заставь меня остановиться

Матч был ужасным. Правда, отвратительным. Как и сказал Флик, они не заслужили ни одного из трёх очков. Ни единого. Разве что Жоан. Фанаты «Эспаньола» это черти, а не люди. Алехандро настолько достали их плакаты и бутылки, которые кидались на поле, что он уже был готов засунуть каждую бутылку в задницу тему, кто ее кинул. Правда. Каждому. Так же он был готов засунуть еще кое-что в одну задницу, которая после мачта с «Вилльяреалом» решила, что его сторис не прокляты. Бальде клянётся, дай Ламин ему свой телефон на время он бы первым делом поставил ему ограничения на пользование «Инстаграмом». — Эй, Але. Ламин,черт его дери, Ямаль. Старший поворачивается. Вингер стоит перед ним, уже переодетый.  — Что? Почему ты ещё здесь? Ямаль усмехается. Черт, Алехандро правда ненавидит его усмешку. Особенно в такие моменты. Она настолько неуместна, настолько раздражает и одновременно возбуждает, что Бальде хочется просто стереть ее с лица Земли вместе с ее обладателем. — Может потому что ты, такой дружелюбный, сказал, что после матча мы поедем к тебе, чтобы я тебя разнёс в ФИФЕ после матча., — Ламин смеётся, видя лицо Алехандро.  Бальде закрыл глаза. И правда же сказал. Он бросил это в шутку, не думая что Ямаль правда запомнит. Запомнил. — Ладно…. Ладно. Поехали. Вингер усмехнулся и кивнул, направившись к машине Алехандро.  — Але, ты хоть водить умеешь?, — он снова смеётся. Бальде накрыл глаза рукой.   — Представь себе. Ламин кивнул и залез в машину. Устроившись на пассажирском сидении, он посмотрел на Алехандро. На его сосредоточенный профиль, на его едва заметную складку между бровей, которая появлялась когда тот слишком сконцентрировался на дороге и не только. На его губы, которые младший сейчас так хотел поцеловать, на линию челюсти, которую он бы расцеловал прямо сейчас, пока Бальде ведёт машину, которая время от времени сжималась чуть сильнее на поворотах или перекрёстках. По его напряженным предплечьям, по рукам, на которых проступали вены. Это показалось Ламину именно сейчас таким чертовски сексуальным сейчас, что ему стало жарко. Когда рука защитника легла на рычаг переключения передач Ямаль чуть не застонал. Так близко и так далеко одновременно. Ещё сантиметр… Он смотрел на эту руку и хотел, чтобы с рычага она легла на его бедро. Сжала. Поднялась вверх…  В это время машина резко затормозила на светофоре. Алехандро повернул голову на Ямаля. Его взгляд скользнул по лицу. Задержался на слегка стеклянных глазах младшего. Он сглотнул и отвернулся к рулю. — Пробки.,— пробормотал он, но в тишине машины это прозвучало громче крика. Бальде откашлялся,— Ты… Он не закончил, потому что свет переключился. Он тронулся, сжимая руль теперь немного сильнее и дергая рычаг немного резче.  Когда они наконец приехали к дому, Алехандро завёз машину в гараж. — Пошли. Они вошли в дом. Бальде скользнул взглядом по Ламину. — Если голоден, где кухня ты знаешь. Если нет — иди в гостиную, я щас подойду. Ямаль кивнул и направился в гостиную. Он сел на диван, взял в руки контроллер. Повертел в руках, положил на место. Старший вошёл через несколько минут. Он окинул взглядом комнату, телевизор, Ламина.Он с вздохом опустился на диван рядом. — Эй. Младший повернул голову. — Чего? — ФИФА?,— спросил Бальде. Ямаль вскинул бровь. — Или что? В чем ещё ты можешь проигрывать?, — он явно издевается.  Алехандро скользнул языком между губ и дыхание Ламина на секунду прервалось. Уголок губ Бальде дернулся. — А во что можешь проигрывать ты? — Я? Ямаль привстал, подполз на коленях. Перекинул одно бедро через ноги старшего и опустился сверху на него, лицом к лицу. Руки Алехандро скользнули по его талии, прижимая к себе ближе. Позже руки скользнули ниже, к бёдрам, и опустились на ягодицы. Он сжал их, прижимая ещё ближе. Ламин ахнул.  — Ты… Я не…,— пытался говорить младший, но его голос сорвался на вздох, когда его прижали ещё ближе, да так, что он почувствовал твёрдый член, упирающийся ему в области ягодиц.,— Але… Joder…  Бальде скользнул одной рукой вверх, сжал волосы на его затылке и откинул его голову, припадая к шее. Ламин издал вздох, больше похожий на хнык, когда зубы защитника слегка сжали кожу на его шее. Другая рука Алехандро скользнула под его футболку, проходясь по мышцам пресса, потом по грудной клетке, пощипывая нежные участки. Ямаль давал ему делать это. Он был готов позволить ему сейчас все и ещё столько же сверху.  — Ты прекрасен, Ламин.,— прошептал Бальде, прижимая его ещё ближе к себе. Он притянул голову Ямаля к себе, чтобы между им лицами остались считанные сантиметры.,— Такой сладкий…. Такой… Мой. И после этих слов он притянул его лицо к своему и их губы столкнулись. Поцелуй был не нежным. Он был грубым, яростным. Ламин кусался, царапался.  Алехандро лишь сильнее сжал его волосы. Не настолько,чтобы сделать больно, но достаточно, чтобы дать знать о своём присутствии. Ямаль сильнее цеплялся за его руки, плечи и прижимался ближе. Когда они разъединились Ламин выдохнул ему в губы. — Возьми меня… Але, por favor… Бальде прижался губами к его виску, потом опустился к его уху. — Знаю… Все будет., — он коснулся языком его мочки, заставляя младшего вздрогнуть.  Алехандро не отпускал его, продолжая удерживать в этом коконе из близости и желания. Его пальцы все еще были вплетены в светлые кудри Ламина, а другая рука медленно скользила под его футболкой, исследуя каждый мускул, каждый изгиб, как будто пытаясь запечатлеть его на ощупь. — Я твой, говоришь? — наконец выдохнул Ламин, его голос был полным неприкрытого вызова. Он откинул голову еще немного, открывая всю длину своей шеи, на которой уже проступало красноватое пятно от зубов Бальде. — Ты правда настолько уверен? Бальде прищурился. Эта вечная готовность к сопротивлению сводили его с ума. Она была настолько… Настолько подходящей Ямалю. Он не ответил словами. Вместо этого он перевернул их обоих одним резким, так что теперь Ламин лежал на спине на мягком диване, а Алехандро нависал над ним, опираясь на локти по бокам от его головы. Внезапная перемена позиции вырвала у Ямаля короткий вздох, но в его глазах не было ни капли страха — только азарт и горячее нетерпение. — Уверен ли я? — наконец прошептал Алехандро, его губы почти касались губ младшего. Он медленно, почти невесомо, провел кончиком носа по линии его челюсти, — Ты здесь. Подо мной. Дрожишь. И просишь. Разве это не отвечает на твой вопрос? Ламин попытался приподняться, чтобы снова поймать его губы, но Бальде мягко, прижал его обратно к дивану. — Не торопись, — он усмехнулся. — Ты хотел выиграть? Так побеждай. Заставь меня остановиться. Это была игра, опасная и старая как мир. Ямаль замер на секунду, его глаза, темные и расширенные, изучали лицо над собой. Сосредоточенность, та самая складка между бровей, напряженные мышцы шеи — все в Алехандро кричало о контроле. Контроле, который Ламин жаждал сломать. Он медленно поднял руки, скользнув ими по напряженным бицепсам Алехандро, по его плечам, пока не обвил ими его шею. Он наклонил его вниз настолько, чтобы их лбы соприкоснулись. — Я не хочу, чтобы ты останавливался, — прошептал Ламин, и в его голосе не было ни капли насмешки, только обнаженная искренность и все еще то же желание. — Nunca. Бальде коснулся губами его губ. Мягко, почти нежно.  — Nunca… Хорошо, cariño. Я не остановлюсь.,— прошептал он. Он снова словил его губы в поцелуй, на этот раз не такой грубый, но все такой же полный борьбы. И когда Ламин всхлипнул от возбуждения и недостатка воздуха, защитник оторвался. Он заглянул в его глаза и увидел в них такое всепоглощающее обожание и желание, что у него перехватило дыхание. Бальде поклялся, что он не оставит его. Ни сегодня, ни завтра, никогда. — Ты такой чудесный…, — он коснулся губами его носа.,— Такой прекрасный…,— он поцеловал уголок его губ,— И ты мой.,— повторил он.,— Только мой. И когда Алехандро, все так же не сводя с него темного, полного одержимости и обажания взгляда, опустился между его бедер,  Ламин понял, что проиграет эту игру. С радостью. Сотню раз. Лишь бы только эта ночь никогда не заканчивалась. Лишь бы он всегда был с ним.