Быстро, медленно, со вкусом

Феликс в ярости захлопнул крышку ноутбука и разочарованно откинулся на стуле. Каждый раз, когда он садился писать что-то сам, то был похож на кота с кубиками. Того самого, который кричит: «Так не получается, так тоже не получается, ну и ладно, ну и пожалуйста, ну и не нужно». Внутренний перфекционизм и желание описать все максимально точно вечно не давали ему нормально написать текст. Все казалось таким надуманным, неправдоподобным и клишированными, что руки сами сжимались в кулаки от бессилия. Парень с тяжелым вздохом встал со стула и пошел наводить себе чай, ему срочно нужно было успокоиться. Пакетик медленно опустился в воду, окрашивая ее в темный цвет. Феликс завороженно смотрел на расплывающиеся пигмент, но мыслями был где-то очень далеко.   Все началось в 16 лет, когда молодой Енбок впервые приехал в Корею и начал усиленно изучать новый язык. Тогда вся эта грамматика давалась ему так сложно, что парень был готов буквально биться головой об стол. Фразеологизмы и необычные местные шутки просто ставили парня в ступор, однако спросить было особо не у кого. В попытках хоть как-то заинтересоваться новым для себя языком (и не потерять знаний на родном) Феликс начал усиленно читать корейскую литературу. А когда поток самых интересных книг закончился, он узнал о фанфиках. Именно тогда парень увлекся по-настоящему. Наблюдать за более глубокими взаимоотношениями любимых персонажей сначала было просто интересно, а потом Феликсу действительно понравилось переводить. Однажды парень несколько часов просидел, раздумывая о том, как правильно перевести шутку про то, что «Солдат 76 передергивает затвор на пушках Жнеца потому что тот сам не может» и именно тогда он влюбился в это хобби окончательно. Со временем Енбок просто начал записывать свои работы, а после и выкладывать их в сеть.   Популярность его переводов корейских фанфиков на родной англиский росла с каждым днем. Число подписчиков в профиле уже давно перевалило за 20 тысяч, делая Феликса одним из самых популярных переводчиков. И вот теперь, в 25, имея за спиной многолетний опыт чтения и переводов фанфиков, Енбок, наконец, решился написать что-то самостоятельно. Однако, оказалось, что писать и переводить фанфики — совершенно разные вещи. Нет, идей для сюжета и умения красиво описывать происходящее у парня было предостаточно. Однако каждый раз, стоило персонажам хоть немного приблизиться к любому романтическому взаимодействию, мозг начинал закипать от переизбытка мыслей.   Проблема заключалась в полном отсутствие какого бы то ни было опыта. Да, за 25 лет Феликс ни разу ни с кем встречался, да даже не целовался никогда. Парню это просто не требовалось: сначала была усиленная учеба, потом переезд и полное отсутствие знания языка, а после его новое увлечение съедало все свободное время. Теперь же отсутствие опыта сказывалось значительно. И проблема была даже не в описаниях, Феликс легко мог на дергать клише из других текстов и адаптировать их под себя. Просто хотелось какой-то правдоподобности, честности перед читателями, реализма. А для этого нужно понимание того, как это все правильно делается.   Феликс поставил стакан с чаем на стол, решительно сел на кровать и очень серьезно выпрямил спину. Можно ведь попробовать и без партнера, верно? Просто нафантазировать себе мужика, описать свои ощущения. Он представил, что на краю кровати сидит человек. Не абстрактный «кто-то», а именно человек: с ногами, бедрами, весом. Феликс осторожно забрался к нему на колени — вернее, в воображении забрался, потому что на деле просто сел ближе к краю матраса и неловко согнул ноги. «Так, — пробормотал он. — Классическая сцена».   Парень выпрямился, наклонился вперед, чуть повернул голову, как это обычно описывают и замер, размышляя над тем, как лучше наклониться для поцелуя. Прошло секунд тридцать, потом минута. Через пять минут размышлений он начал ерзать. Через десять — шея заныла так, будто он держал на себе невидимую корону весом килограммов в пять. Феликс выпрямился и помассировал затылок. «Ужасно, — честно сказал он пустоте. — Абсолютно не романтично».   