The Definition of Family

Гарри ждал в кабинете Снейпа, пока тот заканчивал последние бумажные дела на вечер. Гарри держал рот на замке, зная, что Снейп хочет полностью сосредоточиться на работе. Вместо этого он разглядывал класс, наконец поднял взгляд вверх и фыркнул, заметив кусочки высохших останков тараканов на камне над дверным проёмом. — Не знаю, о чём ты думаешь, но прекрати, — глубокий голос Снейпа оборвал ухмылку Гарри. Снейп встал, переложил бумаги, убрал их в ящик и запечатал его защитным заклинанием. Затем наложил на комнату то, что Гарри счёл наблюдательным заклятием, и махнул Гарри в сторону стола. Гарри медленно подошёл к нише с окном слева от стола Снейпа — такого же типа, как и остальные в комнате. Снейп указал ему туда, и Гарри едва успел заметить, что изображение в стекле выглядит слегка искусственным, прежде чем почувствовал сильную руку на спине и оказался вытолкнут сквозь окно. Гарри автоматически сощурился, приготовившись к удару, но, как и в случае с барьером на Кингс‑Кросс, с облегчением обнаружил открытое пространство по ту сторону — точнее, мрачный коридор в доме Снейпа. На столе в кухонном уголке стоял небольшой омут памяти. Снейп показал Гарри, как извлечь воспоминание об уроке Дамблдора. Гарри поместил его в омут и с некоторым опасением посмотрел на Снейпа — он не был уверен, что сделал всё правильно. — Смотри и учись, — произнёс Снейп с явным сарказмом. — Мистер Поттер, могу ли я войти в ваше воспоминание? Гарри покраснел от смущения, и ему вдруг захотелось шлёпнуть Снейпа по руке. Они оказались в задней части кабинета Дамблдора, у двери, и Гарри снова испытал странное ощущение просмотра воспоминания от третьего лица. Просмотрев беседу один раз, Гарри отметил, что реакции Снейпа на рассказ о детстве юного Волдеморта весьма любопытны. Судя по всему, Снейп раньше не был знаком с этой информацией. В конце воспоминания Снейп остановил Гарри и заставил его повториться. — На этот раз забудь о разговоре, — приказал Снейп. — Сосредоточься на комнате и языке тела директора. Гарри оглядел кабинет, пока его «воспоминательный» двойник беседовал с Дамблдором, отмечая странные крутящиеся предметы, которыми окружил себя директор. Снейп, похоже, изучал кабинет сам, возможно, сравнивая с тем, каким он запомнил его в последний раз. Гарри остановился у стола, рядом с местом, где сидел Фоукс, и принялся мысленно перечислять лежащие там предметы. — Этот дневник… это дневник Реддла, который я уничтожил на втором курсе, — сказал Гарри, глядя на обожжённую, испачканную чернилами книгу на столе. — Ты уверен? — спросил Снейп, остановившись у дальнего книжного шкафа. — Том Реддл вылез из этой проклятой книги и натравил на меня василиска. Я совершенно уверен, что это именно он, — Гарри подумал, что после лета, проведённого со Снейпом, его умение закатывать глаза стало почти безупречным. Снейп лишь кивнул, признавая его правоту, и подошёл ближе к столу. — Это кольцо не было треснутым, когда я осматривал его в июле, — заметил Снейп скорее для себя. Гарри нахмурился, обдумывая это, и протянул руку к столу, задержавшись над старым латунным ключом от дома, лежавшим рядом с чернильницей Дамблдора. Ключ выглядел так, словно принадлежал старинному особняку: он был старым и богато украшенным, покрытым чем‑то похожим на давно засохшую кровь; к его верхушке была привязана грязная чёрная лента. На ленте виднелась небольшая складка — вероятно, от того, что её долго вешали на гвоздь или крючок. Под ключом лежала поблекшая чёрно‑белая фотография заколоченного старого особняка, окружённого высокой дикой травой. Дом выглядел жутковато и словно заброшенный. Окна были совершенно тёмными и частично заколоченными, высокая скошенная черепица на крыше казалась полуразрушенной. Единственным признаком того, что это волшебная фотография, была маленькая ворона, перелетавшая с карниза крыльца на скопление камней в небольшом поле на дальнем левом фоне — в месте, которое Гарри сразу узнал. Дом Реддлов. — Он что, играет в какую‑то извращённую игру в поиск сокровищ? — спросил Гарри, качая головой. От ключа исходило странное пульсирующее ощущение, и это ему не нравилось. — Похоже на то, — сдержанно ответил Снейп, и их резко выдернуло вверх, из воспоминания.

