Яд в отражении изумруда

Англия никогда не отличалась хорошей погодой. Вечер 31 августа не был исключением. В небольшой деревушке Боарс Хиллс в графстве Оксфордшир весь день лил дождь. Девушка по имени Эллис собиралась в школу: складывала в чемодан недостающие вещи, укладывала учебники и школьные принадлежности, которые они на днях с родителями купили в магазинчиках Косой Аллеи. Дождь барабанил по оконным ставням, медленно раздражая хозяйку комнаты. Обычно Эллис обожала дождь, садясь с кружкой тёплого ароматного кофе и пледом на подоконник, наблюдая за безудержным танцем капель дождя. Её успокаивал этот вид. Но сегодня она не могла унять дрожь в руках. Завтра она снова окажется в Хогвартсе. И эта мысль ей не давала покоя. Как к ней отнесутся её однокурсники? Будут ли опять гнобить и издеваться, либо начнут избегать? Больше ей хотелось бы, конечно, верить во второй вариант исхода событий, но по опыту прошлых лет она могла с лёгкостью предположить, что её надеждам не суждено сбыться. Обычно Эллис ждала возвращения в Хогвартс. Она очень любила свою школу, хоть к ней и относились там как к чужой. Ещё бы. Магглорождённая на Слизерине. Нонсенс. Но что будет сейчас? В конце прошлого года Стоун устроила там настоящий разгром, поставивший, как она тогда думала, под сомнение её дальнейшее обучение в этой школе. Эллис усмехнулась своим мыслям. Ждал ли её возвращения кто-то из сокурсников? Вряд ли. Только если в качестве насмешки. Первые годы обучения ей казались адом, и она поистине ненавидела это место. Постоянные издевательства, сначала походившие на детские, но достаточно жестокие шалости, уверенно перераставшие в настоящую угрозу для жизни. Кража школьной формы, магические подножки, постоянные перешёптывания за спиной и усмешки в её сторону со стороны слизеринцев на первом курсе теперь ей казались просто невинными шалостями. Издевательства в Хогвартсе, особенно в таком амбициозном и статусном факультете, как Слизерин, редко бывают примитивно-физическими. Это тоньше, холоднее и психологически болезненнее. Были те, кто просто делал вид, что её не существует. Полное игнорирование её существования казались идеальными для Эллис. Жаль, что таких на её родном факультете было очень и очень мало. Практически единицы. Большинство же устраивали для неё настоящую психологическую пытку изо дня в день. Заклинания, летевшие ей в спину якобы случайно, оскорбления по поводу чистоты её крови на благородном факультете Слизерина. Порча личных вещей, например, когда перья на уроках сами собой ломались под мерзкие смешки её однокурсников, или заклинание противомагического щита на её школьную сумку, когда Эллис не могла её открыть и достать все необходимые принадлежности для урока, исчезающие конспекты и домашние задания, которые пропадали прямо перед их сдачей, разговоры о ней при ней же из разряда «Интересно, как некоторые люди вообще прошли через порог нашего общежития? Чистота крови – это ведь не просто слова» - всё это ничто по сравнению с тем, что началось позже. Заклинание поджигания, брошенное кем-то из её «любимых» одногруппников на её школьную форму в конце четвёртого курса, когда она направлялась в собственную спальню, стало последней каплей её терпения. Эллис буквально взорвалась. Заклинания из её палочки вылетали сами собой, круша всё, что попадалось ей на пути. Девушка была в такой ярости, что не контролировала ни себя, ни то, что вырывалось из её магического орудия. Проклятия летели и в сторону интерьера, и в своих постоянных обидчиков. Гостиная была практически полностью уничтожена. Разъярённая Эллис была готова обрушить свой гнев и на тех, кто ещё остался в комнате и смотрел на её безумство, но на шум слетелись преподаватели. Оцепенение спало с застывших на пороге преподавателей в тот момент, когда Эллис направила свою палочку на Пэнси Паркинсон, которая, в этом Эллис была уверена на 100%, и кинула в неё заклятие поджигания. Снегг