Белый плен

Лора. Опять я зажата этими двумя. Мое сердце вновь трепещет, но жаль, что Чосо так скоро уезжает. Его рука вдруг коснулась моей талии, а Сатору просто наблюдал словно позволяя меня касаться. Чосо спустил руку к моей заднице и сжал ее. Мои руки коснулись груди каждого, и я слышала их быстрый ритм. Чосо. Её плоть подалась под моей ладонью, упругая и живая сквозь тонкую ткань юбки. Я сжимал сильнее, не в силах остановиться, зная, что это — последний раз. Последний шанс оставить на ней хоть какой-то след, кроме воспоминаний о деловых ужинах. Мои пальцы скользнули ниже, к подолу, задирая его. Воздух в лифте стал густым от её духов, его дорогого парфюма и моего собственного, дикого желания. Она не сопротивлялась. Её ладони лежали на наших грудях, и я чувствовал, как под её правой рукой бешено колотится моё сердце. Сумасшедший, предательский ритм. Я встретился взглядом с Годжо. В его синих глазах не было ни ярости, ни разрешения. Был холодный, аналитический интерес. Он изучал нас. Изучал её реакцию на моё прикосновение. Как коллекционер, наблюдающий за взаимодействием двух редких экспонатов. Эта мысль обожгла сильнее, чем её близость. Я был для него не соперником, а частью её… обучения. Её испытания. От этой мысли во мне вскипела ярость. Не на него. На себя. За то, что позволил себе эту слабость. За то, что ввязался в игру, где правила пишет он. Моя рука замерла. — Думаю, нам стоит пойти в переговорную, — произнёс Годжо. — Лора, сделайте нам чай. Он посмотрел на неё с улыбкой, и все начали выходить, и мы отстранились. Когда мы пошли в сторону переговорной, она отошла, и мы остались наедине с Годжо. Сегодня у меня есть только один шанс. Я хочу забрать её в Японию, если она согласится. Я не хочу её делить ни с кем. Но она любит его… Я хочу, чтобы это прекратилось. Она зашла и расставила чашки с чаем, в этот раз она не переживала, а была в раздумьях. — Ну тогда начнём, — произнёс Годжо и достал документы из своей сумки. — Я пойду, — произнесла Лора. — Стой, — остановил он. Она замерла у двери и повернулась, смотря на нас. — Садись с нами, — приказал он, и она послушно села напротив меня. Годжо объяснял всё о документах, хотя я и так всё знал. Всё, о чём я думал, — это она. Я подписал документы, и он вышел, оставив нас наедине. — Лора, — произнёс я, вытаскивая её из мыслей. — М? — Поехали со мной в Японию, — сказал я, и внутри всё сжалось от страха, что откажет. Но я знал, что она именно это и сделает. — С чего ты решил, что я соглашусь? — спросила она удивлённо. — Я знаю, что ты любишь его, — произнёс я и остановился. — Но… любит ли он тебя? — Любит, — ответила она без раздумий. — Тогда почему он делит тебя с другими? — спросил я, и она расширила глаза от удивления. — Я бы никогда не дал кому-либо прикоснуться к тебе! — выдохнул я, и в этот момент зашёл Годжо. Она не ответила, но на её лице было смятение. Когда мы закончили, я попрощался и, постояв в лифте, написал ей.