Трещина

Она очнулась, лёжа в ледяной воде, и первым делом закашлялась, выплёвывая слизь и страх. Мир вокруг был тёмным, влажным и пах плесенью, кровью и... лириумом. Ферра с трудом поднялась на дрожащие ноги, опираясь о скользкую стену. Зрение медленно привыкало. Облезлые каменные стены. Решётки. Цепи. Темница. Где-то справа булькнула вода, грязно ругаясь, из воды в паре метров от неё пытался подняться Дориан. — Ты цел? — Ферра протянула ему руку. — Где мы? И что, черт возьми, произошло? — Алексиус. Скорее всего, это не было его изначальной задумкой, моё вмешательство вызвало реакцию с его магией, и вот мы здесь, — маг брезгливо обтер мокрые руки о подол мантии. — Только вот где — непонятно. Может, нас перенесло к ближайшему сгустку магической энергии? — Последнее, что я помню, — это зал замка, — глаза её привыкли к темноте. Они были в темницах, вода заполняла подземелье, доходя им до колена. — Ну конечно! Если мы все еще в замке, то вопрос не в том, «куда» он нас перенес, но «когда»? — маг просиял от собственного открытия, но, увидев округлившиеся в непонимании глаза Вестницы, добавил: — Алексиус использовал амулет как фокусную точку. Он перенес нас во времени! — Нет. Нет. Нет. — Ферра замотала головой, запуская пальцы в спутанные волосы. — Это вообще возможно? — Раньше я бы сказал — нет. Но и войти, и выйти из Тени во плоти раньше никому не удавалось, но всё же есть ты, — он меланхолично пожал плечами и задумчиво сложил руки, легонько касаясь подбородка. — Должно быть, Алексиус достиг в своих изысканиях невиданных высот. — Не время для восхищения, Дориан. Мы можем вернуться обратно? — глаза её наполнились паникой. — Зависит от того, «когда» нас перенесло… Если Алексиус еще тут и медальон у него, я в теории смог бы обратить заклинание вспять, — маг поглядел на неё уже серьезней. — Надо успокоиться и осмотреться. — Успокоиться… Да я само спокойствие! Каждый день выхожу из Тени, проваливаюсь в временной разрыв — для меня это что-то вроде увлечения. — ладони сводило от напряжения. Если им повезет и магистр еще тут — у них будет шанс. А если не повезет и их откинуло в прошлое? Лет так на десять, во времена Мора. — Что, если мы в прошлом? — Значит, совершим еще одно путешествие во времени, правда, как обычные смертные — будем ждать, — маг положил руку ей на плечо и легонько сжал. — С тобой Дориан из рода Павус, магия — моя специализация, что-нибудь придумаем. Идем. Они выбрались из затопленной комнаты в коридор, слабо освещенный алым светом красного лириума. Огромные наросты кристаллов ползли по стенам и углам, торчали из каждой камеры. Ферра слышала, что лириум «поет», думала, что это бредни перебарщивающих с дозой храмовников, но здесь, в окружении оскверненных кристаллов, она и сама слышала его песню. От неё кружилась голова, а тошнота подступала к горлу. Они двигались тихо, медленно ступая по мокрому полу. Тишину коридора вдруг прервали чьи-то тихие всхлипы. Ферра обернулась на мага, он замер и одними глазами указал ей на камеру впереди, по левую руку от неё. Вестница подошла ближе и замерла, рука её метнулась к лицу, ловя нежелательный крик. — Вы живы… но как? Я видела, как вы исчезли.. в Разрыве. — Верховная чародейка Фиона подняла на них пустой, напоминающий взгляд. Точнее, то, что от неё осталось: лириум пронзал её тело, прорастал из груди и рук, глаза горели на бледном как снег лице. Ферра не могла сказать и слова, горло пересохло, она хватала губами воздух в попытке не задохнуться от навалившегося на грудь страха. Дориан встал за её спиной. — Вы знаете, какой сегодня день? — голос его звучал надтреснуто, он судорожно сглотнул. — Это очень важно. — Жнитвень.. 