За стенами войны.

Эссинг. Захлопнув дверью - я щёлкнул замком, звонко. И положил ключи во внутренний карман. Лестничная клетка встретила прохладой и пустотой. Каролина шла рядом, держась за мой локоть. Наши шаги звучали слишком отчётливо. — Не торопись - сказал я. — Я не тороплюсь - ответила она сразу и покрепче сжала меня рукой. У подъезда уже ждал Франц. Машина стояла с заведённым мотором, фары мягко подсвечивали асфальт. Он вышел, заметив нас и чуть кивнул. — Добрый вечер, фрау Ройдль - сказал он спокойно. — Добрый вечер, Франц - ответила она, слабо улыбнувшись. — Спасибо, что ждёте. — Это моя работа - коротко сказал он. Он молча взял у меня чемодан, положил его в багажник и вернулся за руль. Я помог Каролине сесть на заднее сиденье, придержал дверь, чтобы она не задела край. Она устроилась осторожно, расправила платье, положила ладонь на живот. Я сел рядом, закрыв дверь. Машина плавно тронулась. Я придвинулся ближе и осторожно обнял её за плечи, не сжимая. Она сразу прижалась ко мне. Одной рукой я накрыл её ладонь, лежащую на животе. — Я не думала, что именно сегодня мне придётся уезжать - сказала она после паузы. — Без предупреждения. — Это ненадолго - ответил я. — Я верю. Я видел, как она сжимает пальцы на коленях. — В Эссинге хорошо - сказал я. — Там тебе будет легче. — Легче - не значит проще - тихо ответила она. — Я всё время буду думать, где ты. С кем. Что с тобой происходит. — Если вдруг… - она запнулась. — Если вдруг с тобой что-то…ты ведь знаешь, что я справлюсь. Но мне важно, чтобы ты знал - я тебя не отпускаю. Даже мысленно. Я усмехнулся: — Каролина… - сказал я негромко. — Ну что со мной может сделаться в Берлине? Она посмотрела мне в глаза. — Ты всегда так говоришь - ответила она тихо. — Именно поэтому я и волнуюсь. Я чуть сжал её руку, большим пальцем медленно провёл по тыльной стороне ладони. — Берлин - это кабинеты, бумаги, люди с важными лицами - продолжил я нарочито спокойно. — Не горячая точка. Два дня - и я вернусь. Она кивнула, взгляд её снова скользнул в сторону окна, за которым шла дорога. — Я знаю - сказала она после паузы. — Умом знаю. Просто сейчас всё кажется хрупким. Словно мир держится на тонкой нитке. Я снова притянул её к себе, положил подбородок ей на макушку. — Ну, если уж мир держится на нитке - сказал я негромко, с иронией. — То пусть это будет крепкая немецкая нитка. Каролина фыркнула. Франц, сидевший за рулём, бросил взгляд в зеркало и едва заметно улыбнулся. Каролина чуть отстранилась, посмотрела вперёд, на спину Франца, и спросила уже спокойнее: — Франц, а сколько нам ехать? — Около двух часов, фрау - ответил он ровно. — Если дорога будет свободной. Она удивлённо подняла брови и снова повернулась ко мне. — Два часа? — переспросила она. — Не мало... Я мягко пожал плечами, снова обняв её. — Зато спокойно - сказал я. Её голова опустилась мне на плечо. За окном медленно мелькали тени домов, редкие фонари бросали длинные полосы света. Небо было тяжелым, затянутое тучами. Внезапно машина замедлилась, и впереди заморгали красные огни - блокпост. Франц тихо сказал: — Пауза, проверка документов. Я перевёл взгляд на Каролину. Её глаза слегка расширились, но она не сказала ни слова. Машина плавно остановилась, я выдохнул, словно собираясь с мыслями и вышел из салона. Вскоре передо мной появился солдат - молодой, в блестящей каске и с винтовкой за спиной. — Служебное удостоверение, пожалуйста - сказал он строго, протягивая руку. Я вынул из внутреннего кармана кителя документы и аккуратно передал их. Солдат внимательно изучил удостоверение, медленно моргая, словно проверяя каждую строку. Потом его взгляд опустился на мою форму. Он провёл взглядом по шевронам и знакам отличия, словно сверяя с образцом. Тем