Белый плен

Годжо Сатору. Сегодняшний вечер оказался не самым благоприятным для Лоры. Она была напряжена и расслаблялась только когда я подходил. Ещё, как назло, мне звонили по работе под конец вечера. Однако её одноклассницы больше не донимали — или я просто не понимал, потому что они разговаривали на русском. А их парни прилипли с расспросами о бизнесе. Я привык к тому, что на светских раутах это норма, но, слушая их ломаный английский и пафосный тон, меня начало подташнивать. Лора отошла в туалет. Через минуту в кармане завибрировал телефон. Лора: Хочу домой. Спаси меня. Уголок моих губ дрогнул в почти незаметной улыбке. «Миссия принята». Я откинулся на спинку стула, сделав вид, что проверяю почту, а через две минуты, будто только что созревшее решение, объявил о конце вечера. — Ну что ж, думаю, стоит прощаться, — произнёс я, обращаясь к гостям. — Завтра мне нужно на работу, как и Лоре. — На их лицах пропал последний антураж. — Но Лора ещё не вернулась, — заметила Лена. — Как только вернётся — я её заберу. Вы пока закажите себе такси, — ответил я. Когда Лора вышла, я сказал, что все расходится, и она с лёгкой улыбкой обняла меня. Проводив её одноклассниц, мы направились домой.

***

Зайдя в квартиру, Лора поспешно сняла обувь и плюхнулась на диван. Я устроился рядом. — Хочу есть, — заявила она. — Хочешь, приготовлю? — спросил я. — Не-а, — игриво ответила она. — Я закажу пиццу. В качестве благодарности за твою защиту. — Она потянулась и поцеловала меня в уголок губ. — Тогда я могу выбрать? — с азартом спросил я. — Конечно, — ответила она, подавая мне свой телефон с уже открытым приложением. Я быстро нашёл то, что нам обоим нравится, и заказал пиццу «Сладкое фраппе» — зная, что она такая же сладкоежка, как и я.