9:42 года Дракона, — она скрипела и булькала. — Сорок второй? Мы пропустили целый год! — Ферра не хотела верить услышанному. Должно быть, Фиону схватили в день их пропажи, а может, чуть позже, когда она воспротивилась воле своего нового хозяина. Магесса здесь из-за неё. — Мы должны вернуться. Слышишь, Дориан, должны не допустить этого, — Вестница боялась поднять глаза, она отвернулась, желая спрятаться, сбежать от увиденного. — Если Алексиус все еще здесь, я попробую вытащить нас, но обещать не могу… — Дориан потерял весь свой боевой вид и в ужасе переводил взгляд с Ферры на камеру. Он ведь тоже приложил к этому руку, сколько ночей они корпели над формулой вместе с магистром. — Он здесь, он не покидает тронного зала… Но не его вам стоит бояться… Он просто слуга… — Фиона закашляла, сипло втягивая воздух. — Алексиус служит Старшему. Он гораздо сильнее.. Создатель, никто… не выживает, бросив ему вызов… Идите, ваш тайный канцлер тоже здесь. Найдите её. — Лелиана? Черт… Мы не можем бросить вас здесь. Как? Как вам помочь? — Ферра обернулась на магессу. — Мне уже не помочь… я умираю, лириум пророс слишком глубоко… Вам надо уходить, пока Старший не узнал, что вы живы… — Вестница хотела возразить, но Дориан потянул её за рукав, увлекая за собой, прочь от Фионы, вглубь казематов замка. Почему Лелиана здесь? Её схватили? Когда или хотя бы как давно? Кого еще они найдут в этих камерах, скормленных лириуму? Инквизиция пала? Где храмовники, Церковь? Что делают Орлей и Ферелден, пока мир рушится? Страх мерзким тугим комом поселился в её желудке. Ферра сжала кулаки, ногти впились в кожу, оставляя глубокие борозды, боль отрезвила голову. Нужно найти Алексиуса и все исправить. Ферра шла впереди, внимательно осматривая камеры. Перед каждым поворотом она останавливалась, прислушивалась и, убедившись, что путь чист, еле заметным кивком головы звала мага за собой. Первой они нашли Кассандру. Кости плеч выпирали из-под грязной робы. Щёки впали, обнажив резкие скулы, она сидела на полу камеры, обхватив колени и уткнувшись в них носом. Вестница присела у перил и позвала её, женщина дернулась, будто проснувшись ото сна, и посмотрела в сторону Ферры. Глаза Искательницы горели красным, мутные и отрешенные. Дориан, обшарив ближайшие комнаты, вернулся с ключами. Дрожащими руками Ферра отворила засов и снова позвала Кассандру по имени. Взгляд Искательницы стал осознанней, она тряхнула головой и поднялась на ноги, придерживаясь за стену. — Ты вернулась к нам. Как такое возможно? — голос её звучал неестественно рвано, он вибрировал и хрипел, она попятилась к дальней стене и закрыла руками лицо. — Создатель, прости меня. Я подвела тебя, подвела всех. Должно быть, правда пришел конец этому миру, раз мертвые возвращаются к жизни. — Кассандра, послушай, я не восстала из мертвых, я… черт, сложно объяснить. — Ферра шагнула через порог камеры, медленно протягивая Искательнице руку. — Но я была там. Магистр стер тебя одним движением руки. — она отступила еще на шаг, вжавшись в стену. — Алексиус переместил нас в будущее. Феноменальное достижение. И ужасающее преступление над реальностью, конечно… — маг говорил слишком быстро, выдавая волнение, спрятанное под типичной бравадой. — И если мы найдем его, у нас есть шанс вернуться обратно. — Вернуться во времени? Значит… есть шанс не дать всему этому случиться, — она посмотрела на свои руки, на лириум, пробивающийся через пол. — Мы не справились. После твоей… смерти мы не смогли помешать Старшему получить власть. Нас схватили сразу же, как ты пропала. Лелиана, Каллен и Жозефина делали что могли, но… безрезультатно. Императрицу Селину убили. А потом пришла армия демонов и снесла все под чистую. Мира больше нет. — Я не позволю этому случиться. Обещаю. — Ферра сжала зубы. Она рискнула, сделала ставку, и она сыграла, а её плоды пришлось пожинать не ей. Сколько ужаса и боли видели они за этот долгий год? В соседних комнатах они нашли Варрика, Быка и Соласа. Их состояние мало чем отличалось от Кассандры: искалеченные тела и пустые безжизненные глаза, затянутые красным. Варрик, который всегда находил остроту даже перед лицом смерти, теперь лишь бессмысленно шевелил губами. Его грудная клетка провалилась, а от знаменитой Бьянки остался лишь обломок приклада, который он прижимал к себе, как покойного ребенка. Ферра до крови закусила губу, лишь бы не закричать от стыда и ужаса, когда открывала их клетки. Железный Бык, когда-то