временем другие солдаты подошли к машине, заглядывая в салон и в багажник, где покоился чемодан. Их взгляды были быстрыми и методичными - не оставляя ничего без внимания. Солдат, вернув документы мне, вдруг спросил: — Куда направляетесь и с какой целью? Я взглянул прямо ему в глаза, отвечая ровно, без лишних эмоций: — В Эссинг. По семейным обстоятельствам. Он кивнул, сделав отметки в блокноте и сказал: — Езжайте, Герр штурмбаннфюрер. Я обернулся к машине, где Каролина всё так же сидела с напряжённым взглядом. — Поехали дальше - сказал я, садясь обратно. — Что там проверяли? - спросила Каролина тихо. Франц ответил своим ровным голосом: — Ничего особенного, фрау. Просто стандартная проверка документов на блокпосту. Все формальности. Не о чем беспокоиться. Каролина глубоко вздохнула. Я осторожно обнял её за плечи, притянул к себе. Мои пальцы мягко провели по её спине. Я наклонился к её уху и тихо сказал: — Солнышко, попробуй хоть немного поспать. Постарайся найти удобное положение, насколько это возможно. Она повернула голову ко мне. — В машине... - начала она с лёгкой усмешкой. — Не самый лучший вариант, но что делать. — Я знаю - ответил я, осторожно поддерживая её. — Просто расслабься, я постараюсь не трогать тебя лишний раз. Она вздохнула и немного прилегла на меня. — Спасибо - прошептала она. Взгляд мой устремился в окно. За стеклом мелькали размытые силуэты деревьев. В голове роились мысли о предстоящем докладе высшему руководству. Как выстроить речь так, чтобы передать всё чётко, без лишних эмоций, но и не упустить важное. Как собрать в голове все факты, все цифры, чтобы не запутаться и не дать повода усомниться. Мы ехали так полтора часа. Каролина тихо дремала, её дыхание ровно и спокойно звучало рядом. У дороги, где нужно было свернуть к Эссингу, стоял ещё один блокпост. Машина плавно замедлила ход и остановилась. Франц взглянул в окно, затем повернул голову ко мне. — Герр штурмбаннфюрер, предстоит ещё одна проверка - тихо сказал он. Я обратился к Каролине и мягко провёл ладонью по её спине. — Солнышко, мне нужно разбудить тебя, - прошептал я. — Проверка, мы почти на месте. Она медленно открыла глаза, ещё немного сонная, но кивнула. Я осторожно помог ей приподняться и сесть, чтобы было удобнее. Каролина взглянула в окно, где уже стояли солдаты. Я вышел из машины. Солдаты подошли, оглядывая машину внимательно. Один из них заглянул в багажник и попросил открыть чемодан. Франц вышел, молча расстегнул замок, раскрыл чемодан и сказал: — Здесь вещи фрау, что находится в машине. Солдаты кивнули, проверили содержимое и отошли в сторону. Ко мне подошёл один из солдат, попросил документы. Я протянул служебное удостоверение. Солдат внимательно посмотрел на документы, затем поднял глаза - и вдруг я узнал в нём знакомое лицо. — Хельмут? - спросил он с удивлением и улыбкой. — Флориан? - не поверил я своим глазам. Мы пожали руки, улыбаясь от неожиданной встречи. — Не ожидал увидеть тебя здесь. Как жизнь? Я улыбнулся в ответ. — Всё хорошо, Флориан - ответил я спокойно. — Служба. Женился. Скоро стану отцом. Как сам? — Женат давно, дети подросли, но сейчас они в Швейцарии - отправил их и мать туда ради безопасности. Пусть будут подальше от всего этого сумбура. Он взглянул на меня с лёгкой грустью. И добавил: — Рад видеть тебя, Хельмут. — Спасибо - ответил я искренне. — Береги себя. — И ты тоже - сказал он, делая шаг назад. — Может, когда-нибудь ещё пересечёмся в более спокойное время. Я кивнул и вернулся к машине. Сел в неё, я аккуратно закрыл дверь. Каролина смотрела на меня с лёгкой тревогой. — Всё в порядке? - спросила она тихо. — Да, встретил старого знакомого. Флориан - одноклассник. Проверял документы. Она лишь кивнула в ответ. Франц