Merry Christmas, Please Don't Call

— А что насчёт имбирных пряников? — Они были в прошлом году, Джейн. Нужно разнообразие. Поэтому предлагаю тыквенный или ореховый пирог. Можно сразу оба. — Пожалей маму. Остановись на чём-то одном. — Фруктовые кексы. — Ты же не любишь сладкое! — Зато Уилл любит, нужно спросить его мнение, когда он проснётся. 21 декабря. Ночь была спокойной, но утро явно будет буйным. А точно утро? Уилл только проснулся, а его брат и сестра уже спорят. В комнате парня. Сидя перед его кроватью. На которой он ещё минуту назад спал. Уилл очень любит Джейн и Джонатана, но не сейчас. Не тогда, когда парень, измученный простудой и с желанием поспать, не может уснуть из-за разговоров рядом с ним. Он тяжело выдохнул и повернулся к брату с сестрой спиной — к окну, закрытому занавесками. Настенные часы показывали: 11:35. Они сразу же замолчали, заметив движение на кровати. Но тишина была временной. — Доброе утро, Уилл! Как ты себя чувствуешь? — спросила Джейн, запрыгивая на кровать и нащупывая плечо брата, слегка сжимая. — Мама вчера сказала, что тебе нездоровится, и просила не беспокоить. Мы с Джонатаном не стали, решили подождать до утра. Ладно, Уилл очень любит Джейн и Джонатана. Без "но". И маму, конечно же. Он почувствовал, как раздражение уходит на второй план, повернулся и глянул на брата с сестрой из-под прикрытых век, сонно улыбаясь. — Полегче. По крайней мере, Я не ощущаю температуры. Нос заложен, а горло всё ещё побаливает. — Сделать тебе чай с мятой? Тебе нужно пить больше жидкости, желательно тёплой, — Джейн слезла с кровати и села на стул, который стоял рядом с ней. — Говорят, он ещё и успокаивает — поможет тебе поспать, — тихо добавил Джонатан, постукивая пальцами по своему бедру и глядя на Уилла с тёплой и успокаивающей улыбкой. — Но вы же пришли спросить у меня о чём-то. Если Я усну из-за чая, диалога не получится... — Ничего страшного, — синхронно ответили Джейн и Джонатан, после чего удивлённо переглянулись и засмеялись. Девушка пришла в себя первой, продолжая: — Мы можем спросить потом, самое главное, чтобы ты и твой организм отдыхали. Нужны силы, чтобы бороться с простудой. — К тому же, мы пришли навестить тебя, а спросить о рождественском столе хотели, когда ты проснёшься. Так что, можем сделать вид, что ты не просыпался. Боже, Уилл уже говорил, что очень любит Джейн и Джонатана? — Спасибо вам... И маме тоже. Я так вас люблю... — Уилл быстро сморгнул появляющиеся слёзы и вытер глаза рукавом свитера. — Мы тоже тебя очень любим! — Джейн снова прыгнула на кровать, но на этот раз прямо на брата, наваливаясь на него сверху и обнимая. — Даже не представляешь, как сильно, — Джонатан встал со своего стула и тоже присоединился к объятиям, стараясь не сильно давить Уилла своим телом. — Поэтому выздоравливай поскорее, а то нам не с кем играть в "Uno". Мама не умеет. — И правил не понимает, сколько бы мы ни объясняли, всегда играет по своим, — добавил Джонатан и слегка взъерошил запутанные волосы Уилла, окончательно испортив причёску. Они втроём переглянулись и громко засмеялись. Было так хорошо, тепло и приятно. Хотелось лишь одного: чтобы этот момент никогда не заканчивался. Но всего хорошего должно быть понемногу. — Чай! — Джейн резко вскочила с кровати и случайно ударила Джонатана локтем по скуле. — Прости, не хотела. — Всё в норме, не умру. Лучше поторопись и сделай чай нашему больному, — ответил он, вставая и помогая Уиллу принять сидячее положение. — Уже лечу, — с этими словами девушка выбежала из комнаты, тихо захлопнув дверь. Её шаги ещё какое-то время были слышны, пока она не дошла до кухни. Братья ещё некоторое время посидели молча: Уилл разглядывал свой стол, на котором небрежно валялись наброски и карандаши, а Джонатан потирал покрасневшую скулу. — Хочешь чего-нибудь к чаю? — в итоге сказал Байерс-старший. Уилл мысленно отметил, что нужно убраться в комнате, и глянул на брата с хитрой ухмылкой. — А блинчики ещё остались? Джонатан тепло фыркнул и положил руку на плечо парня, мягко похлопывая. — Я знал, что ты захочешь именно их, поэтому оставил свою порцию и уговорил Джейн сделать то же самое. — Вы — самые лучшие брат и сестра на этой планете. — Скажешь ещё. Просто мы — семья, и знаем друг друга очень хорошо. И заботимся, конечно же. — Самая лучшая семья. — Конечно, Уилл, — Джонатан притянул своего брата за плечи, крепко обнимая и кладя подбородок на голову. — Я, ты, Джейн и мама — все мы. Поэтому не бойся рассказывать, если у тебя какие-то трудности. Ты же знаешь, что мы поможем. — Знаю. Я ничего не скрываю. — Ну, учитывая вчера, когда ты пошёл в "7-Eleven" за жаропонижающим, вместо того, чтобы позвонить мне, маме или Джейн— — Ладно-ладно, Я понял. Этого больше не повторится, — Уилл выбрался