На заднем сиденье такси

      Звонок будильника звучит властно где-то в ворохе постели и подушек. Чимин, не открывая глаз, ныряет рукой, нащупывает вибрирующий корпус смартфона и наконец прерывает эту утреннюю пытку. Омега потягивается, собираясь окончательно вырваться из объятий сна, но сильная рука обнимает его за талию и притягивает назад, прижимая спиной к горячей голой груди.       — Котёночек, — бормочет альфа, уткнувшись носом в изгиб его шеи. Горячие губы будоражат нежную кожу, вызывая дрожь. — Останься. Поваляемся до обеда… просто отдохнем.       Чимин слабо протестует, вцепляясь в предплечье альфы короткими ноготками.       — Юнги, мне на пары нужно. Отпусти, иначе я опоздаю, и мне влепят прогул.       Рука альфы поддается натиску и скользит вниз, но становится только хуже. Горячая ладонь Юнги ныряет под резинку спальных шортиков, сжимает мягкие член и яички. Чимин сдавленно выдыхает, заглушает стон, прикусывая нижнюю губу до боли.       — Да зачем тебе этот университет? — Юнги говорит сонно, его голос звучит низко и хрипло. — Ты столько времени проводишь там, и даже дома зарываешься в книги. Давай я куплю тебе диплом. Хоть три. Только останься.       Это их вечный спор. Юнги пытается оградить его от лишних дел, нервотрёпки и усталости, но упрямый Чимин протестует по любому поводу. И альфа это позволяет. Позволяет капризничать, позволяет ставить ультиматумы и следовать правилам, которые придумывает его маленький омега. Одно из таких правил — сокрытие их связи. Сильный и независимый Чимин не хочет, чтобы в стенах университета знали, с кем он спит. Иначе сразу поползут слухи, а за ними и предвзятое отношение. Преподаватели, боящиеся фамилии Мин, начнут проставлять оценки, даже не проверяя работы, а одногруппники обязательно будут шептаться, что все его старания куплены.       Омега перестаёт вырываться и переворачивается к Юнги лицом. Ладонь альфы под шортиками с паха перемещается на попку, и проворные длинные пальцы сразу скользят по расщелине к дырочке. Юнги едва заметно гладит нежное местечко, слегка надавливает, но не проникает внутрь.       В полумраке комнаты, отчасти поглощённом плотными шторами, черты Юнги кажутся ещё более резкими, властными. Но в глазах, чуть припухших со сна, плещется нежность, которую альфа дарит только ему одному. Чимин любуется красотой своего мужчины и, уже готовый согласиться, всё же берёт себя в руки.       — Нет, — твёрдо произносит омега, ласково поглаживая его по щеке. — Так неинтересно и нечестно. Я хочу сам. Без твоей помощи. Без твоих денег. Без твоего… влияния.       Последнее слово срывается с губ почти шёпотом. Альфа вздыхает, понимая, что переубедить его невозможно. Он позволяет Чимину это упрямство. Более того, в глубине души даже гордится им. Хотя и скучает, когда омега теряется в ворохе проектов, дополнительных заданий и обязанностей.       — Ладно, студент, — смирившись, соглашается альфа. — Грызи свой гранит науки.       Чимин торопливо выскальзывает из постели и скрывается за дверью ванной комнаты. Вернувшись в спальню с уже высушенными и уложенными светлыми волосами, он застаёт своего мужчину совсем не спящим.       Альфа полулёжа сидит на кровати, что-то листая в телефоне. И как только с хрупких плеч соскальзывает махровый халат, Юнги откладывает гаджет.       — Будешь глазеть?       — Буду любоваться, ведь большего ты мне не позволяешь...       — Ладно, смотри. — Чимин хитро улыбается и шагает к комоду с нижним бельём.       Мгновение подумав, выбирает новые трусики — те, что ещё не видел его мужчина. Да, Чимин наверняка знает, что альфа оценит выбор. Сатиновый белоснежный трикотаж скользит по медовой коже, и со стороны кровати слышится обречённый вздох.       Он идёт к высокому зеркалу и чуть крутится, красуясь. Разглядывает, как тонкое кружево спереди просвечивает аккуратненький член, а сзади тонкая ткань обтягивает пышную попку.       Идеально.       