завёл мотор, и мы снова тронулись в путь. Я посмотрел на водителя и спокойно объяснил: — Франц, нам нужно доехать до дома, который стоит на главной улице, сразу за поворотом налево после моста через речку. Дом с белыми стенами и красной крышей, справа от большого амбара с деревянными воротами. Там у ворот будет старая сосна - не пропусти. Франц внимательно выслушал и кивнул. — Понял - сказал он ровно. Я ещё раз посмотрел на Каролину и тихо добавил: — Мы почти на месте. Подъехали к дому мы спустя 20 минут. Дом почти не изменился - те же белые стены, слегка потрескавшаяся краска на деревянных ставнях, красная черепичная крыша. Воздух здесь пах свежестью полей и лёгкой прохладой, совершенно иной, чем в городе. Я вышел из машины, осторожно помог Каролине спуститься с заднего сиденья, поддерживая её за руку. Затем вынул из багажника её чемодан. Взяв Каролину за руку, мы направились к калитке. Я осторожно открыл её, и мы вошли на территорию. Из будки рядом с домом донёсся резкий лай - но, узнав нас, пёс замолчал. Входная дверь распахнулась, и на пороге появилась мама. Миниатюрная женщина невысокого роста с густыми русыми волосами. Она пацифист, отрицала войну и пресекала все разговоры о ней, что казалось странным, учитывая, что её муж, мой отец - ветеран Первой мировой, а сын - непосредственный участник Второй. — Хельмут! Каролина! Детки мои! - воскликнула она. Мама, спускаясь с лестницы, сразу направилась к Каролине. Её маленькая фигурка двигалась быстро, несмотря на её возраст. Подойдя ближе, мама осторожно взяла Каролину за руку, с улыбкой обводя взглядом её животик. — Ну, как ты себя чувствуешь, дорогая? - спросила она, слегка тревожным, но добрым голосом. — Ты ведь устала с дороги? Как малыш? Всё хорошо? Каролина улыбнулась. — Всё нормально, спасибо - ответила она. Мама погладила её по руке и продолжила с мягкой заботой в голосе: — Ты такая красивая - добавила она, оглядев её с головы до ног. — Настоящий ангел. Не переживай, всё будет хорошо. Мама, после того как успокоила Каролину, наконец перевела взгляд на меня. Она молча наблюдала за мной несколько секунд, затем, наклонив голову, произнесла: — Ты, Хельмут, с этой работой совсем похудел - её голос был мягким, но в нём сквозила та самая материнская беспокойная забота. — Скулы торчат. — Мама, не переживай. Всё в порядке - ответил я, стараясь говорить уверенно. — Это просто работа. Так бывает. Мама покачала головой, как всегда не веря в мои слова, но не стала продолжать. Она взглянула на Каролину. — Милая моя, пойдём в дом - сказала она мягко, поднимаясь по ступенькам. — Ты устала. Что-то хочешь поесть? Я сейчас тебе что-нибудь приготовлю. Каролина, улыбнувшись поблагодарила маму, и мы все вместе вошли в дом. Я поставил чемодан у двери. — Присаживайтесь, дорогие мои - сказала мама, указав на диван возле окна. — Я сейчас всё приготовлю. Я кивнул и, обернувшись, направился в кухню, пока Каролина устраивалась на диване, а мама начала суетиться у плиты. Я подошёл к маме, остановившись рядом с плитой, где она уже нарезала овощи. Мама, заметив моё присутствие, слегка повернулась ко мне, но не переставала заниматься делом. — Мама - начал я, немного напряжённо, — я тороплюсь. Каролина остаётся на два дня, а у меня рабочий визит в Берлин. Придётся повидаться с высшим руководством. — Ты бы хоть немного отдохнул, Хельмут - сказала она тихо, не отрываясь от работы. — Зачем тебе такие поездки? Ты и так уже совсем иссушился этой службой. Я не стал спорить, просто лёгко пожал плечами и добавил: — Где папа? Я его не видел, когда приехал. Мама замолчала на секунду, затем взглянула на меня с лёгкой грустью. — Он на улице, в саду - сказала она тихо. — С утра не могу его уговорить прийти внутрь. Он, как