кинул в неё обезоруживавшие заклинание, тут же подлетая к своей обезумевшей студентке, которая, оставшись без своей волшебной палочки, вырвавшись из цепкой хватки своего декана, накинулась на однокурсницу. Ей хотелось выместить всю свою злость, копившуюся годами, хоть на ком-то. И как удачно, что под руку попалась именно Пэнси. Эллис не особо была против. Пэнси была из числа тех, кто со своей компанией унижал слизеринку больше всех, поэтому клочок вырванных волос Паркинсон она восприняла как личную победу. Победу над этим устоявшимся режимом, мучавшим Стоун с самого первого её дня в Хогвартсе. Сидя в кабинете директора после случившегося, Эллис не чувствовала ни капли вины за то, что сделала. Сами виноваты, довели. Студенты, которые измывались над ней все эти четыре года. Преподаватели, которые видели всё это, но не делали ровным счётом ничего, закрывая глаза на бесчинство своих подопечных. Эллис казалось, что весь мир против неё. Неужто она настолько жалкая и никому не нужная, раз даже преподавателям было ровным счётом наплевать на то, что она испытывала изо дня в день, терпя эти гнусные издевательства и унижения?! Поначалу Стоун казалось, что они действительно ни о чём не знают, раз ничего не меняется, но, когда её на глазах Снегга подвесили в воздухе за лодыжку в коридоре возле кабинета Зельеварения, а тот в свою очередь никак не отреагировал, бросив лишь сухое: «Все в кабинет, живо», а после как ни в чём не бывало начал урок, Эллис поняла: он всё знает, но он никогда не пойдёт против своих. Он ничего не сделает, чтобы защитить или хотя бы обезопасить её. Ему всё равно на беззащитную девчушку, ему важно лишь чтобы репутация факультета не посрамилась. - Мисс Стоун, понимаете ли вы, какой опасности подвергли окружающих, устроив этот погром в гостиной? - начал разговор Дамболдор, смотря на девушку поверх своих очков-половинок. - А вы понимаете, директор, какой опасности подвергли меня, когда допустили, чтобы я училась на Слизерине? - с вызовом бросила девушка. - Это решение было не моим, мисс Стоун, а Распределяющей шляпы. Только она определяет, на каком факультете учиться тому или иному студенту, и не мне опровергать это решение - с полуулыбкой ответил директор. Он что, ещё и улыбается? Находит эту ситуацию действительно забавной? - Но вы директор этой школы. Вы не могли не понимать, что будет с магглорождённой студенткой, попавшей на Слизерин. - Эллис начала закипать от такой посредственной реакции на её слова. - И вы не могли не знать, директор, что со мной происходило на этом факультете все 4 года. Мои действия – всего лишь затянувшаяся реакция на все те унижения и издевательства, которым я подвергалась в стенах этой школы. Я не железная. - О, конечно же нет, юная леди. И я вас ни в коем случае не осуждаю за сделанное… - Но тогда зачем я здесь? Если вас интересует ущерб, который я учинила своим погромом, так не переживайте, моя семья покроет все необходимые траты, - перебив директора, выпалила Эллис. Её злила эта ситуация, злило, что Дамболдор так весело разговаривал с ней обо всём этом. А ещё она представляла реакцию её родителей, когда к ним заявится какой-нибудь волшебник в остроконечной шляпе с огромным счётом в руке, который им нужно будет оплатить за разгромленную гостиную Слизерина. Тут Эллис еле заметно усмехнулась этим мыслям. - О, дорогая моя, дело вовсе не в ущербе, который понесла школа из-за произошедшего. - В чём же тогда? - шумно выдохнув, произнесла Эллис. Она начинала терять терпение. - В твоём неумении держать свои эмоции под контролем, - будничным тоном произнёс профессор, и видя уже вспыхнувшую яркую эмоцию негодования на лице юной девушки, поспешно продолжил: - Видишь ли, Эллис, я не вмешивался в твою ситуацию не потому, что мне всё равно, что происходит в стенах моей школы, и не потому, что мне было не жаль тебя, а потому, что мне было интересно, как ты справишься с этой ситуацией. Твоё выживание, если