Омега уходит в гардеробную и обратно к зеркалу возвращается уже с накинутой на плечи рубашкой и брюками в руках. Альфа всё так же лежит на кровати и, совсем не стесняясь присутствия своего парня, медленно водит ладонью по напряжённому члену. Чимин игривым взглядом скользит по внушительной фигуре и надевает брюки, скрывая попку.       — Издеваешься?       — Ну что ты, альфа? — невинно хлопает ресничками. — Собираюсь на учёбу.       — Кстати, я сегодня загляну в твой университет, — небрежно бросает Юнги, усаживаясь на кровати.       Чимин замирает на месте с сумкой в руках.       — Зачем?       — По спонсорским делам. Мой фонд выделил грант на новое оборудование для вашей лаборатории. Надо «показать лицо», — произносит он с еле уловимой иронией.       Чимин хмурится, застёгивает замок сумки и, выпрямившись, внимательно смотрит на Юнги.       — Ты же… Ты же помнишь о нашей… договорённости?       Юнги медленно встаёт с кровати и приближается к нему. Нежно подцепляет двумя пальцами Чиминов подбородок, чтобы заглянуть в медовые глазки.       — Помню, — шепчет он, целуя Чимина в центр губ. — Я не буду подходить к тебе или как-то ещё проявлять себя. Но не смотреть — не обещаю.       Чимин выдыхает с облегчением, кивает и, чмокнув альфу в щеку, быстро выскальзывает из спальни.       Так же, не желая светить богатством своего мужчины, Чимин часто пользуется общественным транспортом или такси. Дорога в университет сегодня кажется особенно длинной. В голове навязчиво пульсируют мысли. Но он успокаивает себя: университет огромный и пересечься с альфой будет практически невозможно. Да и вероятность того, что Юнги посетит его во время занятий, а не перерыва, куда больше.       Чимин поступил в университет исключительно благодаря своим стараниям и знаниям. Весь первый курс каждый день доказывал себе, преподавателям и сокурсникам, что достоин занимать одно из немногих бюджетных мест. Чимин буквально боролся за стипендию и за шанс бесплатно жить в общежитии. А потом случился Юнги.       Их встреча была неожиданностью: ведь Чимин запрещал себе смотреть на альф, не ходил на свидания и все ухаживания отвергал. Но вот в случае с Юнги не смог устоять. Омега растворился в нём, погряз по уши, едва не лишился стипендии, ведь все мысли занимала отнюдь не учёба, а статный, властный и невероятный Мин Юнги, генеральный директор крупного конгломерата. Ох, если бы узнала матушка, что Чимин связался с альфой почти на пятнадцать лет старше него, — выпорола бы и настояла вернуться из шумной столицы обратно в деревню.       Улыбнувшись своим мыслям, омега едва не проезжает свою остановку. Вынырнув из душного автобуса, он тут же съёживается от пробежавших по коже мурашек. Ласковое утреннее солнышко теперь скрылось за плотными тучами, а зонтик он с собой не брал.

•

      Совсем забыв слова альфы о визите в университет и погрязнув в студенческих делах старосты, Чимин не ожидал наткнуться в одном из коридоров на любимого. Да ещё так.       В обеденный перерыв, выглянув из-за угла столовой, он замирает. Аккурат у лестницы на второй этаж стоит Юнги. И к нему льнёт Ким Сона, помощница ректора. Высокая блондинка, облачённая в строгий, но дьявольски соблазнительный костюм. А самое ужасное — альфа обнимает её за талию.       Омега слащаво хихикает, и её руки ползут вверх по груди Юнги. Альфа в ответ улыбается... до тех пор, пока его взгляд не встречается с Чиминовым.       Время вокруг останавливается, и Чимин замечает растерянность в тёмных глазах альфы. Тот едва заметно качает головой в отрицании, но мир вокруг Чимина уже рухнул. Он разворачивается на пятках и почти бежит, задыхаясь от разочарования, прочь из здания университета.       Ему вмиг становится плевать на то, что дальше ещё две лекции по профильному предмету, что его, вообще-то, ждут в деканате с отчётом. Плевать на всё. Сейчас Чимину необходимо оказаться на свежем воздухе.       