Остаться незамеченным

Тихий шорох грифеля по бумаге больше не раздражал. Шум становился убаюкивающим, фоновым. Монотонный голос Миссис Сейбл был настолько спокойным, что сквозь пелену перед зеницами, Майкл подумал, что в классе играет радио. Лучи, скользящие вдоль кабинета сквозь толстые стекла окон, поглаживали макушки учеников, окрашивая всех в ярко-золотистый цвет. Плечо Майкла приятно грело. Готовый чертеж притянул его глаза к себе. Линии на бумаге были идеально ровными и четкими. Кажется, Майкл справлялся с этим из раза в раз быстрее всех в классе. Одно из умений, доставшееся ему от отца. Он провел пальцем вдоль рамки, аккуратно вывыденную темным карандашом. Пара отметок с размером протерлась. — Помоги, Майк, — в бочину неприятно толкнули. — Я не понимаю. Шепот и ярый толчок испортили идиллию тишины и умиротворения — такое редко Майкл застает за двадцать четыре часа ежедневного бытия. — Так это вид сверху, — ответил он шепотом, скептически оценивая работу Дэнни. В ответ лишь кивнули головой, озадаченно почесав затылок. — Скатай мой, — Майкл придвинул свой чертеж. Он схватил карандаш со стола и, отвернувшись к окну, начал бездумно вертеть его в ладони. Темный острый кончик впился в кожу большого пальца, заставляя тело непроизвольно едва заметно дернуться. Солнце резало глаза, и Майкл, медленно опуская веки, так же спокойно опустил голову на руку. Засыпать было нельзя, ибо работа за урок будет обесценена во мгновение ока, если Миссис Сейбл не выставит Афтона за кабинет, попутно натягивая за шкирку так, чтобы было больнее. Но, несмотря на все попытки удержаться в бодрствовании, Майкл ощутил, как сон, словно расправляя свои щупальца, направил их прямо на него, обвивая его конечности потуже и затягивая в пучину из сновидений и неясных картинок. В его руках оказался нож. И руки Майкла — снова детская, пухлая оболочка. Он озирнулся по сторонам. Уильям стоял рядом, оперевшись бедром о столешницу. Его руки были скрещены на груди, а взгляд устремлен на доску с помидорами, которые Майкл старался нарезать хоть как-то. Овощи выскальзывали из-под ножа и Майкл старался их возвращать на место как можно скорее под натиском острого взгляда отца. — Прижми половину к доске и продолжай, — Уильям обхватил крохотные ладони, показывая правильное и статичное положение. Майкл на секунду замер, он знал — отец не ударит, он и не бил никогда, но почему-то пришлось сдерживаться от желания вжать голову в плечи. Руки дрожали даже под ладонями отца, которые хотели надежно зафиксировать и научить. — Они скользкие, — тонкий голос хрипло прорезался из гортани. Лезвие ножа скользнуло по пальцу, тут же образовывая окропленную кровью полосу на тонкой коже. Майкл замолчал, поворачивая голову на отца и выискивая в его глазах хоть какую-то эмоцию. Пусто. Вместо этого он почувствовал жжение соленых слёз. — Я хотел помочь... — Перестань жалеть себя и вечно ждать похвалы. Но палец Майкла осторожно обмотали салфеткой, убирая подальше от стола, а с щеки смахнули дорожку слезы. Снова холодный пот проступил на шее Майкла. Глаза открылись медленно, не хотя. Вокруг ни кухни, ни овощей, ни отца — только класс и куча чужих голов и лиц. Он посмотрел на лист бумаги перед собой снова, как несколько минут назад. Чертеж был немного потерт, кажется, смазал штриховку рукой. Кончик карандаша был сломан, а на большом пальце осталась темная точка. Видимо, сломал, пока спал. Но яркое ощущение того, что это не сон, подкрадывалось под свитер, провоцируя мурашки и холодок выйти наружу.