Белый плен

Розалин. Его язык не исследует — он завоевывает. Быстро, плоско, с сильным нажимом, снизу вверх, снова и снова, словно стирая всё на своём пути. Звук — громкий, влажный, неприличный в откровенности. Его руки держат мои бёдра так крепко, что завтра останутся синяки. Но сейчас я чувствую только жар, волнами идущий оттуда, где он работает. Он меняет тактику: язык становится жёстким, узким, фокусируется на точке, которая заставляет меня выгибаться. Он не даёт ускользнуть — одна его рука ложится на живот, прижимает меня, другая продолжает держать мою ногу разведённой. Дыхание у него тяжёлое, носом, он почти не поднимает головы. Только глаза — поднимаются, чтобы смотреть. Как искажается моё лицо. Как губы прикушены. Как пальцы впиваются в простыни. Он ускоряется. Язык, давление, ритм — всё становится быстрее, жёстче, требовательнее. Он добавляет пальцы — не один, а сразу два, входит глубоко, без постепенности, и начинает двигать ими в такт своему языку. Это не ласка. Это взятие. Полное, без компромиссов. Я не могу больше молчать. Крик вырывается, сдавленный, хриплый. Он отвечает низким стоном, ускоряется ещё сильнее. Его палец находит внутри ту точку, что заставляет моё тело затрепетать, как натянутую струну. Когда я кончаю, это не волна — это разрыв. Тело бьётся под ним, а он не отпускает, пока не выжмет всё до последней судороги. Только тогда отстраняется, вытирая рот тыльной стороной ладони, всё ещё тяжело дыша. Его взгляд тяжёлый, насыщенный, полный того же животного напряжения, что только что выпустил наружу. — Спасибо. Его благодарность звучала так уверенно, словно этого он и добивался. Я посмотрела на него и двумя пальцами раздвинула киску. — Ты заслужил награду. В его глазах что-то сверкнуло. — Трахни меня, Нанами. В одно мгновение он превратился из послушного, неловкого мальчика в мужчину, которого я вижу на работе. Властного, сильного. И всего моего. Он вошёл в меня медленно, но двигаться начал сразу, словно изголодавшийся зверь. Он вдавливал меня в матрас, держа за талию и смотря прямо в душу. Я чувствовала, как начинаю задыхаться, и он замедлился, но сила толчков не изменилась. Мои стоны заполняли комнату вместе с его дыханием. Вены на его руках взбухли — от этого я возбуждалась ещё сильнее и чувствовала приближение экстаза. Он наклонился ко мне и жадно вцепился в мои губы, словно я был его воздух. — Я хочу видеть тебя, — произнёс он, намекая. — Хорошо, — прошептала я, и он снял с меня шёлковое ночное платье. — Ты такая красивая. Я старалась не подавать виду, что мне это льстит. Протянула руки к Нанами, и он вновь поцеловал меня. Но этот поцелуй не был грубым или страстным. Он был нежным. В разительном контрасте с тем, как он меня трахал. Его толчки с каждым движением словно заставляли кончать, хотя я ещё не дошла до пика. — Почти… — произнесла я. — Я тоже… Меня накрыло волной удовольствия, и его — тоже. Я сжалась, и он зашипел, кончая в меня и заполняя своей горячей спермой.