Енбок посмотрел в ноутбук, где был открыт черновик фанфика, и с решительным видом добавил в мысленный список: «Поцелуи на коленях — красиво, но физиологически сомнительно». Он попробовал другую позу, лежа. Феликс лег на спину и представил, что кто-то нависает над ним. Парень слегка приподнял голову, потом понял, что так напрягается пресс и шея, а если голову не поднимать — лица просто не совпадают. Он перевернулся на бок. Эта поза продержалась дольше — целых три минуты — прежде чем стало ясно, что рукам некуда деваться, шея снова скручена, а если представить второго человека, то кому-то обязательно неудобно. Феликс сел, потом попробовал встать, подошел к зеркалу, наклонился вперед, согнул колени, наклонил голову влево, потом вправо. «Почему вы все так уверенно это делаете, — раздраженно пробормотал он своему отражению. — У вас что, шеи на шарнирах?»   Парень сел за стол и уставился в пустоту. Ладно, допустим, поза найдена, об этом можно подумать и позже. Например, просто поставить персонажей друг перед другом и пусть будут как бревна.   А дальше — губы. Феликс коснулся своих губ пальцами и тут же убрал руку, как будто его поймали на чем-то неприличном. «Значит… — начал он вслух, — губы соприкасаются.»   Логично. Но дальше? Он попытался представить движение, медленно и осторожно. Если губы все время сомкнуты, куда девается язык? А если губы не сомкнуты — почему тогда это вообще поцелуй, а не… странное молчаливое смотрение с открытым ртом? Если двигать только губами — это выглядит… механически? Если подключить язык — то как? Как язык может быть в чужом рту, если губы постоянно смыкаются? Или губами вообще не нужно двигать? Но тогда это странно: просто сидеть с открытым ртом и языком в чужом рту. В таком случае получается, что 2 человека просто образуют тоннель с двумя жопами на разных концах.   Феликс закрыл лицо руками, глупо смеясь с появившихся мыслей. Все это какой-то дикий стыд с кучей непонимания происходящего. «Как люди это делают интуитивно? — с ужасом спросил он. — Просто… без инструкции?» Он попытался еще раз, чисто гипотетически: чуть приоткрыл губы, тут же почувствовал себя идиотом и резко закрыл их обратно: «Нет. Нет-нет-нет. Я так не могу!»   Парень упал лицом в подушку и просто позволил себе пережить эту первую волну стыда. После 10 минут отчаянных криков в ни в чем неповинный текстиль парень встал с кровати, открыл новый файл с гордым названием «Теория и практика» и составил маркированный список: ⚠ Поцелуи — невозможно адекватно описать без практического опыта. ⚠ Слишком много переменных: шея, дыхание, угол, губы, язык. ⚠ Вероятно, в реальности все происходит иначе. Или люди просто терпят.   Феликс закрыл ноутбук и снова упал на кровать, уставившись в потолок. «Это все портит романтику, — тихо сказал он. — Если начать думать». Потом добавил, почти шепотом: «Или я просто думаю слишком много.»   И где-то в этом месте парень пришел к единственно верному выводу, который пока не был готов сформулировать устно: некоторые вещи невозможно понять в одиночку. Однако искать полноценные отношения… это казалось слишком сложным. Даже если Феликс найдет себе парня, то на него уйдет слишком много времени и сил. А если еще и влюбится? Придется съезжаться, делить общее пространство, скрывать его увлечение переводами фанфиков (которое Феликс автоматически определил как постыдное), а там не дай бог общая собака и совместно нажитое имущество. И вот уже вместо стабильных 4 свободных часов в день, которые он мог уделять своему любимому делу, у него оставалось бы 15 минут на перевод пары абзацев в день. Нет, отношения точно не вариант. Нужно что-то быстрое и легкое, на одну ночь. Да, с этим он точно справится.   