Не отпускать

      Это ощутилось как нырок в воду. Резкий. Глубокий. Но вода была теплой, заключающей в свои нежные объятия. Не душила, не топила, а наоборот выбрасывала наверх, к глотку чистого воздуха. И даже миллионы прошлых жизней и воспоминания о них не вызвали головной боли. Мидей открыл свои глаза, и зрачки тут же сузились от ударившего в них света.              Повсюду были цветы. Море цветов. Будто из-под слоя той же воды слышался смех людей. Облегченный. Даже не нужно было быть гением, чтобы понять — все радовались окончанию бесконечной трагедии Амфореуса. Мидей смог приметить всех своих товарищей. Заметил воссоединившихся кремносцев. Сердце горько сдавило. Он искал средь всех присутствующих до боли знакомую макушку. Голубые глаза, наполненные скрываемой болью и надеждой. Вслушивался в сотни голосов, чтобы выделить один единственный. Но его не было.              Сердце застучало чаще. Не могло же случиться так, что Фаенон пропал? Растворился в своей жертве спасти Амфореус. Иссяк от навалившегося на него груза. Глаза бегали от человека к человеку, пока тело не вздрогнуло само по себе. От неожиданности. Что было несвойственно для закаленного в боях воина. Мидей резко обернулся, в затылке почувствовалась тупая боль от осознания. Рядом с ним стояла его мать. Гордая и уверенная в себе царица Горго. Со взглядом не острым, не прибивающим к земле, а нежным. Любящим.              — Мам, — голос подвел и сломался. Но Мидею больше ничего не дали сказать. Горго прижала ладонь к его губам и мягко улыбнулась.              — Я знаю, Мидей. Твоя голова сейчас занята не семейным воссоединением. Успокой свой дух, — говорила она уверенно. Ее обычно громогласный голос теперь казался тихим. — Мы подождем тебя, сын. Ты ведь ищешь своего Спасителя? — Мидей коротко кивнул в ответ. Улыбка царицы стала чуть шире. Она огладила щеку Мидея, провела большим пальцем по рисунку на коже. — Он сломлен. Я видела, как он пытался скрыться ото всех. Если постараешься, сможешь его найти.              — Он здесь, — выдохнул с облегчением Мидей, и только потом опомнился. — Я…              — Беги. Мы никуда не денемся, — сказала Горго в понимании. — Спаситель ушел в ту сторону.              Она указала на непримечательную дорожку, спрятавшуюся средь зарослей кустарников. Мидей бросил на нее один лишь взгляд. Осторожно убрал ее руку со своего лица и поцеловал тыльную сторону ладони, давая безмолвное обещание о своем скором возвращении.              И он не пошел — побежал по этой дорожке, пробираясь сквозь частые тонкие ветви. Они царапали кожу, иной раз выпускали шипы. Но дорожка петляла. Шла мимо колонн, раскинувшихся прудиков и статуй муз. Мидей краем глаза замечал красоту окружения, но не хотел зацикливаться на ней. У него была задача отыскать Фаенона. Своими глазами убедиться, что с ним все в порядке.              С каждым шагом сердце стучало все чаще. Дорогу можно было найти по поломанным стеблям цветов. Влажным отпечаткам от обуви на серой плитке. Ветер доносил ароматы зреющего винограда и яблок. Ненавязчиво обдувал кожу.              Мидей не знал, насколько далеко он забрел. Света становилось все меньше. Окружение будто застаревало. Колонны покрывались лозами и мхом. Ниспадали с них лепестки и подхватывались тем самым ветром. Перекликались друг с другом светлячки, маяча брюшками. Влага оседала на коже. Росой скатывалась по листьям.              Натренированный взгляд уловил движение. Мидей тут же бросился вперед, уже даже не думая о том, что его обувь путается в коварной растительности. Зачавкали лужи под ногами. И от сердца отлегло. Он видел Фаенона таким. Помнил, отчего его облик изменился.              Раскидистые потрепанные крылья лежали на земле. Все пыльные. Утерявшие былую смертоносную красоту. Плечи опущены, спина чуть сгорблена. Фаенон услышал хруст веток и шорох чужого плаща. Обернулся. Во рту у Мидея пересохло. Брови Фаенона приподнялись. Он сделал шаг назад. Будто бы ему было, куда бежать. Мидей, словно гончая, последовал бы за ним хоть в бездну.              — Мидеймос… — прошептал Фаенон.              Глаза его блеснули. Не от радости. От накатывающих слез, что золотом расчертили дорожки по бледным щекам. Мидей замер.              — Не смотри так на меня, — продолжал Фаенон. И каждое его слово было пропитано такой скорбью, что окатывало холодом. Он сделал еще шаг назад. — Я так виноват перед тобой… Я…              Мидей медленно стал подходить. Чтобы не спугнуть Фаенона, как израненного зверька. Чтобы успокоить. Но слезы потекли быстрее по щекам, и Мидей невольно ощутил влагу и на своей коже.              — Если бы я мог расплатиться своей жизнью за все те страдания, что я принес тебе… — шептал Фаенон, не сводя взгляда с Мидея. — Я бы хотел наконец уме-…              Голос затих. Прикосновение. Мидей утер чужие слезы, и золото окрасило его пальцы. Дыхание Фаенона замерло, слипшиеся ресницы задрожали.              — Даже если бы ты убил меня прямо сейчас, я все равно бы не пожалел о том, что вверил свою жизнь в твои руки, — тихо произнес Мидей, спускаясь ладонями к чужой шее. Фаенон тяжело сглотнул, но оказался не в силах отвернуться. Мидей прижался к нему всем телом и зажмурился. — Твоя ноша оказалась слишком тяжелой. Ты хорошо постарался, Спаситель.              — Ты не можешь меня так называть, — выдохнул Фаенон, неуверенно обнимая Мидея в ответ.              Его руки едва касались чужой спины. Будто Фаенон боялся по отработанной привычке вырвать чужой позвонок. Сломать его. Низвести в пыль. Но Мидей сам поправил его руки. Ладонь Фаенона оказалась над слабым местом наследного принца.              — Могу. Заточи меня в сотни миллиардов циклов, и в каждом я буду говорить тебе, как убить меня, — совершенно искренне прошептал Мидей.              — Я тебя не заслуживаю, — грустно улыбнулся Фаенон.              Мидей чуть отстранился от него. Заглянул в глаза. Все еще влажные. Золотые.              — Ты прекрасен, — сказал Мидей, и Фаенон сомкнул веки, когда его слезы вновь утерли. — Ты и любая твоя форма. Настоящий герой. Каослана. Спаситель. Фаенон. Если ты сомневаешься в моих словах, то я готов вызвать тебя на поединок. И даже если проиграю, скажу, что от своих слов не отступлюсь.              И, пока Фаенон снова не наговорил никаких глупостей, Мидей приник к его соленым губам в невесомом поцелуе. Это не был их первый поцелуй. Точно не сотый и даже не миллионный. Мидей не смог бы посчитать, сколько же раз их губы соединялись за все их жизни. Но каждый раз заставлял голову кружиться, а сердце — замирать.              Неуверенно чужие влажные от слез губы разомкнулись. Последние слезинки стекли по коже, добавив еще соли. Прямо под закрытые веки проник совсем легкий золотистый отблеск. Мидей разорвал поцелуй, чтобы увидеть перед собой знакомый холодный оттенок бескрайнего моря, обрамленный серебром ресниц. Он вновь прижался к податливым губам. Объятия стали крепче. Фаенон вжимал его в себя так, будто снова боялся потерять. Цеплялся за плечи, рискуя оставить следы. И с той же силой Мидей сам хотел прижаться к нему. Слиться с ним.              — Я люблю тебя. Я так люблю тебя. Люблю тебя, — повторял Фаенон будто бы в бреду. И на каждом признании сердце сбивалось с ритма.              Вдруг он прерывисто вздохнул и снова заплакал. Но в этот раз тело его пробивала крупная дрожь. Мидей потянул его ниже, вынудив осесть на колени. Прижал его к своему плечу, позволяя выплакать наконец все, что скопилось. Фаенон держался за него, как за спасательный круг.              — Я здесь, — успокаивал его Мидей, покачивая в объятиях. — Все закончилось.              Стало нечем плакать. Фаенон истратил все слезы, и теперь просто прерывисто дышал. Мидей не торопил его. Терпеливо гладил по голове, перебирал серебряные пряди и все нашептывал, что теперь ничто не угрожало. В конце концов, тело Фаенона стало слишком тяжелым. Он уснул, потратив все силы. Возможно, это был его первый спокойный сон за длительное время. Мидей поцеловал его в макушку, осторожно подхватил на руки и прижал к своей груди.              