из объятий и отпихнул Джонатана от себя, мягко ударив кулаком по плечу. Он с озорной улыбкой глянул на старшего брата, а затем на его скулу: — Пока будешь разогревать блинчики в микроволновке, обработай своё боевое ранение. Не думаю, что твоим "делам" понравится синяк на пол-лица. После этой фразы Джонатан залился краской, скрывая раненую скулу, но при этом тепло улыбаясь. Он кивнул, после чего встал с кровати, бросил последний быстрый взгляд на Уилла и молча вышел за дверь, оставляя её приоткрытой на несколько сантиметров. С кухни раздавался приглушённый диалог, в котором участвовала и мама, собиравшаяся на работу, стук чашки о стол и шум включенной микроволновки. А потом Джойс ушла, судя по затихающим шагам, в свою комнату, и тогда всё пошло наперекосяк: что-то громко упало на пол, Джейн сказала: "Джонатан, не двигайся, Я не вижу твоё лицо нормально и не понимаю, какое место нужно намазать", завершилось всё пронзительным писком микроволновки, который повторился четыре раза. Семейная идилия. Жаль, Уилл не может присоединиться: хотя температуры не было, его тело всё ещё было слабым, поэтому, чтобы избежать новых травм, парень предпочёл остаться в своей уютной комнате, на мягкой кровати, под тёплым одеялом. Вскоре шум прекратился, а дверь в комнату полностью распахнулась. На пороге стояли Джейн с кружкой горячего чая, из которой шёл пар, и Джонатан с тарелкой блинчиков, политых кленовым сиропом. При виде этой картины у Уилла заурчал живот, напоминая ему о том, что парень до сих пор не поел, хотя бодрствует уже, примерно, час. Этот звук услышали Джейн с Джонатаном и сразу же подошли ближе, ставя посуду на прикроватный столик рядом с лампой. — Вот, как ты и хотел: чай с мятой и блинчики. Мы их ещё полили кленовым сиропом, думаю, ты заметил, — сказала Джейн, и обхватила Уилла за плечи, помогая ему сесть. — Там две наших порции, поэтому, если не съешь всё за раз — ничего страшного: отоспишься, а потом продолжишь. — Да-да, самое главное — отдыхай и не перенапрягайся. А если тебе что-то понадобится, то можешь написать мне или Джонатану, и мы придём в твою комнату. — Вы сегодня будете дома весь день? — спросил Уилл, по очереди разглядывая брата и сестру. Они синхронно закивали. — Конечно! Ты же болен, мы должны следить за тобой и заботиться, пока мама будет на работе. Уилл слабо улыбнулся и кивнул. — Спасибо, — он не сказал, что благодарит и за еду, и за заботу — надеялся, что Джонатан и Джейн поймут это без уточнений. — Приятного аппетита, — ответил ему брат, а затем серьёзно добавил: — И Уилл, лучше поспи или полежи. Я знаю, что рисование помогает тебе успокоиться, но— — Джонатан, — прервала его Джейн, мягко толкая в плечи в сторону выхода из комнаты, — Я думаю, он понял. — Ладно-ладно, не будем больше тебе мешать. Отдыхай. Джонатан вышел, следом за ним направилась Джейн, напоследок помахала Уиллу и закрыла дверь до конца. Он осторожно отрезал кусочек блинчика, наколол на вилку, обмакнул в сироп и положил его в рот, жмурясь из-за ощущения горячего. Джейн, Джонатан и мама вели себя странно... В хорошем смысле. Уилл не почувствовал привычной гиперопеки с их стороны, наоборот, они как будто давали ему пространство — "позвать, если что-то понадобится", а не заглядывать в его комнату каждые пять минут. Это необычно. Но Байерс рад этим изменениям. Он положил ещё один кусок блинчика в рот, но на этот раз не почувствовал его тепла. Скорее всего, первый обжёг ему язык своей температурой. После того, как чай был выпит, а половина порции съедена, Уилл обессиленно упал обратно на спину и завернулся в одеяло. Он накрылся с головой, думая, что так будет теплее, но, к его огромному сожалению, разницы никакой не было. Байерс решил последовать совету Джейн и Джонатана — поспать. Лишь когда Уилл оказался под одеялом, он почувствовал, насколько сильно вымотался за короткий промежуток бодрствования, и что его глаза слипаются. Тишина, спокойствие, тело полностью расслабляется, дыхание становится медленным и ровным... Стук в дверь. Поворот ручки. — Милый, как ты? Джонатан и Джейн передали мне, что ты чувствуешь себя лучше, чем вчера. Это правда? Мама пришла навестить его перед работой, как она всегда делала, когда Уилл заболевал. Всё стабильно. Он перевернулся и сонно заморгал — Джойс лишь нежно улыбнулась и подошла ближе. Она присела на корточки перед кроватью и провела рукой по голове парня, которая пряталась под одеялом. Уилл улыбнулся ей в ответ. — Я в порядке. Два-три дня, и Я буду полностью здоров. — Конечно, долгий период болезней — не про тебя. Зато как быстро ты подхватываешь всё... — Мама, — Уилл закатил глаза и по-озорному улыбнулся, — не напоминай мне о минусах моей иммунной системы. Джойс тихо засмеялась, прикрывая рот