Феликс решительно взял телефон и скачал тиндер. Он создавал анкету в тиндере дольше, чем переводил некоторые главы. С фотографиями не мудрил — наоборот, выбирал самые обычные. Первая — в мягком пушистом розовом свитере. На ней Феликс сидел на подоконнике, поджав ноги, и выглядел так, будто максимум его грехов — съесть печенье перед ужином. Однако эта фотография казалась ему такой милой и забавной, лучшей из тех, что у него были. Тем более в сети много любителей милых фанфиков, в этом он был уверен. Вторая — с подработки инструктором по танцам. Четкая осанка, удобная толстовка, спокойная уверенность в движении. Не вызывающе, без излишней сексуальности, но видно, что он знает, как работает тело. Это фото сделали для рекламы студии, но кто он такой, чтобы не воспользоваться существующими профессиональными фотографиями себя? Третья фотка была почти глупая: парень держал печенье двумя руками и улыбался, уже откусив край. Парень долго думал, стоит ли добавлять такое, но в итоге махнул рукой. Нормально, зато честно и без преукрашивания.   В описании профиля он не стал писать ничего про «легкие отношения». Страшно ведь, вдруг его анкету найдет кто-то из знакомых или родственников? От такого будет не просто отговориться. Поэтому парень написал коротко и просто: «Люблю читать, танцевать и разбирать вещи слишком подробно. Немного интроверт, но быстро привыкаю к людям».   Он перечитал текст три раза, не нашел в нем ничего компрометирующего и нажал «сохранить». А потом начал свайпать. Енбок сначала специально выбрал несколько парней, у которых в профиле было написано четко и ясно: «Без обязательств», «Ищу fun», «На одну ночь и дальше посмотрим». Логично, подумал Феликс. Это временно. Это эксперимент.   Первое сообщение пришло практически сразу, через пять минут после мэтча, заставив Феликса нервно захихикать от ника человека.   19.39 — Трахтрахыч: Привет, малыш 😏 19.40 — Трахтрахыч: Ты сладкий. Что на тебе сейчас?   Феликс моргнул и написал осторожно, немного невпопад.   19.42 — Феликс Ли: Привет. Я сейчас дома. А ты чем занимаешься?   Ответ пришел мгновенно   19.45 — Трахтрахыч: Представляю, как ты выглядишь без этого свитера 😉   Феликс посмотрел на свою фотографию в розовом пушистом свитере и почувствовал, как внутри что-то сжимается. «Нет», — сказал он вслух и закрыл чат. Почему «малыш»? Мы даже не знакомы, что за напускная сексуализация.   В чат пришло уведомление о мэтче и Феликс, глубоко вздохнув, решил в этот раз действовать сам.   19.50 — Феликс Ли: Привет! У тебя классная фотка с концерта.   Ответ пришел через полчаса. Феликс успел допить чай и даже перевести еще несколько абзацев нового фанфика.   20.30 — PussyKiller999: Скинь фото.   Енбок приподнял бровь в удивлении. Этот парень что, слепой?   20.32 — Феликс Ли: В профиле есть. 20.47 — PussyKiller999: Голый есть?   Феликс закрыл чат, даже не чувствуя неловкости — только усталость и раздражение. Вот серьезно, этот парень думает, что такое поведение сработает? Приложение маякнуло уведомлением о новом сообщении. Енбок с новой надеждой открыл чат. Должны же тут быть адекватные люди?   20.50 — McFucker: Сразу скажу, я не про романтику. Если ты тормоз — нам не по пути.   Феликс тяжело вздохнул. Оскорбление резануло по нервам, но, что же, он и сам не искал романтики, верно?   20.51 — Феликс Ли: Я просто ищу опыт. Без спешки. 20.55 — McFucker: Опыт чего? 😏 20.56 — McFucker: Если не готов — не трать мое время.   Феликс уставился в экран. «Я же ничего не сделал», — подумал он. Почему мне уже стыдно? Он аккуратно написал: «Пожалуй, ты прав. Удачи.» и закрыл чат. Енбок поймал себя на том, что плечи напряжены, будто он только что вышел из неприятного разговора вживую. Он отложил телефон и лег на кровать, глядя в потолок. Парню не было противно — скорее странно пусто. Как будто он ожидал неловкости, но получил агрессию. Ожидал простоты — а наткнулся на давление.   «Я не хочу, чтобы со мной разговаривали так» — тихо сказал он сам себе.   Феликс снова решительно взял телефон, но теперь уже не свайпал автоматически. Он смотрел на анкеты внимательнее в попытках не натолкнуться на очередных фриков. И именно тогда его взгляд зацепился за профиль. Бан Кристофер Чан, 28 лет. На фото красовался подкачанный мужчина с открытым торсом, гордо демонстрирующий мышцы груди и рук в зеркале тренажерного зала. От одного этого изображения глаза Феликса расширились.   