Спасение утопающих

1 Когда тебе пять и ребята из старшей группы говорят уступить им качели, ты ничего не можешь сделать. По крайней мере, Уилл никогда не мог. — Вали отсюда! — Услышал он вслед, даже не понимая, откуда взялась эта грубость. Он же уступил. Предательские слезы навернулись на глаза, и из-за них он сперва даже не заметил пролетевшего рядом Майка. — Эй! — крикнул он своим высоким детским голосом, обращаясь явно не к Уиллу. — Не смейте обижать Уилла! Майк уже подбежал к качелям и снизу вверх смотрел на его обидчиков. Уилл стер своим маленьким кулачком влажную дорожку с щеки и тоже вернулся к качелям, останавливаясь в шаге за спиной Майка. — Все нормально, — почти шепотом произнес Уилл, не уверенный, намеренно это или его просто подвели связки. — Пойдем играть в другом месте. Мольба в его голосе была настолько очевидной, что задиры, занявшие качели, засмеялись над ним. — Ты ревешь, как девчонка! — Мы что, обидели маленькую принцессу? — Беги к мамочке, фея! Каждое слово почти физически ударяло его, и к горлу подступал ком. Но Уилл не хотел по-настоящему плакать перед хулиганами и еще больше не хотел, чтобы его слезы видел Майк. С ним он был веселым и храбрым Уиллом, но что, если, увидев его слабым плаксой, он больше не захочет дружить? Обидели бы эти опасения Майка? Уилл никогда не узнает, потому что в тот день Майк доказал, что он настоящий друг, и Уиллу еще долгие годы после не приходилось сомневаться в этом. Когда он услышал оскорбительные слова, Майк обернулся к Уиллу и, заметив его испуганное лицо, буквально рассвирепел. Он был на полторы головы ниже старших мальчишек и еще даже не догнал в росте Уилла, но это не остановило его. Майк сжал кулаки и громко закричал в лицо обидчикам. — Вы дураки! Настоящие глупые дураки! Я расскажу воспитателю и вас навсегда выгонят с качелей! Его слова сорвались резко и громко, как извержение вулкана, ведь сейчас тихого и спокойного Майка переполняла обида и злость не за себя, а за единственного лучшего друга. Он готов был кинуться на этих дураков с кулаками, но Уилл почувствовал его намерение и за секунду до драки схватил Майка за руку. Он крепко сжал его маленькую ладошку в своей и, проглатывая страх, произнес: — Пошли, Майк. Я больше не хочу тут оставаться. И этого хватило, чтобы Майк пришел в себя и послушался голоса Уилла. Мягкого, успокаивающего и окутывающего теплом. Они, не расцепляя рук, направились на другую сторону площадки. Это был первый раз, когда Майк откинул собственный страх, чтобы заступиться за Уилла. Он не помнил об этом случае, как не помнил и Уилл. Потому что на самом деле, когда им было по пять, подобных стычек случалось немало, и все они смешались в детских воспоминаниях в одну. И все же это был первый раз, когда Уилл почувствовал, что теперь его есть кому защитить, а Майк неосознанно пообещал себе никогда не давать Уилла в обиду. 2 Во второй раз Майк все же ввязался в драку. Уилл только вернулся из Изнанки и ему очень непросто давалось притворяться обычным ребенком в школе. Не после того, как все считали его погибшим и восставшим из мертвых. Трой со своей компашкой и до этого задирали их, но теперь все больше издевок направляли на Уилла. Он старался оставаться тихим, не привлекать внимание в школьных коридорах, сворачивать в сторону не своего кабинета, если видел на пути злых ребят. Но его все равно находили, оскорбительные записки в шкафчике Уилла появлялись все чаще, а смешки за спиной становились все громче. Майк больше не мог это терпеть. — Отвалите от него! — грубо, почти по-взрослому, рявкнул он, когда на школьном дворе во время большой перемены в Уилла прилетел клочок бумаги с надписью «сдохни, зомби-бой!» и последовал заливистый смех дружков Троя. Майку стоило только увидеть выражение лица Уилла, прочитавшего записку, — увидеть, как задрожала его нижняя губа и беспокойно забегал взгляд по окружающим — и он уже не мог себя контролировать. Подскочив с места, Майк кинулся на Троя и со всей имеющиеся у него силой толкнул его в грудь. Трой не упал, но растерялся от неожиданности, и это дало Майку преимущество. Он толкнул его еще несколько раз и наконец повалил на землю. — Что с тобой не так? Что не так с тобой? Просто отвали от Уилла, придурок! Чертов кусок говна! — кричал Майк, едва выговаривая и осознавая свои слова, пока пытался ударить Троя по лицу. Их руки сплелись в борьбе, но у Майка даже получилось заехать Трою локтем в нос, прежде чем тот оттолкнул его и, поднявшись, начал возить Майка по земле. А затем на весь двор раздался окрик учителя. — Что вы здесь устроили? Только он отрезвил дерущихся, заставив остановиться. Майк все еще лежал на земле, когда обвел взглядом толпу, пытаясь сфокусироваться и найти Уилла. Он видел Лукаса и Дастина с палками в руках, пытавшихся не дать друзьям Троя вмешаться в драку. Он видел своих шокированных одноклассников, никак не ожидавших стать свидетелями