Спасение мира без неё, не спасение мира.

Тёмная пустота сознания Векны не была похожа на привычную Изнанку. Это было бесконечное, замкнутое пространство, выстроенное из чужих страхов и украденных воспоминаний. Воздух вибрировал низким, едва слышным гулом, похожим на отдалённый рёв, и пах озоном после бури. Макс застряла здесь казалось, навсегда, и эта мысль была острее любого ножа. Её костяшки побелели от того, как крепко она сжимала руки, пытаясь через физическую боль вернуть ощущение реальности. Платье, в котором она была, — чужое, грубое, серое — натирало кожу. Длинные спутанные волосы падали на лицо, и она уже почти перестала их отбрасывать. Почти. Когда в пустоте проступили фигуры, она сперва приняла их за ещё одну иллюзию Векны, но вспомнив что она выходит туда куда нужно успокоилась. Слабая искра надежды в груди вспыхнула болезненно и резко, и она тут же попыталась её задавить. Нельзя. Нельзя снова. Она увидела перед глазами Лукаса. А потом услышала.. её.. Джейн Хоппер, Оди, остановилась в двух шагах, её грудь тяжело вздымалась, будто она пробежала марафон не по земле, а по самой ткани этого кошмара. Глаза её были широко раскрыты, они мгновенно нашли Макс, провели сканирующий, стремительный взгляд от её грязных кроссовок до бледного, искажённого болью лица. «Макс», — выдохнула Оди. Это было не слово. Это был сломанный звук, полный такого узнавания и такой боли, что у Макс перехватило дыхание. Вселенная сжалась до этих двух шагов, что разделяли их. Макс видела, как дрожат руки Джейн. Видела, как её собственные пальцы непроизвольно потянулись навстречу, прежде чем она снова вцепилась в своё платье. Немой вопрос застыл в воздухе между ними: Это правда ты? Оди сделала первый шаг. Медленный, осторожный, словно приближалась к раненому зверьку, которого боится спугнуть. Потом второй. Она не смотрела по сторонам, не обращала внимания на шепот Майка позади, на тревожную пустоту вокруг. Весь её мир был теперь здесь. Они не бросились в объятия. Это было что-то иное, более глубокое и необходимое. Когда расстояние сократилось до нуля, Оди медленно подняла руки. Кончики её пальцев, тёплые и живые, коснулись сначала тыльной стороны ладоней Макс, ледяных и напряжённых. Лёгкое, неуверенное прикосновение, проверка. Электрический разряд настоящей жизни пронзил онемевшую кожу Макс. Она вздрогнула. «Всё хорошо, — тихо прошептала Джейн, её голос был хриплым. — Это я. Это я, Макс». Её пальцы осторожно обвились вокруг запястий Макс, и только тогда Макс позволила своим рукам расслабиться, позволила Оди взять их в свои. Она почувствовала шероховатые мозоли на ладонях подруги, знакомые и родные. Оди потянула её руки к себе, мягко, но настойчиво, и прижала их к своей груди, прямо над сердцем. Через ткань свитера Макс ощутила бешеный, учащённый стук. «Слышишь?» — спросила Оди, глядя ей прямо в глаза. Её взгляд был мокрым, но твёрдым, как сталь. Макс кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Гул в ушах начал отступать, замещаясь этим ритмом. Жизнь. Её жизнь. Прямо здесь. Только тогда Оди выпустила одну её руку, чтобы обнять. Она не просто обняла её — она вписалась, точно пазл. Одна рука крепко обхватила плечи Макс, вторая легла на её затылок, пальцы вплелись в спутанные рыжие пряди. Оди притянула её голову к своему плечу, к тёплой впадине между ключицей и шеей, и Макс наконец закрыла глаза. Она вдохнула запах — стиральный порошок Джойс, пыль Хоукинса, что-то неуловимо электрическое, что всегда было частью Джейн, — и её тело, сжатое в один огромный спазм, начало расслабляться. «Прости, — прошептала Оди губами прямо у её уха. Тёплое дыхание, тихие слова, только для неё. — Прости, что так долго. Я пришла. Я нашла тебя. Я не отпущу. Никогда». Макс прижалась лицом к её плечу глубже, её собственные руки наконец-то ожили, сжавшись в кулаки на спине свитера Джейн. Она не плакала. Слёз не было. Было огромное, всепоглощающее облегчение, которое смыло всё — страх, одиночество, отчаяние — одним гигантским тихим приливом. «Я знала, — выдавила наконец Макс, её голос был хриплым от неиспользования. — Знала, что ты…» «Всегда», — закончила за неё Джейн и ещё крепче сжала её в объятиях, будто хотела склеить все её разбитые части одним этим жестом. Их не разлучил даже взволнованный голос Майка, доносившийся сквозь искажённое пространство. Он говорил что-то о следе, о Векне, о