Глисты на Пляже

      Пока на Пляже царило полное веселье, все кричали под громкую музыку, пили алкоголь и проживали жизнь на полную, Нираги лежал на кровати в своём номере, свернувшись калачиком и тихо стонал в подушку. Его ладони были крепко прижаты к животу – к источнику боли за последние два дня. Тонкие пальцы медленно растирали кожу чуть ниже солнечного сплетения, пытаясь хоть немного облегчить страдания.       Это началось около недели назад. Сначала был простой кашель¹. Сугуру списывал всë на простуду, и его совершенно не волновало, что другие симптомы полностью отсутствуют. Затем появилась черезмерная усталость, порой, даже слабость, Нираги и в этот раз не обратил никакого внимания – просто стал больше спать. Ну, да, иногда были и странные моменты, например, боли в голове и тошнота по утрам, но у Нираги было слишком много других проблем, чтобы задумываться о такой фигне. Спустя несколько дней все симптомы исчезли сами собой, и Сугуру выдохнул с облегчением. Знал бы он, как сильно ошибается...       Ни с того ни с сего начал болеть живот. Сначала слабо, потом сильнее, а потом так сильно, что Нираги больно было даже ходить. На фоне этого его начало тошнить, нет, буквально рвать после каждого приёма пищи. Сугуру перепробовал всё, что было на Пляже: рис, фрукты, мясо, овощи, всевозможные напитки. Как итог, становилось только хуже. Нираги пытался наглотаться обзебола, но даже это нисколько не помогало. Самое обидное было то, что Сугуру до ужаса хотелось есть, желудок пустовал всë это время и болел от голода только сильнее, но Нираги воротило даже просто от вида любой еды.       Сейчас Нираги находился в отчаянии. Он не мог ни есть, ни спать, и он смирился с тем, что, кажется, умирает. Сугуру не понимал, что с ним, не понимал, за что ему все эти ужасные мучения, и незнание было самым страшным. Нираги уже не пытался как-то помочь себе, в голове была лишь одна мысль – пусть это всё закончится, хотя бы на пять минут. Но это не кончалось.       От боли тошнило только сильнее, и Нираги было так плохо, что он уже просто сдавленно мычал, а из глаз текли ледяные слëзы. А потом... К горлу подкатил ком, во рту появился горько-кислый привкус, и Нираги вскочил с кровати, зажав рот рукой и рванувшись в туалет.       Он буквально упал на пол, склонившись перед унитазом и вцепившись руками за ободок. И началось.       Сначала сухие, сотрясающие всё тело спазмы. От них Нираги мучался только сильнее – рвота уже подкатывала к горлу, но каждый раз опускалась обратно в желудок, и Сугуру не мог дождаться, когда же это всё из него выйдет. Наконец, поднялась первая волна – кислая, горькая, обжигающая желчь. Она полилась изо рта мощным потоком, и каждый раз, когда мышцы живота расслаблялись, и Нираги думал, что это закончилось, рвота лилась снова и снова. Ему казалось, что сейчас выблюет свои желудок и кишки в придачу. С хриплым, животным звуком он извергал из себя остатки последней проглоченной пищи. От напряжения слëзы текли только сильнее, а сам Сугуру хрипел, кашлял, содрогался от боли. Но хуже было то, что последовало за этим.       В унитаз вместе со слюнями, полилась желтоватая жижа. Нираги разлепил веки, и взгляд его упал прямо туда.       Лучше бы не смотрел.       