нападения Майка. Он видел Троя с кровью на губах и подбородке, сочащейся из разбитого носа. Он видел учителя естествознания со сведенными к переносице бровями и строгим взглядом. Наконец-то он нашел взглядом Уилла. Он стоял позади всех, едва поднявшись с их места, и его от чего-то трясло. Их взгляды встретились, и ни Майк, ни Уилл не смели прервать зрительный контакт самостоятельно, пока вновь не раздался голос учителя. — Уолш, Уиллер! Оба за мной! Остальные расходятся, не на что здесь смотреть. Трой бросил последний презрительный взгляд на Майка, сплюнул на землю слюну вперемешку с кровью и пошел за учителем. Майк тоже поднялся и заметил, что его кофта и штаны порваны, все в грязи, а на ладонях и лице щиплют ссадины. Но он еще раз перевел глаза на Уилла и, увидев в его взгляде обеспокоенность вместо ужаса, понял, что ни о чем не жалеет. Он улыбнулся Уиллу и только потом развернулся, чтобы тоже последовать за учителем. Сначала Мистер Кларк привел их в медпункт и попросил медсестру приглядеть за ними, пока куда-то направился. Наверняка к директору. Майка еще никогда не отчитывали за драку у директора, и он не знал, чего ожидать. Родителей вызовут в школу? Его отстранят от занятий или заставят ходить на отработку после уроков? Что он должен будет сказать? Извиниться перед Троем? Но ему совершенно не было жаль. Этот говнюк заслужил каждый удар за то, что издевался над Уиллом. Когда царапины Майка и Троя были обработаны и заклеены дурацким белым пластырем, медсестра отпустила их, но мистер Кларк уже ждал в коридоре. Тяжело вздохнув, он обратился к парням. — На этот раз я решил не обращаться к директору, но вы должны это уладить, — произнес он строго, и оба парня одновременно фыркнули. — Не кулаками и оскорблениями, — уточнил мистер Кларк. — Расскажите, что случилось? Но Майк молчал, упорно смотря только в стену, и не спешил объясняться. Трой, по всей видимости, тоже не хотел называть причину агрессии Майка. На удивление учитель не стал настаивать. — Хорошо, это может остаться между вами. Но пообещайте, что конфликт не продолжится, иначе мне придется привлечь директора. Майк больше всего не хотел разборок с директором и проводить еще хоть минуту рядом с Троем. Поэтому сдался и согласно кивнул, даже если не мог ничего гарантировать. — Мы уладим, — произнес он холодным тоном, чтобы Трой не смел обольщаться и считать, что Майк уступил ему. — Ладно, — под пристальным взглядом учителя Трой в итоге согласился тоже. — Я позвонил вашим родителям, чтобы на сегодня вас забрали из школы. Не стоит оставаться здесь в таком виде, — спокойно сказал мистер Кларк, будто поверил их обещаниям. И когда он в конце концов отпустил их, Майк наконец-то мог пойти и найти Уилла. Долго искать не пришлось, он уже сидел в классе с Дастином и Лукасом, большая перемена должна была скоро закончиться. Майку следовало поспешить, если он хотел поговорить с другом до начала занятия. — Ты как? — произнесли они одновременно, когда Майк подошел к парте Уилла. Майку льстило беспокойство за него, но он не мог выбросить из головы униженного и трясущегося Уилла. Ему нужно было убедиться, что он в порядке. — Пара царапин, я в норме, — улыбнувшись, ответил он, и повторил с усилием свой вопрос. — Как ты? Но Уилл будто не слышал Майка. Взгляд его каре-зеленых глаз, которые обычно темнели — как сейчас — когда Уилла охватывали негативные эмоции, лихорадочно скользил по Майку. По ссадинам на лбу, заклеенным пластырем, по багровеющему синяку на скуле, по оторванному карману на груди куртки и дыркам на рукавах, по царапинам на ладонях. Майк почему-то поспешил спрятать их за спину. — Зачем ты это сделал? — спросил Уилл с такой печалью в голосе, будто стал свидетелем, как пинают щенка. — Эх, Уилл, — поспешил успокоить его Майк. — Трой — придурок, и я не намерен больше терпеть его выходки. Я преподал ему хороший урок. — Тебя теперь за это накажут? — по-прежнему сдавленно уточнил Уилл, хотя уголок его губ дернулся вверх на послей фразе Майка. Это уже было победой. — Нет. Мистер Кларк не стал сообщать директору. Но он позвонил родителям, мама скоро приедет за мной. — Мне жаль, — сказал Уилл, обводя рукой всего Майка. — Из-за меня ты пострадал. Технически это было так, но Майк не мог допустить, чтобы Уилл винил себя за его решения. — Это все пустяки, — попытался заверить он, улыбаясь. — Все быстро заживет. И зато от нас на какое-то время точно отстанут. Слова Майка не очень-то убедили Уилла, сомнения были написаны у него на лице. Нахмуренные брови, грустный опущенный взгляд. Что бы ни крутилось в голове Уилла в этот момент, Майк решил, что должен помочь ему справиться с этим. — Сейчас я поеду домой, нужно хотя бы переодеться. Но ты же придешь навестить меня вечером? — с надеждой спросил Майк, и его умоляющий голос явно отвлек Уилла от тягостных мыслей. — Конечно. Хочешь, я что-нибудь принесу? — Только свою милую улыбочку, — попытался