***

По четвергам у всех троих выпадала свободная пара после обеда, и в конце сентября Гарри убедил Рона и Гермиону пройтись с ним на четвёртый этаж — проверить, не пришли ли камни в движение снова. И он, и Снейп замечали их несколько раз в разное время суток, и Гарри был уверен: это как‑то связано с Малфоем — ведь тот ни разу не появлялся на Карте Мародёров, когда камни перемещались. — Муффлиато, — произнёс Гарри, когда они проходили мимо лестницы у больничного крыла. Гермиона замерла, услышав слегка искажённый звук вокруг. — Где ты выучил это заклинание, Гарри? Опять из книги Принца? — спросила она, прищурившись. Она с подозрением относилась к его книге с тех пор, как он начал пользоваться пометками Снейпа на её страницах — и вдруг обнаружил, что так понимает теорию зелий куда лучше. По крайней мере, ему больше не требовалась помощь Гермионы, и в классе он справлялся не хуже, а порой и лучше неё. Гарри прекрасно понимал, что никогда не станет таким гением в создании и модификации зелий, как Снейп, но хотя бы мог следовать инструкциям. Рон тоже был благодарен за подсказки, но Гермиона не переставала донимать Гарри предупреждениями об опасностях «освящённой» книги, пока он вскользь не упомянул, что она принадлежала члену семьи, и намекнул, что нашёл кучу фамильных реликвий в хранилище Поттеров. Эти факты не были напрямую связаны, но Гарри не стал уточнять. — Да, но Снейп его использовал. Оно безопасное, — сказал Гарри, подводя их к участку стены, где в последний раз видел, как камни растворяются. — Я бы не стал считать то, что использует Снейп, мерилом безопасности, — фыркнул Рон, пиная стену. — Но Гарри этим летом выполнял задание Ордена со Снейпом, разве нет? — возразила Гермиона, пристально глядя на Гарри. Рон поднял взгляд с вопросительным выражением. — Ненавижу, когда ты так делаешь, Гермиона, — улыбнулся Гарри. — Это было очевидно, Гарри. Иначе как бы ты узнал, что Малфой стал Пожирателем смерти или кто был тем оборотнем в Косом переулке? — продолжила Гермиона возбуждённым тоном, каким говорила, когда была уверена, что что‑то выяснила. — И ты до сих пор с ним работаешь, верно? — Можно и так сказать. Я попал в неприятности из‑за взрыва ртути, и он заставил меня патрулировать коридоры по ночам последние две недели, — ответил Гарри, доставая палочку и накладывая поисковое заклинание на камни. Ничего необычного они не показывали. — Разве это не учит тебя избегать его в будущем? — спросил Рон, слегка озадаченный. — Гарри, это гениально! — перебила Гермиона. — Ты на отработке, но он учит тебя правильно скрываться — на случай, если придётся противостоять Волдеморту. — Он ещё дал мне набор для вскрытия замков, — ухмыльнулся Гарри, забавляясь шокированным выражением лица Рона. — В общем… камни. В первый раз, когда я их увидел, они растворились в стене здесь. Но пришли они со стороны библиотеки и двигались вдоль стены, как лемминги. Было очень странно это видеть. — Почти как заклинание перемещения, — задумчиво произнесла Гермиона. — Но нельзя просто наколдовать камни, чтобы они гуляли по замку; нельзя создать материю. Они должны откуда‑то приходить. — Ты всё ещё думаешь, что это связано с