Ласкай, ломай, люби

A kako veče bliži se

Bitka naša prestaje.

U krevetu počinje

Naše noćno primirje.

Tada mi se ljubimo

Cele noći mazimo...

      – Сука, ты язык свой во рту держать вообще не умеешь, – Артём слышит по агрессивному шёпоту, насколько Серёжа возбуждён.       Шевелев затаскивает его за руку в одиночный отдалённый санузел с унитазом и маленькой раковиной по углам, расположенный где-то на нижнем этаже офиса. Серёжа держит раскрытую ладонь на чужой груди, оттесняя Артёма ближе к стене рядом с дверью, пока сам трясущимися пальцами сдвигает шпингалет и проверяет прочность закрытия двери, дёргая за ручку и толкая от себя.       Артём широко улыбается, открыто ведя нижней гладкой плоскостью языка по своей нижней губе и жмясь лопатками к прохладной кафельной стене, когда Шевелев возвращается к нему и встаёт напротив, впиваясь глазами в чужое лицо.       – Блять... – Серёжа сжимает пальцами чужое плечо, склонясь ближе к лицу напротив. – Ты издеваешься надо мной, – Серёжа жарко дышит в чужой рот, прикусывая блестящую от слюны нижнюю губу Артёма, заставляя того несдержанно выдохнуть.       Артём углубляет поцелуй, влажно оглаживая своим языком чужие губы, нёбо, язык.       – Какой ты козёл, Гаус, – Серёжа отрывается, не повышая голоса с тяжёлого медленного шёпота. – Тебе меня вообще не жаль.       – Ну, почему же, – Артём прикусывает кончик языка, показавшийся в уголке его рта, и лезет рукой к чужому напряжённому паху, сжимая Серёжу через джинсы и видя, как у того темнеет и плывёт взгляд, остановившийся в районе губ Гауса. Серёжа подаётся бёдрами вперёд, крепче вжимаясь в чужую ладонь, укладывая свои руки шею, большими пальцами цепляясь за щетинистую линию челюсти.       – Мы отсюда, блять, не выйдем, – Серёжа шепчет почти угрожающе, вновь впиваясь в чужие губы своими, успевая попутно прикусить изворотливый язык.       Артём перехватывает чужие запястья, отлипая от стены и слепо идя вперёд спиной к унитазу в углу небольшого помещения. Он отрывается от чужих губ и кидает взгляд на закрытую крышку, оценивая её на наличие и чистоту, а после садится, широко разводя в сторону колени. Артём тянет Серёжу ближе за пояс брюк, хитро глядя на него снизу вверх.       – Гаус, блять, – Серёжа хрипит пропадающим голосом, пока Артём звенит пряжкой его ремня.       Серёжа укладывает руки на чужие плечи, чтобы хоть за что-то держаться. С одного бока, конечно, есть стена – достаточно близко, чтобы до неё коснуться, но недостаточно, чтобы она могла помочь в том, чтобы удержаться от падения. Когда Артём наконец обнажает чужой член и жмётся к стволу губами, Шевелев ощущает, как его ноги предательски подкашиваются. Серёжа чувствует нежной кожей чужую щетину и сжимает пальцы на плечах покрепче.       – Артём, – голос всё ещё рушится, будто звучит с помехами. Артёму нравится такой Серёжа. Ещё больше ему нравится, что это он его до такого довёл.       Артём обхватывает губами только головку, шаловливо гуляя по ней кончиком языка во рту. Серёжа, кажется, давится стоном, запрокидывая голову назад. Артём отрывается, ведя взамен рукой по члену, чтобы посмотреть на чужой блуждающий кадык на открытой шее, а после снова берёт в рот на треть.       – Тёма, – Серёжа неосознанно кладёт руку на чужую макушку, желая надавить и погрузиться в чужой рот глубже, но только сжимает в пальцах волосы. – Прости, прости, – он бессвязно бормочет, когда слышит снизу мычащие звуки, расценивая их с болевым окрасом, и убирает руку обратно на плечо.       – Верни, – у Артёма сбито к чертям дыхание, когда он вновь отрывается от чужого члена, чтобы посмотреть наверх на Серёжу. – Верни и сожми, – тихо просит он, ожидая, пока Шевелев несмело вплетёт пальцы обратно в торчащие волосы и вновь стянет их в кулак. Артём резко выдыхает, чувствуя натяжение, падая куда-то ниже расфокусированным взглядом, чувствуя в штанах прилив собственного возбуждения. Серёжа напрягает только пальцы, чтобы Артём мог свободно двигать головой, оставляя руку расслабленной и следующей за Гаусом.       – Ты можешь делать, что хочешь, – Артём широко лижет член где-то сбоку, пока неспешно водит по нему ладонью. – Я дам знать, если будет больно, – он вновь возводит взгляд к чужому лицу и понимает, что никогда таким размазанным Серёжу не видел. Тот смотрит на него сверху с приоткрытыми губами, через которые шумно ходит туда-сюда воздух, гоняемый не расширяющимися до конца лёгкими.       Артём максимально далеко высовывает язык, а после кладёт на него чужой член, не разрывая зрительного контакта. Он чувствует, как на мгновение рука в волосах сжимается ещё сильнее, а после Серёжа большим пальцем, будто извиняясь, почёсывает кожу головы рядом. Артём медленно насаживается на член, насколько ему позволяет вместимость собственного рта и закрывает глаза, пытаясь будто бы себя успокоить и выровнять дыхание.       Артём чувствует, как чужие пальцы разжимаются и нежно скребут его голову, скользя между прядями волос. Он слышит несколько раз своё имя в череде тихих сбитых вздохов. Артём ведь даже не двигается толком, почти статично держит член во рту, потому что самого ведёт невозможно.       В собственных джинсах уже больно почти от давления, он чувствует, что кончит прямо в них. Мелькает мысль, что надо что-то с этим сделать прямо сейчас, либо потом будет неудобно и непонятно, как это прятать, но Артёму так плевать. Он едва шевелит головой, проезжаясь плотно прижатым языком к стволу члена, а сверху Серёжа рассыпается. Артём хочет выдолбить в памяти каждый звук и вздох, каждое судорожное сжатие пальцев в его волосах и на плече.       – Тёма, – Серёжа то ли зовёт его, то ли просто случайно повышает тон голоса от шёпота, Артём не понимает. Он наконец начинает поступательно двигать головой, слыша свои дёрганные вдохи через нос.       – Я кончу сейчас, Тём, – Серёжа просто предупреждает, он уже даже не старается оттащить от себя чужую голову.       Артём чувствует дрожь в чужих бёдрах, за которые держится руками, и плавится, когда Серёжа вновь сжимает пальцы в волосах, создавая несильное натяжение. Он хочет стонать, но для издавания открытых звуков рот занят. Артём вновь мычит, пуская неожиданную для Серёжи лёгкую вибрацию по члену, которая становится роковой.       Артём слышит, как Шевелев с тихим "Блять" ударяет кулаком в ближайшую кафельную стену сбоку, и чувствует, как ему кончают в рот. Он старается немного отстраниться, не выпуская далеко член, и расслабить горло, чтобы не подавиться. Артём шумно дышит через нос, закрыв глаза. Он почти отключается от мира и чувствует только руку в своих волосах и тёплую влагу в собственных штанах. Блять.       Серёжа сам снимает его со своего члена, выпуская из пальцев волосы, кладя эту руку на щетинистую щёку, а вторую возвращая на плечо.       – Это пиздец, – сдавленно выдыхает Шевелев, чувствуя и почти видя, как дрожат его ноги, пока натягивает обратно трусы. Артём наконец фокусируется взглядом и поднимает глаза наверх. Он будто пьяно усмехается, елозя языком по своим губам, видя, как Серёжу мажет от этого даже после оргазма.       