Вырвавшись на улицу, к главному входу, он видит, как у тротуара, нагло игнорируя правила, стоят три чёрных внедорожника. Рядом околачиваются несколько мужчин в тёмных очках — охрана Юнги. Они удивлённо пялятся на запыхавшегося омегу, заметно растерявшись. Естественно, они знают омегу босса.       Подняв подбородок, игнорируя начавшийся дождь и вежливые поклоны охраны, Чимин проходит мимо. Ловит взглядом первое попавшееся такси и машет рукой, призывая водителя остановиться.       — Поехали, просто уезжайте отсюда! — бросает он водителю, плюхаясь на заднее сиденье.       В тот же миг дверь с другой стороны открывается, и внутрь, наполнив собой всё пространство, врывается Юнги.       — Э-э-э, ребята… — лепечет таксист, косясь на мрачное, властное лицо нового пассажира.       — Молчи и вези. — Юнги швыряет на переднее сиденье несколько купюр. Этого хватает, чтобы таксист замолчал и подчинился.       — Нет, я с ним не поеду! — протестует Чимин, собираясь выйти. Он даже успевает открыть дверь, но её тут же захлопывает Юнги, наклонившись через него.       — Сидеть! — угрожающе рычит он и тут же поворачивается к водителю. — А ты — езжай!       Таксист сглатывает и трогается с места.       В салоне повисает гнетущая, осязаемая тишина. Чимин вжимается в дверцу, уткнувшись носом в стекло, всем телом отворачиваясь от Юнги. Его плечи дрожат от сдерживаемой истерики.       — Чимин, — тихо, с болью в голосе, начинает альфа. — Это не то, что ты подумал.       — Я ничего не думал, — отрезает Чимин.       — Она споткнулась. Я просто поддержал её, чтобы эта дура не расшибла себе лоб о ступеньки. Это был рефлекс, клянусь, ничего больше.       — Рефлекс? — Чимин резко оборачивается, и в его глазах застывают слёзы гнева и обиды. — У тебя рефлекс — ловить всяких шлюх? Она смотрела на тебя, как… как…       Юнги вздыхает, понимая, что сейчас спорить бесполезно. И его осеняет: во всех коридорах университета есть камеры видеонаблюдения. Он достаёт телефон.       — А видеозаписи поверишь? — И, дождавшись кивка Чимина, бурчит — Сейчас.       Он набирает номер своего помощника, отдаёт короткий, ледяной приказ. И пока он говорит, Чимин, снова обняв себя за плечи, отворачивается к окну.       — Поехали домой, — мягко просит Юнги, закончив звонок, и кладёт ладонь на бедро омеги. — Всё обсудим. Пожалуйста.       — Я не поеду в твой дом, — едко выплёвывает Чимин, не поворачиваясь.       Машина несётся по улицам города, а таксист то и дело бросает испуганные взгляды в зеркало заднего вида. Он узнал альфу и от страха просто крутит руль, не думая. На телефон Юнги приходит сообщение с видео. Он открывает его и молча протягивает Чимину.       — Смотри.       Чимин с неохотой берёт телефон в руки. На экране видно, как Сона что-то настойчиво говорит, а Юнги стоит отстранённо. Она делает неуклюжее движение, падая прямо на него, и он рефлекторно обхватывает её за талию. Дальше в кадре уже появляется он сам, пробегающий мимо, и сорвавшийся вслед альфа. Вся сцена занимает секунд десять, но тогда Чимину показалось, что планета замерла.       Жар стыда начинает расползаться по шее и щекам Чимина, но обида и глупая ревность цепляются за него, не давая мыслить здраво.       — Ладно, — бормочет он, возвращая телефон. — Но уволь её.       — Хорошо, Чимин. Как вернёмся домой, я позвоню, распоряжусь.       — Нет, сейчас! — Чимин сильнее хмурит брови и сжимает пухлые губы в тонкую линию.       — Котёнок?       — Юнги!       Уголок губ Юнги едва заметно дёргается в подобии улыбки. Ревность его омеги, такая острая, всегда действовала на него как самый сильный наркотик. Хмыкнув себе под нос, альфа вновь набирает номер помощника и отдаёт новое распоряжение.       — Сделано, детка. — Отложив телефон в карман пиджака, Юнги придвигается ближе и утыкается носом в маленькое ушко, щекоча его горячим дыханием. — Завтра её уже не будет в университете.       