Малфоем? — спросил Рон с расчётливым взглядом — тем самым, шахматным. Гарри сдержал желание закатить глаза, заметив заинтересованное выражение Гермионы. Видимо, ей нравилось, когда Рон включал мозги. — Если он пытается провернуть что‑то крупное, ему наверняка понадобится подмога, верно? А что находится на четвёртом этаже? Ещё один проход в Хогсмид. — И он завален… — Гарри едва не ударил себя. — Конечно! Проход нужно расчистить, а где лучше спрятать лишние камни, чем в каменном замке? Они не успели толком обсудить открытие: Гарри отменил заклинание «Муффлиато» и выпрямился, расправив плечи. — Как мерзко. Потти, Уизл и Грязнокровка устроили небольшой ménage à trois у стены. Лучше позвать домовика, чтобы убрал микробы, — засмеялся Малфой над собственной шуткой. Крэбб и Гойл присоединились через тридцать секунд — слишком поздно, чтобы их понимание выглядело правдоподобным. — Малфой. Сочувствую твоей семье. Столько денег, а не могут купить даже достоинство — печально, — ровно ответил Гарри, не отступая. Лицо Малфоя побелело, губы гневно сжались. — Думаешь, ты такой крутой и защищённый, потому что ты любимчик Дамблдора. Это ненадолго, Поттер, помяни моё слово. Тогда ты заплатишь, — прошипел Малфой, резко развернулся и с нарочитой драматичностью направился к коридору трансфигурации. — Если задуматься, он похож на карликового пушистика. Один неприятный комментарий — и он раздувается от возмущения. Грустно, правда, — размышляла Гермиона, наверняка вспоминая, как ударила Малфоя — она пошевелила пальцами. — Снейп ещё учит тебя оскорблять людей? — с усмешкой спросил Рон, когда они направились к башне Гриффиндора. — Не могу представить, чтобы это была весёлая летняя поездка. Ты наконец-то отправляешься в отпуск, да ещё и в Амстердам, и тебе приходится ехать с ним. — На самом деле он был неплох. Научил меня кое-чему в плане получения информации от людей, — ухмыльнулся Гарри. — Точно, — рассмеялся Рон. — Он прямо Джимми Бонд, ещё и всех девушек на стороне заводит. На этот раз и Гермиона, и Гарри усмехнулись, а Гермиона поправила Рона: «Джеймс Бонд, Рон. Гарри, он действительно такой? Какой он вне Хогвартса?» Гарри задумался о лете. Снейп оставался тем же строгим и внушительным человеком вне школы, но был чуть расслабленнее и обладал скрытой мягкой стороной. Как объяснить, что Снейп наказывал его не из злобы, а потому что он подвергал себя опасности? Снейп дал ему тёплую постель, отдельную комнату, достаточно еды и даже утешал, когда он плакал из‑за потери Сириуса. — Он был очень человечным, — ответил Гарри. Они шли молча несколько мгновений, минуя старшекурсников, отлынивающих от занятий. — Мне пришлось притворяться кем‑то другим для задания — это было даже забавно. Иметь другую личность, где никто не знал меня как «мальчика-который-выжил», — легко сказал Гарри, снова потирая бок головы палочкой. — Дружище, ты мой лучший друг, но если ты скажешь, что ты Человек‑паук, я, наверное, убью тебя, — внезапно заявил Рон очень серьёзно, но стараясь не рассмеяться. — Рон, я не Человек‑паук, — торжественно сообщил Гарри. После паузы уточнил: — И не Супермен тоже. Я просто Избранный. Гермиона шлёпнула его сумкой.