Потому что в рвотной массе извивалось что-то белое, мерзкое. Вполне вероятно, что это плавали просто кусочки непереваренного риса. Но мозг, ослабленный голодом и общим состоянием организма увидел в этом другое – червей, паразитов, глистов. От осознания всей картины Нираги издал звук, похожий на что-то между криком и плачем, и его снова вырвало, на этот раз просто чистым желудочным соком и водой. Когда всё наконец закончилось, он прижался лбом к холодному ободку, закрывая лицо руками. Теперь он просто плакал, тихо хныча. Нираги было так мерзко от самого себя, от того, что внутри него живёт кто-то ещё, что хотелось просто распароть себе кишки. Казалось, что Сугуру даже ощущал, как внутри него что-то ползает. Его бедный живот всё ещё продолжал болезненно сокращаться, но блевать было абсолютно нечем. – Когда... Когда это закончится... Пожалуйста хватит... – прошептал Сугуру сам себе, его нервная система была на пределе.       Внезапно раздался стук. Нираги был так поглощён эмоциями, что ни сразу его услышал. Очнулся он только тогда, когда вошедший человек переступил порог сазунзла.       Нираги поднял полный безразличия и страданий взгляд. Перед ним, словно не замечая всего этого, стоял Чишия. – Ты не выходишь из комнаты уже несколько дней. Что случилось? – спросил он мягко, присаживаясь на корточки. – Уйди... – только и сумел прохрипеть Нираги. – Уйди, не смотри на меня... На такого... – Бред. – Чишия невольно посмотрел в унитаз и в то, что там было, и задал соответствующий вопрос: – Ты отравился?       Сугуру покачал головой. – Ч-чишия... Там... В унитазе... Ч-черви... – он не смог договорить и застонал.       Без капли отвращения Шунтаро внимательно осмотрел всё ещё раз. В рвотных массах действительно были мелкие, белые кусочки, правда похожие на личинок. – Это просто рис. – Нираги только дал себе на секунду расслабиться, но тут Чишия продолжил: – Но, учитывая твои... Симптомы, у тебя вполне могут быть паразиты.       Сугуру вновь захныкал, и Чишия поднялся, чтобы нажать на смыв и намочить полотенце. Затем он взял Нираги за лицо и аккуратно мокрой тканью протёр ему рот, вспотевшие лоб, виски и щëки. Сугуру старался не смотреть ему в глаза, испытывая невероятный стыд за своё слабое состояние. – Когда это началось? – спросил Чишия, положив руки тому на плечи и медленно поглаживая их, как бы успокаивая. – Н-не помню... – Рассказывай всё, что помнишь. – Ну, где-то две недели назад. Сначала просто недомогание, потом живот заболел, а потом... Вот это. – Понятно. Ел что-то?       Нираги кивнул. – Да. Но меня сразу рвало. – Ладно. – Чишия встал. – Поднимайся, нужно тебя уложить в постель.       Нираги, опираясь на Шунтаро, кое-как встал и буквально повис на нём. Казалось, что вот-вот ноги подкосятся от слабости, и он рухнет на пол. Чишия, видя его состояние, осторожно обхватил его за торс, и медленными шагами они пошли в спальню.       Нираги был лёгким, как пушинка, так что Шунтаро отнёс его практически на руках. Увидев кровать, Сугуру сразу без сил упал на неё, прикрывая глаза. Чишия оглядел его бледное, измученное лицо ещё раз, вздохнул и принялся заботится о нём. Он накрыл его пледом и поправил подушку, чтобы Сугуру было удобнее. А затем вышел из номера.       На этот раз вздохнул Нираги. Куда пошёл Чишия? Неужели, рассказать кому-то? Нет, он не может. Тогда ему просто стало мерзко?       Шунтаро вернулся спустя двадцать минут. В руках у него был поднос с посудой, и несмотря на своё состояние, Нираги горько усмехнулся. Он хочет накормить его? Из этого вряд ли выйдет что-то хорошее.       Чишия присел на кровать рядом с Сугуру и осторожно поднёс к его рту одну из глубоких чаш. – Это просто чай, с мятой и ромашкой. Он помогает от тошноты. Выпей.       Нираги колебался, боясь, что станет только хуже. – Давай. Я рядом.       