Чимин кивает, смотря в окно на мелькающие фонари и стремительно стекающие по стеклу капли дождя. Настроение безнадёжно испорчено, в душе клокочет обида и чувство несправедливости.       — Чимин-а, — голос Юнги становится бархатным, низким, обволакивающим. — Как вернуть улыбку моему солнышку?       Чимин разворачивается к альфе и встречается с его мягким взглядом. Недолго думая, выпаливает то, что сейчас кажется ему единственно верным решением.       — Метка, — тихо, но чётко проговаривает он. — Я хочу поставить тебе метку!       — Детка… ты же хотел после свадьбы… — осторожно напоминает альфа, понимая неловкость и поспешность слов омеги.       — Передумал, — перебивает Чимин, его дыхание учащается. — Хочу сейчас.       — Чимин, метка вне гона или течки… это очень больно. Гораздо больнее. И заживать будет долго, — пытается образумить его Юнги, нежно поглаживая по бедру.       Чимин перехватывает его руку и сжимает со всей силы.       — Мин Юнги, — говорит на выдохе, — Ты что, боли боишься?       Взгляд альфы мгновенно меняется, становится темнее и опаснее.       — Поехали домой.       Чимин упрямо качает головой:       — Нет. Прямо здесь. Прямо сейчас. Или ты не уверен?       Юнги оборачивается к водителю, который, затаив дыхание, ведёт машину, пытаясь раствориться в воздухе.       — Припаркуйся и погуляй. Минут тридцать, — Юнги вновь бросает на переднее пассажирское сиденье из бумажника ещё с десяток крупных купюр.       Водитель, бледный, кивает и, заприметив парковку какого-то бизнес-центра, сворачивает на неё.       — Только, пожалуйста… не замарайте салон сильно, — бормочет он, выскальзывая из машины и удаляясь быстрым шагом.       Юнги щёлкает кнопкой, блокируя двери, и медленно разворачивается к омеге. Тот, подгоняемый адреналином и опасаясь передумать, торопливо скидывает туфли, стягивает брюки и садится верхом на крепкие бёдра альфы.       — Ты вьёшь из меня верёвки! — Юнги выдыхает в губы, чуть съезжает на сиденье вниз и впивается в его распахнутый рот жалящим поцелуем.       Сразу проталкивается языком, встречаясь с Чиминовым, ладонями скользит под рубашку, сжимая мягкие бока с такой силой, что омега попискивает в поцелуй, но не отстраняется.       Они оба перенервничали. Один — из-за собственных поспешных выводов, второй — из-за возможности потерять любимого. И сейчас эта нервозность, этот адреналин подгоняют возбуждение, клокочущее внизу живота.       Чимин на ощупь расстёгивает пуговицы на рубашке альфы и, разорвав поцелуй, тут же припадает к его шее. Целует и покусывает нежную кожу, зарывается пальцами в тёмные волосы, сжимает их в кулаке, оттягивая, чтобы тот запрокинул голову и дал больше места для поцелуев. Утыкается носом в запаховую железу и глубоко вдыхает тяжёлый феромон. Он горчит от недавней злости. И Чимин почти уверен, что альфа до сих пор злится на него. Ведь он действительно перебарщивает со своими выдуманными правилами, резкими заявлениями и психами. Но по-другому не может. Неуверенность в себе каждый раз подталкивает совершать необдуманные поступки, капризничать, будто-то он ребёнок. Но если посмотреть на их разницу в возрасте и статус, то для Юнги он и есть глупый щеночек.       — Ты действительно не против, чтобы я тебе оставил метку? — сбивчиво шепчет Чимин, на мгновение оторвавшись от вкусно пахнущей шеи своего мужчины.       — Не против, котёнок. Мы же это уже обсуждали. — Рука альфы скользит меж их тел к тонким трусикам, сдвигает их вбок, и двумя пальцами он сразу проникает во влажную дырочку. — Главное, чтобы ты был уверен в своих чувствах, — порыкивая, проговаривает альфа, толкаясь до самых костяшек. — А моё сердце уже давно принадлежит только тебе, омега.       Чимин стонет и чуть подмахивает бёдрами, чтобы насладиться глубже. У них совсем нет времени на подготовку. Они, чёрт знает где, в чужой машине. И потому омега дёргано расстёгивает ширинку брюк Юнги, освобождая налитый, крупный член из-под белья.       — Юнги, пожалуйста... — скулит он, приподнимаясь и соскальзывая с пальцев. Неловко кряхтя, подставляет анус к крупной головке и, чуть помедлив, плавно насаживается.       Альфа стонет, крепче стискивая ладонями его бёдра. Слишком узко, слишком горячо, но по обильно выделившейся омежей смазке ствол скользит хорошо. Чимин же, прикусив нижнюю губу, пытается не застонать в голос и, только опустившись до основания, расслабляется. Его дыхание совсем сбивается. Распахнутым ротиком он рвано глотает спёртый, насыщенный феромонами воздух. Толстый член Юнги идеально распирает упругие стеночки на грани боли и наслаждения.       — Двигайся, сладкий, — подначивает альфа, похлопывая по попке, и сам толкается бёдрами вверх, чуть подкидывая Чимина.       Их губы сталкиваются снова, и омега начинает двигаться: сначала на пробу, примеряясь в узком замкнутом пространстве, затем чуть быстрее. Меж рваными поцелуями смешиваются полустоны, хриплое дыхание и рык альфы. Ему хочется двигаться быстрее, размашистыми шлепками ударяться яйцами о машонку омеги, чтобы звуки хлюпающей смазки звенели в ушах обоих. Но котёнок капризничает, и они оба вынуждены подстраиваться под странные обстоятельства.       Чимин оглаживает мягкими лапками крепкую шею Юнги, царапает ноготками и присматривается к тому самому местечку, где концентрируется феромон альфы — к запаховой железе. Его движения бёдрами становятся дёрганными, нервными, и туман возбуждения уже заполняет разум, выталкивая инстинкты наружу. Маленькие острые клычки зудят от желания быстрее впиться в кожу, оставить свой запах, пометить свою пару.       Широкие ладони сжимают задницу, разводя половинки в стороны. Юнги нетерпеливо толкается навстречу коротким движениям омеги. Он думает о том, как накажет мальчишку за наглость и капризы, но дома. Его бы отшлёпать, чтобы стал покладистым, чтобы котёнок мурлыкал, а не шипел, показывая зубки.       И всё же от смачного шлепка сейчас он себе не отказывает. Звонкий звук растекается в салоне автомобиля, и Чимин ойкает от неожиданности, вцепляется предупреждающе ноготками в грудь альфы, за что получает ещё один шлепок по ягодице. Низкий рык вырывается сквозь сжатые губы Юнги, он вновь подкидывает таз вверх, но, не рассчитав силы, Чимин подпрыгивает на бёдрах слишком высоко, ударяясь макушкой о потолок.       — Юнги! — шипит омега, ударяя кулачком по плечу.       — Прости, маленький...       Юнги давит на затылок, подталкивая Чимина к себе, и целует, извиняясь. Толкается языком глубже, проводит по верхнему нёбу, встречается с Чиминовым юрким язычком и снова, чуть агрессивнее, толкается. Трахает его ротик, как хотел бы вбиваться в попку. Лижет и покусывает пухлые губы, оттягивает нижнюю зубами и тут же ловит новые сорвавшиеся стоны.       Омега хнычет. Ноги и спина затекают, но затягивающийся комок внизу живота не позволяет останавливаться, а хриплый рык альфы подгоняет двигаться активнее. Чуть меняя тактику, Чимин начинает скользить, раскачиваясь вперёд-назад. Смазка, стекающая по стволу к яйцам, частично впитывается в бельё, но всё же позволяет двигаться по телу плавнее. Юнги помогает, прижимается ближе и теперь запертый под кружевом омежий член трётся о пресс альфы, получая дополнительную стимуляцию.       Машина раскачивается в такт их движений. Чимин поднимает глаза и замечает, что изнутри салон запотел, и сквозь стёкла ничего не видно. Это ободряет, дарит мнимое чувство защищённости и интимности.       — Альфа…       — Давай, котёночек, ещё немного.       Сбитое дыхание становится совсем тяжёлым, шумным и обжигающим. Чимин жмурится, ощущая, как подрагивает тело и подступает оргазм. Хочется растечься безвольной лужицей на груди альфы, чтобы тот помог, закончил сам и подарил им обоим оргазм. Но ведь он сам это затеял, настоял и теперь обязан довести до конца, до края и себя, и своего мужчину.       