Открыл глаза Фаенон только целые сутки спустя. В безопасном месте. В удобной постели и в светлой комнате. Он тут же бросился искать взглядом Мидея, и тот нашелся стоящим у открытого окна. Их взгляды пересеклись. На губах Мидея появилась теплая улыбка. Он подошел ближе, сел на край кровати и сжал руку Фаенона в своей.              — Ты все это время был здесь? — спросил Фаенон первое, что пришло в голову. И он осознал всю глупость этого вопроса только когда уже задал его.              — Кто-то же должен охранять сон принцессы, — ответил Мидей такой же глупостью. — Отдыхай, Спаситель. У тебя есть на это все время мира.              Фаенон кивнул, повернул голову набок, чтобы осмотреться получше. Комната не была уставлена богато в привычном понимании. Но все равно уже замечалась рука Мидея. Вещи висели в шкафу, что не был до конца закрыт. Латная броня за ненадобностью сложилась в ящик. Клинок Фаенона начищенный лежал на столе. В большой этажерке разделанный гранат хвастался крупными ядрами.              — Ты тоже заслужил отдых, — заметил Фаенон.              Медленно Мидей склонился к нему. Словно все еще боялся спугнуть. Коснулся губами гладкого лба несколькими поцелуями, и уже после произнес:              — Да. Все мы.              В дверь послышался стук, но Мидей даже не дернулся. Не отстранился. Не расцепил их пальцев. Осторожно дверь приоткрыли. Мидей коснулся губами лба еще раз. Только потом отстранился, позволив Фаенону заметить нежданных гостей. Высокая широкоплечая женщина, поразительно похожая на Мидея, держала в руках поднос с чем-то дымящимся.              — Здравствуй, Спаситель, — сказала она, да таким пробирающим голосом, что Фаенону больше гадать не нужно было, кто же это. — С пробуждением. Надеюсь, ты и мой сын не будете против небольшой помощи.              Фаенон не знал, что ответить. По его лицу Мидей и без того все понял.              — Спасибо. Мы выйдем чуть позже, — произнес Мидей.              — Выходите позже. Но суп оба должны съесть сейчас, пока он не остыл, — засмеялась царица Горго. И щеки Фаенона против его воли порозовели. Она поставила поднос на стол под окном, уперла обе руки в бока. — Фаенон из Элизии Эйдес. Причина появления седых волос у моего сына. Мы все ждем твоего выздоровления.              — Хорошо, — неловко улыбнулся Фаенон.              Горго еще несколько секунд посмотрела на них, но поняла, что задержалась, и, улыбнувшись, попрощалась. Она волновалась за них обоих, в чем ее совсем нельзя было винить. Мидей перевел взгляд на Фаенона, тихо засмеялся, и тот вторил принцу.              — Привыкай. Ты ей очень интересен, — сказал Мидей.              — Мои родители… Царица Горго их уже видела? — спросил Фаенон, протягивая свободную ладонь к Мидею, чтобы коснуться ответной лаской, но его план нарушили, перехватив эту ладонь еще на половине пути. Мидей оставил свои поцелуи и на ней.              — Не знаю, — пожал он плечами. — Но они захаживали к тебе двумя часами ранее. Я обещал уведомить их о твоем пробуждении.              — И не уведомил, — легко произнес Фаенон.              Из его голоса пропала тяжесть. Он больше не выглядел сломленным. Видимо, появление царицы так ошарашило его, что он оказался выбит из колеи самокопания. И пока к ней возвращаться не следовало. Поэтому Мидей все больше отвлекал его прикосновениями. Все чаще гладил его руки. И это срабатывало.              — Мой Спаситель позвал меня. Я лишь расставил приоритеты.              Фаенон сделал глубокий вдох. Он наконец собирался просто плыть по течению. И Мидей его в этом крайне поддерживал. Оставалось столько не переделанных дел… И до них невозможно было бы дойти, если бы Фаенон все же сбежал и спрятался, утонул в своей безмерной печали, что теперь стиралась в нежных поцелуях того, кто всегда был рядом. С непомерной любовью и гордостью Мидей смотрел на него, держал за руку.              И не собирался отпускать.              Никогда.