***

На пути к последнему уроку за день Хагрид окликнул Гарри у главного входа. В руках у него были две деревяшки и небольшой завёрнутый свёрток — похоже, оставшиеся от обеда бутерброды. Хотя на улице шёл дождь, на Хагриде был залатанный плащ через плечо и толстые резиновые сапоги — Гарри заподозрил, что он собирается навестить Грохха. — Привет, Хагрид, — поздоровался Гарри, слегка вздрогнув, когда Хагрид хлопнул его по спине. — Эй, Гарри. Есть к тебе просьба. Гарри кивнул и наблюдал, как Хагрид достаёт из карманов всякие любопытные штуковины, пока наконец не вытащил тускло‑оранжевый кусок, похожий на медь. Он передал его Гарри, и тот провёл пальцами по бороздкам. — Я не особо умею вырезать мелкие штуки, понимаешь. А профессор Снейп сказал, что ты в этом прямо мастер. — Я… ну, не совсем. Я просто ради забавы что‑то вырезал по дереву, — запнулся Гарри, ошарашенный комплиментом от Снейпа. — Знаю. Думаю, у тебя и с этим получится не хуже, — ответил Хагрид, взмахнув рукой. Он забрал кусок металла обратно и — к изумлению Гарри — размял его в руках, пока металл не стал тёплым и податливым. Затем достал из кармана небольшой (по меркам Хагрида) нож и аккуратно разрезал кусок на две части размером с шахматные фигуры. — У мадам Максим в конце ноября день рождения. Думаю, будет мило отправить ей что‑нибудь небольшое, — Хагрид наклонился и покраснел, хотя его шёпот был совсем не тихим. — То есть ты хочешь, чтобы я что‑то вырезал из металла? — уточнил Гарри, размышляя, что он мог бы сделать и получится ли у него что‑то объёмное. — Ей так нравятся эти крылатые кони, что я и сам об этом подумал. Можно сделать из них серьги, — сказал Хагрид, почесывая бороду и мечтательно глядя вдаль. — Конечно, Хагрид. Постараюсь сделать всё как можно лучше, — Гарри положил металл в сумку, осознав, что до урока заклинаний осталось всего несколько минут. Хагрид помахал ему, когда Гарри побежал.

***

На этот раз, когда Гарри постучал в скромную деревянную дверь Снейпа, ответа не последовало. Добби его не провожал — он сам сумел вспомнить дорогу, — но, похоже, Снейпа не было на месте. Странно: Снейп велел прийти ровно к семи. Гарри проверил часы: на него смотрел простой чёрный циферблат, а не предупреждающий красный. Он снова постучал, перекладывая сумку с запасной одеждой, но ответа по‑прежнему не было. — Бедный потерявшийся мальчик. Пришёл послушать добрую сказку на ночь? Гарри сердито уставился на змею, устроившуюся в верхней петле двери. — Он дома? — прошипел Гарри в ответ, стараясь выглядеть строгим и деловым. — Тц‑ц, никаких манер, мистер Снейп. Мой день прошёл прекрасно, спасибо, что спросили. Гарри снова сердито посмотрел на змею и что-то пробормотал на парселтанге. Отлично. Либо Снейпа задержали и он заперт на территории Слизерина без своего мантии-невидимки, либо Снейп был там и ждал, что Гарри сам найдёт способ попасть в квартиру. — Мерзавец, — тихо пробормотал Гарри, прикладывая руку к двери. Она оказалась тёплой на ощупь, что укрепило его подозрения: отец дома. И просто не открывает эту чёртову дверь. Если только… Гарри быстро огляделся по сторонам, прежде чем наклониться к двери. — Вниз на Фрэггл-Рок. Дверь щёлкнула, словно в неё вставили и повернули ключ. Гарри проигнорировал насмешки змеи насчёт его «вокальных данных» и проскользнул в прихожую, плотно закрыв за собой дверь. — Разгадал пароль, да? — Снейп сидел в своём кресле, рядом стоял бокал вина, а из радио лилась современная маггловская музыка. Гарри удивился, услышав её. — И вам добрый вечер, сэр, — проворчал Гарри, скидывая обувь у двери, бросая сумку и направляясь в кухонную нишу за напитком. — Ничего не ешь пока — мне нужна твоя кровь, — Снейп поднялся с кресла, и Гарри моргнул. — Понятия не имею, почему люди называют тебя вампиром, — невозмутимо произнёс Гарри, ставя