Белый король и чёрный ферзь 2

Сегодняшняя служба прошла на удивление спокойно. Донован была занята: после моего отчёта лишь бросила мне что-то язвительно-одобрительное и отпустила. Генерал встретил меня после тренировки с отрядом. – Зве́рствовала? – Нет, поми́ловала. Сегодня без неожиданностей. – Как служба? – Прихожан всё больше, взрослые уже чаще приводят детей, это радует. Ты свободен? – Да. Ближе к вечеру надо будет сделать обход постов, больше ради дисциплины. До того момента срочных дел нет. Я повернула голову, ловя его взгляд, и с надеждой спросила. – Придёшь ко мне? Улыбнувшись, Дмитрий приобнял меня за плечо. – Приду.

***

Мужчина зашёл без стука и закрыл дверь. На нём больше не было кобуры. – Не припомню, чтобы ты ела, так что захватил тебе булочку. Он передал мне аккуратно завёрнутую в бумагу плюшку, ещё тёплую и потрясающе пахнущую. – Спасибо большое. Зашуршав упаковкой, я сразу же набросилась на лакомство. От предложения разделить его Дмитрий отказался. Он сел на кровать, с улыбкой наблюдая за тем, как я увлечённо поедаю булку. Тем временем на тумбочке я заметила смутно знакомую вещь, что он принёс. Мне понадобилось несколько секунд чтобы с удивлением распознать в ней сложенную шахматную доску. Дожевав последний кусочек, я спросила. – Они всё ещё у тебя? Это ведь те же шахматы, что были тут в наш первый визит сюда! Я помню как мы играли. – Моя комната тоже пострадала во время лавины. Пришлось повозиться, чтобы достать их, но футляр целый. Сыграем? – Конечно! – Сколько энтузиазма. – Будем считать, что булочка подняла боевой дух. – Буду приносить их чаще. Шахматы с глухим шорохом перекатывались внутри сложенной доски, когда Дмитрий взял её в руки. – У меня есть предложение: давай если я бью твою фигуру, то задаю вопрос, на который ты должен ответить честно. И наоборот. Не классичечкая партия, а… – …жестокое клеточное побо́ище ради истины? – Дмитрий задорно усмехнулся, – Это интересная идея, давай. Я прыснула от смеха: так звучало гораздо эффектнее. – Ты уверена, что для этого нужны шахматы? – Во-первых у меня есть много самых разных вопросов и я хочу их как-то разграничить. Во-вторых, так интереснее. Подперев рукой подбородок, я отвела взгляд, изображая невинность. – В-третьих, мне нравится смотреть на тебя, когда ты спокоен и сосредоточен на чём-то. Он сощурился и на долю секунды задержал на мне тёплый взгляд, а после щёлкнул замко́м футляра. – Сыграешь за белых? Фигуры вы́сыпались на потёртый плед с приятным деревянным стуком. Изящные и красивые, они были размером с половину мужской ладони. Я привыкла видеть в руках Дмитрия оружие, снаряжение, приборы для ориентирования на местности, с которыми он умело управлялся. Сейчас же его пальцы аккуратно и расслабленно касались резных "статуэ́ток", подхватывая их и ставя каждую на свою законную клеточку. Это было вои́стину прекрасное завораживащее зрелище. Упираясь коленями в пол, я лежала грудью на кровати, положив голову на скрещенные кисти рук, и любовалась им. – Не торопись пожалуйста. Дмитрий посмотрел на меня, улыбнулся и двумя пальцами легонько щипнул за нос. Руки такие тёплые. Как и всегда. Он закончил расставлять фигуры. – Готово. Ты можешь ходить. – Готовься к допросу с пристрастием, генерал. – Так точно, лаборант. В начале партии я планировала вывести в центр самые шустрые фигуры – коней и слонов. Первый пошёл – конь на c3. Мужчина ответил сдержаннее – пешка на e6, затем белая на d3, и снова чёрная пешка на d5, прямо под моего коня. Попался. Мигом подменив фигуры и бросив трофей за край доски, я задумалась какой вопрос задать первым. Дмитрий уже смотрел на меня, выжидающе склонив голову в бок. – Что ж, первое что я спрошу будет… Какой у тебя любимый жанр книг? Он немного приподнял брови. – Я думал, ты собираешься выведывать что-то более… коварное, личное или экзестенциальное. – Это для разогрева. Фигур на доске ещё много. Задумавшись, генерал потёр щетинистый подбородок и устремил взгляд в потолок, вспоминая существу́ющие (существова́вшие?) направления литературы. – Мне всегда нравилась итория, но зачитывался я ей редко. Чаще это были научно-популярные труды и небольшие статьи на разные темы. – А в детстве? – В детстве… в детстве любил научную фантастику – «Затерянный мир», «20 тысяч лье под водой», «451° по Фаренгейту». Помню, в последние годы перед переездом и поступлением в военную академию увлёкся детективами и антиутопиями. Тебя