всегда, предпочитает сидеть там, среди своих деревьев и цветов. Я кивнул и тихо сказал: — Пойду, поговорю с ним. Мама кивнула в ответ. Я вышел из дома и шагнул на влажную землю. Лёгкий вечерний воздух был наполнен запахом зелени и свежести. За домом начинался сад. Цветущие кусты, старые яблоньки, которые когда-то посадил ещё мой отец, теперь величественно тянулись в небо. Протянув руку, я смахнул с плеча несколько веточек, чтобы не зацепить. Я медленно двигался вдоль забора, заглядывая в тень деревьев, где обычно сидел отец. И вот, между раскидистыми ветками я увидел его. Он сидел на старой скамье под одним из старых деревьев, поглощённый раздумьями. В его руках был небольшой нож для обрезки, а рядом лежали несколько аккуратно сложенных веточек. Я остановился на шаг от него, наблюдая, как он аккуратно скручивает ветку, снимая лишние листья. — Папа? - сказал я, не торопясь подходя ближе. Он медленно поднял глаза. — Хельмут - его голос был мягким, но в нём не было удивления. — Давно не виделись. Как ты? Я шагнул ближе, присел рядом на скамью, но не осмелился коснуться его. — Вижу, ты снова в своём саду - сказал я, пытаясь добавить лёгкости в разговор. Он улыбнулся. — Эти деревья, они как старые друзья. Я не знаю, что бы я делал без них. Я молчал, вдыхая запах земли, который пронизывал всё вокруг. — Как ты, папа? - наконец спросил я, осмелев и взглянув ему в глаза. Он вздохнул, положил нож в траву и посмотрел на меня. — Всё нормально, Хельмут - сказал он, голос у него был ровный, без особых эмоций, но с какой-то скрытой горечью. — Конечно, могло быть и лучше. Война... она всё меняет, ты сам знаешь. Но мы живём, как можем. Потом его взгляд скользнул по моей форме, и он замолчал на мгновение. Я видел, как его глаза оценивающе скользят по погонам, по фуражке и застёгнутому кителю. — Ты, Хельмут - продолжил он, с лёгким укором в голосе. — Ты дослужился до штурмбаннфюрера. Это многое значит, сын. Ты молодец. Я горжусь тобой. Я немного склонил голову в благодарности, но слова с трудом произносились. — Спасибо, папа - ответил я, немного сбивчиво. — Я стараюсь. Но всё это...не всегда даётся легко. Он кивнул и снова взглянул на меня. — Так или иначе, ты сделал себя, Хельмут. Это не тот путь, что я хотел бы для тебя, но ты его выбрал и добился успехов. — Спасибо, за добрые слова - сказал я наконец, снова взглянув ему в глаза. — Я приехал с женой. Каролина…она в положении. — Я рад, Хельмут. Рад за тебя, за вас. Это хорошая новость. Малыш, это всегда хорошо - он немного улыбнулся. — Папа - сказал я после небольшой паузы. — Я уезжаю в Берлин. Нужно кое-что решить с командованием сверху. И я оставлю Каролину тут, на два дня. Приеду, как только освобожусь. — Конечно, Хельмут. Пусть Каролина остаётся здесь. Это будет для неё спокойнее. Мы с твоей матерью позаботимся о ней, не переживай. Да и знаешь что? Я сам её обратно привезу. Как раз нужно будет по делам в город. И заодно посмотрю, как вы там живёте. Я был немного удивлён его предложением, но оно ощущалось как нечто естественное, что принесло мне лёгкое облегчение. — Спасибо, папа - сказал я, глядя на него. — Это будет кстати. Я ценю твою помощь. Я обнял его. — Береги себя, сынок - сказал он, крепко сжимая моё плечо. Я молчал и просто кивнул. Мы оба встали. — Пойду, Каролина ждёт. Он кивнул и, не сказал больше ничего. Я повернулся и, неспешно направился к дому, мысленно собирая себя перед прощанием с Каролиной. Когда я подошёл к дому, жена и мама стояли у крыльца. Мама первой шагнула ко мне. — Будь осторожен. Я кивнул. Она потянулась ко мне, коротко, по-матерински обняла, ладонью задержалась у меня на плече, словно не решаясь отпускать. Потом всё-таки отступила. Она ушла в дом, не торопясь, прикрыв