стакан с водой на стойку. Снейп бросил на него скучающий взгляд и быстро, точно взял образцы крови, затем кивнул на воду. Залечивая руку Гарри, он провёл пальцем по шраму, оставшемуся после происшествия на кладбище. Ближе к запястью тот пересекался со следом от укуса василиска — едва заметным белым пятном, которое не смогли исцелить даже слёзы Фоукса. Гарри следил за движением пальца и вздрогнул от лёгкого прикосновения, затем подставил ладонь для осмотра — курсивные слова по‑прежнему были выгравированы на коже. — Даже гриффиндорцы не остаются без отметин, — тихо произнёс Гарри, словно разговаривая сам с собой. — Похоже на то, — Снейп опустил руку и достал из холодильника флакон, знакомый Гарри по лету. — Я хочу испытать несколько целебных зелий, и для тестов тебе придётся стать ребёнком. Гарри взглянул на флакон и постарался сохранить нейтральное выражение лица. Превращение в шестилетнего летом имело свои минусы: ему было непросто справляться с простыми, но поразительно сильными эмоциями, которые накатывали куда быстрее и ярче, чем в шестнадцать. Однако он также смог позволить себе немного больше поддаваться базовым желаниям, а Снейп ни разу всерьёз не упрекнул его за бурную игру, смех над глупостями или потребность в паре объятий. Гарри предстояло провести ночь в подземельях — в основном за уроками и стараясь не навлечь неприятностей, — но если он правильно разыграет карты, возможно, удастся посидеть со Снейпом на диване и полистать некоторые из его старых книг. Снейпу не обязательно знать, что Гарри ждёт этого с нетерпением. — Сколько лет? — Снова шесть. Утром, после тестов, я верну тебе прежний возраст, — ответил Снейп, откупоривая флакон. — Ладно. Но ещё раз: я не отвечаю полностью за своё поведение. — Гарри взял флакон, выпил содержимое и скривился от вкуса. Он сел в кресло и приготовился к переменам.

***

Снейп потратил час, прощупывая, измеряя, осматривая Гарри и проверяя его температуру. Он поставил мальчика на стол в своём домашнем кабинете — на Гарри были лишь маленькие трансфигурированные чёрные шорты и белая майка. Снейп наложил согревающее заклинание, чтобы в комнате было комфортно, и начал делать записи в толстой зелёной папке, которую достал из запертого шкафа. Папка оказалась объёмной, и Гарри бегло просмотрел её, пока Снейп ждал результатов анализа крови. Гарри с удивлением обнаружил, что в папке собраны почти все сведения о его жизни: раздел с данными из начальной школы в Литтл‑Уингинге, копия его скудной медицинской карты, сведения от стоматолога, школьные табели, несколько маггловских фотографий из раннего детства и несколько листов с выдержками из банковских счетов Гринготтса. В верхней части папки лежали более свежие документы: бумаги об усыновлении, паспорт, результаты тестов на аллергию (чистые) и запись о госпитализации в Стокпорте. Похоже, Снейп проявил исключительную тщательность при сборе информации. Результат анализа крови оказался лилово‑фиолетовым — для Гарри это не имело никакого смысла, но, судя по всему, удовлетворило Снейпа. Он объявил, что на сегодня тесты окончены, и Гарри надел свою уменьшенную одежду, прежде чем покинуть крошечный кабинет и вернуться в прямоугольную гостиную. Огонь в камине по‑прежнему горел ярко, а радио переключилось на станцию, где чередовалась маггловская и волшебная музыка. Как и большинство комнат в квартире Снейпа, гостиная была узкой и длинной, обставленной так, что создавалось ощущение уюта, но не тесноты. Гарри подумал, что Снейп, вероятно, не любит просторные открытые помещения — и в этом был свой смысл. Небольшие, продуманно организованные пространства давали ощущение защищённости и комфорта, в отличие от пустых, редко заставленных комнат. Спустя четыре проигранные Гарри партии в криббедж и полторы кружки горячего шоколада мальчик растянулся