пошутить Майк. — Я был очень рад устроить трепку Трою и хочу это с тобой отпраздновать. Наконец-то на лице Уилла засияла искренняя радостная улыбка, хотя он почему-то смущенно прервал их зрительный контакт. — Дастина и Лукаса тоже позвать? — уточнил Уилл, и это предложение Майку вдруг показалось странным. Он хотел провести вечер с Уиллом, как в старые добрые времена. Вместе читать супергеройские комиксы или придумывать собственный, смотреть «Звездные Войны» под одним пледом, замирая на всех сценах с Люком Скайокером, случайно касаться пальцев друг друга, поедая попкорн из одной миски. В этот вечер он не хотел шумных киносеансов, споров о настолках и обсуждения девчонок с другими. — Наверное, у них есть дела с Макс, — нашел ответ Майк, переведя взгляд на друзей в конце класса. Уилл ничего не ответил вслух, но кивнул и застенчиво улыбнулся. До звонка оставалось, наверное, меньше минуты, и Майку нужно было идти собираться домой. Но он не мог оторвать своих глаз от Уилла. Не мог уйти, не сказав что-то еще, что так и рвалось из груди. — Ты самый лучший, Уилл. Мой лучший друг. И я рад был наконец-то врезать Трою, я бы сделал это снова, чтобы защитить тебя. Майк сам не ожидал, что сможет произнести такое вслух, но в тот момент это казалось правильным. Уилл должен был знать, что у него есть тот, на кого он может положиться, и больше не нужно бояться ходить в школу и прятаться по углам. Звонок действительно зазвенел почти сразу, не дав Уиллу ничего сказать в ответ. Но Майк и не нуждался тогда в словах, он просто был счастлив увидеть радость в глазах Уилла. — До вечера, — первым сказал Майк и поспешил выйти из класса до прихода учителя. — До вечера, — вторил ему Уилл с растянутой спокойной улыбкой. 3 В третий раз Майку приходится буквально тащить Уилла на себе, чтобы он выжил. Майк не какой-то спортсмен, не качок и не военный. Но он оказался посреди хаоса лаборатории в попытке быть не съеденным демопсами с лучшим другом на руках. И он был просто обязан спасти Уилла. Майк двигался на чистом адреналине, прижавшись к стене и прижимая Уилла к груди. Сердце бешено колотится в своей клетке, и Майк тоже чувствует себя загнанным за решетку зверем, у которого пытаются отнять самое ценное. Черт! Черт! Черт! Он им не позволит! Вокруг лишь крики, животный рев и тьма ночи. И только спасительный гудок машины Джонатана привел Майка в чувства. Хоппер забрал из его рук Уилла — и, наверное, это правильно, так надежнее — но Майк еще секунду не мог раскрыть пальцы, отчаянно вцепившиеся в больничную сорочку Уилла. Его тело исправно исполняло сигнал мозга — ни за что не отпускать. Но онемение все же прошло, Уилл оказался на плече Хоппера, а Майка схватила миссис Байерс. Или это он поддерживал ее? Это больше не имело значения, потому что они оказались в машине и наконец-то умчались оттуда. Теперь они были в безопасности. Едва ли. Уилл не приходил в сознание. Майк смотрел на его неподвижное, почти безжизненное тело, прищуривая глаза, чтобы не допустить ни одной пролитой слезинки, — только не при всех. Но смотреть на такого Уилла невыносимо, и он отвел от него взгляд. Начал рассматривать нарисованные тоннели, кинул взгляд на телефон, книги, кубик. Этот дом хранил так много воспоминаний. Как они часами болтали с Уиллом по телефону, будучи еще совсем маленькими, как играли на том же диване, где сейчас без сознания лежал Уилл. А еще в доме было полно воспоминаний о погибшем Бобе, который в последнее время часто бывал здесь, когда Майк приезжал за Уиллом. Уилл... Майк должен был что-то придумать, чтобы спасти его. И когда эта мысль сформировалась в осознанную задачу, у него действительно получилось это сделать. 4 В четвертый раз Майку пришлось защищать Уилла не от каких-то школьных придурков, а от настоящих демонов. Уилл старался быть улыбчивым и нормальным на каждой встрече с друзьями, но никуда не мог спрятаться от леденящего кровь страха по ночам. Он трясся от холода и ужаса на каждой ночевке — и Майк даже не хотел думать, сколько кошмаров пережил Уилл в одиночестве свой спальни. А хуже всего было то, что на этот раз Майк понятия не имел, как Уиллу помочь. Но он очень хотел. На старшеклассников можно было накричать, наброситься с кулаками, забросать камнями или пожаловаться учителю. Но как тринадцатилетний Майк мог справиться с тем, кого даже не видит? Наверное, он был бессилен в битве с Истязателем разума, но кое-что все-таки сделать мог. Не позволить Уиллу вновь оказаться в Изнанке. Поэтому он настойчиво уговаривал маму позволить оставаться на ночь у Уилла хотя бы раз посреди учебной недели. Еще один раз он мог сослаться на то, что они засиделась за домашним заданием и уже слишком поздно возвращаться домой. И, если уж везение было на его стороне, то еще раз получалось договориться с миссис Байерс позвонить его маме и попросить разрешить Майку поужинать и остаться на ночь у них. А выходные Уилл