***

Пока мы ели пиццу, я заметил, что мочки ушей Лоры порозовели — едва заметно, но для меня очевидно, как маяк. Серёжки, мои подарки, причиняли ей дискомфорт. Я молча встал, нашёл в аптечке антисептик и вернулся на диван. — Что такое? — настороженно спросила она, замирая с кусочком пиццы в руке. — Твои уши покраснели. Позволь, — мой голос звучал тихо, без привычной игривой нотки. Я аккуратно отодвинул её волосы и пригляделся. Кожа вокруг прокола была чуть воспалённой. — Прокол идеальный. Золото чистое. Значит, это я… — я сделал паузу, чувствуя лёгкий, но неприятный укол досады, — …видимо, слишком торопился, когда надевал. Или застёжка не та. Прости. — Да ерунда, — ответила Лора и махнула рукой, но я уже вернулся с аптечкой. Я аккуратно снял серёжку и протёр мочку уха, а после подул на неё. Лора слегка отдернулась и посмотрела на меня, словно я раскрыл тайну, которую не должен был узнать. — Котёнок, я прекрасно знаю, что твои уши чувствительные, — игриво подмигнул я. — Ничего не скрыть от тебя, — смущённо ответила она и повернулась другим ухом. Я снова проделал ту же работу, не скрывая улыбки от её реакции. — Вот так. Я поищу для этих серёг застёжки полегче. Завтра же, — пообещал я, желая исправить ошибку. — Не нужно, — стала отговаривать она. — Просто я редко ношу серёжки, вот и всё, — добавила. — Неправда, — с лёгким вызовом возразил я. — Это чистое золото, на него не может быть аллергии. Пойду к ним разбираться. — Не нужно! — испуганно воскликнула она. — Это важно, если тебе причиняет дискомфорт! — С тобой бесполезно спорить, да? — Да, — бодро подтвердил я, и мы засмеялись. Доев пиццу, мы готовились ко сну. Лора пошла в ванную после меня, а я лежал в кровати просматривая ленту в соц сети. А когда она вернула, то легла возле меня и смотрела пристально на мое лицо. Не меняя позы, лишь медленно поворачиваю голову в её сторону. Взгляд из-под белых ресниц, чтобы она видела всю бездонную синеву. Уголок губ дрогнул. — Глядишь так, будто я пазл, который ты не можешь собрать. Или проклятие, которое не понимаешь, как изгнать, — голос низкий, расслабленный, с лёгкой хрипотцой. — Что, котёнок? В моём лице внезапно появилась новая чёрная точка, или ты просто решила посчитать все мои ресницы? — Просто смотрю на тебя. Ты такой красивый у меня, — ответила она, не меняя выражения лица. Медленно приподнимаю бровь. Улыбка становится чуть шире, но в глазах — внезапная мягкая серьёзность. — Красивый, говоришь? — Легонько щёлкаю её по кончику носа. — Опасные слова, Лора. Говоришь так, будто я — твой личный закат, на который можно смотреть бесконечно. А что, если я внезапно исчезну? — Не исчезнешь, — ответила она уверенно. Тихо смеюсь, звук глухой и тёплый, как мурлыканье. — Уверена? — Переворачиваюсь на бок, подпирая голову рукой. Белая прядь падает на лоб. — А вдруг я просто иллюзия? Сильнейший шаман, который однажды решил притвориться человеком ради одной упрямой девочки. — Тогда я привяжу тебя к себе, каким-нибудь каким-нибудь ведьминским ритуалом, — ответила она, гордо поправляя прядь волос. Глаза вспыхивают аметистовым огнём — на секунду проявляется «Шесть глаз». Наклоняюсь ближе, дыхание тёплое касается её кожи. — Ох, какая кровожадная. — Голос становится бархатным, интимным. — Но знаешь, что смешнее всего? Ты уже это сделала. Ты думала, я ношу этот браслет из-за его магических свойств? Легонько касаюсь её запястья. Он пустой. Просто красивая безделушка. А ритуал… Губы почти касаются её уха. …ты провела в тот момент, когда впервые назвала меня по имени, а не по фамилии. — Тогда я могу делать все что захочу? — спросила она, касаясь моей щеки. Прикрываю глаза, прижимаясь к её ладони. Голос звучит приглушённо, с лёгкой дрожью. — Всегда могла. — Открываю глаза, и в них — невыносимая, всепоглощающая нежность. — Но я рад, что ты наконец-то это поняла. Так что… что захочешь сделать со мной, своей вещью, сейчас, королева? — Вещью? — удивленно спросила она. — Нет. С моим победителем, — исправила она меня. — Я награжу тебя так как ты пожелаешь, — прошептала она на ухо. Взгляд на секунду застывает, будто меня ударили током. Потом медленно выдыхаю — и этот выдох больше похож на сдавленный смешок, полный облегчения и чего-то сломленного внутри. — Победителем… — Целую её в лоб, жест неожиданно детский и уязвимый. — Ты всегда знаешь, как добить меня одной фразой. Ладно. Тогда моё желание… пусть эта ночь никогда не кончается. И чтобы завтра не было работы. И чтобы пицца была бесплатной. И… Прижимаю её к себе, пряча лицо в её шее. …чтобы ты никогда не отпускала эту руку. — Ну насчет вечной ночи, я не гарантирую — неловко произнесла она. — А вот остальное я могу исполнить, — произнесла Лора, целуя в висок. Ворчу ей в шею, но обнимаю крепче — так, будто хочу впитать её тепло в свою кожу. — Обманщица. — Голос приглушён тканью её