ладонью. — Хорошо. Я ухожу на работу, но, пока вспомнила, зашла спросить, — парень заинтересованно посмотрел на неё. — Я, Джейн и Джонатан обсуждали, что будем готовить на Рождество. Ты к тому времени, конечно, выздоровеешь и присоединишься к нам, но мы бы хотели услышать твои пожелания. Хочешь чего-нибудь конкретного? Уилл задумался. Он любит все блюда рождественского стола, каждое из них по-своему прекрасное и вкусное, но, если семья хочет узнать его мнение... Давно они не готовили фруктовые кексы. Джонатан не зря упомянул их, спасибо ему за это. — Что из сладкого будет? — Никто пока ничего не предложил. Но это можешь сделать ты. Так... что ты думаешь? — Фруктовые кексы. В последний раз они были три года назад, если правильно помню. Я скучаю по их вкусу. Джойс опять засмеялась, после чего встала и поцеловала сына в выглядывающий из-под одеяла нос. — Хорошо. Кексы так кексы. Будем готовить все вместе, когда ты почувствуешь себя лучше. Уилл кивнул. Он ждёт с нетерпением этот день. — Ох, и ещё. Я абсолютно забыла, — Джойс отошла в сторону, открывая парню обзор на дверь, где он увидел того, кого не ожидал. — Этот молодой человек пришёл только что, представился твоим другом и сказал, что хочет проверить твоё состояние. Там, опершись плечом о дверной косяк, стоял Майк, который, судя по его взгляду, был погружён в свои мысли. Но, как только он услышал, что говорят о нём, вернулся в реальность, глянул на Уилла и, слабо улыбнувшись уголком губ, помахал. Байерс бы помахал ему в ответ, но не хотел разрушать свой кокон из одеяла, поэтому просто улыбнулся. — Да, это Майк. Мой новый друг. — Как славно! Я очень рада за тебя, милый, — Джойс похлопала голову Уилла и отошла от кровати. — Ну ладно, не буду больше мешать вам и побегу на работу, — она направилась к двери, Уиллер сразу же отошёл в сторону, позволяя женщине пройти, но та остановилась, после чего развернулась обратно. — Звони мне, если что, ладно? — Конечно, мам. Удачи на работе. Она расплылась в улыбке и быстро закивала. — Да, спасибо. А вам двоим — хорошего времяпрепровождения. Надеюсь, ты не заразишь своего друга. — Ма-а-ам. — Просто шучу. Дверь тихо хлопнула, оставляя Майка и Уилла наедине. — Она крутая, — сказал Уиллер, подходя к стулу и садясь на него. Он поймал на себе вопросительный взгляд и поспешил уточнить: — Твоя мама. Очень добрая, видно, что она вас любит. Уилл вытащил голову из-под одеяла, чтобы Майк лучше видел его лицо. Почему он волнуется об этом? — Да, это правда, — кивнул он. Уиллер улыбнулся, но через секунду, будто опомнился, прикрыл рот ладонью и прочистил горло. — В любом случае, как ты? Что болит? Майк выглядел... испуганным? Нет. Больше похоже на беспокойство. По лицу и тону голоса было понятно, что Майк очень переживает за состояние Уилла. Будто бы Байерс болен не простудой, а смертельной болезнью. Он фыркнул. Майк был похож на щенка, который смотрел на своего хозяина так, словно разбил горшок с цветком, и очень жалеет об этом — с переживанием. Уиллу хотелось пошутить: сказать, что ему хуже, чем вчера, чтобы увидеть как лицо Уиллера становится испуганным и растерянным, а сам парень начинает расспрашивать, как он может помочь, чтобы состояние Байерса, хотя бы немного, но улучшилось. Но воздержался. Всё же, с таким не шутят. Особенно когда человек искренне переживает за тебя. — Температуры нет, — начал Уилл. Майк кивнул и сразу начал улыбаться. — Это очень хорошо. — Горлу полегче, но всё ещё болит. И нос заложен. Точнее, был, пока ты не пришёл. — С горлом — плохо, а вот насчёт носа... Что ты имеешь в виду? — Тебе стоит беречь своё здоровье, Майк. Такой молодой, а уже куришь, — ответил Уилл, тихо смеясь. Вообще, он без понятия, почему сказал именно так: Байерс просто хотел спросить, курит ли Уиллер, но в итоге шутка сама вырвалась, неосознанно. Всё-таки, Уилл хотел увидеть паникующего Майка. — Погоди, о чём ты? — незамедлительная реакция и испуганное лицо. Вишенка на торте — Уиллер пододвигает стул ближе к кровати, и теперь он с уверенностью может сказать, что ему не показалось — нос действительно дышал, а Майк пах так, будто выкурил всю пачку сигарет. — Я не курю. Даже сигарету в руках не держал! Уилл знал, что друг не курит — он не похож на такого человека. Но Байерс не мог перестать шутить, когда видел перед собой перепуганное лицо Майка. — Тогда почему от тебя так сильно пахнет горелым? Надеюсь, ты придумаешь убедительную отговорку. — Клянусь тебе, Уилл, Я не курю, — Уиллер резко изменился в лице и стал серьёзным, но при этом голос всё ещё звучал испуганно. — Я не знаю, почему... — и тут его речь обрывается, а сам Майк выглядит так, как будто что-то вспомнил. Он закрывает глаза руками и начинает тереть их, устало мыча. — ...