, Вокс, ты можешь ее разбудить такими криками.       Как бы грешник не был зол, он и правда не хотел будить дочь, которая итак редко спала, поэтому перешел на шепот:       — Что ты здесь забыл?!       — Разве я не могу увидеть свою дочь?       Люцифер, помоги Воксу не сойти с ума в этом проклятом месте. Аластор между тем продолжил:       — К тому же, я узнал, что ты планируешь покинуть отель и, признаться честно, удивлен, что ты, Винсент, правда думаешь, что я это позволю! — тон радио-демона сочился насмешкой и фальшивым удивлением, что заставляло Вокса сверкать от напряжения. И конечно этот фрик использовал свою тень, чтобы подслушать его разговор. Вокс постарался себя сдержать:       — Честно признаться, — начал он с передразнивания. — я очень удивлен, что ты думаешь, что твое мнение в этом вопросе на что-то влияет.       Аластор помахал пальцем перед его экраном, его улыбка стала шире, а глаза сузились, плохо скрывая злость:       — Оно не может не влиять, ведь я отец этого ребенка.       — Что-то я не припоминаю, чтобы ты делал хоть что-то для нее, чтобы так уверенно называться отцом, — Вокс сильно сжал руки в кулаки, уже чувствуя, как струи крови текут по пальцам, но даже это не затмило тот шок, что он испытал от слов демона. Часть его, совершенно жалкая, скрытая в глубине души, затрепетала от мысли, что Аластор признает ребенка Вокса своим и не отрекается от него, несмотря на поведение радио-демона. Но она не стоила даже минимума внимания.       Аластор снова наклонил голову:       — Ну как же, а кто постоянно следит с помощью теней за вами? К тому же, я занимаюсь ей, когда ты от усталости не можешь проснуться по ночам. Моя милая леди такая сдержанная, даже плачет тихо. Так что… — Аластор мягко подтолкнул Вокса, подойдя ближе к люльке и нежно проведя по уже пухлой щечке дочери. — … мы проводим вместе довольно много времени. Учитывая, что ты часто отрубаешься. Как-то жалко, не находишь? — он повернулся с усмешкой в глазах.       У Вокса не было слов. Их просто не было. Он был уставшим, он не мог нормально поспать, у него болело все тело, он бы абсолютно эмоционально нестабилен и высушен, каждый день его грызли изнутри мысли об Аласторе, об их связи и о том, как тот снова дал Воксу надежду, признав ребенка, а потом снова ее растоптал, не проявляя и капли заботы по отношению ни к нему, ни к дочери. Он… Он даже, блять, не просил взять ее в первый раз на руки, а теперь смеет так спокойно трогать ее милое лицо, пока она спит? Смеет говорить, что заботился о ней? И обвиняет Вокса в том, что тот — плохой родитель?       Грешник сел на кровать. Хотелось плакать или смеяться, или все вместе. Хотелось убить этого чертового оленя, но Вокс понимал, что уж сейчас у него точно нет для этого сил.       — Пиздеж.       Аластор, похоже, был удивлен:       — Что, прости?       — Я говорю, что ты врешь, потому что хрен я поверю тебе, что ты такой хороший отец.       — Что ж… — радио-демон отошел от коляски и постучал по подбородку в задумчивости. — Тогда мне не остается иного выбора, как доказать тебе, что я не вру.       — Интересно, как ты это сд…       — Понимаешь ли, поскольку ты крепко засыпаешь, то не в курсе, что спустя часа 4 малышка просыпается от сна в слезах и ей необходимо, чтобы ее обняли и успокоили. И если время меня не подводит, то примерно сейчас начнется маленькая истерика, — Аластор посмотрел на визуализированные из тени часы, словно сверяясь, но Вокс мало в это верил. Несмотря на это, со стороны люльки и правда послышались копошения, а после Вокс услышал тихий плач. Уже было подорвавшись, он хотел взять ее на руки, но Аластор опередил его, прижав дочь к своей груди. Аккуратно держа, он медленно ее баюкал, мыча какую-то песню, которая по мотиву напоминала песни времен жизни радио-демона. К удивлению Вокса, малышка и правда начала успокаиваться. Их дочь не могла находится без истерик на руках у тех, кого она не знала хорошо и не успела привыкнуть. Среди всех находящихся в отеле, помимо Вокса, она не плакала только на руках у Энджела, который довольно часто помогал грешнику. Возможно, искренне, возможно, по приказу Валентино. А это значило, что слова Аластора были… правдой.       