Губы от этой тёплой фразы невольно расжались, и тогда Чишия наклонил ему голову, медленно вливая в рот горячую жидкость. Чай был горьким, но приятным, и на удивление от него не тошнило. Он медленно стекал по пищеводу в желудок, обволакивая слизистую. От усталости и секундного облегчения Нираги даже прикрыл глаза. Когда чаша опустела, Чишия убрал её и взял новую. Услышав странный звук, Сугуру вздрогнул и распахнул глаза. Шунтаро чайной ложкой зачерпнул немного риса и поднёс еë ко рту Нираги. – Убери, убери это немедленно... Меня сейчас... – и Сугуру тут же прикрыл рот рукой, отворачиваясь от Чишии на всякий случай. – Не вырвет. – продолжил Шунтаро за него. – Если тебе станет плохо, ты скажешь, и я сразу уберу. Надо съесть хоть немного, организму нужны силы.       Нираги страдальчески сморщил лицо, но подчинился. Шунтаро вложил ему в рот немного риса, и Сугуру приготовился к худшему, но... Ничего не произошло. – Ну, как? – спросил Чишия, волнуясь.       Тот пожал плечами. Шунтаро начал кормить его снова и снова. Рис сам по себе был пресный, но питательный, и Боже, как же Нираги хотел сожрать его весь.       Ещё немного ложек и рис быстро закончился. Чишия специально принёс так мало, чтобы Сугуру не стало хуже от большой порции. – Есть ещё яблочное пюре. – глаза Нираги жадно загорелись. – Если не тошнит, можно съесть.       Прошло, может быть, минут пять. Живот по-прежнему болел, но признаков скорой рвоты не было, и Нираги неуверенно кивнул. Тогда Шунтаро скормил ему и пюре. Его тоже было ничтожно мало, и оно, как и рис, было совершено пресным. – Вот видишь. – сказал Чишия, убирая посуду. – Ничего не произошло. Ты, наверное, ел слишком много или какую-то острую пищу. – Наверное...       В комнате повисло молчание. – Ох, Чишия... – тихо простонал Нираги спустя некоторое время. – Знал бы ты, как сильно я голоден... Мне так плохо... – Я знаю. – и Шунтаро мягко погладил его по руке. – Когда всё закончится, я принесу тебе всë, что ты захочешь и сколько захочешь. Но пока надо терпеть. Как ты себя чувствуешь? – Ужасно... Живот болит, не переставая. Глисты... Они... Они...       Внезапно Чишия поцеловал его в губы, прерывая. Мягко и нежно. – Не продолжай. Они того не стоят.       Ничего не объяснив, Чишия вновь поднялся, на этот раз прихватив с собой пластиковую бутылку, которая валялась рядом с кроватью. Вернулся он уже с наполненной тёплой водой и завëрнутой в ткань. – А это ещё что?.. – Сейчас увидишь.       Чишия скинул плед и начал расстёгивать Нираги нижние пуговицы рубашки. Тот был так слаб, что не сопротивлялся. Когда оголился живот, Шунтаро невольно вздрогнул – кожа была бледной, худой, сам живот болезненно впал так, что даже выступили рëбра. Он так долго находился пустым, и сейчас даже тихо урчал от голода. Чишия с сочувствием вздохнул, и положил на него ладонь, а затем и импровизированную грелку. – Бедный твой животик. Совсем голодный, худой. Паразиты так его истощают, да? – Что?..       Чишия не ответил, а лишь мягко начал поглаживать его по часовой стрелке, иногда слегка надавливая. Грелка приятно согревала, и казалось , что тепло проникало в самую глубину. Вечно напряжëнный живот расслабился, становясь мягким и податливым под ласковыми ладонями, и Господи, боль начала слабеть. Конечно, она всё ещё была, но теперь стала просто ноющей, тяжëлой. Слëзы вновь потекли, но теперь от облегчения и заботы Чишии. – Н-не смотри на меня... – прохрипел Нираги, когда тот повернул на него голову.       Шунтаро мягко улыбнулся и кончиками пальцев смахнул солёные капельки с уголков его глаз. – Всё нормально. Это они делают с тобой. Спи.       Нираги действительно потянуло в сон. Он не спал все эти два дня, просто не мог, и теперь, когда всё более-менее стало капельку лучше, организм наконец расслабился. – Я найду таблетки для тебя. – сказал Чишия, когда Нираги уже начал дремать. – И твоему животику станет лучше.       Шунтаро ещё долго так сидел, ласково поглаживая этот худой, несчастный и кишащий глистами живот.