мог приходить и ночевать у него. Так большую часть недели Майк старался присматривать за Уиллом. И это имело смысл, Майк всегда оставался начеку. Даже посреди ночи, лежа на матрасе на полу комнаты Уилла, он просыпался и поглядывал на его кровать. Иногда Уилл спал совершенно спокойно — и тогда Майк тоже мог расслабиться, смотря в свете луны из окна на его длинные сомкнутые ресницы, приоткрытые во сне губы, спутанные прядки челки, прикрывающие лоб. Но иногда сон Уилла был беспокойным, его зрачки лихорадочно бегали под закрытыми веками, а губы что-то беззвучно шептали в темноте. И в таких случаях Майк смотрел на Уилла обеспокоенно, пытаясь прочесть хоть слово по губам Уилла и раздумывая, ни разбудить ли его и ни спросить, что он видел во сне. Но обычно Майк этого не делал. Когда все по-настоящему плохо, Уилл просыпается сам. Подскакивает посреди ночи с мокрым от пота лбом и судорожно хватает ртом спертый воздух. Даже если он не кричит во время кошмара, Майк все равно просыпается тоже — ему, кажется, достаточно дыхания Уилла, которое резко меняется, и этот звук доходит до Майка даже сквозь сон. — Уилл, ты в порядке? — выпутываясь из своего одеяла спрашивает Майк, хотя и без слов понимает, что Уилл не в порядке. — Да-да, — шепчет Уилл, приводя свое дыхание в норму. — Просто кошмар. Но Майк знает, что это не просто плохой сон. Да, Эл закрыла врата. Но Уилл был в Изнанке. И как бы велик ни был шанс на то, что это просто воспоминания, а не его разум вновь затягивает туда, он все равно значил, что Уиллу нужна помощь. — Подвинься, — просит Майк, уже вставая со своей постели и забираясь на кровать Уилла. — Что ты делаешь? — недоуменно спрашивает Уилл, но все равно послушно двигается, освобождая для Майка место рядом. Майк не отвечает ему сразу. Сначала он устраивается под одним одеялом с Уиллом и приобнимает его за плечи, укладывая их головы на подушку. Он ждет, когда дыхание Уилла выровняется окончательно, и только потом нарушает тишину. — Не бойся, — просит Майк куда-то Уиллу в макушку, потому что из-за объятий он лежит ниже, почти на груди Майка. — Если Истязатель придет за тобой, я буду здесь и ни за что тебя не отдам. Уилл невесело усмехается. — И что ты сделаешь? Отпугнешь его своими ругательствами, которые так не нравятся твоему отцу? — Может и отпугну, — отвечает Майк. Он понимает, насколько это было бы бесполезно, но отчаянно хочет, чтобы Уилл почувствовал себя в безопасности рядом с ним. — Или, может быть, я закричу так громко, что прибежит твоя мама и Джонатан, и еще половина квартала. Может быть, этот вариант звучит хоть чуточку убедительнее, потому что плечи Уилла, находящиеся в руках Майка, расслабляются. И Майк немного расстраивается, что не может увидеть улыбку Уилла, которую слышит в его голосе на следующих словах. — Да, может быть, это могло бы помочь. Майк хотел бы, чтобы это помогло. Но еще больше он хочет, чтобы Истязатель разума никогда не появлялся, чтобы Изнанки не существовало, чтобы Уиллу не снились кошмары и единственной вещью, от которой Майку нужно было его защищать, оказались придурки из школы. Но все было иначе. И радостью оставалось лишь то, что Майк мог лежать в одной кровати с Уиллом, прижимать его к себе в разгар ночи и шептать на ухо глупые, но успокаивающие слова. И пусть Майк еще не понимал, почему его сердце то замирало, то учащало свой ритм от мыслей об этом, но в тот момент ему и не нужно было ничего понимать. Все, что имело тогда значение, — это гладкая мягкая кожа руки Уилла, по которой он мог водить пальцами, и то, что Уилл засыпал в его объятиях и не ворочался во сне до самого утра. 5 В пятый раз Уиллу грозит реальная опасность. Он чувствует эти мурашки на затылке и слышит шепот Векны в своей голове — предзнаменование чего-то ужасного. Уилл рассказывает об этом всем, но смотрит почему-то именно на Майка. Эта неосознанная потребность в защите, в принятии, в заботе от лучшего друга формировалась в нем с пяти лет. И теперь, когда грядет конец света, Уилл просто хочет увидеть поддержку в любимых карих глазах. Хотя бы на секунду уловить то обманчивое чувство безопасности, которое только Майк умел привносить в его жизнь. Майк не знает, получится ли у него на этот раз защитить Уилла. Они уже не те малыши, когда было достаточно обозвать одноклассника или обнять в темноте, чтобы избавить от страхов. Теперь им нужно спасать детей, взрослых, весь чертов Хоукинс — и как будто больше нет времени подумать о самих себе. Ведь будь воля Майка, он бы уехал к трем водопадам, где всегда светит радуга, поют птицы, Уилл рисует красивый пейзаж на огромном холсте, а Майк стирает пятнышко краски с его щеки своим большим пальцем. Но это просто фантазия, какая-то неосуществимая мечта. Потому что в реальности у них только беды: их окружили солдаты, детей преследуют демогоргоны, вокруг свистят пули, а Уилл снова оказывается в трансе и теряет сознание. Майк