Его накрывает так, что гудит в ушах и темнеет перед глазами. Юнги сцеловывает рвущиеся наружу стоны, делится дыханием, рычит, сжимая ягодицы до синяков, подкидывает омегу на члене, протаскивает сжимающуюся в оргазме дырочку по стволу и сам стонет глухо, хрипло. Омежья смазка обильно стекает из ануса и не успевает впитываться в одежду. Хлюпает между телами. А маленький член Чимина выталкивает горячие струйки спермы.       Между ними так влажно, так грязно и горячо. Член всё ещё отчаянно долбится в попку, почти не выскальзывая, и первые густые струи выстреливают глубоко в Чимина.       На мгновение потерявшийся, омега собирает себя по кусочкам, тычась носиком в шею альфы, как слепой котёнок. Находит идеальное местечко, и маленький язычок слизывает капли пота с кожи. Инстинкт движет ими, напрочь отключая здравомыслящее сознание, и как только узел начинает набухать, Чимин прокалывает клычками кожу. Аккуратно продавливает и впивается в неё. Его рот сразу наполняется тёплой, солоновато-сладкой кровью. Он сглатывает её, закатывая глаза от наслаждения. Невероятная эйфория накрывает сильнее, чем оргазм пару минут назад. Альфа стонет громче, толкается в растянутый анус узлом, наполняя омегу семенем.       Чимин отрывается от шеи, жадно слизывает капли крови с кожи, запечатывая свой запах на теле Юнги. Не успев выпрямиться, он чувствует, как на затылок давит широкая ладонь, а в шейку вгрызаются клыки альфы.       — А-ах! — взвизгивает омега, съёживается, пытается отстраниться, но он в капкане крепких рук. — Юнги! Альфа!       Альфа слышит, но не поддаться инстинкту не может. Он смыкает челюсть, запуская клыки глубоко в нежную кожу, сглатывает капли крови и рычит утробно. Вибрация растекается по их телам, словно волны оргазма.       Боль в шее от укуса омеги перекрывает парящее ощущение восторга. Он пометил свою пару. Омега принадлежит ему, только ему.       Разомкнув челюсти, он принимается вылизывать повреждённую, помеченную кожу, зализывает ранки и так же запечатывает свой феромон на хрупком теле. И только через несколько мгновений, как сквозь толщу воды, до его слуха доносится жалобное скуление и тихий плач Чимина.       — Эй, ш-шш… Малыш… Прости… Сильно больно?       — Д-да…       — Чёрт, прости, я не удержался.       Юнги обнимает Чимина крепче и садится удобнее. Узел только-только набух, закупоривая анус и не позволяя вытечь сперме. Им ещё сидеть так минут двадцать, а омега снова на грани истерики. Тычется носиком в шею, пытаясь надышаться феромоном, и царапает ноготками кожу на груди.       — Юнги, почему так больно? Когда это пройдёт? Зачем ты меня укусил? — скулит Чимин, захлёбываясь слезами.       — Не знаю, котёнок. Эй, посмотри на меня.       Чимин приподнимается, упираясь ладошками в расцарапанную грудь альфы, шмыгает красным носиком и не может перестать плакать. Юнги стирает крупные слёзки ладонями, поправляет взъерошенные светлые прядки и пытается улыбнуться, подбадривая крошку.       — Тебе тоже больно?       — Немного.       — Может, я неправильно укусил? Недостаточно сильно? — Чимин отвлекается от слёз, давит на щёку Юнги пальцами, отворачивая голову, чтобы рассмотреть свежую метку.       Края укуса припухшие, красные, но кровь не идёт. Он наклоняется, принюхивается и удовлетворённо улыбается.       — Нормально? — уточняет Юнги, заметив меняющийся на игривый настрой омеги.       — Красивая... — лепечет довольный Чимин. — А моя?       Шипя от боли, он наклоняет голову, демонстрируя шейку.       — Идеальная! Тебе идёт, котёночек. — Юнги целует поверх свежих ранок.       Успокоившийся и удовлетворённый омега утыкается лбом в ключицу Юнги и расслабляется. Да, ему всё ещё больно и они так не договаривались. Чимин хотел капризно укусить альфу, а свою метку получить в течку. Но он всё равно счастлив. На нём — метка его альфы, а сам альфа теперь будет носить на себе его запах, и никакая другая омега не посмеет даже взглянуть на него.