Парень сел удобнее и пригляделся к фото повнимательнее. Да, этот Кристофер явно был очень горяч и нагло этим пользовался. Стоит ли вообще пытаться? У него явно отбоя не было от желающих затащить в постель. Енбок перевел взгляд на описание и зацепился за интересную формулировку: «Ищу серьезные отношения». Феликс фыркнул.   «Ну да, конечно, — пробормотал он. — Кто вообще ищет серьезные отношения в тиндере. Еще и с такими откровенными фото. Мог бы и не скрываться.»   И все же… Фото было теплым. Улыбка — спокойной. Взгляд — не хищным, а обещающим защиту. Феликс задержался на анкете дольше, чем планировал. А потом, сам не понимая почему, свайпнул вправо.   ***   Бар был все тем же и при этом совершенно другим. Мягкий янтарный свет, который раньше казался теплым, обволакивающим, почти интимным, сейчас просто бил по глазам, отражаясь в бокале вина и оставляя неприятные блики на лакированной поверхности стойки. Чан сидел, чуть сгорбившись, облокотившись локтем о бар, и медленно тянул один и тот же бокал уже, кажется, целую вечность.   Вино было хорошим, он это знал, но вкус будто не имел значения. Музыка — приторная, слишком знакомая — врезалась в мозг навязчивым ритмом. Раньше под нее было легко смеяться, прижиматься к чьему-то боку, кричать что-то на ухо друзьям, не слыша собственных мыслей. Сейчас каждая нота зудела под кожей, как будто кто-то слишком долго чесал одно и то же место. Почему так громко?   Пару месяцев назад он сидел здесь почти каждый вечер, с друзьями, алкоголем, чужими руками на талии и губами, от которых к утру не оставалось и следа. Тогда рядом часто была Хаен — красивая, яркая, всегда на шаг впереди. Свободные отношения, легкость, никаких обязательств. По крайней мере, так они это называли.   Чан усмехнулся и отвел взгляд от зеркала за барной стойкой, сейчас ему не хотелось смотреть себе в глаза. Музыка в баре резала уши и пробуждала неприятные воспоминания. Когда-то у него была мечта: глупая, наивная, но настоящая. Он писал музыку — ночами, запоем, с ощущением, что каждая мелодия вырывается изнутри. Тогда ему казалось, что если он остановится, то задохнется.   А потом были тусовки «Для вдохновения». Люди, вино, тела, отношения без границ и без глубины. «Временно, — говорил он себе. — Я обязательно вернусь, мне только нужно поймать музу».   Он прислушался к музыке в баре и почти автоматически начал разбирать ее в голове: слишком простой бит, предсказуемый переход, навязчивый припев, который цепляет не потому, что хороший, а потому что его невозможно не услышать. Низкосортная попса, которую всегда так любит серая масса. И все же она была популярна.   «Я бы сделал лучше, популярнее», — тихо сказал он, почти беззвучно. И это было правдой. Даже сейчас, уставший и пустой, он знал: мог бы, но не сделает. Поздно пытаться снова забраться на музыкальный олимп, момент уже упущен.   Чан снова отпил вина — и вместе с этим пришло воспоминание о Хаен, которое он так упорно отгонял все это время.   Свободные отношения, они ничем друг другу не обязаны. И ничего страшного, что она имела пятерых других мужчин. Чан сразу соглашался на такие условия. Вот только Хаен никогда не забывала напоминать ему об этом, выедая мозг чайной ложечкой.   «А вот он делает мне завтраки, — могла сказать она между делом. — Ты мог бы тоже постараться чтобы я оставалась с тобой». Или, лежа на Крисе и противно смеясь могла сказать что-то вроде: «Ты такой спокойный по сравнению с ним. Он, конечно, в постели…»   Иногда Хаен приходила к нему внезапно — с огромным букетом роз, перекрывающим половину прихожей, и требовала внимания, как будто они были самой традиционной парой на свете. Устраивала истерики о подарках, о том, что Чан «остыл», что «раньше было лучше». А иногда — сравнивала подарки, почти всегда сравнивала.   Но последней каплей стало не это. На такое вызывающее поведение Хаен Чану давно было плевать с высокой колокольни. Девушка стала просто удобным красивым вариантом для быстрого секса, не более. Так что все оскорбления и сравнения, которыми она пыталась задеть, быстро исчезали из головы парня. Последним гвоздем в крышку гроба их отношений стал один конфликт, до сих пор больно врезающийся в мозг.   