удовлетворил ответ? – Абсолютно. – Тогда расскажи и ты про свои любимые книги. Следующий его ход в нашей партии оказался предсказуемым: в ответ съел моего коня пешкой с e6 на d5. Теперь задумалась я. – Для удовольствия я читала мало, только в детстве и когда пошла в школу, класса примерно до 6го. Мне нравились произведения Джека Лондона и Оскара Уайльда независимо от жанра. В них была какая-то тайна, загадка. То же самое могу сказать про русского автора, как зовут не помню, тоже писал так… мрачно что-ли. «Вий», «Мёртвые души». – Гоголь. – Да, он. В переводе разумеется. После этого, вплоть до выпуска из университета я читала только книги лингвистической направленности, труды об истории языков, сравнительные анализы… А нет, вру, была ещё мифология. Много мифологии, бо́льшая часть которой мне не запомнилась, особенно скандинавская. Зато я трижды перечитывала биографию Алана Тьюринга. – А ведь он тоже был криптографом. – Именно. Мне на практике эта книга никак не пригодилась – описанные принципы его изобретения были неприменимы для того, чем я должна была заниматься. Перевод – это не декодирование шифра. Но это то, что впервые за долгое время стало для меня по-настоящему интересным… А ещё потому, что я как никто другой понимала, что значит быть человеком, на которого возложена задача переломить ход Истории человечества с помощью информации. Дмитрий понимающе кивнул и, протянув руку, погладил моё предплечье. – Ты уже отыграла свою роль до конца и теперь ставишь себе задачи самостоятельно. – Да, и сейчас передо мной стоит задача съесть как можно больше твоих фигур. – Я смотрю, булочки явно не хватило. Приятного аппетита. Чувствуя некоторое воодушевление, я снова обратила взор на доску. Чёрная пешка в самом центре мешала, так что я подпёрла её своей на d4. Генерал расположил своего коня на f6, укрепляя выгоную центральную позицию. Я же вывела чернопо́льного слона на f4, пока ещё не имея чёткой стратегии. Устав сидеть на коленях, я забралась с ногами на кровать, теперь наши с Дмитрием глаза были примерно на одном уровне. Неторопливо переставляя фигуры, мы думали, что хотели бы узнать друг у друга. Мелочи по типу фильмов, музыки, наших любимых блюд или времени года в нынешнем мире моги уже не существовать. Тем не менее мысленно возвращаться в то, время, когда мир как минимум казался стабильным и предсказуемым, было приятно (пусть и немного грустно). Чёрный конь пошёл на c6, белая пешка на e3… чёрный слон на c5! – Поддаёшься? – Да, – Дмитрий с лёгкостью признался, – мне любопытно что ещё ты спросишь. И я не стала спорить: пешка с d4 побила c5. – Какое у тебя любимое блюдо?.. было. Генерал ностальги́чески вздохнул. – Оно не одно… хм… было: картофель по-деревенски, жаркое, шашлык, блины, пельмени, окрошка. – Как ты относишься к сладкому? – Хорошо отношусь. Сахар это в первую очередь энергия, и разумеется это вкусно. Варенье малиновое нравилось, торт был такой – "медовик". Анна его тоже за обе щеки уплетала. Между делом мужчина сделал следующий ход – произвёл рокировку. – Я совсем забыла про этот приём. – Тебе проще будет длинную сделать, только ферзя подвинуть. – Ну тогда пусть тут постоит, – пробубнила я, сдвигая королеву на d3. Чёрный слон метнулся на g4. Завершив свой замысел, я сделала длинную рокировку, но Дмитрий вдруг взял мои фигуры и вернул обратно, улыбнувшись краешком губ. – Так и думал, что не заметишь. – Что? Так нельзя? – Можно, но не через "битое поле". Он наклонился к доске и указательным пальцем провёл линию от своего слона к d1. – Король не может "прыгнуть" через клетку, которую атакует вражеская фигура. – Хорошо, тогда… Я скромно шагнула пешечкой на f3, закрывая брешь в обороне. Генерал пошёл дальше и сьёл её тем же слоном. – Моя очередь спрашивать. – Я вся внимание. Мужчина посмотрел на меня пару секунд, словно собираясь с мыслями. Интуиция подсказывала, что следующая тема окажется чуточку сложнее, чем невинные детали из прошлого. Сев немного ровнее, Дмитрий зашёл издалека. – Ты говорила, что вместе с воспоминаниями в тебе были заперты и эмоции. То есть ты… ничего не чувствовала. До недавнего момента. Кажется, я уже понимала, куда он клонит, как минимум по тому, что голос стал тише и ниже. – Это не выглядит правдой, поскольку эмоции ты всё-же провляла. Я до сих пор помню наш разговор перед вратами. И поэтому не понимаю… Те отношения, что между нами были тогда, насколько искренними они были