The Devil's rich Imagination

[Тёмное пламя полыхало в ледяных золотых глазах, расползаясь, словно густая чернильная клякса, такая плотная, что сквозь неё невозможно было разглядеть что-либо — жестокая и острая. Случайный свидетель, увидев эту сцену, был бы в ужасе. Цзун Цзю нахмурился, подсознательно желая пнуть его. Однако едва он попытался пошевелиться, как его снова крепко прижали, будто невинного ягнёнка, которого человек связал на алтаре и преподнёс Дьяволу из бездны — без возможности сопротивляться. — Ты действительно выиграл. Голос мужчины был хриплым, и в его обычно небрежном тоне сквозила опасная, предельная агрессия. — Но забрать что-то у Дьявола… всегда имеет свою цену. Бледно-розовые глаза беловолосого юноши внезапно расширились. На его прекрасной шее вдруг появилась маленькая кровавая ранка — словно клеймо, которым Дьявол отметил свою драгоценность. Дьявол приподнялся, глядя на него сверху вниз, и медленно вытер кровь с губ, доведя пальцы до кончика языка. Его глаза сузились в пьяном наслаждении, будто он смаковал бутылку выдержанного, ароматного красного вина. Нет, правильнее сказать — это было слаще и мягче любого вина, которое он когда-либо пил, заставляя… не хотеть отпускать. Он полуулыбнулся и провокационно произнёс: — Спасибо за угощение.]

***

Он отчётливо помнил то восхитительное биение чужого пульса под своими жадными губами — похожее на трепет крыльев хрупкой бабочки. Когда клыки Дьявола пронзили алебастровую кожу в поисках голубой вены, полной ароматной жидкости жизни, тело под ним напряглось, словно струна. Стройное, мускулистое тело юноши бессознательно изогнулось навстречу ему, его тепло согревало холодную сущность Дьявола. Тот, кто был достоин стоять с ним лицом к лицу, мог быть холодным, циничным и острым на язык — но его тело оказалось удивительно тёплым. Горячая кровь наполняла рот, горячее тело прижималось к его собственному. Это было чарующее ощущение, длившееся всего несколько десятков секунд. Лишь отпустив его, Дьявол ощутил сожаление от утраты.

***

Вернувшись из воспоминаний, сидя в одиночестве в своих пентхаус-апартаментах S-класса для стажёров, Дьявол понял, что не может перестать думать о коже Фокусника под своими пальцами. Шёлковистое ощущение, уникальный вкус — тепло всё ещё оставалось на его языке. Дьявол тихо рассмеялся и отложил все срочные дела, как и нити марионеток, привязанные к скучным идиотам. Та реакция, которую вызывали у него одни лишь воспоминания о его дорогом Фокуснике, была, мягко говоря, любопытной. Но, пожалуй, этого и следовало ожидать — от его маленького соперника, который никогда не переставал его удивлять. Он удобно откинулся на кровати, и руки в белых перчатках скользнули по груди, расстёгивая несколько верхних пуговиц рубашки. Его обычно холодная кожа сегодня казалась разогретой. Пальцы опустились ниже, расстёгивая ширинку чёрных брюк и касаясь самого горячего места его тела. Его член, сжатый бельём, отчаянно требовал внимания; предэякулят уже увлажнил ткань вокруг покрасневшей головки. Дьявол дразнил себя через ткань, повторяя то самое движение, которым тогда тёр губы Цзун Цзю до красноты в корзине воздушного шара. Он хотел поцеловать эти греховно притягательные губы, затем терзать их, пока они не станут влажными и опухшими, пока их владелец не обезумеет от ярости. Возможно, тогда он подарит Дьяволу нечто ещё более великолепное и ценное. Рука в белой перчатке скользнула под бельё, извлекая уже полностью твёрдый член. Начиная с мучительно медленных движений, Дьявол представлял, каково было бы, будь его Фокусник сейчас рядом.

