Белый плен

Сугуру Гето. Я не спал уже вторые сутки. Компьютер гудел, на экране — схемы, маршруты, лица, адреса. Всё, что связано с Сукуной. Всё, что можно отследить, купить, сломать. Мои пальцы печатали автоматически, но в голове был только один кадр: Лизи, бледная, в больничном халате, с глазами, в которых не было ни страха, ни слёз — только пустота после бури. Она спала в соседней комнате. Я поставил датчики на окна, камеры в коридоре, сменил коды на сигнализацию. Мало. Всё равно мало. Дверь скрипнула. Я не обернулся. Знаю её шаги. — Гето, — её голос тихий, но без дрожи. — Уже три. — Сейчас, — пробормотал я, прокручивая отчёт о последней перемещённой машине Сукуны. Она подошла сзади. Я ждал, что она положит руки на плечи, обнимет, скажет «хватит». Вместо этого она резко дёрнула вилку из розетки. Экран погас. В комнате остался только тусклый свет настольной лампы и густая, режущая тишина. Я медленно повернулся. Она стояла, держа в руке чёрный шнур, смотрела на меня не с упрёком, а с… усталостью. Той самой, что бывает, когда слова кончились. — Хватит, — сказала она. И это не была просьба. — Лизи, я должен… — Должен что? Создать такую крепость, чтобы даже воздух не проходил? Она бросила шнур на стол. — Ты боишься потерять меня? Вопрос прозвучал прямо, без обиняков. Я не ответил. Ответ и так висел между нами, тяжёлый, как свинец. — Тогда посмотри на меня, — она сделала шаг вперёд, в луну света от лампы. — Не на камеры. Не на планы. На меня. Я — живая. Я — здесь. И если ты сейчас не остановишься — ты потеряешь меня не из-за Сукуны, а из-за самого себя. Её слова ударили тише, чем выстрелы в том подвале, но больнее. Потому что она была права. Я строил тюрьму из безопасности. Для неё. Для себя. Я откинулся на спинку к стулу, провёл рукой по лицу. Глаза горели, в висках стучало. — Хорошо, — сказал я наконец, и голос прозвучал чужо. — Что дальше? Она выдохнула — впервые за этот разговор в её плечах дрогнуло напряжение. — Дальше — спать. Оба. А завтра… Она сделала паузу, и в её глазах мелькнула та самая, знакомая искорка. Не весёлая. Решительная. — Завтра купишь мне те самые серёжки, про которые я тебе сто лет говорила. И научишь стрелять. Не как в тире. По-настоящему. Я смотрел на неё. На эту женщину, которая не просила защиты, а предлагала партнёрство. Которая вместо того, чтобы прятаться за моей спиной, встала рядом и потребовала оружие. — Серьёзно? — спросил я, и в углу моих губ дрогнуло что-то похожее на улыбку. — Абсолютно. — Она протянула руку. — А сейчас — идём. Компьютер подождёт. Твоя паранойя — тоже. Я взял её руку. Она была тёплой, живой, настоящей. И в этом касании было больше безопасности, чем во всех моих схемах, вместе взятых. — Лизи. — М? — Ты… никогда не перестанешь меня удивлять. — Правильно. Так и держи. Она потянула меня за собой в спальню. И я пошёл. Не потому, что перестал бояться. А потому, что понял: единственный способ её защитить — перестать делать это в одиночку.

***

Наутро, пока она спала, я вышел из дома и направился в ювелирный магазин за теми самыми чёртовыми серёжками. Когда она проснулась, подбежала и обняла меня сзади. — Спасибо, — прозвучал её звонкий голос, и она прижалась крепче. — Для тебя мне ничего не жалко, — ответил я, поворачиваясь к ней. Она поцеловала меня, и я ответил. В этот момент я понял: нет ничего ценнее моей Лизи. Может, я и не успел вытащить её тогда, но я ещё могу уничтожить Сукуну. — Садись завтракать, — сказал я, поглаживая её по щеке. — Хорошо, — улыбнулась она, но не отпускала. — Будешь есть в обнимку? — поддразнил я. — А можно? — спросила она. — Конечно, но будет неудобно. — М-м… не хочу отпускать тебя, — надулась она. Я обнял её крепче, зарылся лицом в её шею. — Я тоже, — прошептал ей на ухо. Она поцеловала меня в шею, и тело покрылось мурашками. — Надо есть, — сказал я. Она не слушала, продолжала покрывать мою шею поцелуями, а потом провела языком по кадыку. — М-м… Лизи… поешь, — простонал я. Она усмехнулась и опустилась на колени, стягивая мои спортивные штаны и освобождая член, который не был готов к такому. — Спасибо за еду, — произнесла она по-японски, что меня удивило. Лизи начала лизать мой член, пососать головку. Я возбудился почти сразу, а она уже взяла его глубже, почти до самого горла. — Х-а… Лизи… — стонал я её имя, а она лишь посмотрела на меня своими жёлтыми глазами и ускорилась. Её движения были ритмичными и глубокими, и как только я почувствовал, что вот-вот кончу, она взяла ещё глубже, а я двинул бёдрами навстречу. Я кончил ей в горло, и она всё проглотила. — Было вкусно, — сказала она, поднимаясь. — Глупышка, мой завтрак вкуснее спермы, — смущённо ответил я, а она лишь улыбнулась. После завтрака мы направились в тир — как я и обещал, учил её стрельбе. Она была счастлива, и когда у неё получалось, прыгала мне в объятия. Потом мы заехали в книжный магазин, где она выбирала книги для работы и для души, а после я повёз её к Лондонскому глазу. — Знаешь, за всё время жизни в Лондоне меня ещё ни разу сюда не приводил парень, — сказала она, глядя на огромную конструкцию. — Я рад быть твоим первым, — ответил я, согревая её руки в своём кармане. Мы сели в кабинку и начали подниматься. Лучи заката заливали пространство, подчёркивая невероятно красивые черты лица Элизабет и её опасные для моего сердца жёлтые глаза. Она смотрела на город и восхищалась красотой, но для меня самой красивой была только она. — Смотри, там должно быть здание суда, где я работаю, — восхищённо сказала она и повернулась ко мне. Я стоял на одном колене, протянув руки с коробочкой, внутри которой лежало кольцо с жёлтым бриллиантом — цвета её глаз, но никогда не способным превзойти их сияние. — Лизи, — взволнованно произнёс я её имя. — Ты выйдешь за меня? Она сначала молчала, не выдавая эмоций, а потом зарыдала. — Что? Что-то не так? — испуганно спросил я. — Нет… — Ты не хочешь? — сердце забилось сильнее. — Нет… то есть да! Просто… — голос снова дрогнул. — Что? — я сел рядом с ней. — Я думала, ты никогда не попросишь, — выдохнула она, и я, улыбаясь, обнял её. — Я хотел сделать это ещё в тот день, когда вас украли, но ты отказалась, сказав, что обещала Лоре. Она зарыдала ещё сильнее. — Надо было идти с тобой… — Ну всё, всё, теперь всё хорошо, — успокаивал я её, гладя по голове и обнимая. Она надела кольцо и не отпускала меня, пока мы не спустились. Вскоре мы вернулись домой.