на диване, пытаясь не заснуть. Было всего лишь половина десятого, но уменьшенное тело быстро утомлялось, а накануне у Гриффиндора была изматывающая тренировка по квиддичу. Вскоре после того, как Гарри устроился на диване, у камина сработал сигнал, и Снейп поднялся, чтобы ответить на вызов. Диван, на котором лежал Гарри, стоял сбоку от камина, поэтому Снейп просто накрыл мальчика одеялом, чтобы скрыть его. Последнее, что услышал Гарри, было приветствие Макгонагалл. Казалось, прошло всего несколько секунд, хотя на самом деле прошёл почти час. Гарри почувствовал, как с него снимают одеяло. Ему вдруг стало гораздо холоднее, чем раньше, а голова была затуманена полусонным состоянием. Когда он открыл глаза, фигура Снейпа расплывалась перед ним, и Гарри тихо простонал, умоляя оставить его под одеялом. Ему было всё равно, что пора идти спать — он просто хотел остаться на месте и снова заснуть. — Н‑ну… я хочу спать, — Гарри поднял маленькие руки, снова закрыл глаза и потянулся к Снейпу. — Ты меня ни на йоту не обманешь, сопляк, — сказал Снейп, наклоняясь и с привычным движением поднимая Гарри на руки. Он прижал мальчика к себе, и Гарри обхватил его за шею. — От тебя пахнет улитками, — пробормотал Гарри, уткнувшись в изгиб шеи Снейпа. — Действительно, суть мальчика. Слизни, улитки и щенячьи хвосты, — ответил Снейп, открывая ногой дверь в комнату Гарри. — Не люблю собак, — прошептал Гарри, когда Снейп укладывал его в постель. Мальчик смутно услышал, как открываются ящики, а затем тихо всхлипнул, почувствовав, как стало гораздо холоднее. Снейп снял с него джемпер и рубашку, надел старую усевшую футболку, снял брюки и заменил их на пижамные штаны. Затем осторожно поднял его ноги, снял носки (один тёмно‑синий, другой в чёрную полоску) и наконец уложил Гарри в тёплую постель. Снейп задержался на мгновение, откидывая рукава рубашки Гарри, затем убрал его маленькие руки под одеяло. Он откинул растрёпанные волосы мальчика со лба и нежно провёл шершавой сухой ладонью по его щеке. — Не всю привязанность нужно выторговывать, маленький слизеринец, — едва слышно произнёс Снейп. Он вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой — не полностью, но и не до конца закрытой.

***

Гарри резко проснулся посреди ночи — тяжело дышал и дрожал, словно его бросили на холоде. Уже давно у него не было кошмаров, и хотя этот, к счастью, обошёлся без Волан-де-морта, Гарри всё равно чувствовал глубокую тревогу. Искусственное окно в комнате пропускало голубоватый лунный свет, от которого по каменным щелям ползли жуткие тени — Гарри невольно засмотрелся на них. Вдруг у изножья кровати раздался тихий хлопок, и Гарри с визгом отпрянул к изголовью, вскочив на четвереньки и выставив вперёд палочку — теперь она была длиннее его предплечья. — С хозяином Гарри всё в порядке, сэр? Добби проверяет, когда у хозяина Гарри плохие сны, — из теней появился Добби, сжимая руки и глядя с беспокойством. — Я… я в порядке, Добби. Просто немного испугался, вот и всё, — ответил Гарри, постепенно расслабляясь. — Добби скажет хозяину Снейпу, что хозяин Гарри проснулся, — Добби кивнул, не отрывая взгляда от мальчика. — Нет! Нет, всё нормально, Добби. Не нужно его будить, я справлюсь, — взмолился Гарри, забираясь под одеяло и пытаясь снова уснуть. — Хозяин Снейп просил сообщить, Гарри Поттер, сэр. Он не слышит сквозь стены подземелий, — попытался объяснить Добби, выглядя неуверенно и слегка расстроенно. Прежде чем Гарри успел что‑то спросить, из тени у двери раздался низкий голос: «Спасибо, Добби, ты можешь идти». Снейп прислонился к стене — волосы частично падали на лицо. На нём был тот же красный халат, что и летом, но теперь поверх него был накинут чёрный домашний плащ и чёрные пижамные штаны: в подземельях было гораздо холоднее, чем в Спиннерс‑Энд. Он вошёл