за собой дверь, но не захлопнув её. Мы остались вдвоём. Я подошёл к Каролине ближе, взял её лицо в ладони, осторожно, бережно. Она подняла на меня глаза. Я наклонился и поцеловал её. Не спеша. Глубоко, но сдержанно. Её пальцы сжали мою форму, затем медленно разжались. Я прижался лбом к её лбу. — Тут спокойно - сказал я тихо. — Мама рядом. Отец тоже. Она кивнула. — Я знаю. Моя ладонь на мгновение задержалась на её животе. — Береги себя - сказал я. — Ты тоже - ответила она так же тихо. Я отступил первым. Сделал шаг назад, потом ещё один. Каролина осталась стоять у крыльца, не двигаясь. Я развернулся и пошёл к калитке, не оглядываясь, чувствуя её взгляд спиной. Прощания нельзя затягивать. Иначе не уйдёшь вовсе. Я подошёл к машине. Франц уже сидел за рулём и ждал. Открыл дверь, сел, и тихо закрыл её за собой. На секунду задержал взгляд на лобовом стекле. — Поехали домой - сказал я ровно. Франц кивнул, без вопросов. Завёл мотор, машина мягко тронулась с места. Гравий под колёсами тихо зашуршал, калитка осталась позади. Я смотрел прямо перед собой, не позволяя себе повернуть голову. Всё, что нужно было оставить там - я оставил. Снял фуражку, положил её рядом, на сиденье. Медленно расстегнул китель и откинулся на спинку, позволив себе наконец выдохнуть. Дорога вытянулась вперёд ровной лентой. Я посмотрел в окно. За стеклом тянулись поля, местами затянутые туманом. Он стелился низко, почти касаясь земли. Фары выхватывали обочины, редкие деревья, дорожные знаки, которые тут же исчезали за спиной, словно их и не было. Машина шла уверенно и размеренно. Берлин снова возник в мыслях. Доклад. Решения. Приказы. И где-то между ними - Каролина, сад, руки отца, голос матери на кухне. Я невольно усмехнулся про себя: как странно всё это соседствует в одной голове. Человек может обсуждать судьбы подразделений, солдат и в ту же минуту помнить, как поправлял подол платья своей жены, чтобы ей было удобнее сидеть. Машина плавно вошла в поворот. Я слегка подался вперёд, потом снова откинулся. Перед нами снова - блокпост. Красные огни, фонари, строгие лица солдат, внимательные взгляды и привычная атмосфера тихого напряжения. Франц заглушил мотор. Я вышел из машины. Флориан снова подошёл к машине, заметив меня, он чуть подскочил и, усмехнувшись, произнёс: — Ты снова, Хельмут? - его голос был непринуждённым, почти дружелюбным. — Где успел побывать? Я протянул документы, и он, взяв их в руки, начал что-то записывать в своём блокноте. Я стоял молча, наблюдая за ним. Его движения были привычными, автоматическими. — Да, теперь еду обратно - сказал я, не скрывая лёгкой усталости в голосе. Флориан кивнул, не поднимая глаз от блокнота, продолжив писать. Через несколько секунд он вернул мне документы с лёгким жестом. — Понял - сказал он, как бы отмечая факт. — Всё понятно. Пока, Хельмут. — Спасибо. Пока, Флориан. Я забрал документы и, вернувшись в машину, аккуратно закрыл дверь. Франц снова завёл мотор. Машина плавно выехала с блокпоста. Я почувствовав усталость, откинул голову на спинку сиденья. Дорога стала казаться одной длинной, ровной полосой. Не знал, когда именно я задремал и сколько спал, но разбудил меня Франц. — Мы подъехали к блокпосту перед въездом в город, Герр штурмбаннфюрер - сказал он тихо, глядя в зеркало. Я открыл глаза, ощущая лёгкую разбитость после короткого сна. Франц осторожно затормозил, и я почувствовал, как машина замедляется. Остановившись у блокпоста. Я глубоко вдохнул и открыл дверь, выходя на холодный вечерний воздух. Солдат сразу подошёл ко мне, строго глядя, и протянул руку за документами. — Ваши документы, офицер - сказал он ровным голосом, внимательно изучая моё удостоверение. — Куда направляетесь? - спросил он, поднимая