вновь — как когда-то в детстве — действует на чистых инстинктах. Бросается к Уиллу, подхватывает его за талию. Уилл теперь еще тяжелее, но это для Майка не ноша, это его драгоценность, которую нужно сберечь. Все происходит так быстро. Он пытается найти дорогу, увести всех подальше от поля боя. Но мозг отказывается работать на полную мощность, потому что рациональные мысли заглушает душераздирающий вопль Уилла у него за спиной. А затем — яркий взрыв прямо перед глазами. И Майк не выдерживает. Майк ничего не может сделать. В этот раз Майк думает, что не поможет Уиллу и никого не спасет. Он просто отключается от этой реальности. И Майк не слышит вселяющих ужас слов Векны, не видит трясущегося от страха Уилла, даже не подозревает, что может как-то ему помочь. Об этом знает лишь Уилл, ударяющийся коленями о твердый асфальт, полный страха — и неожиданно силы. В голове Уилла проносятся десятки воспоминаний. — Хочешь будем друзьями? — спрашивает его кудрявый мальчишка на соседней качели в детском саду. Тот же мальчик, который показывает ему целый мир Подземелий и драконов. Которому он рисует и дарит картинки с их персонажами. Которого он первым зовет в замок Байерсов, построенный с братом. Который отпугивал хулиганов, держал его за руку, спал рядом, когда было страшно, предлагал сойти с ума вместе, называл волшебником и всегда, всегда защищал. Его Майк. В этот раз Майк увидел, как Уилл стал спасителем, но даже не догадывался, что дело все еще в нем. Что он снова защитил Уилла от его кошмара и помог стать сильнее в этой борьбе. +1 Уилл делает это. В шестой раз это Уилл спасает жизнь Майку. Но счет не имеет никакого значения, потому что сейчас Майк снова боится за его жизнь. Нет, он в ужасе. Кажется, он вот-вот умрет от страха. Майк не помнит, когда в последний раз испытывал настолько сильный страх за Уилла. Конечно, он сам сказал ему, что Уилл волшебник, но что если... Что если, проявив силы, он разозлил Векну, и тот завладел им? Что если разум Уилла оказался в ловушке, совсем один, и он никогда не выберется оттуда? А Майк даже не знает, где это, как туда попасть и как вызвались Уилла оттуда. И что, если все это потому, что он сам сказал Уиллу использовать силу? Мысли в голове Майка путаются, собственный голос тараторит, не затыкаясь ни на секунду. Майк смотрит на Уилла, который никак не очнется и, кажется, сам больше не может дышать. Если он потеряет Уилла вот так, по собственной глупости, он никогда себя не простит. Эл пытается его отыскать. Уже не первый час бродит по одной ей ведомым лабиринтам сознания, но результатов пока никаких. Может быть, Майку не следует быть таким строгим, не уговаривать ее пробовать снова и снова. Эл ведь тоже его подруга, Майк видит, насколько она истощена. И он не понимает, почему безопасность Уилла горит приоритетной задачей, почему спасение Уилла в его личном списке стоит выше благополучия всех остальных. Майк не понимает, но просто не может иначе. Он не смирится с бессмысленным ожиданием в то время, как Уилл где-то страдает и нуждается в его помощи. Если бы только у него самого была суперсила. Майк бы потратил весь свой ресурс, чтобы его спасти. Но в этот раз у него нет никаких козырей, и все, что ему остается, — слушать собственный взвинченный голос в голове и пытаться дышать, держась за холодную руку Уилла. Почему его пальцы такие ледяные? Майк смутно вспоминает, как Уилл боялся тепла, когда в него впервые вселился Истязатель, и как он просыпался в холодном поту, когда видения мучали его даже после закрытия врат. Майк хорошо знает, что сам Уилл никогда не любил холод. Поэтому он всегда прижимался к нему, когда Майк настаивал и спал с ним в одной кровати после кошмаров. Майку всегда нравилось дарить Уиллу тепло, согревать его руки в своих, переплетать под одеялом ноги и делиться температурой собственного тела. А сейчас он настойчиво перебирает его пальцы между своими, но это никак не помогает. Майк ненавидит чувствовать себя бесполезным, особенно когда дело касается Уилла. Наверное, из-за этой злости на самого себя, он даже не думает, что делает. Просто подносит их сцепленные руки к своему лицу и пытается согреть пальцы Уилла дыханием. Сначала лишь выпускает теплые струи воздуха, а затем целует ладонь Уилла. Легким прикосновением касается ее тыльной стороны, потом чуть сильнее давит губами на косточку сбоку. Мажущими поцелуями переходит к запястью и чуть выше. — Вернись. Вернись ко мне, Уилл, — умоляюще шепчет Майк ему прямо в кожу. И Майку даже кажется, что Уилл делает глубокий вздох, так отличающийся от поверхностного дыхания последних часов. Майк поднимает взгляд к его лицу, но не успевает заметить изменений — в комнату вбегают Джойс, Эл и Хоппер. Майк застывает в той же позе — с губами на руке Уилла — всего на секунду. А потом резко опускает ее, но она не падает. Майк возвращает свое внимание к Уиллу и видит открытые янтарно-зеленые