Белый плен

Лора. Сатору — ненормальный, раз решил войти туда. Но почему, как только прошла первая боль, стало так чертовски приятно? Его плавные, но властные движения, его горячее дыхание у меня за спиной… Чосо тоже начал двигаться. Я чувствовала, как они полностью завладели моим телом, и я была только "за". Дрожь и дикое предвкушение охватили меня. — Ускоряйтесь… — выдохнула я, и они словно сорвались с цепи. Их движения стали глубже, быстрее, неистовее. Толчки стали точными и безжалостно напористыми. Дыхание сорвалось. Взгляд Чосо стал прямым, холодным, но щёки пылали румянцем. Он смотрел на меня как тогда, в офисе. Та же жадность. То же желание обладать. Его губы были приоткрыты, словно шептали приглашение. И я потянулась, и мы слились в жадном, солёном поцелуе. Сатору ускорился, его толчки стали сильнее, яростнее. Два члена во мне пульсировали в разном ритме, обжигая изнутри. Я кончаю. — Я кончаю… ах… Едва я выдохнула, они простонали в ответ, и меня залило волной горячей спермы. Но их члены всё ещё были твёрдыми. Они с лёгкостью подняли меня и продолжили долбить, словно я была не человеком, а неистощимой игрушкой для их утехи. — Я только что… ах… — попыталась пожаловаться, но они не слышали. Из-за позы они входили полностью, доставая до самых сокровенных, чувствительных мест. Я просто сдалась под их объединённым натиском. Моё тело принадлежало им. Безоговорочно. — Ещё… Сатору… Чосо… трахайте сильнее… — требовала я, прижимаясь спиной к груди Сатору. Он укусил меня за плечо — не больно, а метя. Я чувствовала вторую волну и сжималась, они кончали следом. Они поставили меня на ноги, и Сатору нагнул к Чосо, чей член уже снова стоял. Он вошёл в меня сзади, а Чосо вошёл в мой рот, заходя по самые яйца. Они продолжали движение, не останавливаясь. Их движения были синхронными, выточенными, будто они понимали друг друга без слов. От нового, незнакомого двойного проникновения я снова испытывала оргазм — другой, более острый, почти болезненный. Они всё ещё долбились, Чосо кончил первым, а следом — Сатору. Чосо сел на край кровати, а Сатору повернул меня к себе, поднял на руки и снова вошёл — в киску, на этот раз. В его ледяных голубых глазах не было сострадания. Только похоть. Чистая, неразбавленная. Это заводило. Словно его ревность наконец прорвалась наружу. — Тебе понравилось, котёнок? — прошептал он мне прямо в ухо, и мурашки побежали вновь. — Хочу ещё, — призналась я, сама не понимая, откуда во мне этот источник. — Чосо… войди в меня…