Шевелев силком тянет его наверх, заставляя встать на ноги, а после делает короткий разворот, чтобы прижать Артёма к ближайшей стене, просунув колено между чужих бёдер. Серёжа жадно целует губы напротив, но понимает, что Артёма растащило не меньше, тот даже не может активно шевелиться в ответ. Серёжа моментально меняет темп, нежно и медленно скользя своим языком в чужой рот, позволяя Артёму ничего не делать, целуя его самостоятельно. Серёжа расстёгивает чужие джинсы, недалеко стягивая их и натыкаясь вслепую пальцами на мокрое пятно на трусах, и с лёгким удивлением во взгляде отрывается от чужого рта.       – Ничего не говори, блять, – Артём стыдливо прячет глаза в предплечье, упираясь затылком в кафель. Серёжа и не собирался особо, он делает короткий шаг в сторону, чтобы оторвать длинный кусок туалетной бумаги от рулона, стоящего на бачке. Когда он возвращается корпусом к Артёму, то влажно целует чужую открытую шею, пока бумагой пытается осушить немного чужое бельё, приспуская его и вытирая всё, что может. Серёжа откидывает использованный комок бумаги в сторону, чётко попадая в открытую мусорную корзину, слыша шуршание пакета в нём.       – Ты охуенный, – Серёжа возвращается к тому, чтобы ласково зацеловать чужую шею, попутно возвращая чужие трусы на место и мягко сталкиваясь своим пахом с чужим. Артём убирает руку от лица, почти страдальчески глядя в глаза напротив.       – Мы как теперь вернёмся? – Артём бормочет, роняя голову на чужое плечо.       – Никак, напишу Гороху, что уехали, он не спросит, – Серёжа утыкается носом в чужие волосы и жадно вдыхает. – Ещё хочешь тут постоять или пойдём? – Серёжа спрашивает легко, на полном серьёзе предоставляя этот выбор, без издёвок. Всё равно уже конец рабочего дня, у них есть время. А успешные сегодняшние съёмки могут и без них отметить.       – Хочу домой, – Артём выдыхает, дёргано поджимая живот, когда чувствует на своих боках чужие горячие ладони, забравшиеся под толстовку. – Чтобы ты закинул меня на кровать и трахал до завтра, чтобы я даже сидеть не мог. Вот чего хочу, – Артём собирает все оставшиеся силы и жарко шепчет в чужое ухо, чувствуя, как крепко сжимаются чужие руки на его теле, и как его самого давят к стене.       – Ты у меня, блять, даже ходить не сможешь, – Артём не знал, что Серёжа умеет рычать, пускай шёпотом, но так возбуждающе, что даже после оргазма он чувствует, как дёргается и его, и чужой член, прижатый к нему через слои ткани.       Артём прижимается затылком к стене и сыто улыбается, глядя в глаза напротив:       – Такси вызывай, – кивает он, пытаясь вспомнить, где они оставляли куртки, и есть ли шанс сейчас за ними сходить незамеченными, затем устало решая, что на улице не так уж холодно. – У тебя ключи от дома где? – Серёжа без слов звенит металлом, доставая маленькую связку из глубокого переднего кармана джинсов, пока копается в приложении для вызова машины.       – Ты думаешь, когда я тебя сюда потащил, я планировал возвращаться к остальным? – Серёжа получает уведомление о том, что такси будет на точке через семь минут, и возвращает взгляд своих глаз к чужому лицу.       – Не знаю, что ты там вообще планируешь, – Артём тихо смеётся и лениво тянется вперёд, чтобы мазнуть расслабленными губами по чужому рту, плывя от того, как Серёжа сразу вливается в ответный поцелуй.       – Пошли, или мы точно отсюда не уедем, – Шевелев хрипит и застёгивает наконец свои и чужие джинсы, оглядывая Артёма на предмет приличности внешнего вида для незнакомых глаз, а после утаскивает его из санузла, беспокойно оглядываясь по сторонам пустого коридора.