так можно сказать, в такой среде потребовало недюжинной силы духа, хитрости (истинно слизеринского качества) и, возможно, поиска единственного союзника, в лице такого же изгоя или лидера факультета, - тут профессор едва заметно ухмыльнулся - Ты была вынуждена стать в десять раз умнее, расчётливее и сильнее своих обидчиков, чтобы заставить их замолчать – либо страхом, либо доказанной неоспоримой ценностью, и у тебя это получилось. «То есть я всего лишь какая-то шутка? Его эксперимент? Я чуть не сдохла среди этих грёбанных ублюдков, а ему всего лишь было интересно, как я выпутаюсь из этой ситуации?» - негодовала про себя Стоун - «Это немыслимо!» - Да, только союзников я себе не нашла. Ни среди изгоев, ни уж точно среди лидеров факультета. К слову, все прошлые изгои просто меркли перед моей магглорождённой персоной, - вслух озвучила Эллис. Внутри неё бушевал ураган эмоций: от ненависти к своим одногруппникам до ярости, адресованной директору, который всему этому позволил произойти только ради того, чтобы посмотреть, как она себя поведёт. «Что ж, сам напросился. От гостиной Слизерина остались лишь ошмётки» - Эллис злобно усмехнулась. - И да, профессор, я сомневаюсь, что даже после того, что сегодня произошло, нападки на меня прекратятся. Если они вообще не усилятся после такого. - О, не переживай, моя дорогая, вряд ли кто-то из твоих одногруппников решит продолжить шутить так же дальше. «Шутить? ШУТИТЬ? Серьёзно?! То есть для него поджог моей одежды на мне же шутка? Он спятил!» - Эллис едва сдерживалась, чтобы не вскочить и не захлопнуть дверь кабинета этого чокнутого старикашки с другой стороны. - Если это всё, что вы хотели бы мне сказать, профессор, - с нажимом на последнее слово произнесла Эллис, - могу я идти собирать вещи? - Да, конечно, мисс Стоун, вы можете быть свободны. Хороших вам летних каникул, - бросил старик напоследок быстро направляющейся в сторону двери слизеринки. Буркнув громкое «Угу» в ответ на пожелания старикашки, Эллис с силой хлопнула дверью, пулей направляясь в собственную гостиную, молясь всем существующим и не существующим богам не наткнуться ни на кого из своих любимых слизеринцев. Для их же блага. «Натравили на меня свою свору невоспитанных слизеринцев, которые ненавидят все и вся только по факту их существования, а я ещё и не умею держать при себе свои же эмоции, оказывается. Так я для него ещё и была каким-то интересным экспериментом! Чокнутый старик» - прокручивая в голове странный диалог с директором, Эллис не заметила, как добралась до входа в гостиную. - Чистая кровь - со злой усмешкой произнесла пароль Стоун. Вся её жизнь в стенах этой гостиной была чистой воды усмешкой со стороны судьбы. Войдя в гостиную, а точнее, в то, что от неё осталось, у Эллис слегка упала челюсть. «И это всё я устроила?» - присвистнув, подумала слизеринка. Комнату, больше похожую на логово взбешённого тестерала, чем на жилое помещение, едва ли напоминала когда-то хоть и ненавистную, но уютную гостиную Слизерина. В воздухе горько пахло гарью и пылью – последствиями её заклинаний. Портьеры были не просто сорваны, они были истерзаны. Длинные, когда-то бархатные полотнища, теперь висели клочьями, будто по ним прошлись когтями гиппогрифа. На некоторых лоскутах зияют обугленные дыры с оплавленными краями – следы точечных взрывных заклинаний вроде Конфринго или случайных попаданий боевых чар. Сами портьеры сбиты в бесформенную груду у камина, как жалкие трофеи побоища. Каркасы дивана и кресла, торчащие из-под клочьев обивки, больше напоминали рёбра раненых животных. Пружины, вырвавшиеся наружу, зловеще поблёскивали в полумраке комнаты. Обивка клубилась по всему полу, как призрачный снег, смешиваясь с пылью и пеплом. Часть стульев опрокинута, часть – раздроблена о стены или каминную решётку, оставив на обоях вмятины и сколы штукатурки. Ножки у некоторых сломаны неестественно, будто их не били, а свернули магической