Это был первый вечер, когда он, наконец, решил остаться дома. Просто в тишине, без бара, шума, тусовок. Хаен в это время бегала по квартире, собираясь пойти с подружками пить. Она будто уже воспринимала его квартиру как свою, оставляя везде горы косметики, мусора и едкие запахи духов. Однако Чану было все равно, пусть считает как хочет, ключей у нее не было в любом случае, а фоновый шум создавал хоть какое-то ощущение чужого присутствия на фоне внутреннего одиночества.   Чан сел за ноутбук, достал старый файл с наработками — музыку, к которой не прикасался годами. У него наконец появилось то самое щемящее чувство вдохновения в голове.   Хаен подошла практически сразу, услышав стук клавиш. Слегка пьяная, смеющаяся, со смесью запахов нескольких духов и лака для волос. Она увидела экран, услышала обрывок мелодии и резко засмеялась еще активнее. — Боже, ты все еще этим занимаешься? Знаешь, один из моих парней пишет музыку. Настоящую, знаешь ли. У него уже есть контракты. Хочешь он пристроит тебя в свою студию, будешь там проводки подключать. Ну или чем вы там занимаетесь. — Свали прочь, — ровным голосом ответил Крис. Он тогда даже не сразу понял, что именно внутри оборвалось. Просто будто мозг сам не мог понять, какую эмоцию ему использовать в данную секунду и просто завис. А потом выдал пустоту, с тихим гудением на фоне, будто в голове оборвались провода ЛЭП. — Ты что, обиделся? — Хаен вскинула бровь в насмешке. — Ведешь себя как баба истеричная, повзрослей уже и прими тот факт, что ты просто лузер. — Да? Что же, этот лузер владеет этой квартирой и имеет полное право тебя выгнать, так что уходи или я буду вызывать полицию, — спокойно продолжил Чан, нажимая на кнопку сохранения на компьютере. Он закрыл ноутбук, а вместе с ним — что-то внутри себя. И впервые понял, что ему противно.   В тот вечер Хаен ушла и так и не вернулась. Крис надеялся, что и не вернется больше никогда. Коробка со всеми вещами девушки стояла в прихожей. На случай, если эта дура опять объявится, Чан планировал всучить ей вещи и попрощаться, на этот раз точно навсегда.   Крис допил вино, возвращаясь из мыслей в реальность, и поставил бокал на стойку, чувствуя, как внутри окончательно что-то щелкает. Легкие отношения больше не казались свободой или вдохновением, они перестали казаться и удобными тоже. Вместо этого они ощущались шумом, фоном. Чем-то, что заглушает, но ничего не дает взамен.   Чан медленно поднялся со стула, чувствуя усталость — не в теле, а глубже. Бар остался за спиной. Музыка — тоже. И где-то между раздражающим светом и навязчивым припевом он впервые за долгое время подумал: «Я хочу по-настоящему, до мурашек под кожей, с полной поддержкой и доверием. И никак иначе, тупая ты Хаен.»   Квартира встретила Чана одиночеством. Но не той уютной тишиной, к которой стремятся, а пустой — с эхом шагов и легким гулом в ушах после бара. Он скинул куртку на спинку стула, не включая свет в коридоре, и прошел в спальню, ориентируясь больше по памяти, чем по зрению. В комнате горела только маленькая настольная лампа с теплым светом. Она бросала мягкие тени на стены, делая пространство чуть менее одиноким. Чан рухнул на кровать, не раздеваясь до конца, и какое-то время просто лежал, глядя в потолок. Голова была тяжелой не то от алкоголя, не то от мыслей, роящихся в ней. Этот поход в бар затронул слишком много воспоминаний и теперь хотелось просто впасть в меланхолию. Или сбежать куда-нибудь. Работа над музыкой была отличным вариантом, однако голова была слишком тяжелой, а дельные мысли в нее никак не хотели приходить. Из старых колонок тихо играла его мелодия. Недоделанная, обрывистая, с паузами там, где он когда-то не знал, что писать дальше. Она шла фоном, как напоминание о том, кем он был и кем, возможно, все еще мог стать. Эта песня играла без остановки в его доме уже месяц и приелась до чертиков. Но было что-то по-мазохистки приятное в том, чтобы переслушивать ее снова и снова, отмечая недостатки и пустоты.   