***

Он уложил бы его на кровать. Нет — лучше даже швырнул бы туда, чтобы поймать этот дерзкий взгляд, устремлённый прямо на него. Дьявол обожал, когда всё внимание принадлежало ему. Затем он сам лёг бы рядом, позволив своим нитям помочь Цзун Цзю избавиться от одежды — ведь терпения держать руки подальше у него не было. Вместо этого он наметил бы целью контур губ юноши и затем с безупречной точностью завладел бы этим трофеем, как преданный соперник. Он уже давно задавался вопросом, какими они будут на вкус. Его дорогой враг всё ещё смотрел бы зло, но взгляд был бы влажным и полуприкрытым, белые ресницы трепетали бы от неровного дыхания. Бледная кожа красиво розовела, становясь ещё вкуснее под губами Дьявола, когда тот двигался ниже. Цзун Цзю не сразу понял бы, куда ведёт этот путь — до тех пор, пока его затвердевший член не оказался бы заключён в прохладном рту Дьявола. Тот дразнил бы его игривым языком, пока из взгляда не исчезла бы вся резкость, а злые слова не перестали бы находить выход. Да, его маленький Фокусник, покорившийся желанию, был бы по-настоящему прекрасным зрелищем: длинные волосы рассыпались по подушкам, белая кожа почти светилась на фоне чёрных простыней дьявольской кровати. Он кусал бы губы, пытаясь сдержать стоны, но Дьявол отвоёвывал бы их своим порочным ртом. А Дьявол всегда получает то, что хочет. Честный. Жаждущий. Жаждущий прикосновений Дьявола… — И правда, красиво, — ухмыльнулся он, поймав себя на грани. Картина в его голове была слишком возбуждающей, и рука ускорилась сильнее, чем он хотел. Он замедлился.

***

Когда Цзун Цзю станет беспомощным под ним, он выпустит пульсирующий член изо рта. «Услышу ли я приглушённый, недовольный всхлип?» — задумался Дьявол. Он поцелует мягкую плоть на внутренней стороне бёдер Цзун Цзю и, возможно, оставит несколько следов в утешение. Он снова вонзит клыки в податливое бедро, пока не почувствует сладкую кровь на языке — чтобы слегка привести его в чувство. И чтобы послушать поток проклятий, вырывающихся из сладкого, сбивчивого голоса его маленького Фокусника. Он закинет длинные ноги Цзун Цзю себе на плечи, облегчая доступ, и введёт язык. Тот изогнётся от непривычного ощущения, быстро поддаваясь удовольствию. Его рука вцепится в тёмные волосы Дьявола, не в силах решить, оттолкнуть его или притянуть ближе. Здесь он тоже был горяч — нежная плоть сжимала и выталкивала его. Он будет наслаждаться своим драгоценным Фокусником, пока тот не превратится в лепечущий беспорядок, не гнушающийся мольб о разрядке. Которую он, разумеется, не даст — пока что. Он удержит основание тёмно-красного, дрожащего члена Фокусника, следя за тем, чтобы его вход был достаточно влажным и привыкшим к вторжению, чтобы принять всю длину Дьявола. Сам он уже давно был каменно твёрдым, но его дорогой соперник, если уж ничему другому, научил его терпению. Он будет смотреть в бледные, стеклянные глаза врага, чтобы не упустить ни единого выражения лица, медленно входя — не останавливаясь, пока не окажется полностью внутри. Он не пропустит ни малейшей морщинки на светлых бровях, ни выдоха, почти равного довольному стону, ни ногтей, впивающихся в его спину, ни влажного жара…

***

В этот раз его рука непроизвольно сжалась, и, прежде чем он снова успел остановить себя, он кончил себе в кулак. С досадным вздохом Дьявол отбросил испачканные перчатки. Кусок ткани беззвучно вспыхнул пламенем, не успев коснуться плиточного пола. Его маленький Фокусник был слишком соблазнителен. Даже в собственных фантазиях он рушил его самоконтроль. Дьявол ухмыльнулся и поднялся на ноги. Самообладание никогда не было его сильной стороной. А его маленький Фокусник в реальности, несомненно, окажется ещё интереснее. Может быть, стоит воплотить эту маленькую фантазию в жизнь?..