силой. Разодранные пуфы разбросаны по всей гостиной. Тряпки, бывшие совсем недавно мантиями учеников, валяются по всей комнате: дорогие шерстяные и шёлковые мантии слизеринцев изорваны в ленты, растоптаны, некоторые обгорели по краям. На них красуются капли разлитых чернил и зелей, оставляющих ядовито-фиолетовые и кислотно-зелёные пятна. Осколки от разбитых ваз, зеркал, ламп и флаконов с зельями лежат веером, разлетевшись от эпицентра какого-то удара. Они хрустят под ногами смертельно опасным ковром, в котором кое-где поблёскивают цветные осколки от кристаллических шаров или глобусов. Фолианты древнейших книг и учебников не просто сброшены с полок – они расчленены. Переплёты оторваны от корешков, пергаментные страницы разорваны пополам, из некоторых клочков всё ещё тянется слабый дымок. Журналы и личные письма превращены в снежный буран из мелкой бумажной сечки, покрывающий каждый дюйм горизонтальной поверхности. Эллис перевела взгляд на потолок. На нём и на некоторых частях стен остались тёмные подпалины от промахнувшихся заклинаний, трещины в штукатурке от ударных волн. - Любуешься тем, что натворила? - Эллис чуть вздрогнула от неожиданности. Осматривая место побоища, она и не заметила, как в комнату кто-то вошел. Ну как кто-то. Малфой. «Вот только тебя и не хватало для полноты картины» - подумала Эллис, разворачиваясь к нему лицом и складывая руки на груди. В глазах у слизеринца играли озорные огоньки, а на губах сияла усмешка. - Жаль, ты не застал это зрелище воочию. Как по мне, это было красиво. - Паркинсон с тобой не согласится, - бросил в ответ Драко. От звука фамилии этой мопсоподобной слизеринки у Стоун заходили желваки на скулах. - Её проблемы. Не надо было кидать в меня поджигающее заклятие. - Да, ты достаточно … мило выглядишь в этой своей новой форме, - хищная ухмылка на лице Малфоя заставила Стоун опустить взгляд вниз на свою одежду. Эллис только сейчас обратила внимание на свой внешний вид: порванные школьные гольфы, обгоревшая мантия, разодранная юбка, слегка открывающая вид на её поцарапанное в бою бедро, на блузке не хватает пары пуговиц. Поняв, что Малфой пристально её рассматривает, она захлопнула остатки мантии на себе. - Знаешь, Стоун, не знал, что у магглорождённых могут быть такие сильные вспышки магии, - подходя к ней ближе, словно хищник к добыче, произнёс Малфой. - Раньше мне казалось, что ты и палочкой-то особо пользоваться не умеешь. - Ещё хоть слово, Малфой, и последуешь за своей неадекватной подружкой в больничное крыло, - Эллис гордо вскинула подбородок, стараясь не выдавать свой страх, медленно пятясь от его приближения к камину. Кого-кого, а Малфоя она побаивалась. - Ты её чуть на тот свет не отправила, - Малфой подошёл вплотную, его дыхание обжигало ухо. - Будешь мстить за свою подружку? - сглатывая, произнесла Стоун. Она старалась дышать ровно, но волнение от того, что он стоит так близко к ней, еле заметно пробивалось наружу. - Спешу напомнить, то же самое вы пытались сделать со мной все 4 года. - Не сравнивай, грязнокровка, - обжигая дыханием, произнёс ей в ухо Малфой. - Это не одно и то же. Если бы кто-то тебя и убил, магический мир бы не потерял ровным счётом ничего. А Паркинсон всё-таки наследница древнейшего чистокровного рода. В отличие от тебя, - снова усмешка. - Жаль тот мир, в котором принято нападать на противника со спины. Да ещё и таким жалким способом. Твоя «наследница древнейшего чистокровного рода» - передразнила Драко Эллис, - даже палочкой не умеет толком пользоваться. В отличие от меня - усмешка на этот раз коснулась губ Эллис, сползая с лица Драко. - Если все ваше величие состоит в том, что ваша кровь чуть чище других, как вам кажется, то смею тебя огорчить – это самое величие в скором времени может так же рухнуть. Чистокровных-то всё меньше – подмигнув Драко, Эллис выскользнула из-под его рук, стоящих по обе стороны от её головы, - Ах, да, Малфой, передавай привет