Чан нащупал плед, натянул его на плечи и свернулся чуть в сторону, будто хотел уменьшиться, занять меньше места в этой слишком большой кровати. Он достал телефон. Экран привычно засветился, и пальцы сами открыли сайт с фанфиками. Любимая привычка на холодные одинокие ночи, его маленькое убежище от остального мира, в которое он сбегал, когда люди окончательно выводили из себя. Он мог читать на корейском, мог на английском — но выбирал переводы. Родной язык делал истории теплее, ближе, будто их рассказывали ему лично.   Ник Grace всплыл вверху страницы. Чан счастливо выдохнул, увидев новый вышедший перевод. Он любил этот стиль — аккуратный, внимательный, с живыми диалогами и мягкими описаниями, где отношения не были фоном для постельных сцен, а сердцем всей истории. Переводчик строил слова так, будто давал персонажам дышать, чувствовать. Большинство переводов звучали механически, таков был весь корейский. Но Grace умел выстраивать слова так, что казалось, будто это и вовсе не перевод фанфика по глупой игре, а высокохудожественная литература.   В этот раз история была про Вайлет и ее сестренку Джинкс. Чан не любил играть в League of Legends, однако это не мешало ему всем сердцем обожать лор персонажей и их взаимодействие. В описании гордо значилось: «Про заботу, привязанность, тихую, почти бытовую любовь, где самое важное — не громкие жесты, а присутствие.»   Крис читает сцену почти машинально, пролистывает до середины главы, где нет экшена, нет конфликтов, только вечер. Сейчас ему просто нужно было что-то милое.   Вайлет поставила чайник и вернулась в комнату, пока тот закипал. Джинкс так и сидела на полу, уткнувшись взглядом в собственные колени. Девушка опустилась рядом, вытянула ноги и позволила сестре лечь на свои бедра — не тянула, не уговаривала, просто оставила пространство.   — Я поработаю тут, — сказала она, открывая ноутбук. — А ты можешь быть рядом. Даже если просто так.   Пальцы Вайлет начали перебирать спутанные пряди волос Джинкс — медленно, почти рассеянно, как делают, когда не ждут ответа. Иногда она останавливалась, чтобы поправить прядь, иногда — просто оставляла ладонь на макушке. Джинкс не поднимала головы. Но дышать стала ровнее.   Крис чувствует, как что-то внутри него тихо, но окончательно встает на место. Он всегда умел давать: внимание, время, тело. Он помнит, как в детстве любил обниматься с сестрой, пока та что-то усиленно писала или рисовала. Но с возрастом это стало хаотично, отрывками, без глубины. Будто людям вокруг и не надо это вовсе. Оказалось, это ранило сильнее всего.   Чан почувствовал, как глаза начинают жечь от воспоминаний. Он моргнул, пытаясь отмахнуться от ощущения, но одна слеза все равно скатилась к виску и впиталась в подушку. «Глупо», — прошептал он, почти сердясь на себя. Но слезы уже не останавливались. Ему было грустно за себя. Больно от осознания, что он так долго соглашался на меньшее, называя это свободой. Он хотел, чтобы кто-то ждал его дома. Хотел теплых пледов на двоих и чтобы его выбирали, не потому, что он удобный, красивый или веселый, а потому что он — это он.   Крис закрыл фанфик и отложил телефон на тумбочку. Мелодия на фоне снова зацикливается. Он слушает ее — и впервые за долгое время думает не о том, как заполнить пустоту, а о том, для кого он хотел бы играть. Парень медленно вытирает слезы ладонью и тихо усмехается. А почему бы не попытаться снова? Телефон привычно оказывается в руках. Тиндер открывается знакомым за годы интерфейсом. Его старая анкета — те же фото, те же строки, будто он застрял в них, как в прошлом. Чан не стал удалять профиль. Он просто открыл редактирование и добавил одну строчку: «Ищу серьезные отношения.» Палец завис над экраном на секунду. Потом он нажал «сохранить». Музыка продолжала играть. Чан устроился поудобнее, подтянул плед к подбородку и начал свайпать — уже не автоматически, а медленно, всматриваясь в лица, в описания, в мелкие детали. Он не знал, кого ищет. Но впервые за долгое время он точно знал, чего хочет.