Вокс продолжал сидеть на кровати, наблюдая за тем, как Аластор обнимал их дочь, с каким мягким выражением он смотрел на нее, как по-доброму светились его глаза, пока он аккуратно гладил ее по голове перед тем, как оставить тихий поцелуй. И что-то внутри него в этот момент сломалось. Слезы потекли по экрану, капая на ткань брюк, он чувствовал, что начинает глючить, но не мог перестать плакать, наблюдая за тем, что Аластор любит их дочь. Любит создание, в котором есть частичка их обоих. Ему было почти физически больно наблюдать за тем, что он так долго ждал и на что надеялся. Видеть на лице Аластора не только презрение и жестокий оскал, а любовь и нежность. Быть вместе, быть семьей. Вокс слышал, что радио-демон приближался к нему и сел рядом, но не хотел поднимать голову. Он знал, что жалок, ему не нужны были слова, чтобы это понять.       — Винсент, посмотри на нас.       Как бы стыдно ему не было, он все же поднял глаза на Аластора, ожидая увидеть эту нахальную улыбку и скорое хихиканье. Но не увидел. Аластор смотрел на него и выражение его лица было таким же теплым, но с горечью в уголках губ. Вокс прохрипел:       — Не смотри на меня так. Я не понимаю, зачем ты это делаешь. Тебе было плевать, я же видел. Может, ты любишь ее, но не смотри так на меня, не обманывай меня!       Аластор хотел приблизиться, но Вокс сразу же отодвинулся.       — Винсент, я…       — И хватит называть меня так! Нет больше никакого Винсента.       Винсент был жалким, убогим и поразительно глупым в своей любви к когда-то такому очаровывающему и вдохновляющему Аластору. Винсент умер два раза: один раз на Земле и еще раз в Аду десятки лет назад. Но стоило признаться, что и Вокс был не умнее, каждый раз трахаясь с Аластором, чтобы хоть как-то почувствовать того по-настоящему рядом.       — Но кто тогда передо мной? — тихо спросил радио-демон. Не услышав ответа, он продолжил. — Вокс, я… Прости меня.       Вокса словно окатили холодной водой, устроили короткое замыкание, ударили молнией. Слезы перестали течь. Аластор перед ним извинился? От шока грешник приблизился, словно пытался разглядеть в выражении лица напротив обман, манипуляцию или хоты бы издевку, но несмотря на почти потухшую улыбку, в глазах Аластора была искренняя… печаль?       — Я понимаю, что сделал тебе больно, — демон говорил медленно, словно с трудом, и Вокс не мог понять, неужели Аластор был искренен. Он был не из тех, кто повел бы себя так, можно сказать, жалко ради обмана, его эго было выше такого. Но поверить, что тот говорит честно, признавая себя виноватым? Нет, быть не может! — У меня были причины так себя повести, но это не… не значит, что я не хотел быть с тобой? Я не просто так соглашался прийти к тебе…       — Естественно, тебе же нравилось делать мне больно и… и доминировать, показывать, какой я жалкий и никчемный! — перебил Вокс, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. Нельзя сказать, что ему самому не нравилось быть слабым с Аластором, но это была совсем другая история. Напротив него Аластор сглотнул и отвел взгляд, но так же быстро вернул его.       — Дело не в этом. Не буду врать, что мне не нравилось заставлять тебя кричать, но куда больше мне нравилось… что ж, быть с тобой. Поэтому я сразу признал малышку, я знал, что Чарли не оставит это просто так.       У Вокса реально больше не было сил.       — Да, охуенный план, Ал. И я абсолютно верю всему, что ты сейчас говоришь. Потому что это так правдоподобно забирать меня из моего дома, а потом ни разу за эти три месяца не обратить на меня внимание?! И я не говорю уже о другом бреде, что ты разгоняешь.       — Да, я знаю, как это звучит, но до твоего разговора с Хаском сегодня мне показалось, что тебе не особо приятно было мое присутствие рядом! Ты только и делал, что пытался со мной поругаться и начинал закипать.       — Да с каких пор тебя волнует, что мне приятно, а что нет? — Воксу казалось, что он достоин большего, чем такая глупость, которую пытался выкрутить сейчас радио-демон. Но похоже даже логичной лжи, по мнению Аластора, он был не достоин. Что ж, хорошо. — Я ухожу. Прямо сейчас, отдай малышку. И никогда больше ко мне не подходи, а к ней так тем более! — встав и подойдя, Вокс протянул руки, но Аластор только прижал ее к себе сильнее. — Живо отдай!       — Нет. Вы вдвоем останетесь здесь, — вытянувшись на своих щупальцах, Аластор перебрался в другую часть комнаты, ближе к люльке, куда аккуратно положил дочь. Мозг Вокса, а точнее все, что от него осталось за эти долгие месяцы, лихорадочно соображал. Не похоже, что Аластор навредит ей, но и вступать в конфликт и пытаться отбить ее смысла не имело. В худшем случае они просто поранят ее, и он бы не смог этого пережить. Оставалось только позвать на помощь, но стоило Воксу даже просто шелохнуться в сторону двери, как щупальца обхватили его ноги, торс, руки и перекрыли рот, не давая сделать не вздоху. Было ужасно страшно, он не мог двигаться и у него не хватало энергии даже на то, что выпустить заряд тока по ним. Вероятно, прямо сейчас он мог бы окончательно сойти с ума от безысходности ситуации, если бы эти самые щупальца не вернули его обратно на кровать, все еще держа, но не причиняя боли.       — Вокс, Винсент, я клянусь, что больше не сделаю тебе больно, — Аластор медленно к нему подходил, судя по всему, старясь не спугнуть, что было бы даже комично, учитывая сложившуюся ситуацию. Воксу оставалось только брыкаться и кусать щупальца в надежде, что мелкие заряды электричества, которые он пытался использовать, перерастут в нормальный удар током. Но похоже, что стресс лишил его последних сил. Аластор подходил все ближе и когда оказался практически вплотную сделал то, что Вокс никогда даже не думал увидеть вживую, только в своих фантазиях о том, как он побеждает радио-демона. Аластор добровольно встал перед ним на колени, смотря на него снизу вверх с мольбой в глазах, оставив Вокса в полном оцепенении. Не осознавая этого в полной мере, он чувствовал, что щупальца его отпускают, но не мог пошевелиться. Вид, что перед ним открылся, казалось был нереален, это просто галлюцинации, что пришли к нему из-за усталости.       — Вокс, прошу, дай мне шанс, — снова заговорил Аластор. — Пожалуйста. Я люблю вас и буду рядом не только с ней, но и с тобой тоже.       Вокс не знал, что делать. Столько десятилетий обиды казалось выстроили вокруг него стену, из-за которой он думал, что никогда не простит Аластора, несмотря на собственные тайные желания. Но сейчас в разговоре с ним Аластор делает то, что никогда не делал. Он никогда не молил о прощении и не выглядел таким отчаявшимся ни перед кем. Он заботился об их дочери из тени, решив, что Вокс не хочет его видеть. Проявлял заботу? Вокс не знал, но ему очень хотелось в это поверить. Так хотелось, что сердце обливалось кровью, отчаянно желая быть рядом с ним, быть семьей, а не порознь. Может, один раз? Может дать шанс не только Аластору, но и самому себе быть счастливым? И не только себе, дать шанс малышке? Он не знал, говорят ли ему сейчас правду или лгут, и он был безумно напуган тем, что может ошибиться. Но возможность, этот маленький процент того, что слова Аластора окажутся правдой, заставлял его сердце трепетать от волнения и тоскливого желания. Никто не сказал бы ему правильного ответа… И стоило признать, Вокс был слишком самовлюблен, чтобы отказывать себе в возможном счастье.       — Я не смогу тебя простить за то, что было… Даже не тогда, а в эти месяцы… — медленно начал он, но заметив, как опустились уши Аластора поспешно добавил. — Но я попробую. Если ты не обманываешь меня и правда… любишь… То мы можем попытаться, — тише закончил Вокс, проследив взглядом путь к люльке. — Ради нее.       — Ты не пожалеешь, я тебе обещаю, — Аластор заметно облегченно выдохнул, взяв руку грешника и оставив на ней поцелуй, который вызвал у Вокса стыдный для его лет румянец. Может, у них и правда получится.

***

      Аластор провел с Воксом большую часть ночи, обсуждая незатейливые темы, избегая разговоров об прошлом. Не сговариваясь, они решили, что для этого еще будет время. Когда Вокс все же заснул после тяжелого вечера переживай, Аластор позволил себе сделать то, что уже давно хотел — оставить поцелуй на его макушке. Он аккуратно погладил дочь, которая удивительно крепко спала этой ночью, подушечками пальцев и вышел из комнаты на первый этаж отеля. Там до сих пор был Хаск.       — Доброй ночи, дорогой друг. Отчего не спишь в такое позднее время? — слегка игриво поинтересовался Аластор.       — Сон не идет, — демон скучающе протирал стакан. — А вы, я смотрю, наконец прислушались к моим словам и поговорили? Уж больно ты счастливый.       Улыбка Аластора даже не дрогнула:       — Понятия не имею, о чем ты говоришь!       Хаск только усмехнулся.       — Да-да. Никто так хорошо не разбирается в чужих отношениях и чувствах, как бармен. Ты же подслушал наш разговор с Воксом сегодня, да? Хотя я еще давно говорил тебе, что твои страхи, что он всерьез тебя ненавидит, просто не имеют смысла. Удивительно, что ты вообще о таком подумал…       Аластор только молча продолжал улыбаться, после чего вздохнул:       — И я еще раз повторяю, что тебе просто показалось. Ничего я не боялся. Спокойной ночи, дружище.       — Спокойно ночи, — бармен только усмехнулся.       Аластор пропал в тени, как раз в тот момент, когда Хаск заметил на барной стойке новую бутылку дорого виски, которой раньше там уж точно не было.