казавшийся нерушимой скалой, теперь выглядел как груда изломанного мяса. Из его мощного плеча торчал огромный алый кристалл, а еще один — острый и зазубренный — пророс прямо на месте потерянного глаза, заставляя его голову застыть в неестественном наклоне. Солас шел последним. Он опирался на посох, волоча левую ногу: шипы лириума прошили его голень, превратив мышцы в рваное месиво. Кровь — темная, густая, пахнущая медью и гнилью — сочилась из ран, оставляя за ним грязную дорожку на камнях. Он молчал, но Ферра видела, как плотно сжаты его губы. Для мага, ценившего дух и свободу выше жизни, это существование было хуже любой смерти. Ферра прятала глаза, не желая смотреть на дело рук своих, но сцепляла зубы и шла вперед через затопленные казематы. Дориан был на удивление собран, то и дело бросая тревожные взгляды в её сторону, он ругался себе под нос на тевене. Лелианы нигде не было. Они нашли Блэкволла и Серу; эльфийка кричала так громко, что Ферре пришлось зажать ей рот ладонью, горячие слезы обжигали ей руку, стекая по впалым щекам лучницы. Нужно было торопиться, её крики, должно быть, привлекли ненужное внимание, и где-то вдали, наверху, слышны были шум и голоса. Оставив спутников в комнате охраны, они с магом разделились, чтобы обыскать последние несколько камер. Сердце Ферры замирало каждый раз, когда она открывала очередную дверь, желая и одновременно боясь обнаружить за ней кого-то живого. Три первые камеры с её стороны были пусты, она толкнула дверь последней — внутри, прислонившись к потрескавшейся стене, сидел Каллен. Лицо его было бледным, почти что бескровным, по тонким иссохшимся рукам бежали лириумные дорожки вен, неровные рваные шрамы покрывали плечи и грудь. — Каллен, — дверь скрипнула, пропуская Ферру в камеру. Командор открыл глаза и посмотрел на неё. — Пускай впереди меня только тьма, но Создатель направит меня. Да не суждено мне будет скитаться по дорогам загробного мира. — он снова прикрыл глаза, лицо его исказила мука. — Ибо нет тьмы там, где есть свет Создателя, и ничто сотворенное Им не будет утеряно. — Каллен, это я — Ферра… — он опустил голову, зарываясь пальцами в волосы. — Не подходи ко мне, демон. Я не поддамся тебе, даже если ты оденешь её лицо, — прорычал командор, глаза его были полны ненависти. Ферра сделала еще шаг вперед, он дернулся всем телом, стараясь оказаться как можно дальше. — Каллен, посмотри на меня! Она опустилась на колени в полуметре от него, не решаясь приблизиться. Каллен сжал голову руками и застонал — звук, от которого похолодела кровь. — Ну же, командор, ты же храмовник, неужели не отличишь Тень от живого человека? — Она медленно, как перед диким зверем, протянула руку и кончиками пальцев коснулась его запястья. Кожа была холодной и сухой, как пергамент. Он вздрогнул, но не отдернулся. — Дыхание Создателя. Этого не может быть. Ты погибла. Погибла в Редклифе, куда я отпустил тебя… И с тобой погибло всё остальное. — Он схватил её за запястье мертвой хваткой, проверяя — настоящая ли? Теплая ли кожа? Течет ли внутри кровь? — Я жива, командор. — Ферра мягко потянула его руку на себя, щекой прикладываясь к ладони. — Живая… — повторил он, стараясь поверить в собственные слова. — Но как? — Магия, командор, проклятая магия… Пойдемте, нам нельзя тут оставаться. — она подхватила его под руку, помогая подняться, почти не ощутив веса. Каллен, оказавшись на ногах, отстранился, пошатнулся и, схватившись за стену, посмотрел ей в глаза. В них больше не было стали, только боль и холодное отчаяние. Это она с ним сделала. Он умирает, так же как Кассандра, Варрик и остальные. Они слишком дорого заплатили за её ошибку. — Командор, приятно видеть вас в мире живых. — в дверном проходе показался Дориан, он выглядел потерянным. — Нашел кого-то? — маг опустил глаза и покачал головой. — Лелианы нигде нет, но Кассандра сказала, наверху находятся пыточные… — он помедлил. — Думаю, оттуда и были слышны голоса. В комнате стражи нашлось кое-какое оружие. Пока бывшие заключенные подбирали что-то под себя, Дориан отвел