нет, знаю. Тишина. Майк обдумывает, а Уилл терпеливо ждёт. — Вообще, ситуация довольно забавная. Но не думал, что из-за какого-то сгоревшего чайника будет такой сильный запах. — Сгоревшего чайника? — переспросил Уилл, удивляясь всё больше и больше. Что происходит в этом 7-Eleven? Или, всё нормально? Уиллер выглядел спокойным, даже улыбался, значит, ситуация действительно не страшная. — Да. Представляешь, Робин решила попить чай, поставила чайник на плиту и не проверила в нём воду. А Я захожу в комнату и чувствую — чем-то нехорошим пахнет. Смотрю, а там из чайника начинает выходить пар не такого цвета. Ну, знаешь же, когда он кипит, светлый же должен быть, а тут он был серым. Я так испугался, но вместо того, чтобы выключить его, побежал за Стивом и Робин, а они— Уилл лежал молча, слушая рассказ и боясь перебить. Майк, хоть и сбивчиво, но так хорошо описывал, что Байерс почувствовал, как будто он там — видит тот самый чайник и чувствует запах гари. Уиллер, активно жестикулируя, иногда проверял, слушают ли его, мельком смотря на друга, но потом быстро отводил взгляд. — А потом нас всех отпустили, когда мы рассказали начальнику о ситуации. Так что, по сути, у меня сегодня была короткая смена, а не длинная, огромное спасибо Робин. В хорошем смысле. Ведь Я смог прийти сюда. Проверить тебя — вот что Я хотел сказать. От этих слов что-то сжалось у Уилла в груди. Вместо того, чтобы пойти к себе домой, Майк пришёл сюда, к Байерсам. Фраза "Проверить тебя" повторилась в голове ещё несколько раз, прежде чем Уилл скривил губы в усмешке. — Пришёл ко мне, вместо того, чтобы смыть с себя запах гари? Мне кажется, ты хотел не проверить меня, а похвастаться своим "ароматом". — Че-чего? — Майк возмущённо захохотал, откидываясь на спинку стула. — Не-е-ет, Я правда хотел проверить тебя, твой дом был по пути, поэтому Я решил не терять возможность и зайти... — Думаешь, Я поверю тебе, вонючка? — Прошу прощения, кто?! Настала очередь Уилла громко смеяться. Он уткнулся лицом в подушку и начал хохотать. — Я прощаю тебя, но только потому, что ты болен. Простуда творит странные вещи, — тихо и, как показалось парню, удивлённо пробормотал Уиллер, закидывая ногу на ногу. Он повернулся на Майка. Тот завороженно уставился на улыбающегося Уилла, который продолжал хихикать, но, заметив как на него смотрит друг, замолк и застыл. Они разглядывали друг друга, изучающе, молча, боясь нарушить возникшую тишину. Стало душно, и Байерс подумал, что это из-за одеяла, в которое он был завернут. Его губы сжались в тугую линию, а глаза, всё ещё влажные от смеха, вопросительно уставились на замолкнувшего Уиллера. Но Майк лишь мотнул головой, его кудри забавно подпрыгнули, после чего в темных глазах парня снова заблестел озорной огонёк, а рот растянулся в хитрой улыбке. — Тебе не скучно тут лежать? Одному. Без ничего. Где вообще твой телефон? Уилл закрыл глаза и начал вспоминать, где видел в последний раз свой смартфон. — Вон, — Байерс вытащил руку из-под одеяла и указал на стол. — Я оставил его там вчера, когда мы с мамой приехали домой, и с тех пор не трогал. Скорее всего, он уже успел полностью разрядиться, там и так было мало процентов. Майк громко хохотнул, чем привлёк внимание Уилла, который мгновенно повернул голову в сторону звука. — Ты что, человек из прошлого века? Ты вообще знаешь, как пользоваться телефоном? Звонить там, или писать. А, или ты даже включать его не умеешь? Байерс легонько пнул ногой в тёплом носке коленку смеющегося Уиллера, которого так сильно наклонило в сторону, что он мог в любой момент упасть со стула. — Обижаешь. Конечно знаю. Просто, — Уилл перевёл взгляд обратно на стол. Уголки его рта поползли вверх, — когда Я начинаю рисовать, весь мир для меня как будто исчезает. Остаются только Я, альбом и карандаш с красками. — О. Так это твои рисунки там? — он перестал смеяться и удивлённо посмотрел на него. — Ага. Мои. Майк тихо встал со стула и медленно подошёл к столу. Парень стал рассматривать картины, задерживая взгляд на некоторых из них. Уилл не назвал бы их своими удачными работами. Но то, как Уиллер, вскинув брови, заинтересованно смотрел на них, как нежно проводил пальцами по засохшей краске, затаив дыхание — всё это могло изменить мнение Байерса. — Уилл, они... потрясающие. Серьёзно, Я не вру, не смотри на меня так недоверчиво. Особенно эта, — Майк осторожно поднял картину, на которой был изображён лес. Он знал, что это за работа. Парень помнил как рисовал её после очередного ужасного школьного дня. Эта картина — нечто большее, чем просто картина. Это пережитые эмоции, которые Уилл изобразил на полотне. Главную роль на картине играет не тёмный лес, а тропа, которая ведёт куда-то в даль. Она была озарена ярким лучом солнца, пробивающимся сквозь кроны деревьев. А ещё, если