глаза. Его ресницы мокрые от слез, синяки под глазами темнее ночи, а сухие губы трескаются от первых движений, но Майк клянется, что никого красивее в жизни не видел. — Уилл! — С другой стороны кровати к нему подбегает Джойс и обнимает своего сына. Майк не знает, что должен делать в этот момент. Ждать своей очереди? Он так сильно хочет притянуть Уилла к себе, услышать нормальное биение его сердца, почувствовать выдохи Уилла на своей коже. Но пока что он может только поймать его взгляд из-за спины миссис Байерс и чуть не забыть, как дышать. Уилл совсем недавно пришел в себя, но им уже снова нужно куда-то бежать, придумывать план и спасать человечество. А Майк просто хочет еще хотя бы пару минут рядом с Уиллом наедине. Но Джойс не отходит от него ни на шаг, а Хоппер отправляет Майка собираться. Пока Майк переодевается и ищет по дому, что может пригодиться в бою, его продолжают терзать тягостные мысли. Он так счастлив, что Уилл очнулся, что он теперь с ним. Но надолго ли?  Майк уверен, что та самая смертельная опасность, финальная битва, о которой говорил Уилл перед появлением Векны, уже на пороге. Майку хватило и пары секунд, чтобы заметить в глазах Уилла сковывающий испуг — такой же, как в детстве, когда вся эта история с Изнанкой только началась. И как бы ему сейчас ни хотелось верить в лучшее, Майк слишком отчетливо запомнил выражение лица Уилла. Майк понимает, что Уилл что-то еще не сказал остальным. И ему нужно услышать об этом первым. Когда он заходит в комнату, Уилл и Джойс там одни. И на глазах Уилла слезы. — Простите. Я помешал? — это все, что удается произнести Майку. Джойс просит дать им еще минуту и, наверное, Майку именно так и стоило бы поступить. Он еще успеет поговорить с Уиллом до выезда. Но теперь, когда он вновь увидел Уилла в таком подавленном состоянии, Майк не уверен, что у его ног хватит сил куда-то уйти. К счастью, этого и не требуется. — Подожди, — останавливает его Уилл. — Тебе тоже стоит это услышать. У Уилла трясутся руки, и первый же порыв Майка — взять их в свои, чтобы его успокоить. Но он не уверен, что может сделать это в присутствии Джойс. Голос Уилла дрожит, и он говорит, всхлипывая почти после каждого слова. У Майка до боли чешутся руки, потому что он хочет взять лицо в Уилла в свои ладони, заглянуть ему в глаза и прошептать: «Не нервничай. Ты можешь сказать мне все, что угодно». Но это тоже не может произойти, пока в комнате Джойс. — Я никому об этом не говорил, — признается Уилл между всхлипами. — Но правда в том... правда в том, что... я другой... Я все тот же, но мне... мне просто... Мне просто нравятся парни. И после этих слов у Уилла будто гора опускается с плеч. Произнеся их вслух, но не может остановиться. — Даже не парни, всего один. Я влюбился, хотя и знаю, что он не такой, как я. Я не собирался ничего делать, я просто... я просто люблю его. Но Векна узнал об этом и показал кое-что. Он говорил, что со мной что-то не так, что я слабый, неправильный, сломанный, что я просто ошибка, и в конце концов все это поймут, и я останусь один. И это было реально… так реально. Я знаю, Векна не видит будущее. Это все я, я просто сам в него верил. Но я больше так не могу. Пелена слез застилает глаза Уилла, и голос срывается почти на фальцет. Он больше не может произнести ни слова и поднимает глаза на маму и Майка. — Уилл. Этого никогда не случится. Я никогда не брошу тебя, — говорит Джойс и притягивает Уилла к себе. А Майк не может пошевелить ни единым мускулом. Он тоже хочет что-то сказать, но ему кажется, что он забыл все слова в мире. Джойс выпускает Уилла из объятий и оборачивается на все еще молчаливого и неподвижного Майка. Она ободряюще улыбается со слезами на глазах и говорит совсем тихо: — Я дам вам минуту наедине. — И тут же выходит из комнаты. Уилл внимательно смотрит Майку в глаза, пытаясь прочесть хоть одну знакомую эмоцию. Но это так безуспешно, потому что Майк сам не понимает, что чувствует. — Я... — в конце концов пытается сказать хоть что-нибудь Майк, но связки не слушаются. — Майк, я все тот же, — повторяет Уилл, и в его голосе слышна мольба. — Я знаю, — кивает Майк заторможенно. — И мы все еще можем быть друзьями, верно? — то ли спрашивает, то ли просит с опаской в голосе Уилл. В голове Майка проносятся десятки воспоминаний. Он подходит к самому милому мальчику на качелях, у которого улыбка ярче солнечного света, и предлагает ему дружить. Он приглашает его к себе в подвал, где показывает кучу настольных игр и рассказывает, что всегда мечтал отправиться в путешествие в миры ДНД с лучшим другом. Он не верит в смерть и слушает по рации его сбивчивое дыхание, когда этот мальчик пропадает. Были ли они хоть когда-то просто друзьями? Он остается с ним на ночь в его постели, чтобы защитить от кошмаров. Он все время хочет его касаться, чтобы убедиться, что не потерял. Он теряет его снова и снова — в страшных снах, в реальности, из-за