Ферру в сторону. — Послушай, всё, что тут происходит, никогда не случится, если мы сможем вернуться. Это ошибка, иллюзия, созданная Алексиусом, понимаешь? — К чему ты клонишь? — Ферра устало облокотилась о косяк двери. — Я вижу, как ты смотришь на них, дорогая. Твои спутники сейчас в зале Редклиффа, они, должно быть, пребывают в полнейшем шоке от того, что мы пропали, и будут в еще большем, когда мы вернемся. А это — не они. — он заглянул в комнату через её плечо. — Это не люди, Ферра. Это эхо катастрофы. Если ты сейчас позволишь себе оплакивать их, ты увязнешь, и я не смогу тебя вытащить. Проснись! Ответить она не успела, над их головами снова раздались крики. Вооружившись, они двинулись к лестнице, ведущей наверх. В конце небольшого плохо освещенного коридора была приоткрытая дверь, за ней горел свет и были слышны приглушенные голоса. Ферра, затаив дыхание, толкнула плечом тяжелую дверь, выставив меч вперед. Внутри было двое. Солдат развернулся к ней, оставив пленника без внимания, за что немедленно поплатился. Фигура, подвешенная на цепях в центре комнаты, мало чем была похожа на человека: издав животный крик, она обхватила бедрами голову палача и в считанные секунды одним резким рывком свернула ему шею. Ферра неуверенно шагнула вперед. Узнать в пленнице Лелиану было почти невозможно: иссохшаяся и обгорелая, с впалыми темными провалами на месте глаз. — Вы живы. — она не спрашивала. Вестница кинулась к ней, торопливо вскрывая замки на её путах. — Вы в безопасности, — бормотала Ферра, возясь с замком. — Плевать на безопасность. Если уж вы вернулись из царства мертвых, я ожидаю что-то получше «безопасности», — прохрипела она. — Вы должны покончить с этим. Оружие есть? Ферра кивнула. В проходе за её спиной показались Дориан и Блэкволл. — Хорошо, магистр должен быть у себя, — она потерла запястья. — Не спросите, как мы тут оказались? Живые? — Дориан озадаченно следил, как тайный канцлер обыскивает сундук у дальней стены. — Нет, — не оборачиваясь, ответила она. — Алексиус отправил нас в будущее. — Дориан проигнорировал её ответ. — Его победа, этот Старший — всего этого не должно было произойти. Мы вернемся в прошлое и предотвратим это. — И маги еще удивляются, почему их боятся… Никто не должен обладать такой силой… — Это опасно и непредсказуемо. То, что мы делали до Бреши… — Хватит! — она резко развернулась к нему. — Это всё для вас нереально, лишь будущее, которое не должно было настать. Но я страдала! Весь мир страдал! И всё это было вполне по-настоящему. Горечь её слов звонкой пощечиной открыла Ферре глаза. Всё так. Даже если для них это лишь кошмар, который сотрется из памяти пробуждением, но для неё, для всех них это — реальность. Мир страдал, потому что она испугалась. Испугалась, что без магов метка убьет её, и неважно даже, сможет она при этом закрыть Брешь или нет. И все остальные причины — бред, стройно сложенный и, возможно, даже правдоподобный, но все такой же лживый. Лелиана, несмотря на свое состояние, двигалась с привычной грацией и решимостью. Она схватила лук и колчан, найденные в сундуке, и без лишних слов повела группу вперед. Ферра шла рядом, чувствуя, как тяжесть ответственности с каждым шагом давит на неё всё сильнее. Она не могла избавиться от мысли, что это она привела их всех к такому концу. Но теперь у неё был шанс всё исправить. Коридоры замка Редклифф были пустынны, лишь изредка встречались следы недавних сражений: обугленные стены, разбитые доспехи и лужи засохшей крови. Воздух был наполнен запахом гари и магии, от которого кружилась голова. Путь в тронный зал лежал через внутренний двор. Ферра невольно зажмурилась, выходя на свет, а открыв наконец-то глаза, в ужасе замерла от увиденного. Там, где раньше было небо, теперь остался только зеленый горящий разрыв. — Брешь всё росла и росла, пока не поглотила всё небо, — сказала Лелиана, не поднимая глаз. Преодолев несколько схваток с демонами и венатори, состояние которых мало отличалось от их с Дорианом спутников, Ферра наконец-то оказалась перед дверью в зал, за которой