приглядеться, то можно увидеть, что тропа ведёт не просто в даль, а к выходу из леса — к городским огням. Казалось, обычная картина, которую Уилл нарисовал под сильными эмоциями, но Майк смотрел на неё так, словно держал в руке не лист бумаги, а настоящую драгоценность — с глуповатой улыбкой на лице и чистым восторгом в глазах. Следующая фраза вылетела быстрее, чем Байерс успел сообразить: — Это ещё не все мои работы, — Майк заинтересованно глянул на смущённого Уилла, который не привык к такому вниманию. — У меня есть альбом. Тоже с рисунками, естественно. — Я и его могу посмотреть? — кивок. — Ладно. Супер. А то Я чувствую, будто нарушаю твоё личное пространство, — пошутил Майк, неловко хихикнув, и положил картину обратно, на то же самое место, после чего развернулся к Уиллу лицом и серьёзно произнёс: — Ты можешь остановить меня, если чувствуешь, что Я перегибаю палку. Я не обижусь, правда. Я прекрасно знаю, что мой характер — тот ещё "подарок". — Майк, всё в порядке, — ответил он, после короткого смешка. — Я не против, даже рад, просто немного... непривычно, наверное? Впервые вижу такую реакцию на свои работы. Тебе правда нравится? — Да, — коротко, уверенно, без капли сомнения. И Уилл снова доверился Майку. Байерс выпутался из одеяла и медленно сел на край кровати, свешивая ноги. Он ещё какое-то время молча смотрел на Уиллера с лёгким румянцем на щеках и полуулыбкой, как и сам Майк, после чего указал пальцем на ящик под столом. — Альбом там, — сказал Уилл, надеясь, что его поймут. Майк действительно понял: проследил взглядом, куда он указывает, нагнулся и потянул за ручку ящика, доставая слегка потрёпанный от времени альбом для рисования. Его парень держал точно так же, как и картину с лесом — осторожно, будто боялся повредить. Не отрывая взгляд от предмета в руках, Майк подошёл к кровати и остановился перед Уиллом. Только тогда он поднял голову, глянул на стул, потом на свободное место рядом с Байерсом, затем снова на стул. Майк не мог решить, куда сесть. Уилл весело фыркнул. Но этот звук больше был похож на выдох, чем смешок. Прищурившись, Уиллер перевёл взгляд на него, вопросительно выгнув бровь. Байерс лишь похлопал по свободному месту на кровати — тому самому, на которое смотрел Майк несколькими секундами ранее. Тот, без лишних вопросов или фраз, опустился рядом и открыл первую страницу альбома. Уилл придвинулся ближе, положил голову на плечо друга и тыкнул пальцем на дерево в центре картины. Он упустил из виду, как Уиллер резко втянул воздух и, казалось, перестал дышать. — Я хотел начать этот альбом с чего-то красивого, а не с набросков, поэтому... нарисовал дуб, потому что не знал, что ещё изобразить. Майк глянул боковым зрением на улыбающегося Уилла и коротко кивнул, после чего перелистнул страницу. — Тарелка с фруктами? А у этого есть история? — Эй, Я могу замолчать, — Байерс игриво улыбнулся и несильно ущипнул его за бок, на что получил тихий смешок. — Нет, продолжай, пожалуйста. И так они сидели: Майк перелистывал страницы альбома, а Уилл рассказывал о рисунке. Иногда Уиллер отвечал или озвучивал какую-то глупую шутку, посмеиваясь, а он в ответ легонько бил его своим лбом по плечу, отчего друг начинал хихикать ещё громче. Это продолжалось, пока Майк не перевернул на следующую страницу. Уилл абсолютно забыл про этот набросок. А вспомнил слишком поздно — только тогда, когда Уиллер с интересом начал разглядывать начатый портрет его самого. — Что это? — с интересом спросил тот, переворачивая альбом то вертикально, то горизонтально. — Ты ошибся ориентацией? Альбомной, в смысле. Или книжной, смотря как ты хотел рисовать. — Не помню. Майк повернул голову и вопросительно выгнул бровь. — Врёшь. Ты помнишь про каждый рисунок. Уилл начинал нервничать. Почему Майк так сильно хочет узнать именно об этом наброске? Он уже начал догадываться, что это..? — Я правда не помню. Может, Я пробовал рисовать новым карандашом? — Ты опять врё-ё-ёшь, — пропел парень, хитро улыбнувшись, и несильно ударил Уилла лбом. Но потом опомнился, перестал ухмыляться, прочистил горло и отвернулся. — Или это личное? Если да, то Я не буду лезть, прости. Майк сжался, напрягая плечи, из-за чего Байерсу стало неудобно опираться на одно из них, и он поднял голову, немного отодвигаясь в сторону, оставляя между ним и Уиллером небольшое расстояние. Повисло неловкое молчание. Никто из них не мог подобрать нужных слов: Майк всё ещё смотрел на страницу со своим незавершённым портретом, а Уилл пытался оторвать нитку на свитере, мельком поглядывая на задумавшегося друга. Байерс не умеет лгать. Но говорить правду... Кто знает, как Майк отреагирует. Он глубоко втянул воздух, чем привлёк внимание Майка, повернувшего голову в его сторону, и быстро произнёс: — Это... человек, которого Я на днях видел в магазине, — говорить полуправду намного легче, чем саму правду или ложь. — Мне почему-то запомнилась его внешность, и... вот, — Уилл махнул рукой в сторону альбома, — решил нарисовать. Майк кивнул, снова глянул на портрет, но не задумчиво, а раздражённо. Он насупился, обхватывая лист с большей силой, чем раньше, и так сильно сжал челюсть, что Байерсу показалось, что Уиллер скрипнул зубами. Но это закончилось также быстро, как и началось: лицо Майка вновь стало спокойным, пальцы разжались, он перелистнул на следующую страницу и удивлённо вздохнул. Так как Уилл отсел, парень повернул альбом к нему и, с широко раскрытыми глазами и детской улыбкой, спросил: — Это маг из "Dungeon & Dragons"? Одежда очень похожа! Ты тоже знаешь эту игру? Уилл не поспевал за вопросами и сменой эмоций Майка, поэтому, не найдя слов, приподнял уголки губ и коротко кивнул. Уиллер улыбнулся ещё шире, обнажая слегка кривые зубы. — Мы обязаны сыграть вместе! Я могу позвать своих друзей — Лукаса и Дастина — они тоже знают про "Dungeon & Dragons". И, на самом деле, — речь Майка, по какой-то причине, с каждым словом становилась всё тише и тише, пока он не замолк полностью, сжав губы так сильно, что они побелели. Уиллер в последний раз глянул на рисунок внутри альбома, закрывая его, осторожно положил на одеяло. Майк отвёл взгляд в сторону, как будто боялся говорить, а потом, вздохнув, опустил голову, из-за чего Уилл смотрел не на встревоженное лицо друга, а на его линию роста волос. Внутри у Байерса всё сжалось, и парень свёл брови к переносице. Почему Уилл чувствует себя так подавленно? Он сам не знал. Наверное, Майк научился передавать своё быстро меняющееся настроение другим, в данном случае, Байерсу. Уилл проигнорировал это неприятное ощущение в груди и легонько коснулся плеч Уиллера. — Эй, — он осторожно начал. Майк, испугавшись, резко поднял голову, чуть не ударив своего друга лбом по носу. — Ты можешь мне всё рассказать. Я не буду смеяться, или издеваться, или делать то, что ты себе надумал. — Я знаю, просто... — парень опять устало вздохнул, усиленно потирая глаза, из-за чего те покраснели. Байерс заметил это, когда Майк убрал руку от них и положил её обратно на кровать. Он смущённо уставился на Уилла, продолжая. — Мне немного стыдно... Понимаешь, Я очень люблю "Dungeon & Dragons". Так сильно, что... начал писать небольшие рассказы с участием наших с друзьями персонажей. И никто не знает об этом. Точнее, — Уиллер столкнулся с ним коленкой, выдавил вымученную улыбку и глупо хихикнул, — только ты знаешь. Теперь. Просто подумал, ты же поделился со мной своим хобби, и Я решил сделать то же самое. Поделиться, имею в виду. — Я понял, Майк, понял, — Уилл медленно, боясь испугать, придвинулся к другу и, слегка поколебшись, всё же заключил его в объятия. Успокоить и поддержать Майка было важнее, чем глупое ноющее чувство в груди, которое Байерс не понимал. — Спасибо, что доверяешь мне. Я ценю это, и... — в горле резко пересохло из-за слёз, которые грозились политься из глаз, а ещё из-за того, что Уилл слишком много говорил за такой промежуток времени, игнорируя болезнь и просьбу семьи. Поэтому продолжение фразы получилось тихим и хриплым: — ...тоже доверяю тебе. Сначала Майк замер, даже дышать перестал. Уилл испугался, что причинил ему дискомфорт, хотел извиниться и отодвинуться, но тут Уиллер прерывисто выдохнул и обнял Байерса в ответ, сжимая свитер на его спине. Холодный нос утыкался ему в шею, но дыхание, наоборот, было таким горячим, что по шее парня пробежали мурашки. И если Уилл почувствует, как его свитер намокает в районе плеча, то промолчит, лишь нежно проведёт рукой по спине Уиллера, успокаивая. В какой момент стеснительность Байерса отошла на второй план? Почему он так спокойно реагирует, а не впадает в отчаяние и самокопание? Наверное, в тот момент, когда он увидел испуганного Майка: то, как он поджимал губы, хмурился, то, как сжимал руки в кулаки, хотя Уилл всё равно видел, как они дрожали — из-за всего этого в груди парня возникло неприятное тянущее чувство, которое он до сих пор ощущал. Чувство тревоги. За Майка. Нужно перестать думать об этом. Пока оно не переросло во что-то большее. — Знаешь, — Уилл осторожно отодвинул от себя Майка за плечи, тот с лёгкостью поддался, смотря на него — глаза уже сухие, но всё ещё красные, — Я бы хотел почитать твои рассказы, когда-нибудь. Если ты не против, конечно. А ещё, мы бы могли в будущем написать книгу. Или комикс. Уиллер, наконец-то, улыбнулся, и эта улыбка была шире всех сегодняшних. — Да, не против, и да, могли бы. Боже, ты сейчас опять меня до слёз доведёшь, — Майк сильнее сжал предплечья хихикающего Уилла, и только сейчас Байерс заметил, что юноша всё