Белый плен

Розалин. Сегодня весь день Нанами меня игнорировал, а когда я зашла к нему в кабинет, он общался с коллегой Айрис. Я даже юбку надела покороче, но ему хоть бы что. Зайдя к нему в кабинет, она всё ещё была там. Я поднесла документы, поправила ему галстук при ней и назвала по имени. Он принимает мою игру… но по-своему. Спокойно позволяет поправить галстук, затем деловито поправляет мой отворот пиджака в ответ. — Спасибо. Но сейчас, пожалуйста, не отвлекай. У нас с Айрис дедлайн через час. Мы можем обсудить твоё предложение в 18:05, у меня есть ровно двадцать минут до следующего совещания. Эти холодные слова оскорбили меня, но я не поддалась, а лишь улыбнулась и ушла. Когда я оказалась дома, я ждала, когда он придёт, и открыла бутылку вина. Он опоздал, но с его лица не сходила улыбка. Я впустила его, и он сел за кухонный островок рядом со мной, а я налила ему вина. — Кейс потребовал дополнительного моделирования. Прости, — произнёс он и хотел притянуть к себе, но я убрала его руку. — Смоделировали? — голос ровный, без эмоций. — Да. Риски снижены до приемлемых 12%. — Поздравляю. — я сделала глоток. — А мои риски ты просчитал? Он смотрит на меня, снимая очки, чтобы протереть — классический жест анализа паузы. — Твои риски? В каком проекте? — В проекте «Мои отношения с тобой». — я ставлю бокал. Звук отчётливый, как выстрел. — Введение новой переменной под кодовым названием «Айрис» повысило твою рабочую эффективность на 15%, как ты сказал. Но параллельно повысило мою эмоциональную нагрузку на 40%. Вероятность конфликта в наших внерабочих интересах возросла до 65%. Ты это учитывал в своей модели? — Ты говоришь о субъективных ощущениях. Они не являются статистически значимыми данными. Моё взаимодействие с Айрис строго профессионально и не влияет на наши договорённости, — ответил он с напряжением. — Ошибаешься. — я встаю и подхожу. Мои каблуки отчётливо стучат по полу, нарушая тишину. — Оно влияет на самый главный ресурс — внимание. Ты выделяешь ей качественно иное внимание. Интеллектуальное, неомрачённое… нашей игрой. Ты смотришь на неё как на безупречный инструмент. А на меня — как на проблему, которую нужно решить, или партнёра, которого нужно переиграть. — я останавливаюсь в шаге от него. — Я не хочу быть твоей проблемой, Кэнто. И не хочу, чтобы моё место партнёра занял идеальный, бездушный алгоритм в юбке.