ждал Алексиус. Ярость закипала в ней, сводя нервным напряжением руки, застревая комом в горле. Она должна всё исправить, любой ценой. Вестница обернулась на мага, Дориан еле заметно кивнул. Двери тронного зала с грохотом распахнулись, и группа вошла внутрь. Их окружал мрак и тишина. У дальней стены в свете догорающего камина виднелись две фигуры. Одной из них был магистр: Алексиус стоял к ним спиной, сгорбленный и грязный. Казалось, от прежнего величия и надменного лоска не осталось совсем ничего. — Время ответить за содеянное, магистр. — Ферра старалась успокоиться, но голос почти срывался в крик, выдавая её с головой. — А вот и вы, — Алексиус не повернулся, всё так же вглядываясь в огонь. — Я знал, что однажды вы появитесь. Только не знал когда, но был уверен, что не убил вас. Моя последняя ошибка. — Что же ты натворил? С собой, с миром? Разве оно стоило того? — Дориан склонил голову, слова его были полны горечи и разочарования. — Разве теперь это имеет значение? Всё, что мы можем, — это смириться и ждать конца, — магистр сипло засмеялся. — Как иронично, что вы оказались тут не раньше и не позже, сейчас… Всё, ради чего я боролся, ради чего предавал и убивал… Ничего не осталось. Лишь разруха и смерть. Старший совсем скоро придет за мной и за вами, за каждым из нас. Алексиус наконец повернулся. Его лицо, некогда холёное, теперь напоминало скомканный пергамент. Рядом с ним в кресле, укутанный в грязные меха, сидел Феликс. Парень был почти полностью поглощен алыми кристаллами; он уже не дышал, лишь изредка вздрагивал в конвульсиях. — Ты спрашиваешь, стоило ли оно того, Дориан? — голос магистра был похож на шелест сухой листвы. Он ласково коснулся изуродованной щеки сына. — Я хотел спасти его. Всего лишь вырвать у судьбы еще немного времени. Старший обещал мне вечность для него... но он лгал. Вечность оказалась гнилой. — Ты продал нас всех ради трупа! — вскричала Ферра, вскидывая меч. Метка на её руке бешено пульсировала, отвечая на близость амулета на груди магистра. — Твоего понимания я не жду, Вестница. Твое появление — мой последний шанс. Если я отдам тебя Старшему сейчас, он, возможно... возможно, сжалится над моим мальчиком. За дверями зала раздался грохот и леденящий душу вой. Демоны прорвались внутрь. — Дориан, сейчас! — крикнула Ферра. — Начинай! Дориан сорвал амулет с шеи Алексиуса, который даже не сопротивлялся — магистр просто осел на пол рядом с креслом сына, закрыв лицо руками. Дориан встал в центр зала, его посох засиял ослепительным синим светом. Воздух вокруг начал густеть, превращаясь в вибрирующее марево. — Мне нужно время! — крикнул маг. — Не подпускайте их к кругу! Демоны хлынули в зал. Первым вперед вышел Железный Бык. Огромный, изломанный, с лириумным шипом в глазу, он издал рев, от которого задрожали стены. — Идите... — прохрипел он, впечатывая свой топор в череп первого демона. — Маленькая Вестница... сделай так, чтобы этого никогда не было! Спутники встали живым щитом. Свет от посоха Дориана становился ослепительным, реальность вокруг начала дрожать и идти трещинами, как тонкий лед. Спутники один за другим исчезали в кровавом мареве битвы, отдавая свои последние секунды ради этого призрачного шанса. Каллен резко, почти грубо, рванул Ферру на себя, закрывая собой от летящих осколков камня. Его пальцы до боли впились в её плечи. Он наклонился к её виску, почти касаясь, и его отрывистый шепот обжег кожу. Грохот битвы и рев магии поглотили его голос для всех, кроме неё. Ферра замерла, её глаза расширились от ужаса и непонимания. Она хотела переспросить, вцепиться в его изорванную мантию, заставить повторить, но времени не осталось. Каллен отстранился, его взгляд — болезненный, отчаянный и в то же время решительный — на миг встретился с её взглядом. — Помни! — только и успел выкрикнуть он, прежде чем развернуться и вскинуть меч навстречу нахлынувшей тьме. Это было последнее, что она увидела: его прямую спину в кольце врагов. А затем синее пламя Дориана поглотило тронный зал, вырывая их из этого кошмара обратно в настоящее.