Белый плен

Нанами Кэнто. Розалин была немного зажата, но держала дистанцию. Однако скрывать уже не было смысла, поэтому когда мы заходили, я придержал тяжёлую дубовую дверь. В неё тут же врезался Годжо, подталкивая вперёд смеющуюся Лору, и бросил мне вызов своим бесшабашным смехом прямо в лицо. На такого ребёнка нет смысла обижаться. Его нужно лечить. Методично. Розалин зашла следом, и я, пропуская её, слегка коснулся её талии ладонью. Она вздрогнула — не от испуга, а от внезапности. Анализ: реакция быстрая, рефлекторная, с элементом отстранения. Гипотеза подтвердилась: боится щекотки. В её быстром, брошенном на меня взгляде читалось всё: «Ты узнал ещё одну тайну. И тебе это нравится». Я позволил себе небольшую, одностороннюю улыбку. В ответ она смущённо, но беззлобно толкнула меня локтем. Мы сели напротив Годжо и Лоры, которые о чём-то шептались, их головы почти соприкасались. Оливер и Софи выбрали столик у окна, превратившись в мудрых зрителей. Кейтлин и Алекс уединились у стены, их позы говорили о продолжающейся войне. После еды Годжо вовсю разошёлся, смеша всех дурацкими историями. Я же решил провести свой, частный эксперимент. Под предлогом поправления скатерти я провёл пальцами по её ребрам, ладонь скользнула под мягкую ткань свитера. Она отдернулась, как ошпаренная, и медленно повернула ко мне голову. Её глаза сузились. — Ещё раз сделаешь — будешь получать по заднице, пока на ней не останется красных полос, — прошипела она, но в её голосе не было прежней железной уверенности, только вызов. Я провёл ещё раз, уже зная результат. Наблюдение: реакция ярче, смешана с возбуждением. — Жди, — сказала она уже тише, но с такой обречённой уверенностью, что у меня на мгновение замерло дыхание. Возможно, и правда достанется. Но боюсь, ночью, когда за окном завоет ветер, она вновь будет бояться. И это знание, этот её маленький, смешной страх — он теперь мой. И я не уверен, что хочу его терять.