ещё не отпустил его. К слову, как и он сам. Руки Уилла всё ещё сжимали плечи Майка. Но Уиллер опомнился первее. — А, извини, — тихо пробормотал он и ослабил хватку, и, после того как Уилл отпустил его, как будто специально не встречался с ним взглядом, вернулся обратно на стул напротив кровати. Ощущение тепла пропало, уступая место холоду. Уилл задрожал, поэтому потянулся за одеялом, укрываясь, и параллельно забирая альбом и перемещая его на прикроватный столик, рядом с пустой кружкой и остывшими недоеденными блинчиками. — Решил отсесть от меня, чтобы не отравлять своим вонючим запахом? — Байерс ухмыльнулся и стал надеяться, что Уиллер не заметит опечаленные нотки в голосе, и хриплость их скроет. — О Боже, нет... Нет-нет-нет! — Майк драматично обхватил голову и запрокинул её, крича в потолок, но при этом звучал так, будто ещё одна подобная фраза, и он будет громко хохотать, хватаясь за живот. — Доктор, оно опять началось! Вот и всё. Веселье кончилось. Уилл перестал улыбаться и вплотнее укутался в одеяло, пытаясь спрятать своё перепуганное лицо и полностью исчезнуть в пледе. Воспоминания о больнице снова начали просачиваться в его голову — Байерс выпал из реальности, уставившись на свои цветастые носки. Он не слышал, как Майк перепуганным голосом звал его и извинялся, не увидел, как тот вскочил со стула, переворачивая его, и снова сел сбоку, не почувствовал, как матрас прогнулся под новым весом, и как руки Уиллера усиленно трясли его за плечи. Перед глазами снова были обшарпанные стены, ненавистный Байерсу белый халат, железная дверь в кабинет, как будто это не больница, а тюрьма для детей... — Уилл! Уилл, ты не дышишь! Только когда воздух в лёгких кончился, его выбросило обратно в реальность. Он вытащил голову из-под одеяла и сильно закашлял. Уилл жадно глотал воздух и вытирал потёкшие из глаз слёзы, пока Майк водил рукой по спине круговыми движениями и шептал что-то успокаивающее. Когда дыхание Байерса пришло в норму, он повернул голову, встречаясь взглядом с перепуганным Уиллером. Он выглядел точно так же, как и вчера, когда Уилл вырвался из хватки Робин и собирался сбежать. Вчера. Вчера... Уилл же не извинился за вчерашнее, только вяло поблагодарил, когда уходил с мамой под руку. Майк заметил пристальный взгляд на себе и воспринял его как обвиняющий. — Уилл, мне жаль. Я не хотел... испугать тебя "тем" словом. Я не знал! Я больше не буду использовать его в твоём присутствии, кля— — Прости за вчерашнее. И передай мои извинения своим коллегам. — Чт— Эй, не извиняйся за это, — Уиллер опешил от такого заявления и несильно ткнул Байерса пальцем в ребро. Тот выпрямился от неожиданности, но возмущаться не стал, отвернулся от Майка и опустил голову. — Ты не виноват, слышишь? Всё в порядке, и Робин на тебя не злится. Только говорит, что в таком состоянии тебе не стоило выходить из дома. Мы с ней хоть и ссоримся из-за разных точек зрения, но в этот раз соглашусь. Уилл шмыгнул носом и кивнул. Он и сам прекрасно это понимал. Сейчас понимал. А вчера у него была температура, и Байерс едва видел, куда идёт. Так что его мыслительный процесс вчера не работал. — И очень испугал нас, когда началась твоя... Эм... паническая атака..? Уилл задумался: стоит ли рассказать Майку, что с ним происходило вчера и сейчас? Что, если он подумает, что Байерс слабый и отвернётся от него? Тогда их дружбе настанет конец... Уиллер заметил, что парень замолк, и протараторил: — Извини, не думай об этом, всё нормально. Не заморачивай себе голову. Тебе нужно отдохнуть: ты болеешь, а тут такие... неприятные ситуации. Нет. Уилл доверяет Майку. Он имеет право знать. Байерс повернул голову и глянул на друга — тот всё ещё испуганно смотрел на него, но в меньшей мере. Сейчас это больше было похоже на переживание за состояние Уилла. И он не хотел, чтобы Уиллер отводил от него взгляд. Чёрт, да что с ним сделала эта простуда? Такого раньше никогда не было. Уилл мотнул головой и повернулся всем телом в сторону Майка, прочистил горло, что только усилило боль, но он её проигнорировал, и сказал: — У меня был неприятный эпизод в детстве, связанный с больницей, — Майк резко выпрямился, убирая руку со спины, и кивнул. — Я... У меня была ангина, но мама сомневалась и боялась, что могло быть что-то похуже, поэтому повезла меня на осмотр. Мне ещё вначале не понравилось здание: снаружи оно казалось старым и разваливающимся, а внутри было ещё хуже. Как будто капитальный ремонт делали ещё век назад, — Байерс пошутил, надеясь, что Уиллер хихикнет, но тот сидел молча и внимательно его слушал. Уилл поплотнее укутался в одеяло и продолжил: — К нам подошёл... врач — мужчина в белом халате, сказал что маме нельзя с нами, а потом начал тащить меня за собой, пока Я вырывался, а она