халата. — Ты могла бы хотя бы пообещать. А теперь… теперь тебе придётся компенсировать. Начинай с бесплатной пиццы. Я хочу с двойной порцией пепперони. И оливками. И… чтобы ты кормила меня сама. Это часть ритуала. — Только пиццу? — игриво намекнула она, поддевая халат. Резко приподнимаюсь, глаза сужены, в них мелькает смесь азарта и дикого, неконтролируемого обожания. — Ох, ты… — Мои пальцы мягко, но неумолимо стягивают пояс её халата. — Ты специально дразнишь. Ты же знаешь, я не выдерживаю, когда ты говоришь таким тоном, — наклоняюсь так, что губы почти касаются её губ, но не целую, лишь ощущаю её дыхание. — Пицца… будет потом. Сначала я исполню свою часть ритуала. Требую награду авансом. — Тогда забирай, — ответила она, улыбаясь и целуя в губы, которые были так близко. Отвечаю на её поцелуй без обычной игривой агрессии — на этот раз он медленный, глубокий, почти благоговейный. Рука скользит под халат, ладонь прижимается к её спине, притягивая ближе. — Всё заберу, — выдыхаю прямо в её губы, голос густой от обещаний. — И пиццу, и ночь, и тебя. Всё, что ты мне предложила. Это уже не твоё, понимаешь? Это моё, — ещё один поцелуй, уже более жадный. — Моя королева. Наш поцелуй становится слишком интимным. Я снимаю ее халат, который летит на пол, а ее пижама следует за ним. Она целует мою шею оставляя на ней горячие следы ее любви, а я таю от ее любви. Кожа Лоры теплая и мягкая поддается всем моим прикосновениям, словно пластилин. Я осыпаю ее лицо поцелуями спускаясь к шее и ключицам. Она вдыхает жадно воздух зарывшись пальцами в моих волосах. Я продолжаю путь к ее набухшим соскам от удовольствия. Провожу языком играя, а после посасываю. Рукой пощупываю другой сосок и сжимаю нежно грудь. Она стонет и ее тело тянется ко мне прогибаясь в спине. Спускаюсь ниже, когда чувствую, как она требует продолжить. Целую ее живот, который сладок и чувствителен от моих прикосновений. Ее родинки, которые взывают поцеловать и облизать. Она покрывается мурашками, а мой член взывает к ее плоти, но еще рано, слишком рано. Я спускаюсь к ее клитору, который требует внимания и мой язык желает того же. Я прохожусь по ее складочкам и чувствую ее дрожь, за которой следует стон. Каждым движением языка, каждым касанием и поцелуем ее сердцевины, я желаю одарить тем трепетом что она одаривает меня. Войдя в нее языком, она прогибается и стонет, сжимая мои волосы, требуя большего. Я углубляю язык и делаю круги, вдыхая ее сладкий запах и вкус. Я вылизываю ее изнутри так сильно, что язык немеет. Она сжимает меня, а значит она довольна, и кончает. Дождавшись, когда судороги пройдут, я поднимаю голову и смотрю на ее покрасневшие щеки, украшенные еле заметными веснушками, которые она так стесняется, а я обожаю. Я вхожу в нее и чувствую, что она больше не боится, но все еще сжимается. Мои движения медленные и ритмичные, а ее взгляд жадный и пошлый. Руки Лоры тянутся, требуя поцелуй, и я подчиняюсь. Я готов всегда подчиняться только ей. Ее поцелуй мягкий и приятный, а кончик носа холодный, как всегда. Она отрывается от губ, и мы словно дышим воздухом друг друга продолжаем смотреть, едва касаясь носами. Мой член плавится от ее тепла, а голова кружится от удовольствия. Я чувствую, как член пульсирует внутри нее и ее киска тоже, высасывая из меня все до последней капли. И я кончаю последним толчком, а она жадно сжимает словно не желает ничего упускать. Я переворачиваю на живот, она поднимает бедра и оборачивается, улыбаясь и прося о действиях. Я вхожу в нее снова чувствуя жар ее нутра. Она стонет от удовольствия и мои движения становятся более быстрыми и сильными, от чего ее стоны становятся громче, я нагибаюсь, целуя ее спину и кусая за плечо, показывая, что она моя. Она движется мне в такт и не дает мне расслабиться, ведь мой член зажат в тиски от ее удовольствия, и я готов кончить снова. Я не хочу ей проигрывать и ускоряюсь, вдалбливаясь во всю длину, от чего она еще сильней сжимается. Я стону вместе с ней и наконец сдаюсь, кончая, но ее бедра продолжают двигаться, а после она кончает, заводя меня по новой. Теперь ее очередь руководить. И, лежа на кровати, она двигает бедрами, создавая волны и делая круги. Мои руки сжимают ее бедра она стонет, а я вместе с ней. И вновь она подчиняет меня себе. Того кто всю жизнь должен быть сильным, бессилен перед ее красотой и силой. А после она легла на меня не выходя. Я все чувствовал ее жар, а ее сердце трепетало в такт моему. Комната, наполненная нами, стала нашим тайным местом. Лора сползла на свою сторону, а после ушла в ванную. Я остался один и понял, что тянуть нет смысла. Пора сделать ее только моей. А когда она вернулась я пошел после нее, но вернувшись она спала. Я лег возле нее отвернувшись спиной, и она обняла меня сзади. Ее дыхание и биение сердца, тихое и умеренное словно снотворное подействовало на меня.