в комнату, сел на кровать рядом с Гарри и достал баночку крема — того самого, что использовал прошлым летом, когда у Гарри был последний кошмар. — Я не хотел тебя разбудить, — пробормотал Гарри, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. За последние несколько недель в Хогвартсе ему удавалось избегать кошмаров — отчасти благодаря окклюменции перед сном, отчасти из‑за усталости от учёбы, квиддича и общения с друзьями. — Ты и не разбудил. Ещё нет и часа, я читал, — Снейп наблюдал, как Гарри обхватил себя, уткнув голову в колени и уставившись на покрывало. — Папа? У тебя бывают плохие сны? — вдруг спросил Гарри, поднимая взгляд и встречаясь с ним глазами. Снейп жестом велел ему лечь, размышляя над вопросом. Он думал о чувстве вины, когда Лили приходила к нему во снах, когда он вспоминал Люпина в Визжащей хижине, об ужасах, которые творили Пожиратели смерти, а недавно — о мальчике с яркими зелёными глазами, затерянном во тьме Амстердама. — Просто воспоминания, — покачал головой Снейп. Он открыл баночку, окунул пальцы в прохладный крем и дождался, пока Гарри ляжет на бок, лицом к нему. Крем снова втерли в лоб и заднюю часть шеи мальчика — Гарри усмехнулся, почувствовав лёгкое покалывание. — Он очень холодный, — с лёгкой улыбкой сказал Гарри. — Так и задумано, — с понимающей интонацией ответил Снейп. Он подтянул одеяло повыше, но остался сидеть рядом, положив тяжёлую руку на плечо мальчика. — А что это вообще? Прошлым летом оно очень помогло. Снейп протянул ему баночку — на этикетке было наспех выведено несколько ингредиентов. — Это прототип. Что ты почувствовал, когда его использовали? — Снейп медленно рисовал круги на спине и плече Гарри. — Я почувствовал облака, — серьёзно ответил Гарри. Его глаза уже тяжелели, а под одеялом было уютно. — Белые облака? — спросил Снейп, наблюдая, как веки мальчика опускаются. — Голубые, — подтвердил Гарри, слегка зевая. — Прототип для чего? — Для твоих видений в прошлом году. Но мне не разрешили его дать, — ответил Снейп, одновременно проверяя часы: нужно было засечь, сколько времени потребуется дозе, чтобы начать действовать. Лучший способ проверить — оценить, насколько связно говорит мальчик. — Один вопрос, который давно меня мучает, Эллиот. Как тебе удалось победить тролля на первом курсе? — Снейп спросил лишь отчасти из любопытства. — Затолкал палочку ему в нос, — радостно ответил Гарри. — Я запрыгнул ему на спину — он был высокий и вонючий — и палочка попала ему в нос. Рон его вырубил. — Ты засунул палочку в нос двенадцатифутовому троллю, — невозмутимо произнёс Снейп, глядя на уменьшенного мальчика в кровати. — Э‑э… да. Не делайте так. Её потом нормально не очистить, а у него там были козявки. Я пробовал «скоурджифай», но на палочке оно не работает, а если ты положишь её на стол и будешь повторять заклинание снова и снова, то со стола просто сотрётся лак, и тогда МакГонагалл разозлится на тебя, — выпалил Гарри, прежде чем медленно открыть глаза. — Что? Снейп усмехнулся, представив эту сцену. Зелье явно подействовало. — Мистер Поттер, если бы я знал, что вы настолько забавный, я бы всё равно дал вам прототип. Снейп встал, забрал баночку и убрал её в карман халата. Подошёл к окну и закрыл жалюзи — чтобы в комнате стало темно и исчезли странные тени. — Папа, — пробормотал Гарри в подушку, снова закрыв глаза. — М‑м? — спросил Снейп, направляясь к двери. — Можно я буду называть тебя папочкой? Будет забавно в Большом зале однажды, — Гарри лежал, свернувшись на боку, руки безвольно лежали у лица. Снейп задумался, как такая скрученная поза может быть удобной. — Ах, Эллиот Фёдор, — сладким, почти шёлковым голосом произнёс Снейп, — если ты когда‑нибудь это сделаешь, я подвешу тебя за пальцы ног к стропилам. Снейп вышел из комнаты с лёгкой улыбкой, а Гарри фыркнул в подушку.