моей очаровательной Пэ-э-энси, уверена, ей пойдёт короткая стрижка, - уже в открытую улыбаясь, сказала Эллис, скрываясь за дверьми свой спальни. Она видела разъярённое лицо Малфоя, когда захлопывала за собой дверь, и от этого не смогла сдержать улыбку. О да-а-а, она сделала это! Дважды за день умыла этих высокомерных несносных слизеринцев. Вспомнив, как Пэнси с ужасом смотрела на клочок своих волос в руках Стоун, крича, что она ненормальная, и её срочно нужно выгнать из школы, Эллис уже засмеялась в голос. - Ну-ну, Пенс, посмотрим, поможет ли твой папочка тебе сейчас. Уверена, ещё повоюем. На самом деле во всей этой сложившейся факультетской войне был один громадный плюс – из-за её происхождения с ней отказались жить все соседки, благодаря чему Эллис расположилась в комнате с комфортом. Ей не нужно было ни с кем делить полки в шкафу, не нужно было ждать свою очередь в ванну по утрам. Комната целиком и полностью принадлежала Стоун. Её комната в Хогвартсе практически ничем не отличалась от её домашней. Большой платяной шкаф, письменный стол с лежащими на нём письменными принадлежностями, полки на стенах для книг и учебников. Единственное отличие – кровать была меньше, чем в её родном особняке, ну и конечно же цвета. Спальня в Хогвартсе была выполнена в цветах Слизерина, а дома – в светло-бежевых оттенках. Воспоминания о событиях прошлого учебного года прервала вошедшая в комнату мама. - Эллис, ты всё собрала? - спросила мама с тёплой улыбкой на устах. - Да, мам, я почти готова, - с грустью ответила Стоун. Прощаться с родителями всегда было тяжело, а в этот раз особенно. Ей не хватало в Хогвартсе тепла и поддержки, как дома. - Надеюсь, в этом учебном году ты не разгромишь пол школы? - улыбнувшись шире, мама присела к дочери на кровать. - Посмотрим на их поведение, - ответив такой же улыбкой, Эллис наконец посмотрела на мать. - Дорогая, если тебе не комфортно, мы можем забрать тебя из этой школы. Доучишься в обычной. Тем более, Дэнис всё спрашивает про тебя, - с надеждой в голосе произнесла Алиса, мать Эллис. Дэнис… Её первая школьная любовь. Старшеклассник, с которым они пробыли вместе почти целый учебный год. Сердце немного сжалось от нахлынувших воспоминаний, но Эллис быстро отогнала от себя эти мысли. Всё в прошлом. - Нет, мам, я хочу доучиться в Хогвартсе. Тем более, если я сейчас уйду, они подумают, что победили, - твёрдо ответила девушка. - Но дорогая, если нападки не прекратятся или начнутся с новой силой? Мы с папой очень переживаем, как ты одна будешь справляться со всем этим в школе. Тем более, это уже переходит все границы, - с тревогой в голосе произнесла миссис Стоун. - Не переживай, мам, я буду не одна. Со мной будет Снежинка, правда ведь, крошка? - в этот момент белоснежная кошка запрыгнула Эллис на коленке, мяукнув, будто подтверждая слова хозяйки. - Да и я сомневаюсь, что после такого они ко мне сунутся. Теперь они знают, что я больше не буду молчать и терпеть, я могу им дать отпор, - ложь. Эллис не была уверена, что после того, что произошло в прошлом учебном году, нападки в её сторону стихнут. Но и она больше не собиралась сдаваться. - Тем более я буду постоянно вам писать, и, если что-то такое снова произойдёт, вы точно об этом узнаете, и тогда уже я сама туда не вернусь, - снова ложь, но Эллис хотела успокоить беспокоившуюся мать. - Обещаешь? - Обещаю, мам, - произнесла младшая Стоун, обнимая маму и прижимаясь к её груди. Хотелось запечатлеть этот тёплый момент в памяти на дольше, чтобы вспоминать её в особо холодные дни в подземельях. - Хорошо, тогда заканчивай со сборами и ложись. Завтра рано вставать, - чмокнув дочь в лоб, мать направилась в сторону двери. - Спокойной ночи, доченька, - обернувшись у двери, произнесла Алиса. - Спокойной ночи, мам, - ответила Эллис, туша свет и готовясь отходить ко сну. Она завтра подумает обо всём, сейчас она хотела лишь одного – спокойно поспать перед тяжёлым днём.