с твоей стороны…? – …и насколько искренни они сейчас в связи с этим? Дмитрий кивнул – я верно поняла его вопрос. Облизнув высохшие губы, я попыталась вспомнить хоть что-то, от чего можно было оттолкнуться в ответе. И в памяти кое-что всплыло… – Всё не настолько трагично, как ты описал. У меня были эмоции, но сильно приглушённые и словно… неизвестные мне. Я отчётливо помню, как очнулась в коридоре «Сибири» после падения под лёд. Мой первый порыв был вытащить тебя, и я даже сама этому удивилась. С того момента чувства росли и становились всё сильнее. Когда ты пришёл в мою комнату в Оксфоре, я отчётливо поняла, что хочу быть рядом, видеть тебя в своём будущем. Дмитрий… Аккуратно обогнув шахматную доску, я подползла ближе и коснулась ладони, удерживая его взгляд. – Даже если вдруг эти чувства не были искренними, я в это верила. Для меня всё было правдой. Было и остаётся. Генерал выдохнул, будто успокоившись, черты лица смягчились. Сильные руки подхватили меня за талию и я оказалась на его коленях. Обняв мужчину так крепко и нежно, насколько только могла, я прислушивалась к ритму его сердца. Оно билось спокойно, но сильно, словно отвечая мне: чувства Дмитрия также крепки́. И пусть он меньше говорил о них вслух, я всегда это видела, знала и ощущала. – Спасибо. Я давно об этом думаю и мне было важно это услышать. Я поцеловала его в плечо, затем в шею, покрыла поцелуями скулы. Когда мы отсранились, генерал огладил мою щёку и запустил пальцы в волосы. В этот момент его глаза казались такими светлыми и глубокими, как отражение безоблачного неба в чистом озере. – Лэйн, я люблю тебя. …Моё сердце дрогнуло. – Я тоже люблю тебя. Вот так просто. Тихое счастье, принадлежащее только нам. Его губы мягко коснулись моих, этот поцелуй стал самым трепетным, самым… настоящим. Кажется, перешагнув на этот уровень, наконец произнеся́ свои чувства вслух, мы стали полностью открыты друг другу, и это было прекрасно. Для меня стало удивительным, что такой важный этап наших отношений стал очень… спокойным. Совсем никакой драмы, фантана эмоций и излишней театральности – ни к чему. И благодаря этому мы могли насладиться моментом, ощутить эту любовь в чистом виде. Дмитрий немного повернулся и, подтащив подушку поближе, затолкал её себе за спину. Откинувшись на неё, привлёк меня на свою грудь. Я блаженно выдохнула, ощущая его согревающее тепло, и тихо промурчала. – Мне нравятся шахматы. Почувствовала, как он усмехнулся. – Мне тоже. – Мы не закончили, – я уткнулась носом в его шею, с упоением оставляя ленивые поцелуи за ухом, на линии челюсти, на виске. Генерал расслабленно вздохнул. Закрыв глаза, он медленно гладил мою спину, плечи и бёдра, будто я была кошкой. Оторвавшись от мужчины, я выгнулась в сторону доски, оперевшись на руку, и переставила фигуру – белый конь съел чёрного слона на f3. Показав поверженного бойца Дмитрию, я бросила его к остальным. – Ты имела ввиду партию. – Угу, – поставив руки по обе стороны от его бёдер, я облизнулась, – я ведь говорила, у меня есть самые разные вопросы… Генерал выжидающе молчал, сощурившись, полуулыбка говорила, что он уже знает, или как минимум догадывается о содержании следующего вопроса. Его ладони были на моей талии, большие пальцы слегка поглаживали через ткань. – Скажи… есть ли что-то, что тебе особенно нравится… в сексе? Дмитрий слегка приподнял брови. – Я ожидал чего-то подобного, но ты всё равно меня удивила. Я склонила голову в бок, всматриваясь в его лицо. Не отрывая взгляда, он помолчал пару секунд. – Не могу сказать тебе ничего конкретного. Я ценю эмоциональную и духовную близость, это, пожалуй, самое важное. – Уже тише добавил, – И мне нравится твой запах… волосы, фигура. Я удовлетворённо улыбнулась. – Ответь на этот вопрос и ты. Чего бы тебе хотелось? – Ты не можешь сейчас побить никакую мою фигуру. – Сделай исключение из правил. – …Ладно. Я для галочки сдвинула его ладью на e8, а затем белым ферзём съела пешеку на h7. – Теперь король может съесть королеву. Когда я повернула голову, поймала его красноречивый и… многообещающий взгляд. К щекам прилил жар. Во мне смешалась гордость за филигранную формулировку, некоторое смущение от такой откровенности и дерзкое предвкушение. Дмитрий посмотрел на доску, медленно протянул к ней руку и, взяв чёрного короля, положил его перед белым ферзём, как пове́рженного. От его низкого голоса с хрипотцой меня пробрало. – Значит, он так и сделает.