своих глупых слов, из-за своего молчания. Больше всего на свете он хочет быть рядом с ним и защищать от этого жестокого мира. Этот мальчик — его Уилл. И ему нравятся парни. Нет, он сказал, что влюблен в одного. Майк, наверное, тоже. Каковы шансы? Майк не верит, что они у него есть. Сколько бы он ни старался, сколько извинений ни приносил, ни клялся быть лучшим другом, ни пытался помочь — он слишком часто оступался. Уилл не полюбил бы такого, как он. Не так. Майк даже не уверен, что сам правильно понимает это чувство. Сколько себя помнит, он всегда хотел быть рядом с Уиллом, без раздумий за него заступался, с замиранием сердца ждал каждой встречи. Почему в какой-то момент все стало сложнее? Это можно было бы списать на взросление, на появление отношений, на первое расставание, на вдруг разделившее их расстояние. Майк мог бы найти еще много обманчивых причин, чтобы убедить себя не чувствовать слишком много. Но настоящая причина не отпускала, не давала ему покоя уже несколько лет. Эта причина — ответ на вопрос, почему перед переездом семьи Уилла в Калифорнию, на прощение он хотел поцеловать Уилла, а не Эл? Майк не хотел знать ответ, это было опасно. По той же причине он не смог обнять Уилла в аэропорту, хотя весь полет представлял, как это сделает. По той же причине не смог признаться в любви своей девушке — потому что он, конечно, любил, но не ее. И по той же причине он всегда отчаянно тянулся к Уиллу, но никогда не смел даже думать о том, что любить его можно иначе. Думать об этом было невыносимо. И эта единственная связная мысль вырывается из гортани Майка хрипом, но все же доносится до слуха Уилла. — Я не могу вынести этого, Уилл. — Голос Майка дрожит, и его оборона, за которой он так долго прятал все свои чувства, падает. На глазах выступают соленые капли и дорожками бегут по обеим щекам. Он в ужасе. Он смотрит на уже чуть более спокойного Уилла и единственное, о чем мечтает, — оказаться в его руках. Уилл так хочет ему помочь. Обнять, как сам Майк делал с ним множество раз, успокаивая и защищая от реальных и вымышленных чудовищ. Уилл так чертовски сильно хочет сделать это, даже если в последний раз. Если Майк не может этого вынести, не может его принять... Чувство горечи от необратимой утраты напрягает каждую мышцу в теле Уилла. Он поджимает губы, не зная, что делать. Он колеблется еще пару секунду. Но Уилл слаб — не в каком-то извращенном смысле, как считает Векна, — он просто всегда был слаб к Майку и всегда верил, что тот его поймет и защитит. Поэтому сейчас Уилл не может оставить его вот так, сотрясающегося в рыдании и не способного ровно дышать. И даже если Майк его оттолкнет, Уилл подается вперед и притягивает его в свои объятия. В конце концов, Уиллу самому это нужно. Майк стоит неподвижно, прижатый к его груди, кажется, вечность — но на деле мгновение. А потом поднимает руки и тоже прижимает Уилла к себе, пряча заплаканное лицо в его шее. Когда слезы обоих наконец останавливаются, Майк раскрывает объятия и отстраняется. Так поразительно точно угаданная поддержка Уилла, в которой нуждался Майк, помогла. И теперь он готов говорить. — Как ты можешь быть таким смелым? — задается вопросом Майк. — Ты рассказал своей маме? Разве тебе не страшно? — Мне было так страшно говорить это, ты даже не представляешь, — с истеричной усмешкой отвечает Уилл. — Даже мне? — Тебе особенно. — Но ты рассказал. — Я больше не мог скрывать. Майк шмыгает своим сопливым носом, надеясь, что Уилл не испытывает к нему отвращения. Уилл не иронично в этот момент думает то же самое. — Что ты имел в виду, когда сказал, что не можешь вынести этого? То, что мне не нравятся девушки, делает все странным? — решает уточнить он. — Что? Нет! Все в порядке с этим,— спешно отвечает Майк. Как он мог сказать такое вслух после признания Уилла? В ответ на вопрос о дружбе? Черт! — Ты просто сказал, что тебе нравится один парень, и я... — Майк. — Уилл перебивает его и смотрит с испугом, ничего больше не говоря. Майк решает продолжить. — Я просто хотел сказать, что мне не нравится, если кто-то делает тебе больно. Ты не должен влюбляться в придурков, которые не такие, как ты. Ты ведь особенный, Уилл. Такой добрый, храбрый и сильный, такой красивый и милый. Я так восхищаюсь твоими талантами, и я чуть с ума не сошел, когда понял, что ты волшебник. Самый настоящий волшебник, Уилл. — Майк, успокойся, — посмеивается Уилл, хотя губы его дрожат, будто он вот-вот вновь заплачет. — Я влюблен в лучшего парня на свете. — Даже лучше меня? — Вопрос слетает с языка Майка прежде, чем он успевает его осмыслить. Нотки паники снова отражаются на лице Уилла — в том, как расширяются зрачки, перекрывая яркую зеленую радужку, как нервно зубы покусывают нижнюю губу, как почти незаметно чуть краснее становится шея. Майк подмечает каждую деталь, потому всегда любил изучать черты своего лучшего друга, и не может отвести пристальный