глаза. — Домой - ответил я спокойно. Солдат быстро записал что-то в блокнот, затем вернул мне документы с лёгким кивком. — Езжайте, Герр штурмбаннфюрер - сказал он безэмоционально. Я кивнул в ответ, вернулся к машине и сел, чувствуя, как усталость постепенно накатывает сильнее. Домой мы ехали ещё около тридцати пяти минут, дорога плавно петляла между тёплыми огнями уличных фонарей и длинными тенями, отбрасываемыми густыми кронами деревьев. Когда наконец машина остановилась у дома, я посмотрел на Франца, и медленно вынул из кармана конверт - заранее оговоренная сумма, честно заработанная им. — Спасибо тебе, Франц - сказал я спокойно, передавая ему конверт. — Подъедешь шести утра? Нужно отвезти меня на вокзал. Он кивнул, не отводя взгляда. Я открыл дверь машины, вышел и вдохнул прохладный вечерний воздух, где смешивались запахи влажной земли и дымка свежести. Быстро поднялся по лестнице. Выхватив из кармана ключ, я повернул его в замке и мягко отрыл дверь в свою квартиру. Я шагнул внутрь и тихо прикрыл за собой дверь. Снял фуражку, машинально провёл рукой по волосам и положил её на тумбу у стены. Затем медленно расстегнул поясной ремень и следом китель. Ткань послушно сошла с плеч. Я повесил его аккуратно, как всегда, на своё место. В квартире стояла тишина. Я огляделся: мебель, шторы, знакомые очертания комнат - всё на своих местах, всё правильно. И всё же чего-то не хватало. Точнее, кого-то. Ни шагов, ни дыхания, ни тихого шороха платья. Я прошёл в спальню. Опустился на корточки и выдвинул из-под кровати чемодан. Кожа тихо скрипнула. Открыв шкаф, я на мгновение задержал руку. Парадная форма висела отдельно - вычищенная, выверенная до последней складки. Я снял её осторожно. Разложил на кровати, пригладил ладонью ткань, проверяя каждый сгиб, и медленно сложил, без спешки, укладывая в чемодан так, чтобы ни одна линия не была нарушена. В гостиной я взял со стола документы. Я положил их поверх формы, и затем закрыл чемодан и защёлкнул замки. Подняв его, я вернулся в прихожую и поставил у стены, там, где он не мешал и был готов - к утру, к дороге. Усталость клонила голову, мысли путались. Рано вставать - завтра нужно быть собранным. Я медленно прошёл в спальню, снял оставшуюся одежду, оставил лишь бельё. Взглянул на будильник. Завёл на пять утра и отложил в сторону. Плюхнулся в кровать, и позволил телу наконец расслабиться, отдаваясь долгожданному сну. Резкий, пронзительный звон будильника ворвался в сон, словно нож. Я медленно открыл глаза и первым, что заметил, было пустое пространство рядом со мной. Я тяжело выдохнул. Рывком встал с кровати и схватил будильник - раздражение и усталость смешались в одно. В попытке выключить звук, я с силой нажал кнопку, и корпус прибора треснул, с тихим щелчком сломался. Ругнулся вслух - тихо, но с искренней досадой. Бросил будильник на тумбочку и, медленно покидая спальню, направился в ванную. Дверь ванной мягко захлопнулась за мной, и холодные капли душа обрушились на плечи, словно омывая не только тело, но и разум. Вода касалась кожи, прогоняя сон и усталость. Она встряхнула меня, разбудила и сосредоточила. Я вышел из душа, тщательно вытерся, ощущая, как холодные капли сменяются теплом мягкой ткани. Накинул халат и направился к балкону. Дверь тихо скрипнула, и прохладный утренний воздух ударил в лицо. Взял зажигалку, щёлкнул - искры нет. Попытался ещё несколько раз, но безуспешно. Раздражённо выругался. Пришлось взять спички, лежащие у пепельницы. Зажёг сигарету, глубоко вдохнул дым. Докурив, затушил окурок в пепельнице и, отложив спички, повернулся и пошёл одевать форму. Рубашка и брюки висели аккуратно на рабочем стуле в гостиной. Я надел рубашку, застегнув все пуговицы до самого верха. Затем взял брюки - надел, застегнул их, ощущая привычную тяжесть ремня. В прихожей я надел обувь, и следом китель, поправив его по фигуре. Ремень на кителе был застёгнут на последнюю пряжку. Я открыл шкафчик в прихожей, потянувшись к его верхней полке. Взял деревянную коробочку, которая аккуратно стояла в углу. Открыл её, вытащил оттуда железный крест и застегнул у шеи. Чемодан, готовый к дороге, стоял рядом. Я взял его в руку и направился к двери. Тихо закрыл дверь за собой, спустился по лестнице и оказался на улице, где уже стоял слишком пунктуальный Франц. С тем же беспристрастным выражением лица. — Доброе утро - сказал я, садясь в машину и слегка хлопнул за собой дверью. Франц аккуратно сел за руль и, не поторопившись, ответил: — Доброе утро, Герр штурмбаннфюрер. Завёл двигатель. Мы выехали, и машина плавно понеслась по пустой улице. За окном, как в каком-то старом фильме. Молочно-белый туман, рассеянный вдоль дорог, переходил в золотистые лучи, которые пробивались через облака. Я обратился к Францу. — Ну, отдохнёшь от меня пару дней - сказал я с лёгкой усмешкой. Он, слегка улыбаясь, ответил: — Нет, Герр Штурмбаннфюрер. Я не устал от вас. Всё в порядке. Я кивнул. Мы ехали ещё десять минут, пока не подъехали к вокзалу. Вокзал встретил нас шумом скользящих вагонов. Он был величественным, старым. Высокие арки, отделённые каменные стены, и большие окна, через которые проникал свет раннего утра. Машина остановилась у главных дверей. Обратившись к Францу я сказал: — Спасибо тебе - открывая дверь и вытаскивая чемодан. — Приятного дня. Он молча кивнул в ответ, и я вышел из машины. Я направился к входу. Вдруг, словно из ниоткуда, подбежал молодой парень в форме. Его невысокий рост контрастировал с жесткой выправкой. Рыжие волосы, выбиваясь из-под фуражки. Когда он встал рядом, я почувствовал, как он словно оценивает меня взглядом. — Герр штурмбаннфюрер - сказал он с четкой, почти автоматической официальностью. — Я унтерофицер Ойген Каль. Ваш сопровождающий. Пожалуйста, документы, если можно. Я протянул бумаги, и он аккуратно их принял, проверив с привычной скоростью. После чего его взгляд снова встретился с моим. — Я зарегистрирую вас, Герр штурмбаннфюрер - продолжил он. — А пока вы подождете, я проведу вас в зал ожидания. Это...специализированный зал. Вам должно понравиться. — Благодарю - сказал я коротко. Он сделал лёгкий жест в сторону двери, указывая на путь, и, не дождавшись ответа, направился вперёд. Я последовал за ним. Мы пересекли коридор, и вскоре оказались в зале. Он молча указал на одно из кресел и, прежде чем я успел что-либо добавить, исчез за одной из дверей, оставив меня. Стены были выкрашены в глубокий, приглушённый цвет, а мягкий свет от ламп создавал атмосферу ожидания. Но спустя несколько минут, когда я уже привык к этой тишине и отчётливому хрустящему звуку моих шагов по ковру, он вернулся. — Всё готово - сказал он, подойдя ко мне. — Я проведу вас в офицерское купе первого класса. Пожалуйста, следуйте за мной. Я кивнул, встал и пошёл за ним. Он повёл меня через всё здание. Мы вышли на платформу и Ойген повёл меня к вагону, и я услышал, как скрежет металла наполнил пространство, когда мы приблизились. Он вошёл первым. Я следовал за ним, и, не останавливаясь, он направился в правую сторону вагона, туда, где, по всей видимости, скрывалась наша цель. Когда мы подошли к купе, он остановился, открыл дверь и, повернув ко мне лицо, сказал: — Проходите, Герр штурмбаннфюрер. Я шагнул внутрь. Купе с мягкими креслами и золотыми акцентами. Он остался у двери, молча следя за тем, как я устраиваюсь. — Благодарю вас - сказал я, взглянув на него, когда он уже собирался уйти. Он кивнул, не произнося больше ни слова, ушёл, оставив меня в тишине купе.