кричала и звала меня. — Уилл, ты не должен мне рассказывать... — Нет, но Я хочу. Майк больше не перебивал, тихо пробормотал: "хорошо", и снова стал слушать молча. Уилл сделал глубокий вдох, а затем выдох, успокаиваясь. Это не помогло, но пути назад уже нет — он расскажет эту историю до конца. — Мы дошли до, если Я правильно понял, его кабинета — с большой железной дверью, которая так противно заскрипела, когда врач её открыл. После этого, он практически кинул меня на кушетку и приказал открыть рот, чтобы он смог осмотреть. Но Я мотал головой — мне было страшно, больно и неприятно. Дальше Я, если честно, плохо помню, но доктор взял какую-то штуку, чтобы открыть мой рот, осмотрел и выпроводил в коридор, где уже стояла мама. Их разговора Я не слышал, и не хотел, потом мне просто выписали лекарства. Весь путь домой Я продолжал плакать и хвататься за мамино пальто, боясь, что меня снова уведут от неё. — Уилл, ты... очень храбрый. Молодец, что вытерпел всё это. — Да какое "храбрый"? — произнёс он с досадой, грустно улыбаясь, — Я плакал больше, чем страдал от ангины. — Но это правда! — Майк потянулся, чтобы взять Уилла за предплечье, но его рука замерла в нескольких сантиметрах от него, затем вернулась обратно и медленно опустилась на кровать. У Байерса в груди неприятно закололо, но он сделал вид, что не заметил этого, как и попытку Уиллера схватить его. — Не каждый может такое вытерпеть, даже взрослый. Если бы Я был на твоём месте, то Я бы начал плакать ещё в машине. Уилл тихо хихикнул и смахнул пальцем последнюю слезу. — Спасибо, Майк, за то, что выслушал. И за поддержку. — Спасибо, что поделился со мной, Уилл. Обещаю, что никому не расскажу. Это будет нашим секретом. — Хорошо, тогда, Я обещаю сохранить в секрете твоё хобби. Майк хмыкнул и встал с кровати, потягиваясь и разминая затёкшие конечности. — Ладно, Я всё же оставлю тебя, как бы мне этого не хотелось, — сказал Майк, сощурив глаза и хитро улыбнувшись. — Тебе нужен отдых, а мне — отправиться во владения Уиллеров и смыть с себя запах моего заклятого врага — сгоревшего чайника. — Что ж, — Уилл решил поддержать "выступление" друга, — тебе лучше поторопиться. Я уверен, что моя комната пропахла гарью. — Я ничего не чувствую. — Потому что запах — на тебе, вонючка. Майк мотнул головой и закатил глаза, всё ещё широко улыбаясь и смотря на друга, у которого улучшилось настроение. — Ладно. Увидимся завтра, — он махнул рукой, развернулся и зашагал в сторону двери. Но его остановил Уилл: — Где? В магазине? Или ты снова придёшь сюда? Майк повернулся обратно — на его лице была широченная улыбка и хитро прищуренные глаза. — Посмотрим на твоё состояние, — весело протянул Уиллер, окинув взглядом Байерса, осматривая. — Быть может, приглашу в гости. Слабая улыбка на лице Уилла дрогнула, сменяясь слегка открытым ртом от удивления и высоко вскинутыми бровями. Заметив это, Майк, запинаясь почти на каждом слове, поспешил уточнить: — Е-е-если ты хочешь! Да. Я не настаиваю, ну... ты и так знаешь. Я всегда оставляю выбор за тобой. Ну, Я имею в виду... — Да-да, Я понял, — он неловко засмеялся. Уиллер слишком волновался и суетился, когда переживал, что пересёк черту своими шутками или действиями — это очень забавляло Уилла. — Я подумаю, ладно? — Да. Конечно. Супер. Эм-м, опять прощаемся, Я так понимаю. Тогда, до завтра, — и поспешно выходит из комнаты, после того как снова помахал в ответ Байерсу на прощание. Ладно. А теперь, когда Уилл остался наедине... Что с ним сегодня происходило? Что это за постоянные мысли о Майке и неприятное ощущение в груди? Это явно не из-за простуды — такого раньше вообще не было. Он никогда не думал о любом человеке так много во время болезней, так что же с ним происходит? Ещё кое-что — ощущение безопасности рядом с Уиллером, словно он мог оградить Байерса от всех опасностей в мире. Его поддержка, тёплые слова, касания — всё это, как будто Майк говорил: "Я рядом", но без слов или не прямым текстом. Но разве не все друзья так делают? Поддерживают друг друга и проводят много времени вместе. Да, но Уилл, хоть у него и не было друзей, готов поклясться, что это покалывание— Байерс, несколько минут назад упавший на кровать спиной, резко сел и испуганно уставился на дверь, за которой исчез Майк. То чувство в груди, преследовавшее его весь день, возникло только тогда, когда Уиллер пришёл к ним домой. До этого всё было нормально. Уилл начал медленно складывать пазл у себя в голове. Сдавленность в груди, постоянные мысли о человеке, ощущение безопасности и комфорта рядом с ним, огорчение и опустошение, когда он избегает тебя... Байерс широко раскрыл глаза, которые опять начали слезиться, испуганно втянул воздух и тихо вскрикнул, прикрыв рот рукой. Он влюбился в Майкла Уиллера.