взгляд, который так смущает Уилла. Почему Майк все время смотрит на его губы? — Ты вне конкуренции, Майк. — Уилл решает свести все к шутке, но звучит немного игриво, даже не представляя откуда в нем этот тон. — Это хорошо, — довольно улыбается Майк. — Потому что даже если однажды у тебя появится парень, я хочу оставаться первым, кто защитит тебя от хулиганов или утешит после кошмара. — Не много ли ты хочешь для просто друга? — Уилл, кажется, медленно сходит с ума. Он что, флиртует? — Мы не просто друзья. — И от этих слов в глазах Уилла мелькает искра надежды, о которую так легко обжечься. Но Майк не ранит его, а поддерживает игру. — Ты со мной уже больше 12 лет, Уилл. И я собираюсь быть с тобой всегда. — Звучит как клятва. Уилл не уточняет какая, но Майк сам думает об алтаре. О Уилле в черном приталенном костюме, об аккуратно убранной на бок челке, о припухших от поцелуев губах Уилла, произносящих свою клятву. У них никогда не будет свадьбы. Не в этом мире. Но Майк снова смотрит на губы Уилла и впервые позволяет себе мысль — возможно, что-то у них все же может быть? Уилл не первый раз замечает этот взгляд Майка, прикованный к его рту. Также как не единожды отмечал его слишком аккуратные, необязательные прикосновения и комплименты на грани с флиртом. Все это так похоже на те сигналы, о которых говорила Робин. Но Уилл боится ошибиться, а Майку действительно нужна помощь, чтобы перестать прятаться от самого себя. И, наверное, он бы ни за что сейчас не решился что-то менять, но Уилл смотрит на него таким нежным взглядом. А из соседней комнаты доносится крик Джойс: «Пора ехать». Спасибо ей за то, что она не заходит к ним и все равно возвращает Майка в реальность. В мир, где им нужно ехать на смертельную битву с чудовищем, которое продолжает изводить Уилла уже много лет, и из-за которого Майк может сегодня его потерять. Не справиться со своей задачей, не защитить в нужный момент. Или сам подставиться под удар и так и не сказать Уиллу... не сказать, что он любит его. Впервые в жизни Майку не эгоистично хочется смотреть, трогать и целовать Уилла, что до дрожи в коленках пугало его с начальной школы, а просто сказать — как он любит. Отчаяние, страх погибнуть или потерять, а, возможно, все 12 лет их уникальной связи и мягкая, адресованная лишь ему, игривая улыбка Уилла помогают Майку действовать в этот раз. И он делает то, о чем так давно мечтал. Подходит к Уиллу почти вплотную, чтобы их дыхания смешались в одно, и берет его лицо в свои подрагивающие ладони. Взгляд бегает от глаз к губам Уилла — туда и обратно, пока Майк решает, что должен сказать. — Я клянусь, что сегодня сделаю все, чтобы завтра для нас наступило. И, не давая себе больше ни секунды на размышления, он зажмуривает глаза, наклоняется вперед и нежно целует Уилла. Влажные губы Майка сминают его сухие, и сначала оба даже не двигаются. Но Уилл не отстраняется спустя секунду, две, три... и Майк начинает шевелить губами. А когда он приоткрывает рот, чтобы провести языком по губам Уилла, тот делает то же самое. Руки Уилла оказываются на шее и талии Майка, прижимая его к себе еще крепче, а Майк поглаживает большими пальцами скулы Уилла, не выпуская его лицо из своих рук. Поцелуй длится не дольше минуты, но они успевают встретиться языками и тут же друг от друга отскочить. Майк немного загнанно дышит, будто пробежал марафон. А Уилл словно вовсе не может дышать, застыв с приоткрытым ртом и расширенными глазами. — Вау, — только и произносит он, а Майк нервно хихикает. Им стоило бы обсудить случившееся, но именно в этот момент по дому разносится уже зов Хоппера. Действительно пора ехать. Но прежде, чем они покинут свой островок спокойствия, Майк должен кое-что прояснить. Он опускает свои руки, нежно пробегаясь вдоль рук Уилла. И когда добирается до ладоней — переплетает их пальцы. — Не знаю, о ком говорил ты в своем признании, но я люблю тебя. По телу Уилла пробегают мурашки, только на этот раз не заставляющие кровь стынуть в жилах, а разжигающие внутри него пожар. — Майк, — шепчет он еле слышно. — Я тебя тоже. — И усиливает хватку их рук, подтверждая свои слова. С улицы сигналит машина, определенно для них. Задерживаться больше нельзя и Уиллу приходится собрать все свои силы, чтобы отпустить Майка. Но легкая грусть в его глазах и совсем недавно целованные Уиллом губы, сейчас растянутые в улыбку, говорят ему о том, что они продолжат на чем остановились, как только разберутся с межпространственной катастрофой. И Уилл обязательно скажет Майку, насколько он ему благодарен за все разы, что он его защищал. А Майк, если вдруг хватит духу, — при следующем поцелуе с Уиллом прошепчет ему в губы: «Спасибо, что помог разобраться в себе, и выбрал меня». Но даже если после битвы с чудовищами Майк все равно испугается слов, у них с Уиллом впереди будет еще множество поцелуев — и в какой-нибудь из них Майк точно скажет все, о чем молчал.