том, что нужно уходить, пока не поздно. Оди кивнула в его сторону, не отпуская Макс. Её внимание было всё так же приковано к подруге. Медленно, не ослабляя объятий, она опустилась вместе с ней, пока они не сели на холодную, незримую поверхность этого места. Теперь они были лицом к лицу. Оди взяла лицо Макс в ладони — твёрдое, уверенное прикосновение, очищающее. «Ты должна вернуться, — сказала Джейн, и в её голосе не было места для возражений. — Твоё тело ждёт. Викки привезла кресло. Мы все ждём». Макс снова кивнула. Она боялась открыть рот, боялась, что всё это окажется сном, который развеется от любого звука. Оди одной рукой продолжала держать её за лицо, большим пальцем проводя по скуле, стирая воображаемую грязь, другую руку она опустила и нашла руку Макс. Их пальцы сплелись — плотно, намертво, каждый палец Оди занял своё место между пальцами Макс, ладони прижались друг к другу так, что можно было чувствовать биение пульса в каждой точке соприкосновения. Это был не просто жест утешения. Это был мост. Это был якорь. И пока Майк и Лукас спорили о направлении, а пространство вокруг них колебалось, две девушки просто сидели, держась за руки. Макс чувствовала, как спокойная, сосредоточенная сила Джейн перетекает в неё через это соединение, наполняя пустоту, которую оставил после себя Векна. Она смотрела в карие глаза подруги и видела в них не жалость, а яростную, непоколебимую решимость. Обещание. Ты моя. И я никому не отдам тебя. Но вот — резкий, болезненный толчок, и её сознание влетело обратно в своё физическое тело. Звуки стали резче, но приглушёнными — приглушённый гул голосов, скрип дерева. Она почувствовала твёрдую поверхность под собой. Стол. Медицинский стол в мрачной прачичной. Свет резал глаза даже сквозь закрытые веки. «Макс? Макс, ты слышишь меня?» — это был голос Джейн, уже не в её голове, а прямо здесь, рядом, полный тревоги. Макс с огромным усилием заставила себя открыть глаза. Размытый потолок, затем склонившееся над ней лицо Оди, освещённое тусклым светом. Настоящее. Реальное. Она попыталась кивнуть. «Всё хорошо, — сказала Джейн, и её голос снова приобрёл ту твёрдую, уверенную интонацию. — Не двигайся. Я помогу». Макс увидела, как позади Джейн возникла Викки, толкая инвалидное кресло. В глазах Викки стояли слёзы, но она улыбалась. Оди, не отрываясь взглядом от Макс, осторожно убрала прядь волос с её лба. Затем она положила одну руку ей под плечи, другую — под колени. Её движения были нежными, но в них чувствовалась невероятная сила, та самая сила, что разрывала врата между мирами. «Сейчас будет немного неловко, — предупредила Джейн. — Доверься мне». Макс снова кивнула. Она доверяла. Безоговорочно. Оди мягко, плавно приподняла её. Не было ни рывков, ни намёка на неуверенность. Макс обвила её шею руками, чувствуя напряжение мышц Джейн, её сосредоточенность. Запах её кожи, её волос был теперь единственной реальностью. Это был запах дома, которого она боялась больше не найти. За несколько секунд Джейн перенесла её с холодного стола на мягкое сиденье кресла. Она сделала это так ловко, будто практиковалась тысячу раз. Опуская её, она на мгновение задержалась, их лица снова оказались в сантиметрах друг от друга. «Вот и всё, — прошептала Оди. — Добро пожаловать назад, рыжая». Она поправила одеяло на коленях Макс, убедившись, что ей тепло. Затем её руки легли на подлокотники кресла, по обе стороны от Макс, создавая защитное пространство. Она выпрямилась и обвела взглядом комнату — Майка, Лукаса, Викки, Джима Хоппера в дверях. Её взгляд, секунду назад такой мягкий, стал холодным и острым, как лезвие. «Теперь, — сказала Джейн Хоппер, и её голос прозвучал на всю комнату, низко и не допуская возражений, — мы будем держаться вместе. Все. И если он, Векна, снова посмотрит в её сторону…» Она не закончила. В этом не было нужды. Она лишь положила одну руку на плечо Макс — тяжёлое, тёплое, властное прикосновение, означавшее и успокоение, и защиту, и обещание. Макс изо всех сил постаралась накрыть эту руку своей. Их пальцы снова встретились. И впервые за долгое время на её лице появилось что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Не нужно было слов. Прикосновение говорило обо всём. Джейн вернула её домой. А дом, как знала Макс, всегда будет там, где есть Оди, держащая её за руку. Теперь они были вместе. И больше ничего не имело значения.