Белый плен

Годжо Сатору. Её слова всё ещё гудели в голове, как навязчивое проклятие. Я остался один в холодной, оглушительно тихой переговорной. «Игрушка... Она считает себя игрушкой? Почему? Чосо? Или это Сукуна влез?» Мозг, привыкший раскладывать проблемы по полочкам, давал сбой. Вместо чётких решений — сплошные вопросы. Я вышел и направился в кабинет, упал в кресло. Тишина давила. Взял телефон, набрал номер. Звонок взяли почти мгновенно. — Да? — голос Чосо был спокоен, как всегда. — Что ты ей сказал? — выдавил я, сдерживая рычащую в груди ярость. — Правду, — ответил он без колебаний. — Повторяю, — голос стал ниже, острее. — Что именно ты сказал? — Что если бы она была со мной, я бы никому не позволил прикоснуться к ней, — его тон стал твёрдым, без намёка на игру. — Мне с самого начала было странно. Ты смотришь, как её трогают, и не реагируешь. Ты её не любишь, Годжо. Ты просто хочешь обладать. — Не неси чушь! — сорвалось с губ, прежде чем я успел нажать на тормоза. — Хм, а что? — в его голосе прозвучала лёгкая, язвительная усмешка. — Она тебя бросила? Я молчал. Словно удар в солнечное сплетение. Воздух не шёл в лёгкие. — Правильное решение, — констатировал он и разъединился. Тихий гудок в трубке звучал громче любого взрыва. Гнев, горячий и слепой, начал подниматься по позвоночнику, требуя выхода — сломать стол, стену, всё. Но его прервал стук в дверь. Сердце ёкнуло с нелепой, жалкой надеждой. Лора. — Войдите. Дверь открылась. На пороге — не она. — Здравствуйте, сэр Годжо, — улыбнулась девушка. Дженнифер. — Здравствуй, — буркнул я, отводя взгляд. Голос прозвучал холоднее, чем планировалось. — Надумала вернуться? — Простите за задержку... — её тон стал слаще, кокетливее. — Ты что-то хотела? — перебил я, откидываясь на спинку кресла. — По поводу проекта, — она подошла к столу и встала слишком близко, открывая папку. Движения были нарочитыми, а декольте — навязчивым аргументом в споре, которого не было. — Хотела предложить правки. Текущий вариант, по-моему, не вполне соответствует общей концепции. Я едва взглянул на документы. Всё расплывалось перед глазами. — Всё уже согласовано с клиентом. Но если настаиваешь — делай свою версию. Отправлю им на усмотрение, — я повернулся к мерцающему экрану компьютера, давая понять, что её спектакль окончен. — Хорошо, — она ответила слишком уверенно и вышла, оставив за собой шлейф тяжёлых духов. Я уставился в монитор. Цифры и строки плясали, не складываясь в смысл. Весь день прошёл в тщетных попытках сфокусироваться. А когда наступил вечер и офис опустел, я вышел в коридор — машинально, по старой привычке, — в надежде увидеть её у лифта. Но коридор был пуст. Она уже ушла.